Журавли улетают в закат

      Ван Чжи медленно прочитал письмо и поднял на Дин Жуна глаза, в которых сомнение боролось со скрытой тоской. Он решил, что должен оставаться честным до конца, хотя эта честность грозила обернуться для него горькой печалью.       — Жун-эр, ты не прав. Такой шанс просто невозможно упустить. Это такое предложение, от которого не отказываются.       Письмо, краткое и одновременно ёмкое, написанное уверенным почерком главы Императорской Стражи, содержало предложение о повышении по службе и переводе в столицу в качестве второго заместителя самого Вэй Ина.       Высокопоставленный чиновник писал, что ему давно известны исключительные таланты Дин Жуна, которые просто необходимы для борьбы с преступностью в масштабах Империи. Такие знания и умения не могут быть бестолково загублены в нанкинской глуши. К тому же, начальник Северного Двора господин Суй предоставил бывшему заместителю командующего Западной Ограды отличные рекомендации и поручился за его надёжность и порядочность. Империи нужны такие люди.       — Если бы я стремился остаться в столице, что мешало мне сделать это два месяца назад? — пожал плечами Дин Жун и, взяв письмо у Ван Чжи, небрежно покрутил его в руках. — Должность, возможно, заманчивая, но мне хватает расследований на моей нынешней службе.       — Но двести сорок таэлей годового дохода и задачи совершенно другого уровня… — уныло протянул Ван Чжи, убеждая скорее себя, чем его, в необходимости ответить согласием.       В былые времена Ван Чжи просто приказал бы ему или запретил, но теперь степень доверия и партнёрства между ними теперь была такова, что он отдавал решение вопроса на усмотрение Дин Жуна, нисколько не сомневаясь в правильности его выбора. Каким бы он ни был. Но правильный выбор с точки зрения логики и рассудка мог оказаться ошибкой, если думать о чём-то большем, чем холодный расчёт.       — Не всё в этом мире измеряется деньгами, командующий. — Дин Жун отрицательно качнул головой и чуть заметно улыбнулся, видя его сомнения. Нет, он не предаст его доверия и дружбы ради лишней стопки серебряных монет.       Это привычное «командующий» в устах соратника, с которым Ван Чжи столько всего пережил за годы совместной службы, согрело и в то же время обожгло его вихрем воспоминаний. Они всегда были вместе, со дня основания Западной Ограды. С момента, когда Ван Чжи перестал быть всего лишь маленьким слугой Её Высочества и резко повзрослел, превратившись в начальника императорского сыска. Они были вместе в минуты опасности и делили мгновения успеха, и Дин Жун был единственным, кому он мог доверить свои самые сокровенные тайны.       Когда Дин Жун решил поехать с ним в Нанкин, Ван Чжи позволил себе мечту о безмятежном счастье вдали от суетных столичных забот. Должно быть, он слишком многого желал, и теперь небеса наказывают его за самоуверенность. Кто он такой, в конце концов, чтобы получить от жизни больше, чем положено ничтожному слуге Его Величества? Он забыл о своей роли — и должен теперь смириться с тем, что мечты не предназначены для недостойного евнуха, которого сам император отправил в почётную ссылку…       Дин Жун смотрел на Ван Чжи, мучившегося сомнениями, и с трудом удерживался от желания схватить его в охапку и покрыть поцелуями усталое лицо и побелевшие от напряжения губы.       — Ты же понимаешь, Дин Жун, что дело не только в этом, — стараясь говорить спокойно и уверенно, возразил Ван Чжи, опустив глаза на заваленный документами стол. — Если Вэй Ин написал тебе в наше захолустье такое письмо, значит, вопрос уже согласован с Его Величеством. В такой ситуации действительно нельзя отказаться. Ты нанесёшь обиду Императорской Страже и навсегда лишишься шансов продвинуться по службе. А ты ведь далеко не стар и действительно заслуживаешь лучшего, чем быть советником в провинциальной префектуре.       Дин Жун слушал аргументы Ван Чжи, но слышал только затаённую тоску в его голосе и всё больше укреплялся в своём решении. Даже если его совсем разжалуют из чиновников — не во власти Вэй Ина заставить его бросить своего начальника.       — Ван Чжи, я уже сделал свой выбор, — негромко сказал Дин Жун, стараясь перехватить его взгляд, но тот упрямо смотрел на стол. — Когда мы расстались с Цзя Куем за Южными воротами столицы, ты задавал мне этот вопрос…       — Но тогда тебя не звали на такую должность, ради которой многие не погнушались бы продать родного брата.       Чем больше упрямствовал Дин Жун, тем больнее было Ван Чжи пытаться с ним спорить. Если бы он мог бросить в огонь это письмо и просто сказать ему: «Останься. Ты мне нужен». Но отказывать главе Императорской Стражи могло быть не только непредусмотрительно, но и опасно.       — Ты наживёшь себе могущественного врага, если Вэй Ин воспримет твой отказ как личное оскорбление, — добавил Ван Чжи, по-прежнему не глядя на Дин Жуна. Он слишком хорошо его знал, чтобы думать, что для него этот довод имеет какое-нибудь значение. Но предупредить было его прямой обязанностью.       — Да уж, удружил нам господин Суй, — вздохнул Дин Жун, отметив, что именно по рекомендации Суй Чжоу глава Стражи создал им такую неожиданную проблему. — Но насколько я помню Вэй Ина по его армейской службе, он не отличался особой злопамятностью и склонностью к интригам.       — И всё же, намного безопаснее ему уступить.       Дин Жун устало усмехнулся и наконец сумел перехватить взгляд Ван Чжи.       — Я бы согласился с этим предложением только при одном условии.       Ван Чжи с недоумением выгнул бровь. Он что же, ошибся в Дин Жуне, и тот всё же готов умчаться в Пекин? Или до него дошли доводы разума?..       — Я бы принял предложение стать заместителем главы Императорской Стражи, если бы эту Стражу возглавил евнух Ван Чжи.       В глазах Дин Жуна мелькнуло лукавство. Он тоже слишком хорошо знал собеседника, чтобы понимать, почему тот упрямо спорит. И, как всегда, думает о чужом благе больше, чем о своём собственном.       Ван Чжи невольно улыбнулся этой хитрой идее, но его улыбка тут же померкла от осознания, что император вряд ли предоставит ему шанс снова встать во главе столь могущественного ведомства.       Дин Жун вздохнул, не зная, как ещё убедить Ван Чжи, что он спорит совершенно зря.       — Ты же не хочешь всерьёз прогнать меня вон и заставить служить другому господину? Если только тебе нужен на время шпион в столичной Страже…       — Я не хочу прогонять тебя, но просто обязан это сделать ради твоего будущего, Дин Жун, — честно ответил Ван Чжи. — Я не хочу, чтобы ты жалел об упущенных возможностях.       — Я никогда не буду жалеть, — упрямо возразил Дин Жун и поднёс уголок письма, которое всё время вертел в руке, к огоньку свечи. Пламя мгновенно охватило тонкую дорогую бумагу, брошенную догорать в курильницу.       — Что ты делаешь?!       Ван Чжи хотел было выхватить письмо из огня, но понял, что опоздал, да и вряд ли это имело теперь какой-нибудь смысл. Он проиграл этот спор и почувствовал огромное облегчение от этого проигрыша.       — Не беспокойся, А-Чжи. Я напишу в столицу вежливый ответ о том, что этот недостойный чиновник давно утратил свои выдающиеся навыки, закопавшись в провинциальной рутине, и не заслуживает такой чести.       Дин Жун посмотрел на догорающий листок бумаги без малейшего сожаления.       — Но ведь такое предложение можно получить только раз в жизни, — криво усмехнулся Ван Чжи, ощутив вину за то, что ему стало так радостно и легко при виде пылающего ярким пламенем послания из Пекина.       — Я уверен, что ты можешь предложить мне что-нибудь более заманчивое.       Дин Жун прищурился и выжидательно посмотрел на Ван Чжи, будто провоцируя его сделать такое предложение. Тот решил, что поддастся на провокацию и, улыбнувшись теперь уже от души, протянул руку Дин Жуну.       — Пойдём в спальню, Жун-эр. У нас обоих сегодня был сложный день.       Тот не стал возражать и, убедившись, что письмо превратилось в пепел, задул свечу на столе и, обняв Ван Чжи за талию, крепко поцеловал его прежде чем последовать за ним в личные покои правителя Нанкина.              Когда они лежали в постели, усталые и счастливые от того, что всё ещё вместе и никакие призраки прошлого больше не имеют над ними власти, взгляд Дин Жуна скользнул по брошенной им на ковёр у кровати одежде горожанина, и он вдруг вспомнил, что собирался рассказать Ван Чжи о своих приключениях в порту.       — А-Чжи, я так и не доложил тебе о ночной вылазке в порт. Прости, но ты сам меня отвлёк…       Ван Чжи усмехнулся в ответ и сонно пробормотал:       — Расскажи в двух словах, если нет ничего важного, что нельзя отложить до утра.       — На самом деле ничего. Чен Мин попался на удочку местных жуликов и лишился денег, но с ним самим всё в порядке. Нам не удалось выяснить ничего нового о контрабанде… Спи, А-Чжи. О том, как я завербовал в таверне маленького агента, я лучше расскажу тебе утром.       Ван Чжи кивнул, не открывая глаз, и, отыскав наощупь руку Дин Жуна, вложил в неё свою маленькую мягкую ладонь. Это ощущение близости давало ему больше уверенности в завтрашнем дне, чем любые императорские повеления.       — Жун-эр, даже если мы совершили ошибку, я так рад, что ты остался.       Дин Жун ничего не ответил и молча поднёс к губам его ладонь, чтобы поцелуями выразить то, для чего в нужный момент, как всегда, не находилось слов. ***       Трактирщик похрапывал, сидя у стойки своего заведения и, видимо, не ожидал гостей в столь ранний час. Не было ещё и полудня, и после вчерашнего весёлого кутежа обитателям таверны было не до новых посетителей. Казалось, что даже воздух вокруг замер и не колышется, изнывая от лени.       Дин Жун постучал пальцами по стойке и, дождавшись, когда трактирщик приоткроет один глаз, жестом подозвал его к себе.       — Ну что тебе ещё надо, приятель? — сонно пробурчал тот, едва ли узнавая вчерашнего ночного гостя. — Всё выпили уже. Приходи ближе к вечеру.       Дин Жун, не смутившись его ворчливого тона, перегнулся через стойку и ухватил трактирщика за грудки.       — Хозяин, не строй из себя придурка. Ты вчера нагло обманул меня и ограбил моего младшего брата. Не хочешь ли прогуляться со мной в префектуру?       Голос посетителя был негромким, но в нём явно чувствовалась угроза, и Лао Син мгновенно продрал глаза и уставился на Дин Жуна с нескрываемым испугом. За спиной незваного гостя, всё ещё сохранявшего свою маскировку, маячил тенью его «младший брат», готовый в любой момент подтвердить, что трактирщик — вор и подлец, а если повезёт — от души начистить ему физиономию.       — Да что вы говорите, господин? Я ограбил?.. Я здесь торгую спиртным вот уже десять лет, и никто никогда не предъявлял мне таких претензий.       — Ну, а теперь я предъявляю. — Дин Жун вытащил растерявшегося трактирщика из его убежища и встряхнул от души. — Будешь продолжать мне врать — до префектуры доберёшься сильно побитым.       — Ой-ой… господин!.. Добрые господа!.. — запричитал жулик, понимая, что час расплаты всё же настал для него. — Я не виноват! Я только вино наливал. Это всё Пан Чжу, бандит проклятый… совсем от него жизни не стало… Да он бы меня прибил на месте, если б я хоть слово супротив него сказал!..       — Пан Чжу, значит? — холодно переспросил Дин Жун, не отпуская ворот своего пленника. — Это кто же такой? Тот невзрачный тип, что сидел весь вечер в углу с кислой рожей?       — Точно, он. Господин, не бейте меня, я здесь и сам человек подневольный, а половина таверны принадлежит Пан Чжу и его боссу, а этот босс…       Тут трактирщик, сообразив, что со страху наговорил слишком много, прикусил язык и опустил взгляд в пол.       — Ну, договаривай, раз уж начал, — усмехнулся Дин Жун. — Не скажешь сейчас — отдам тебя Императорской Страже. Уж там-то умеют языки развязывать.       — Не надо, господин! — щёки трактирщика стали белее риса. — Я скажу вам… И ущерб возмещу. Сколько украли мои ребята у вашего уважаемого брата?       — Двадцать таэлей, — сурово сдвинув брови, заявил Дин Жун, переглянувшись с Чен Мином.       Пока что ход разговора их полностью устраивал. И даже больше, ведь они получили нежданную информацию о загадочном боссе, которому в дополнение ко всему принадлежала доля в таверне «Золотой краб».       Двадцать таэлей — это было много. Лао Син не смог бы собрать такую сумму и за несколько месяцев, а вернуть украденное он действительно не имел возможности, потому что получил из этих денег только десятую часть.       — У меня нет таких денег… — подняв на Дин Жуна умоляющий взгляд, пробормотал трактирщик. — Всё забрали Пан Чжу и его банда… Что же мне делать? Хотите, я отдам вам всю вчерашнюю выручку, добрый господин?..       Дин Жун не собирался играть роль «доброго господина», но предложение попавшего в сложную ситуацию жулика показалось ему интересным. Собственно, он и подводил эту странную беседу к чему-то подобному.       — На кой чёрт мне твои медяки! — Дин Жун сделал вид, что раздражён до предела. — Сто лет будешь работать — и то не отработаешь, мерзавец. В рабство бы тебя продать, на корабль матросом.       Тут Чен Мин сделал жест, будто поманил «братца» для приватного разговора, и, подойдя ближе, что-то прошептал ему в ухо. Дин Жун снова нахмурился, потом иронично хмыкнул и посмотрел на трактирщика, готового провалиться сквозь землю, только бы не стоять под взглядами обворованных его подельниками парней.       — Впрочем, я готов обменять тебя на другого раба, — ухмыльнулся Дин Жун, притворившись, что эту мысль ему только что подсказал младший брат. — У тебя в таверне один пацан подаёт вино и еду гостям. Отдашь его нам в качестве выкупа — тогда не донесём на тебя в стражу и денег больше требовать не станем.       — Да неужто этот хлюпик стоит двадцать таэлей? — не поверил своему счастью Лао Син, с надеждой обратив взгляд на дверь, ведущую в подсобку. Там спал после вчерашней бурной ночи юный слуга. — Забирайте его, господа. От него в таверне всё равно одни убытки, нерасторопный болван!.. — Тут трактирщик осёкся, поняв, что нужно хвалить этого сопляка, чтобы господа не передумали, и залился соловьём. — Его зовут Сяо Чунь. Очень исполнительный слуга, он очень быстро всему обучается, немного даже грамоту знает. А подрастёт ещё — станет не таким хлипким. И лишнего никогда не болтает.       — В общем, находка, а не работник, — откровенно усмехнулся Дин Жун и распорядился: — Зови его сюда. Заберём с собой этого парня. Но учти, что это ещё не вся плата.       Успокоившийся было трактирщик снова почувствовал, как по его телу пробежал холодок.       — Что? У меня больше ничего нет, господа. Девчонки в таверне — не мои, они принадлежат боссу…       — Вот об этом я и говорю. Скажешь мне, кто твой босс — и считай, что вчерашнее забыто.       — Его зовут «господин Цзинь»… — чуть слышно вымолвил трактирщик, поминая про себя всеми ругательствами Пан Чжу с его желанием обобрать незнакомца, заглянувшего на ночь глядя в таверну. — Больше ничего не знаю, хоть убейте. Я не настолько вхож в эти дела.       Что-то в глазах и в голосе Лао Сина подсказало проницательному советнику префектуры, что на этот раз тот не врёт, и он наконец отпустил трактирщика, назидательно хлопнув его по шее.       — Приведи мне моего слугу.       — Сяо Чунь! — завопил трактирщик, устремившись в подсобное помещение и на ходу пиная попадавшиеся под ноги пустые бутылки. — Хватит дрыхнуть, иди сюда, паршивый щенок!       Через минуту он вытащил из каморки за шиворот ничего не понимающего сонного паренька, на лице которого застыла гримаса боли. Увидев двух вчерашних господ, обещавших выручить его из этого ада, Сяо Чунь чуть заметно улыбнулся, но тут же рухнул на колени, брошенный к ногам новых хозяев своим мучителем.       — Забирайте своего слугу, — буркнул трактирщик, не до конца уверенный, что так легко отделался. Всё же, его не покидало ощущение, что он наговорил лишнего и ему за это ещё влетит от главного босса. — А ты, сопляк, служи этим господам на славу и не вздумай корячиться. Большие деньги за тебя заплачены.       Чен Мин протянул руку Сяо Чуню, помогая подняться, и приложил палец к губам, призывая его к молчанию.       Провожаемые растерянным взглядом хозяина, незваные гости покинули таверну «Золотой краб» в сопровождении юного слуги, не верившего своему счастью.       Когда они свернули за угол и оказались вне досягаемости для глаз трактирщика, Дин Жун придержал шаг и положил ладонь на плечо парнишки. Тот перекосился от боли, но промолчал, привыкший не демонстрировать своих чувств.       — Что это с тобой, Сяо Чунь? Никак лупил тебя снова бывший хозяин?       — Порол, как бешеный, — тихо признался мальчишка, опустив голову. — Всю спину располосовал. Так осерчал, что я вчера ушёл без спросу в разгар застолья. Но я ни о чём не жалею. Я же помог вашему брату… И вы мне помогли. Спасибо вам, добрые господа, вы меня и вправду спасли!..       Не сдерживаясь больше, он повалился на колени и стал отвешивать низкие поклоны, будто самому императору, пока Дин Жун и Чен Мин не подхватили его под руки и подняли с земли.       — Ну, хватит, а то нос разобьёшь, — по-доброму усмехнулся Дин Жун и переглянулся со стражником. — А скажи-ка, братец Чен, не опаздываем ли мы на обед?       — В самый раз успеем, — глянув на близившееся к зениту солнце, сообщил Чен Мин. — Пошли, парень, со мной в Стражу, а после я тебя к господину Чжао отведу. Помнишь, я говорил, что ему нужен помощник в чайной лавке?       Растерянный и счастливый Сяо Чунь хотел было снова упасть на колени, чтобы благодарить щедрого господина, но внезапно насторожился, услышав слово «стража», и чуть слышно охнул.       — Что ещё не так? — удивился Дин Жун, заметив тень сомнения на лице юного слуги. — Господин Чжао — добрый хозяин и честный человек, я его знаю и могу обещать, что у него ты будешь в безопасности.       Сяо Чунь кивнул и робко поднял глаза на служителей закона.       — Но вы сказали — в Стражу? Разве я что-то натворил?..       Чен Мин расхохотался, осознав, что у обитателей притона, где прислуживал Сяо Чунь, слово «стража» ассоциировалось исключительно с арестом и тюрьмой.       — Нет, просто там готовят отменный обед, и сегодня я тебя угощаю!       Стражник посчитал, что, наверное, всё же следует рассказать их юному приятелю всю правду, и посмотрел в его настороженные глаза, не привыкшие встречать в людях доброту и честность.       — Сяо Чунь, тебе нечего опасаться. Просто верь нам, как верил раньше. На самом деле, мы вовсе не купцы. Я — служащий Императорской Стражи, а господин Дин — чиновник префектуры, и мы искали следы контрабандистов в таверне «Золотой краб». Если бы ты вчера не помог нам, грабители запросто прикончили бы меня, а Дин-дажэнь угодил бы в ловушку. Но ты нас выручил и заслужил награду.       Дин Жун кивнул, соглашаясь с напарником.       — Не бойся, парень. Ступай сейчас с Чен Мином, отведай вкусного риса, а мне пора на службу. Меня ждёт губернатор.       Сяо Чунь, окончательно растерявшись, мог только отвешивать поклоны своим новым господам и хлопать глазами, не понимая, каким чудом его горькая судьба перевернулась вокруг своей оси.       — Не нужно бояться Стражу, если ты уважаешь закон, — убедительно проговорил Чен Мин и подмигнул юному слуге, так удачно сменившему хозяина. — Ты ведь уважаешь закон, приятель? Тогда слушайся меня и забудь всё, что было раньше. С этого момента у тебя начинается новая жизнь достойного подданного Его Величества.       — Спасибо вам, господин Чен! Огромное вам обоим спасибо…       — Не господин, а братец, — усмехнулся Чен Мин. — Ну, пойдём, братец Сяо Чунь, а то нам обеда не достанется.       Паренёк горячо закивал и поспешил следом за стражником, всё ещё не веря до конца, что с ним действительно происходит всё это. ***       Тан Увэнь решил, что ждать больше нельзя, и если он хочет наладить свои дела и вернуть былые успехи своего преступного предприятия, нужно действовать в самое ближайшее время. Он умел выжидать нужный момент, и по его мнению, этот момент наступил как раз сейчас.       Предприимчивый босс согласился временно перенести основную базу контрабандистов в соседний порт Чжэньцзян, хотя он и не был предназначен для захода больших морских кораблей. Там пока что не было стражи и можно было спокойно заниматься погрузкой и разгрузкой товара в обход таможенных постов. Но вся эта схема годилась для элитного чая или дорогого шёлка, но совершенно не подходила для того серьёзного груза, который должен был прийти из Японии в середине следующего месяца.       Тан Увэнь не отличался особой щепетильностью и готов был торговать чем угодно, если это приносило хороший доход. Несколько раз он уже совершал сделки с японским оружием, которое ценилось бандитами всех мастей, и отлично на этом заработал. Он знал направления сбыта, имел связи с главами крупных бандитских группировок и не сомневался, что новый рейс принесёт ему много желанного золота. Золото Тан Увэнь любил больше, чем серебро, хотя слитки этого жёлтого металла были не столь популярны при расчётах на территории Поднебесной. Он даже взял себе псевдоним, созвучный названию его тайной страсти — «господин Цзинь»…       У босса контрабандистов оставалось лишь одно препятствие на пути к успеху — новый губернатор Нанкина, разогнавший прежних продажных чиновников и сам не способный на взаимовыгодные отношения с теми, кто не очень уважает закон. К тому же, давняя жажда мести всё ещё кипела в душе Тан Увэня, заставляя изыскивать всё более изощрённые способы разделаться с ненавистным Ван Чжи.       Но чтобы с ним разделаться, нужно было заполучить губернатора Нанкина в своё распоряжение, то есть попросту выкрасть, заманить в ловушку и, когда тот окажется в полной власти своего врага, наконец, учинить жестокую расправу.       Тан Увэнь услышал, как у него за спиной скрипнула входная дверь, и повернулся к своему сообщнику, который поспешил поклониться боссу.       — Ну что, Чжун Бинь? Тебе удалось подготовить всё, что нужно?       — Да, хозяин. Через два дня всё будет готово. Мы выманим проклятого Ван Чжи из его резиденции фальшивым письмом и захватим, когда он явится на встречу.       — Ты уверен, что он поведётся?       — Ещё как поведётся! — хохотнул бандит, самодовольно потирая руки. — Я такую схему придумал, босс!.. Ван Чжи жаждет покончить с контрабандой и арестовать господина Цзинь. Мы пошлём ему письмо, якобы от человека, который согласен сдать ему всех наших главарей, но при условии, что тот явится на встречу ночью, без охраны и оружия, и назначим встречу на задворках ресторана тётушки Мэй. Там легко будет схватить его, огреть чем-нибудь тяжёлым по голове и затащить в крытую повозку. Я уже нашёл нескольких молодцов, согласных на эту потеху за пару серебряных слитков.       — Да, но только не вздумайте убивать его на месте, — жёстко распорядился Тан Увэнь, одобрительно кивнув сообщнику. — Я хочу мести, а не просто тупой расправы. Этот самоуверенный чиновник должен понять, кто и за что лишит его жизни, прежде чем отправиться на небеса.       — Мы привезём его в твою загородную усадьбу, босс, и там делай с ним, что хочешь, — не стал спорить Чжун Бинь.       Он не разделял жестоких намерений своего главаря, но видя в его глазах мстительный огонь, казалось, сжигавший его изнутри, счёл за благо не вступать в бессмысленный спор. В конце концов, если губернатору суждено умереть молодым — какая разница, как именно его убьют… А для их незаконного промысла оставлять его и дальше в живых становилось критически опасно. Если уж Ван Чжи сумел разрушить такие надёжные схемы контрабанды в нанкинском порту, дальше их могло ждать полное разорение, а то и долгие годы каторги, если этому столичному пижону повезёт ещё пару раз в его расследовании… ***       Цзя Куй уныло посмотрел на догоравшие в очаге дрова и бросил в них письмо, которое он так и не дописал. Какой смысл писать, если он никогда не осмелится отправить это послание губернатору Нанкина? Кто он такой, чтобы посылать письма влиятельному чиновнику, правившему второй столицей Империи, и спрашивать о его здоровье?..       Цзя Куй удручённо вздохнул и вышел на крыльцо, ведущее во внутренний дворик.       Неясная тревога вот уже несколько дней не давала Цзя Кую спокойно спать, и дело дошло уже до того, что жена заметила его метания и велела покрасить забор, чтобы занять себя делом.       Забор был покрашен — Цзя Куй был вынужден признать, что получилось у него довольно криво и неуклюже — но тоска по-прежнему затаилась в душе. Прошлой ночью ему приснилось, что губернатор Ван стоит на крепостной стене мощного северного форта и стая злых чёрных воронов пытается сбросить его вниз. «Не к добру это», — подумал Цзя Куй и даже сочинил письмо своему бывшему командующему, чтобы узнать, всё ли у него в порядке, но понял, что не посмеет послать его в Нанкин.       — Что с тобой, мой милый?       Ласковая ладонь жены легла ему на плечо. А он даже не заметил, как она подошла к нему сзади, легко ступая по обычно скрипучим половицам. Так недолго все навыки растерять.       Цзя Куй почувствовал раздражение, но его любимая была не виновата в его поганом настроении. Он повернулся к жене и постарался ответить как можно мягче.       — Прости, А-Линь. Просто задумался. Как тебе новый забор?       — Чудесно! — отозвалась жена, хотя отлично видела потёки краски и неровные разводы, оставленные кистью неумелого мастера. — Но, боюсь, тебе это не очень помогло. Что тебя мучает? Ты уже несколько дней ходишь хмурый, как тень, и даже на кухне у тебя всё из рук валится.       — Беспокоюсь за командующего, — тихо ответил Цзя Куй, не видя смысла обманывать жену. — Мне кажется, у него там в Нанкине проблемы.       У Цзя Куя не было секретов от Юй Линь — ни в годы, когда они только начали жить вместе, ни сейчас. Он рассказал ей обо всём, что с ним случилось за годы разлуки, и вместо упрёков и слёз встретил понимание и прощение. Она всё это время ждала его и верила, что однажды вопреки всем доводам рассудка они снова будут вместе.       Первый месяц после долгожданной встречи супругов прошёл так, будто они только поженились, и Цзя Куй снова ощущал себя счастливым семьянином, избалованным лаской любимой женщины. Но постепенно домашняя рутина затягивала его в омут, и скука время от времени омрачала беззаботную жизнь хозяина придорожного трактира.       Маленький сын уже пошёл в школу и теперь целыми днями пропадал там со своими приятелями, слушая довольно молодого, но мудрого и увлечённого своим делом учителя. Отец гордился успехами А-Пина в учёбе, но времени на общение оставалось совсем мало.       Сын уходил по утрам в школу и возвращался только к вечеру, ужинал за общим столом, но рассказывал родителям мало, утомившись от разговоров за насыщенный новыми знаниями день. Цзя Куй укладывал его спать, а сам сидел в долгих весенних сумерках с женой на кухне, обнявшись и мечтая о том, как их сынок станет выдающимся учёным или важным чиновником.       Сам Цзя Пин, хотя и любил учиться разным наукам, по выходным с удовольствием помогал отцу и матери на кухне и открыто заявлял, что мечтает стать таким же умелым поваром и хозяйничать в своём ресторане. Цзя Куй решил, что если тот не передумает, он сумеет накопить достаточно денег, переедет в какой-нибудь город поближе к столице и купит там ресторан, где шеф-поваром станет его сын.       Но мечты оставались мечтами, с обычной работой в маленьком трактире на окраине Пинъяо жена привыкла справляться сама, и Цзя Куй втайне от неё начал скучать по службе. А тут ещё беспокойство за бывшего господина, которым телохранитель искреннее восхищался, смутно подтачивало его душу.       Усевшись на ступеньку крыльца рядом с мужем, Юй Линь ласково взяла его за руку, пытаясь успокоить.       — Если бы там что-нибудь случилось, слухи докатились бы до Пинъяо. Не тревожься, милый. Командующий Ван позвал бы тебя, если бы нуждался в защите.       — Нет, ты его не знаешь, — покачал головой Цзя Куй, которого совершенно не убедили доводы жены. — Он гордый и упрямый, и жаловаться — не в его правилах, даже если дела действительно плохи. Сам не знаю, что на меня нашло, но мне кажется, что он в опасности.       — Ты собирался написать ему? — спросила жена, от которой не укрылась горстка свежего пепла в очаге, явно оставленная сгоревшей бумагой.       — Я не тот человек, кто мог бы писать губернатору, — вздохнул Цзя Куй. — Да и затеряется моё письмо в ворохе бумаг нанкинской канцелярии…       Юй Линь внимательно посмотрела на мужа и, решившись, встала с нагретых за день досок крыльца, потянув Цзя Куя за собой.       — До Нанкина всего три дня пути. Поезжай к своему командующему и защити его, если он в беде. А если всё в порядке, возвращайся домой. И не забудь привезти гостинцев А-Пину.       — И ты не будешь на меня сердиться, если я снова с тобой расстанусь? — удивился Цзя Куй.       — Не буду, раз уж так надо для важного дела. Я ведь знала, за кого выхожу замуж, — по губам Юй Линь скользнула лёгкая улыбка. — Ты отважный воин, муж мой, и я горжусь тем, что ты такой. Если бы ты прятался в кустах от опасной работы, ты бы не был моим Цзя Куем.       Он посмотрел на жену с бесконечным обожанием и нежно поцеловал, притянув за шею сильной рукой, становившейся в такие моменты ласковой и невесомой.       — Спасибо тебе, любимая. Это я должен гордиться такой супругой. Я тебя недостоин.       — Глупости! — фыркнула Юй Линь, погладив мужа по щеке. — Я ждала тебя много лет, подожду и ещё чуть-чуть. Поезжай в Нанкин и не беспокойся о нас. Ты слишком многим обязан своему господину, чтобы оставить его в трудный час. Ты же сам себя не простишь, если с ним что-то случится… Завтра утром я снаряжу тебя в дорогу.       Цзя Куй обнял жену, и они долго стояли, обнявшись, не говоря ни слова, но слова и не были им нужны. Если их любовь пережила такую долгую разлуку и невольный обман, на свете не оставалось ничего, что могло бы её разрушить. ***       На следующий день бывшие служащие Западной Ограды обедали в небольшом ресторанчике, расположенном прямо напротив местного отделения Императорской Стражи. Компанию им составлял юный слуга из таверны, который теперь был одет в приличную куртку и брюки по росту, из-под которых выглядывали добротные башмаки. Его лицо излучало полнейшее удовольствие, и он смотрел на своих спутников, как на небожителей, внезапно сошедших на землю, чтобы одарить грешников незаслуженными милостями.       Чен Мин протянул Сяо Чуню большую чашку чаю и улыбнулся. Он видел, как изменился взгляд юноши всего за один день, который тот провёл за пределами портовой таверны, где его притесняли и мучили все, кому не лень, начиная с вредного хозяина и заканчивая бесстыжими проститутками.       — Ну и как тебе у господина Чжао? Нормальная работа?       — О, господин Чен!       — Братец Чен.       — Ну да, старший брат… — Паренёк всё ещё смущался от того, что мог называть такого сильного и влиятельного человека, как Чен Мин, старшим братцем. Сегодня тот был в униформе Императорской Стражи, и Сяо Чунь с восхищением и тайной завистью поглядывал на вышитую серебром цаплю у него на груди. — Господин Чжао так добр ко мне. Он сам учит меня всему, что должен уметь помощник продавца в лавке. А его младший брат взялся учить меня грамоте… Я немножко знаю иероглифы и могу читать, но для того, чтобы быть грамотным, этого мало. Младший господин Чжао обещал, что научит меня математике и каллиграфии, и я смогу вести дела как управляющий, когда повзрослею.       — Это очень хорошо, — согласился Дин Жун, принимая из рук стражника свою чашку чая. — Если ты выучишься грамоте, то сможешь стать солидным человеком, и даже попробовать сдать экзамен на низшую должность. Нам в префектуре нужны смелые и честные парни.       Сяо Чунь не удержался и восторженно охнул. Его кошмарная жизнь так внезапно переменилась и стала похожа на заоблачную мечту, что ему хотелось петь от счастья. Он поклялся себе, что сделает всё, что угодно, чтобы его господа — старшие братцы, как они сами велели себя называть — никогда не пожалели о своём решении вытащить его из проклятой таверны.       Заметив, с каким интересом мальчишка посматривает на его униформу и заткнутый за пояс боевой меч, Чен Мин заявил:       — Если хочешь научиться чему-нибудь, кроме мудрёных наук, приходи по вечерам в Стражу. Мы с братцем Лу Фэном обучим тебя боевым искусствам, и больше никто не посмеет тебя обижать, младший брат. А время у тебя теперь будет — лавка Чжао Ду закрывается в начале первой стражи.       — Это было бы так здорово!.. — Сяо Чунь чуть не поперхнулся чаем, и вместо восторженного вопля ограничился охрипшим шёпотом.       Чен Мин усмехнулся и похлопал его по спине, но тут же отдёрнул руку, вспомнив, что спину Сяо Чуня в клочья исхлестал розгами злой трактирщик.       — Прости. Я забыл.       — Всё хорошо, старший брат. Уже и не болит ничего. Дин-дажэнь дал мне вчера такой волшебный бальзам…       Настала очередь Дин Жуна добродушно усмехаться и делать вид, что он тут ни при чём.       — Ох, господа… Нет, не могу говорить «братцы». Вы такие солидные и при чинах, а я обычный слуга… — Сяо Чунь виновато потупил взгляд, ожидая упрёков, и поставил на стол пустую чашку. — Разве я смогу вас когда-нибудь отблагодарить за вашу доброту? Я раньше думал, что стражи нужно бояться, а чиновники в префектуре — все взяточники и воры… Простите меня, дурака. Я теперь вижу, что это мои прежние знакомые — обычные негодяи, потому и боятся стражи.       — Верно говоришь, братец, — согласился Чен Мин, а Дин Жун посмотрел на паренька оценивающим взглядом и негромко спросил:       — А ты хотел бы тоже послужить закону, Сяо Чунь?       — Я сделаю всё, что прикажете, Дин-дажэнь.       В глазах Сяо Чуня было столько преданности и готовности идти за ним хоть на край света, что Дин Жун даже засомневался, имеет ли он право втягивать мальчишку в серьёзные взрослые разборки. Ему нет ещё и пятнадцати… Хотя, Ван Чжи в его возрасте уже служил императору и рисковал своей головой в придворных интригах, а это поопасней, чем банда жуликов и контрабандистов.       — Ты знаешь многих, кто приходил в таверну к твоему хозяину, — решившись, произнёс Дин Жун. — Возможно, подавая им вино, ты что-то слышал и запомнил разговоры, не предназначенные для чужих ушей.       — Это точно, — сдержанно кивнул Сяо Чунь, понимая, что братцы-господа готовы доверить ему серьёзное дело. — Меня все воспринимали как мебель и частенько говорили о делах в моём присутствии. Что вы хотите узнать, Дин-дажэнь? От вас у меня не будет никаких секретов.       — Мы с братцами из Стражи разыскиваем человека, который называет себя «господин Цзинь». Он нанимает капитанов для перевозки контрабанды в столицу и японские порты, и похоже, что он — один из боссов всего этого преступного промысла. Но за два месяца нам не удалось отыскать его в порту по приметам, а его имя — явно вымышленное. Вот и братец Чен в ту ночь хотел развязать языки подвыпившим матросам, а сам угодил в ловушку… Может быть, ты что-то слышал о нём, Сяо Чунь?       Братец Чен с досадой крякнул, вспомнив о своём конфузе, а бывший слуга ненадолго задумался, прикрыв глаза, будто перед ним снова встали картины недавнего прошлого.       — Я знаю, о ком вы говорите, Дин-дажэнь. Этот человек — босс моего бывшего хозяина. Он частенько заглядывает в «Золотой краб» и не прочь выпить там вина, но никогда не напивается пьяным и встречается с разными людьми за собственным столиком у окна, отделённым от общего зала ширмой. Всегда приходит в сумерках и сидит часа два, а хозяин перед ним лебезит. Я много раз видел этого господина и тех, с кем он обычно беседует, но я не знаю их имён, кроме Пан Чжу. Но его вы уже видели, он владеет долей в таверне и частенько обтяпывает разные дела с Лао Сином… Обычное мошенничество, краплёные карты и снотворное в вине, чтобы обокрасть ничего не подозревающего новичка… — Сяо Чунь виновато покосился на братца Чена, боясь, что напомнил ему о собственной неудаче. — Простите, что не могу помочь вам. Но хозяин и тот господин всегда были осторожны и в присутствии других людей не обсуждали дела.       — Ты нам очень помог, Сяо Чунь, — улыбнулся Дин Жун, который рад был и такой информации.       У него созрел рискованный план, но этот план был не для мальчишки, не владеющего оружием, ведь в случае провала шпиону пришлось бы вступить в схватку с серьёзными головорезами, которые не знали пощады. ***       Вечер был тёмным и довольно прохладным. Лунный свет почти не пробивался сквозь тучи, затянувшие небо до самого горизонта. Цикады стрекотали так, будто хотели заглушить пьяные голоса матросов, горланивших в таверне свои непристойные песни. По всем приметам, к утру собирался пойти мелкий освежающий дождь.       Дин Жун притаился под окном портовой таверны, прислушиваясь к доносившимся до него негромким голосам. Он оделся в чёрный костюм японского разбойника, оставшийся со времён прошлой службы, и теперь только очень внимательный взгляд мог бы различить его тёмный силуэт в тёмных зарослях кустарника, росшего на задворках весёлого заведения, откуда слышались звуки песен, а порой и грубая ругань.       Весь этот шум не отвлекал шпиона от главного разговора, ради которого он и пришёл сюда под покровом темноты, дождавшись, когда в порту закроются купеческие лавки и толпы народа схлынут, чтобы вернуться утром и продолжить свои обычные дела.       Сяо Чунь нарисовал ему схему на листке бумаги, где обозначил расположение комнат в таверне, а также близлежащих лавок и складов, куда порой наведывались незаконопослушные гости Лао Сина.       Согласовав свой план с губернатором, Дин Жун вооружился двумя кинжалами, предусмотрительно спрятав один в рукаве, а другой — за голенищем сапога, и направился в порт в сопровождении сяоци Лу Фэна. Братца Лу он оставил на всякий случай наблюдать за таверной на углу широкой площади, начинающейся прямо за городской заставой. Ему не требовались помощники в деле, которым он занимался сейчас под окнами «Золотого краба».       С помощью карты Сяо Чуня Дин Жун легко вычислил, с какой стороны нужно подобраться к таверне, чтобы скрытый ширмой от остальных посетителей кабинет таинственного босса оказался прямо у него под носом. Он сидел здесь в засаде уже почти полчаса, но лишь совсем недавно сквозь стрекот цикад и пьяные песни моряков его слух уловил голоса двух мужчин, размеренно беседующих в том самом кабинете.       — Смотри, Чжун Бинь, — повелительно говорил один из собеседников, судя по звуку, разливая по рюмкам вино, — если снова профукаешь груз, я с тебя шкуру спущу. Два корабля уже потеряли, и это наш предел. Поедешь в Чжэньцзян лично и проследишь, чтобы там всё прошло без запинок.       — Не волнуйся, босс, — отвечал второй контрабандист, голос которого звучал чуть громче и развязнее. — Я всё уже проверил, нет там никакой стражи. Первый корабль прибудет через три дня — тот, где веера и чёртова выпивка. Можно подумать, японцы делают вино лучше, чем у нас в Фуцзяни. Сакэ… тьфу, гадость какая!.. А впрочем, какая разница, не нам же его пить.       — Вот именно. — Голос собеседника стал чуть мягче. Похоже, он продегустировал хорошую выпивку. — Мы продадим это пойло на север, а сами купим себе приличного вина. Хотя наш трактирщик должен наливать нам бесплатно, пока не разорится.       — Ему это не грозит, босс, — ухмыльнулся Чжун Бинь. — Каждый вечер такая толпа у него гуляет. Да и подворовывает он порой, и картишками балуется.       — А что там случилось на днях, когда его чуть в Стражу не отволокли? Похоже, клиент попался несговорчивый?.. — немного настороженно поинтересовался хозяин.       — Да ерунда какая-то, босс, — отмахнулся сообщник, наливая по второй рюмке спиртного. — Забрёл сюда новичок, его опоили сонным зельем и пощипали немножко, а у него оказался старший братец из каких-то городских шишек… Ну, пришли, поскандалили тут слегка, но теперь всё улажено. Лао Син клянётся, что никакая стража к нему так и не приходила.       — Это хорошо, — хозяин удовлетворённо вздохнул. — Значит, можем заниматься дальше своими делами. Что скажешь насчёт нашего плана?       — Насчёт Ван Чжи? — уточнил Чжун Бинь.       Услышав имя губернатора, Дин Жун весь превратился в слух, боясь упустить хоть слово. Как назло, пьяные матросы как раз начали вопить свою песню, стараясь перекричать друг друга.       — Всё уже готово… наверняка попадётся… я бы точно клюнул, и он… — сквозь шум поднявшегося ветра и гомон гостей таверны до скрывавшегося под окном шпиона долетали только обрывки фраз. — Да помню я… твоя месть, босс… это отличный план, но только бы…       На мгновение ветер стих, и Дин Жун отчётливо услышал ответ главы контрабандистов.       — Да, наконец настал этот час. Час моей мести за брата. Я ждал почти пять лет, но теперь Тан Липэн будет отомщён, и мы восстановим своё влияние и власть.       — Ты так коварен, босс, — захихикал сообщник, но его голос снова утонул в громкой ругани в общем зале. Матросы собирались подраться из-за девицы, бесстыже соблазнявшей одного из них.       Дин Жун, стараясь не шуметь, подобрался ещё ближе к окну. Ему очень хотелось услышать детали разговора, внезапно коснувшегося Ван Чжи и содержавшего явную угрозу. Он знал, кто такой Тан Липэн, бывший властитель этого города, обвинённый в связях с преступниками и лишённый чина и состояния. Значит, у него есть брат… Конечно, у него есть брат — Дин Жун вспомнил материалы досье, которое велось в Западной Ограде на всех более-менее значимых людей в Поднебесной. Младше бывшего губернатора на семь лет, одно время был помощником у известного купца господина Янь, а потом его следы затерялись, и ходили слухи, что он связался с какой-то бандой.       Значит, это именно он сидел сейчас в таверне «Золотой краб» и обсуждал с подельником свои преступные планы. Тан Увэнь — так его звали по сведениям в досье. И очень вероятно, что именно он был известен в порту как загадочный и неуловимый «господин Цзинь». Организатор всей контрабанды в Нанкине, хитрый и безжалостный преступник, чей незаконный промысел заметно пошатнулся с приходом нового губернатора. Но помимо убытков в делах, давнее желание отомстить за брата было причиной ненависти, которую услышал Дин Жун в голосе зловещего босса.       Советник префектуры решил, что на сегодня узнал достаточно, и собирался выбраться из кустов, чтобы покинуть территорию порта тем же путём, что и пришёл сюда — узкой тропинкой, вившейся позади лавок и складов, но уловил в кабинете звуки ещё одного голоса, и решил немного задержаться.       Новый гость таверны, судя по тени на противоположной стене, поклонился хозяину и резко проговорил:       — Босс, нужно проверить, всё ли готово к отправке. Завтра поеду в Чжэньцзян, обустрою там временную базу. Пойдёшь со мной на склад?       Дин Жун не услышал ответа Тан Увэня, но контрабандисты встали и последовали за сообщником к выходу, для чего им пришлось пересечь общий зал, где гуляли матросы.       Тенью метнувшись к углу таверны, Дин Жун успел увидеть, на какой склад зашли те, за кем он следил, и поспешил за ними, надеясь узнать ещё что-нибудь об их коварных замыслах, чтобы защитить Ван Чжи и поломать преступные планы контрабандистов. ***       Старший магистрат Ляо с поклоном протянул губернатору свёрнутое в трубочку письмо.       — Ваше превосходительство, какой-то странный тип пять минут назад оставил это стражнику у ворот и просил передать вам как можно скорее.       — Странный тип? — переспросил Ван Чжи, с интересом развернув письмо. — И что же в нём странного?       — Сам я его не видел, но стражник Фэн говорит, что тот был с головы до пят закутан в плотный дорожный плащ, хотя сейчас уже лето на дворе. Похоже было, что он пытался скрыть своё лицо. Озирался по сторонам и шепелявил. Ну, точно хотел остаться неузнанным. Но он поклялся, что это очень важно, и губернатору необходимо знать.       Ван Чжи, жестом велев чиновнику задержаться, пробежал глазами письмо, написанное плохой тушью на плохой бумаге. Так обычно пишут проезжие, остановившиеся в гостинице, если у них не имеется собственной туши.       «Если хотите узнать о контрабанде в порту и связях главарей с бандой Белого Лотоса, приходите сегодня к началу второй стражи в ресторан «Нефритовый фазан», только с чёрного хода. Если придёте не один, встреча не состоится. Я бедный купец, проездом в Нанкине и на рассвете покину город, но я хочу открыть вам глаза на подлых бандитов, от которых много пострадал в своё время. Они всё ещё угрожают мне, и я не могу явиться к вам открыто, но я жажду справедливости, как и ваше превосходительство, и надеюсь, что вы окажете честь выслушать вашего покорного слугу».       — Даже подписи нет, — хмыкнул Ван Чжи и протянул письмо магистрату. — Прочти и скажи мне, что ты об этом думаешь, Ляо Бин.       По прошествии двух месяцев на новой службе губернатор уже отлично представлял, с кем из подчинённых можно иметь дело, а в чьём присутствии лучше не говорить лишнего, если не хочешь, чтобы завтра весь город был в курсе. Ляо Бин зарекомендовал себя надёжным и исполнительным служащим, и Ван Чжи не замечал за ним склонности к болтовне или других пороков, неприемлемых для чиновника префектуры. Он был одним из немногих, на кого можно было положиться, и в отсутствие Дин Жуна, отправившегося на свою тайную миссию, Ван Чжи решил обсудить странное послание с магистратом Ляо.       Ляо Бин внимательно, не спеша прочитал письмо и задумчиво покачал головой.       — Больше всего похоже на ловушку, ваше превосходительство.       — Мне тоже так кажется, — согласно кивнул Ван Чжи. — Но если это действительно шанс узнать что-то интересное? Если этот человек не врёт и хочет помочь нам покончить с бандитами в порту, но у него есть причины скрываться от старых врагов?       — Он даже не оставил подписи, — снова покачал головой старший магистрат. — Я понимаю, что любые сведения могут оказаться ценными для нас, но следовать этому письму слишком рискованно. Явиться одному к чёрному ходу ресторана, выходящему в глухой переулок…       По глазам Ван Чжи опытный чиновник догадался, что тот загорелся идеей расспросить таинственного автора письма и выведать у него все секреты. Но он переживал за безопасность губернатора, и не мог просто взять и отпустить его в возможную западню.       — Ляо Бин, ты же не думаешь, что кто-то задумал заманить меня в ресторан, чтобы там прикончить, — в голосе Ван Чжи мелькнула ирония. — На первый взгляд, дело кажется подозрительным, но может открыть нам много важной информации.       — Но этот тип хочет, чтобы вы пришли один и не заходили в ресторан с главного входа. Что это, если не западня? — встревоженно возразил магистрат, подняв на губернатора умоляющие глаза.       — Вполне логично, если он боится, что сам попадёт в лапы бандитов.       — Значит, решили пойти… — Ляо Бин вздохнул и отважился обратиться к своему господину с советом. — Если ваше превосходительство готовы так безрассудно рисковать, хотя бы возьмите с собой стражника. Или пусть советник Дин вас сопровождает. Переоденется простым горожанином, чтобы не вызывать лишних разговоров.       Против последнего варианта Ван Чжи не стал бы возражать, но это было невозможно, потому что Дин Жун вряд ли освободится раньше полуночи. Он отправился шпионить в порт, и его миссия казалась сейчас Ван Чжи намного более опасной, чем прогулка к ресторану в самом центре города в то время, когда ещё не весь народ разошёлся по домам.       — Советник Дин сегодня вечером очень занят, — коротко пояснил он чиновнику, не желая вдаваться в подробности.       Ван Чжи не видел оснований не доверять магистрату Ляо, но и посвящать его в самые секретные дела тоже не считал разумным.       — Тогда, возможно, вы позволите мне сопровождать вас, губернатор?       Ляо Бин был не на шутку встревожен решением своего господина, и если бы мог себе такое позволить, вцепился бы в его мантию, чтобы удержать в тихой и безопасной резиденции до утра. Но он не мог, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как рисковать вместе с ним.       Ван Чжи скептически осмотрел высокую худую фигуру гражданского чиновника и решительно отмёл его предложение. В конце концов, если это ловушка, то его прихлопнут в этом ресторане ещё быстрее, чем самого губернатора. Он и оружие-то вряд ли когда-нибудь держал в руках.       — Нет, Ляо Бин. Я ценю твою преданность, но у тебя совершенно другие задачи. Я пойду один, как и просил этот незнакомец, но хорошенько вооружусь. Не беспокойся за меня. Этот ресторан расположен почти на центральной площади, там всегда много людей даже в довольно позднее время. Никто не осмелится совершить нападение в таком месте, тем более, стражники проходят там дозором каждые полчаса.       Ляо Бин подумал, что для меткого выстрела или удара кинжалом в спину достаточно полминуты, но не решился больше спорить с губернатором и только огорчённо вздохнул.       — Если ваше превосходительство не вернётесь через час, могу я направить в ресторан стражу?       — И спугнуть нашего анонима? — хмыкнул Ван Чжи. — Час — это слишком мало для интересного разговора. Лучше через два часа.       Он вовсе не был беспечным авантюристом и понимал, что риск угодить в ловушку всё же довольно велик. Если бы автор письма не указал, что покинет город на рассвете, Ван Чжи с удовольствием перенёс бы время встречи на другой день, когда можно будет взять с собой Дин Жуна и подготовиться к этому странному разговору. А ещё лучше, тайком окружить ресторан переодетыми стражниками и предварительно проверить всех гостей постоялого двора, который располагался на втором этаже прямо над «Нефритовым фазаном». Но времени у него не было, и он ни за что бы себе не простил, если бы упустил такую возможность получить давно интересующие его сведения из первых рук.       Поэтому, оставив ещё несколько распоряжений магистрату Ляо, Ван Чжи отпустил его делать свою работу, достал из ящика стола пистолет, проверил, легко ли взводится курок, и сунул его в рукав. В другой рукав он на всякий случай спрятал маленький кинжал — один из тех, с которыми так умело обращался Дин Жун, научивший губернатора кое-каким самым простым приёмам.       Вооружившись, Ван Чжи сменил одежду высокопоставленного чиновника на обычное городское платье и направился к воротам, чувствуя, как ощущение опасности едва уловимым холодком пробежало по его спине. Но кто не рискует — лишается шанса на победу. ***       Дин Жуну удалось крадучись проникнуть на склад через оставленную приоткрытой дверь. Чжун Бинь, заходивший сюда последним, оказался небрежным и дал возможность шпиону подобраться ближе к контрабандистам и продолжить слежку.       Всё помещение склада было завалено мешками с зерном, какими-то громоздкими тюками и ящиками спиртного. Спрятавшись в углу за сваленными один на другой мешками товара, Дин Жун теперь отлично слышал всё, о чём говорили сообщники.       Мужчина среднего роста и непримечательной внешности, которого Дин Жун уже видел в таверне в ту ночь, когда пришёл выручать Чен Мина, держал в руке фонарь, тускло освещавший часть пространства склада и лица контрабандистов. Дин Жун вспомнил, как юный слуга называл этого человека Пан Чжу и говорил, что тот имеет долю в портовой таверне наравне с главарём.       Всматриваясь из своего укрытия в лица преступников, Дин Жун старался получше их запомнить, чтобы не ошибиться, снова увидев при свете дня.       Тан Увэнь одобрительно кивал, слушая, как его подельники рассказывают, сколько мешков неучтённого товара отправится завтра в Чжэньцзян, чтобы уже там быть погруженными на корабли, отправляющиеся вниз по течению, в порты Фуцзяни и Гуанчжоу.       — Думаете, на этот раз всё пройдёт гладко? — строго спросил он сообщников, вставших в кружок вокруг своего главаря.       — Никаких сомнений, босс, — хмыкнул Чжун Бинь, который и предложил идею перенести основные транспортные потоки в маленькую гавань в сорока ли от Нанкина.       — Мне бы твою уверенность, братец Чжун, — нахмурился Пан Чжу, недоверчиво покосившись на сообщника. — Недавно тут шастали императорские стражники, вынюхивали что-то у нас в таверне.       — Почему мне никто не доложил? — возмутился Тан Увэнь. — Этот болван Лао Син там вообще для чего? Чтобы мухлевать краплёными картами с растяпами из города?       — Он и сам растяпа, босс, — иронично хмыкнул Пан Чжу, не смущаясь недовольного взгляда хозяина. — Но он нам и нужен больше для отвода глаз. Этот идиот так и не понял, кто к нему заглянул на огонёк, но мне эти чужаки сразу показались подозрительными. Я проследил за ними и выяснил, что выбравшись из порта, они прямиком направились в Стражу. Даже пьяных изображать не стали.       — Вот ведь чёрт! — не удержался босс. — Так они опять спутают нам все планы, а ведь скоро корабль с оружием прибудет из Японии. Давайте работать, братцы.              Дин Жун напряжённо слушал этот разговор, радуясь своей удаче, которая позволила разом узнать столько подробностей о деятельности контрабандистов. За мешками с зерном было темно, но ему хватало того света, что рассыпался по углам от фонаря Пан Чжу. Внезапно он почувствовал, как к его ноге что-то прикоснулось, мягко скользнув между ним и грудой мешков. Это была кошка, обитавшая на складе. Чёрная, как ночь, и совсем не заметная в вечернем полумраке, но способная выдать его тайное укрытие.       — Мяу!..       Дин Жун затаил дыхание, очень надеясь, что животному всё же интереснее ловить толстых складских мышей, чем отираться у его ног и привлекать ненужное внимание.       — Что ещё?.. — дёрнулся от неожиданности Чжун Бинь, но его хозяин только насмешливо скривил губы.       — Кошка, мышей здесь ловит. В отличие от тебя.       — Фу ты!..       Контрабандисты выдохнули с облегчением и вернулись к прерванному занятию.       — Сейчас перетащим ближе к выходу ящики с вином, чтобы завтра успеть погрузить их до прихода таможенного чиновника. Подвода с лошадьми уже стоит наготове у братца Чао.       — Отлично. Потом возвращайтесь в таверну, — велел Тан Увэнь и направился к выходу. Физическая работа не представляла для него никакого интереса.       Чжун Бинь и Пан Чжу принялись таскать от северной стены ящики, помеченные особым знаком, отдалённо напоминавшим известный символ Белого Лотоса — полумифической секты, связанной с заговорщиками против законного правления в самые разные эпохи, начиная от династии Тан.       Дин Жун не верил в тайные секты и древние даосские практики и решил, что это просто условный знак, позволяющий отделить контрабандное вино от того, что предназначено для честной продажи в портовой таверне.              Дин Жун осторожно погладил кошку, рассчитывая, что шорох в углу скоро отвлечёт от него внимание маленькой охотницы, но она не уходила, продолжая ласкаться к нему и тереться о его ноги мягким пушистым боком. Даже «брысь» не скажешь… Каждый звук был отлично слышен в ночном воздухе, где тишина нарушалась только громогласным пением цикад и сопением контрабандистов, таскавших свой груз.       — Мяу! — недовольно заявила кошка, явно не желая отвлекаться на мышей. — Мяяяу! Мяу!       «Проклятье!» — подумал Дин Жун, но не осмелился оттолкнуть маленького чёрного «монстра», чтобы не выдать своего присутствия.       — Да что она так орёт? — возмутился Чжун Бинь. — Глянь-ка, братец Пан, что там такое?       Дин Жун приготовился отразить нападение, но не рассчитал, что зашедший сбоку Пан Чжу увидит его тень в тусклых отсветах фонаря. Противник кинулся на него раньше, чем Дин Жун успел достать своё оружие, и незадачливый шпион почувствовал, как ему на шею набросили плотный кожаный ремень. В последний момент он успел подставить ладонь, защищая шею, но удавка затягивалась всё крепче, и ему едва хватало сил сдерживать напор нападавшего.       Фонарь выпал из руки второго бандита, который то ли собрался присоединиться к товарищу, то ли дать стрекача от греха подальше, и тесное помещение склада заполнилось мраком. Так некстати заглянувшая на склад кошка с воплем выскочила в приоткрытую дверь, распугав всех мышей в радиусе ста шагов. Дин Жун и Пан Чжу боролись наощупь, и силы противников были примерно равны.       Дин Жун понимал, что если не сможет быстро избавиться от удавки, то скоро потеряет способность сопротивляться — и тогда будет некому предупредить Ван Чжи о грозящей ему опасности и доложить о творящемся в порту беззаконии. Мысль о Ван Чжи прибавила ему сил в тот момент, когда, казалось, что он уже начал поддаваться грубому напору контрабандиста. Дин Жун, сделав вид, что больше не может держаться на ногах, опустился на колени, увлекая за собой противника, и в нужный момент резко потянул его вперёд, заставив кувыркнуться через голову.       Пан Чжу издал неразборчивое ругательство, падая на составленные в углу ящики с острыми углами, и Дин Жун, не дожидаясь, когда тот очухается, метнул на звук маленький острый кинжал, спрятанный доселе в сапоге. В ответ послышался сдавленный стон, который свидетельствовал, что он попал в цель.       Дин Жун на мгновение прислонился к стене, чтобы немного перевести дыхание, и провёл ладонью по шее, обнаружив кровоточащий рубец там, где пару минут назад бандит пытался затянуть удавку. В этот момент складская дверь распахнулась настежь и на пороге появилась злая физиономия Чжун Биня, вернувшегося с подкреплением. За его спиной маячили двое дюжих разбойников, явно намеренных не упустить свою добычу.       Дин Жун метнулся за мешки с зерном, уклоняясь от брошенного в него ножа и попутно рассчитывая, как можно проскочить между нападавшими, чтобы скрыться в кустах, оставив их с носом. Учитывая, что бандитов было трое, это была не самая лёгкая задача. Самый храбрый из них угрожающе двинулся в сторону Дин Жуна, потрясая на ходу коротким мечом, и советник префектуры, быстро вспомнив былые умения, с разворота ударил его ногой. Разбойник с глухим стоном сложился пополам, но на его месте тут же возник второй такой же крепыш.       Дин Жун занял оборонительную позицию, но вдруг справа от него приоткрылась незаметная дверца, и чья-то рука потянула Дин Жуна за рукав.       — Скорее, господин! Бегите сюда!       Разбойник внезапно остановился как вкопанный и рухнул на пол, по пути сбив с ног своего подельника. Ему в лоб прилетела увесистая глиняная тарелка и разбилась вдребезги, осыпав нападавших острыми осколками.       Дин Жун, чувствуя, как подкашиваются от напряжения ноги, выскользнул со склада следом за своим спасителем и, петляя по почти незаметной тропинке, продрался сквозь кусты, оставляя за спиной вопящих от боли и досады преследователей.       — Дин-дажэнь, скорее! — торопил его знакомый голос. — Здесь совсем чуть-чуть до городской стены. Здесь стража… Они не полезут сюда, эти подонки!..       Остановившись наконец у мощной кирпичной стены, Дин Жун ухватил за руку своего нежданного помощника и строго посмотрел в глаза парнишки, которые улыбались несмотря на всё ещё сквозивший в них испуг.       — Сяо Чунь, ты меня спас, и я благодарю тебя. Но какого чёрта ты здесь делаешь? Я же велел тебе оставаться у господина Чжао. Ты понимаешь, что тебя запросто могли убить?       Его голос слегка охрип от недавней стычки с бандитом, а возможно, и от сдерживаемого волнения.       — Ну ведь не убили же! — Сяо Чунь попытался криво усмехнуться и протянул Дин Жуну чистый платок. Теперь у него был платок, как у всякого порядочного обывателя, и рукава с отворотами, куда можно было его засунуть. — Дин-дажэнь, у вас на шее кровь… и ладонь вся разрезана…       Это были мелочи по сравнению с тем, какой опасности ему удалось избежать, и какие ценные сведения он принесёт сегодня ночью своему губернатору. Дин Жун приложил платок к кровоточащей отметине на шее и, поморщившись, устало улыбнулся Сяо Чуню.       — Спасибо, младший брат. Ты, конечно, очень рисковал, но если бы так своевременно не вмешался…       Сяо Чунь смутился, чувствуя себя польщённым от того, как тепло и искренне прозвучал голос Дин Жуна, звавшего его «младшим братом».       — Да я собственно и не рисковал ничем, господин. Я же там каждую дыру знаю… А когда вы сказали, что собираетесь ночью снова в порт, понял, что вы можете влипнуть, и решил, что лучше бы вас подстраховать.       Вдалеке послышались чёткие шаги караульных, совершавших обход городской стены, и Дин Жун, крепко взяв за руку своего юного спасителя, велел ему:       — Отведи меня к заставе у выхода в порт, Сяо Чунь. Здесь, кажется, недалеко. Там меня ждёт братец Лу, с ним я буду в безопасности. А сам возвращайся к господину Чжао и ночью больше не высовывай нос из дома. Эти мерзавцы наверняка злопамятны и могут тебе припомнить, что ты переметнулся на сторону закона.       Сяо Чунь пренебрежительно пожал плечами. Теперь, когда у него были такие «братцы», он не боялся ни прежнего хозяина, ни всех его сообщников вместе взятых. Он знал, что Лу Фэн и Чен Мин обязательно научат его мастерству ушу, а сам он не растеряется при виде врага и никому больше не позволит вытирать об себя ноги.