Журавли улетают в закат

      Старший магистрат Ляо проводил своего господина тревожным взглядом и неодобрительно покачал головой, пробурчав себе под нос:       — Ну нельзя же быть таким беспечным… Небом могу поклясться, что это ловушка… Что же теперь делать?..       Он нервно прошёлся вдоль стены губернаторской резиденции до угла и обратно, пытаясь найти ответ на проблему, внезапно созданную молодым и рисковым правителем Нанкина.       Ляо Бин, хотя и старался в официальной обстановке держаться со сдержанным достоинством, подобающим его чину, в душе явно симпатизировал губернатору, который своим неравнодушием к городским проблемам и справедливым отношением к служащим вызывал уважение даже у тех, кто привык считать чиновников из столицы ни на что не годными зазнайками.       Ляо Бин чувствовал опасность, грозившую Ван Чжи от анонимного письма, так недвусмысленно намекавшего на ожидающую его ловушку. Но тот, кто писал записку, хорошо знал характер губернатора — горячий и отважный, и понимал, что для него успех в расследуемом деле значит намного больше личной безопасности.       Простой провинциальный магистрат не считал себя тем человеком, кто мог бы поспорить с Ван Чжи и, тем более, воспрепятствовать его намерению сунуться в эту западню, но и бездействовать, зная, что его господин собирается так безрассудно рисковать, тоже не мог. Вот если бы здесь был советник Дин… Но губернатор сам сказал ему, что Дин Жун этим вечером занят другим делом, и Ляо Бину оставалось лишь попытаться привлечь к защите Ван Чжи императорских стражников, раньше служивших под его началом.       Официально Императорская Стража не подчинялась провинциальным чиновникам и слушалась приказов только вышестоящего начальства, находившегося в столице. Для решения местных дел в префектуре округа Цзяннин, как и в любой другой провинции или в окружном ямене, была своя стража. Но эта городская стража годилась в лучшем случае для того, чтобы ловить карманников на базаре или призывать к порядку пьяных дебоширов. Серьёзные преступления, затрагивающие интересы государства и посягающие на императорскую власть, расследовались столичным ведомством. Борьба с контрабандой в одном из крупнейших портов Поднебесной вообще-то тоже относилась к ведению Императорской Стражи, но за те годы, что этот незаконный промысел процветал в Южной столице, все давно смирились с бесполезностью этой борьбы. И только упрямый и принципиальный губернатор Ван решился вновь объявить войну преступному синдикату.       Ляо Бин, приняв единственно возможное в этой ситуации решение, почти бегом направился в сторону улицы, где располагалось местное отделение Императорской Стражи, чтобы отыскать там кого-нибудь из бывших подчинённых Ван Чжи. Ведь сам он не владел оружием и не смог бы защитить его от нависшей угрозы. Не то что эти сильные и ловкие парни…       — Эй, стража! — крикнул чиновник, ещё не добежав до ворот. — Здесь ли братец Чен Мин?       — Он сегодня патрулирует улицы вместе с городскими, — откликнулся стоявший у ворот дюжий молодец. — Что-то случилось, господин Ляо?       — Пока нет, но может случиться, — слегка запыхавшись, ответил магистрат. — Ну, хотя бы сяоци Лу Фэн здесь?       — И его нет. Он в порту, каким-то расследованием занимается.       Это было невезением. Но упрямый чиновник префектуры не собирался сдаваться.       — Тогда проводи меня к своему начальнику, братец.       — Так и цзунци Яна сейчас нет. У него выходной, он с женой к тёще за город укатил.       Это действительно было невезением, и Ляо Бин устало вздохнул, не представляя, как же ему защитить губернатора, если во всём городе не осталось человека, которому можно поручить такую миссию. Но не бросать же его совсем одного противостоять коварным врагам…       — А ты мог бы отыскать в порту Лу Фэна и передать ему… — чиновник на мгновение задумался, может ли он так откровенно говорить со стражем у ворот. — Я сейчас напишу ему записку. Передашь?       — Я попробую, господин Ляо, но обещать ничего не могу. Братец Лу ведь туда не ужинать пошёл…       Ляо Бин, как исполнительный служащий префектуры, всегда имел при себе баночку с тушью и пару листов бумаги, поэтому, не дослушав до конца объяснения стражника, набросал записку Лу Фэну, призывающую его немедленно бросить все дела и поспешить к ресторану «Нефритовый фазан», где замышляется подлое злодейство против губернатора. …       На улицах ещё торговали закусками, и праздные жители Нанкина не спеша прогуливались в тёплом свете фонарей. Вечер тихо опустился на город — уютный и ласковый, с невесомым бризом с реки и громогласным пением цикад. Такие вечера бывают в самом начале лета, когда томное южное солнце ещё не успевает раскалить за день стены домов и пыльные мостовые, и свежий ветерок предвещает, что скоро пойдёт дождь.       Ван Чжи уверенно преодолел три квартала, застроенных добротными зданиями лавок и домами богатых горожан. Впереди покачивалась вывеска ресторана «Нефритовый фазан», выходившего главным фасадом на небольшую уютную площадь. Перед входом в ресторан никого не было, но его окна призывно светились в сгустившихся сумерках, заставляя усталого путника подумать о вкусной еде и долгожданном отдыхе.       Ван Чжи не интересовал главный вход. Он бывал несколько раз в этом заведении и знал, что здесь отличная кухня, но сейчас его целью был вовсе не аппетитный ужин. Он следовал указаниям из анонимного письма, полученного полчаса назад при весьма странных обстоятельствах. Чем ближе он подходил к конечному пункту своего пути, тем отчётливее знакомое ощущение опасности холодной змейкой расползалось по спине.       Узкий переулок, в который выходил чёрный ход ресторана, был плохо освещён, и в его глубине Ван Чжи заметил какую-то повозку. Он слегка придержал шаг, пытаясь рассмотреть, что же ждёт его в этой темноте, но там не было видно ровным счётом ничего — никакого подозрительного движения, отблеска клинков или скрытых во мраке фигур. Поборов тревогу, Ван Чжи смело шагнул вперёд. Всего десяток шагов отделял его от двери, ведущей в ресторан, где ждал его незнакомец, обещавший раскрыть все тайны контрабандной торговли.       Остановившись перед добротной дубовой дверью, мало отличавшейся от парадной, Ван Чжи уже почти протянул руку, чтобы открыть её и скользнуть внутрь, когда какая-то неведомая сила заставила его остановиться. Ощущение опасности за спиной стало настолько острым, что он невольно обернулся, слегка отклонившись в сторону, и это определённо его спасло, потому что в следующую секунду увесистая дубинка, нацеленная ему в затылок, обрушилась на его плечо, заставив чуть слышно охнуть от боли и неожиданности. Удар пришёлся немного вскользь, разодрав рукав дорогого шёлкового ханьфу и оцарапав руку, но голова осталась цела, и Ван Чжи мгновенно отреагировал на нападение, выхватив из рукава пистолет.       Вопреки планам нападавших, рассчитывавших ударить его сзади и уволочь в стоявший у противоположной стены крытый фургон, теперь позиции поменялись, и Ван Чжи стоял к ним лицом, прислонившись спиной к холодной каменной кладке дома.       Он даже слегка усмехнулся, понимая, что с самого начала ему следовало ожидать такого развития событий. Любой ученик сельского магистрата сообразил бы, что он идёт в расставленную врагом ловушку, но проклятый азарт расследования оказался сильнее здравого смысла. Теперь придётся отбиваться.       Незадачливый разбойник, державший в руках дубинку, оказался прямо на траектории выстрела, и Ван Чжи, не раздумывая, нажал на курок. Нападавший без звука рухнул к его ногам, но двое оставшихся бандитов, казалось, совсем не стушевались и, обнажив короткие мечи, перекрыли Ван Чжи пути к отступлению.       Единственная пуля была израсходована, но у губернатора оставался ещё маленький кинжал в рукаве — оружие последнего шанса, использовать которое нужно было наверняка и с очень короткого расстояния. Ван Чжи мысленно поблагодарил Дин Жуна, который пару лет назад научил его обращению с этим оружием.       Бандиты медленно надвигались, чувствуя своё превосходство над беззащитным, как им казалось, чиновником. Несмотря на то, что этот переулок находился почти в центре города, и всего в двух шагах отсюда шумел народ и проходила дозором городская стража, здесь было так темно и тихо, что не оставалось сомнений в том, что никто не придёт на выручку попавшему в беду губернатору.       Лениво выбравшись из повозки, коренастый возница присоединился к подельникам. Его задачей было затолкать поверженного пленника в кузов и со всей мочи гнать лошадь к воротам, пока никому не придёт в голову устроить досмотр выезжающего из города транспорта.       Ван Чжи понимал, что оказался в сложной ситуации, но звать на помощь и орать «Караул!» ему не позволяла гордость. Командующему Западной Ограды, пусть даже в отставке, не подобало кричать «Караул!» Тем более, это было его упущением, что в городе, которым он управлял, бесстыжие разбойники могут творить такой беспредел.       Упрямо сжав губы и решив действовать наверняка, Ван Чжи прислонился спиной к стене, чтобы чувствовать опору, и стал дожидаться, когда противники приблизятся на расстояние удара. То есть, почти вплотную. О том, что противников было трое, а кинжал у него только один, Ван Чжи старался не думать. Ему сейчас вообще не следовало думать, сосредоточившись на точности действий. Если ему удастся сразить бандита, стоявшего справа, откроется путь на площадь, и можно будет вырваться на свободу…       Разбойник угрожающе ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, не ожидая больше активного сопротивления.       — Ну вот ты и долетался, фазан столичный! А за братца нашего хозяин с тебя шкуру спустит, пижон.       Он занёс свою грубую лапищу, чтобы схватить Ван Чжи за воротник, но получил нежданный отпор и с воплем схватился за плечо, в которое вонзился кинжал.       Ван Чжи молча отругал себя, что так поспешил и не дождался момента, когда можно будет ударить в грудь или в шею. Раненый противник нецензурно бранился, зажимая ладонью рану, но всё ещё представлял опасность, а два его сообщника, окончательно обозлившись, плотнее сжали кольцо вокруг губернатора.       Ван Чжи решил, что не сдастся просто так и будет драться в силу своих способностей, если понадобится, кусаясь и вцепившись в лохматые волосы бандитов. Когда очередной смельчак решился ухватить его за руку, чтобы скрутить и затолкать в повозку, он ударил его наотмашь, заставив скорчиться от боли, но тут же сам получил чувствительный удар по плечу, которое и без того болело от попадания массивной дубинки.       Где-то вдалеке, будто совсем в другом мире, сквозь гомон и смех, доносившийся из ресторана, послышался уверенный топот сапог. Городская стража прошла привычным маршрутом, и её мало интересовали задворки ресторана, репутация которого никому не позволяла считать его бандитским притоном.       Ван Чжи коротко ругнулся себе под нос, уже пожалев, что гордость не позволила ему позвать на помощь, и, уклоняясь от очередного наскока разъярённого разбойника, заметил за его спиной ещё одну мощную фигуру.       Эту фигуру он ни за что не ожидал встретить в Нанкине, да ещё при таких обстоятельствах… ***       Примерно через четверть часа после того, как Дин Жун с Сяо Чунем выбрались со склада, где советнику префектуры удалось с таким риском подслушать тайные разговоры контрабандистов, они оказались перед городской заставой, отделявшей порт от жилых кварталов. Дин Жун окинул взглядом прилегающую местность, и, не заметив никакой опасности, повернулся к своему юному спутнику.       — Возвращайся в дом Чжао, братец, и в порт больше не ходи. Для тебя там теперь не самое безопасное место.       Сяо Чунь попытался небрежно хмыкнуть, подражая манере старшего братца Чена, но получилось не очень убедительно. Сейчас, когда азарт развеялся и перед его глазами встало воспоминание о злобных рожах бандитов, посылавших проклятия вслед удачливым беглецам, ему вдруг стало не по себе. Хотелось как можно скорее юркнуть за надёжные двери его нового дома и почувствовать себя в безопасности. Но Сяо Чунь не мог признаться в своей трусости Дин Жуну, который так отважно сражался с контрабандистами и относился к нему, как к полноправному соратнику, поэтому он упрямо мотнул головой и заявил:       — Не беспокойтесь за меня, Дин-дажэнь. Я же не дурак, светиться там после того, что сегодня было. Отсюда до лавки господина Чжао всего два квартала, я быстро доберусь. И если вам ещё понадобится моя помощь…       — Спасибо, Сяо Чунь, — искренне поблагодарил Дин Жун и молча обругал себя за то, что всё же втянул мальчишку в бандитские разборки. — Ты уже мне помог, а теперь твоя задача — учиться у старших братцев и держаться подальше от бывшего хозяина и его подельников. Когда-нибудь ты ещё пригодишься нашему губернатору на службе.       От перспективы стать служащим губернатора у Сяо Чуня перехватило дух, и он глубоко поклонился, вовремя вспомнив, что падать на колени «старшие братцы» ему строго-настрого запретили. Если такой человек, как советник Дин говорит, что у него есть шанс поступить на службу, значит, он будет стараться изо всех сил и научится всему, что будет нужно, только бы осуществить свою мечту и не обмануть тех ожиданий, что возлагают на него внезапно обретённые покровители.       Дин Жун успел заметить восторг, мелькнувший в глазах юного слуги, но сделал строгое лицо и поторопил:       — Ну, беги скорее домой, а мне ещё нужно разыскать здесь братца Лу.              Лу Фэн оставался на своём посту на углу площади, куда выходили двери портовой таверны, до того момента, пока не услышал звуки борьбы и топот бегущих ног где-то в глубине квартала. Он, не раздумывая, бросился туда, на ходу вынимая из ножен меч.       На складе, где совсем недавно развернулась борьба, было темно, и Лу Фэн во мраке наткнулся на кого-то, издавшего хриплое ругательство и поспешившего оттолкнуть стражника, чтобы проложить себе путь к выходу. Братец Лу попытался схватить незнакомца, но тот с неожиданной ловкостью увернулся, и ему осталось только чертыхнуться вслед убегающему бандиту.       Двигаясь почти наощупь, Лу Фэн отыскал на полу погасший фонарь и зажёг в нём огонь. В слабом свете, озарившем помещение склада, он увидел наваленные друг на друга мешки с зерном, складированные у стены ящики и два неподвижных тела. Благодарение небесам, ни одно из них не принадлежало советнику Дину.       Бегло осмотрев лежавших на земляном полу мужчин, Лу Фэн убедился, что один из них мёртв — из его груди торчал острый кинжал, попавший точно в цель. Второй хрипло дышал, будто ему пришлось пробежать длинную дистанцию, его голова была залита кровью, а вокруг тела валялись разбитые глиняные черепки. Похоже, кто-то удачно угодил ему тарелкой прямо в лоб.       Лу Фэн слегка приподнял лежавшего за грудки и встряхнул.       — Эй, разбойник, хватит изображать из себя умирающего. Где твои подельники? С кем ты здесь дрался?       — Мммм… — только и смог ответить бандит, и Лу Фэн понял, что бесполезно допрашивать его сейчас о том, что произошло.       Он немного успокоился, убедившись, что Дин Жуна нет среди пострадавших, и поволок к выходу обмякшее тело оставшегося бандита. В тюрьме тот очухается и расскажет всю правду, начиная с того, кто и зачем его нанял, и заканчивая ближайшими планами своих сообщников.              Когда Дин Жун добрался до заставы, братец Лу как раз передал городской страже свою добычу, велев доставить пленника в тюрьму и стеречь получше, чтобы тот не сбежал по дороге. Не успели они обменяться впечатлениями от своих приключений, как Лу Фэна окликнул подошедший стражник, немного смущённый, что вынужден прервать разговор двух старших по чину.       — Сяоци Лу, вам срочное послание из префектуры.       Лу Фэн, всё ещё не остыв после захвата разбойника на складе, нетерпеливо выхватил из рук коллеги записку магистрата Ляо.       — Что там ещё? И почему всё срочное происходит так не вовремя?       Пока он читал, на его лице раздражение и досада сменялись тревожным напряжением.       — Братец Лу, что там случилось? — не удержался Дин Жун.       — Ещё не случилось, но может… — задумчиво проговорил Лу Фэн, передав записку бывшему начальнику.       «Анонимное письмо… Западня… У чёрного хода ресторана «Нефритовый фазан»…       Дин Жун всё понял ещё до того, как дочитал до конца короткую просьбу магистрата Ляо подстраховать Ван Чжи. Это была та самая ловушка, что обсуждали контрабандисты. Сунув записку обратно в ладонь Лу Фэна, он на ходу бросил ему: «Нужно успеть!» и бегом бросился по улице, ведущей в сторону городского центра.        ***       Цзя Куй, подгоняемый смутной тревогой, так спешил в Нанкин, что проделал весь путь за два дня, хотя обычному путешественнику требовалось как минимум на сутки больше. Он прибыл в город уже на закате и спросил у стражника на воротах, где можно остановиться на ночь поближе к центру. Тот посоветовал недорогой и уютный постоялый двор с поэтическим названием «Нефритовый фазан». Всего в трёх кварталах от губернаторской резиденции, и кухня там отменная.       Цзя Куя больше интересовала близость к резиденции, чем возможность получить удовольствие от ужина, и он остановился на этом постоялом дворе, собираясь завтра с утра просить аудиенции у своего бывшего командующего.       Вечер был чудесным, свежий ветерок пришёл на смену дневному зною, и Цзя Куй решил немного прогуляться по городу, чтобы оценить, насколько его мрачные предчувствия увязываются с атмосферой реального Нанкина. Он встретил по дороге патруль городской стражи и обратил внимание на двух подозрительных мужчин в тёмных одеждах, которые, как ему показалось, стремились укрыться от патруля, свернув в первый попавшийся переулок. Но каждый делал свою работу, и бывший телохранитель не собирался следить за жуликоватыми горожанами. Он не служил в местной префектуре и никто не поручал ему ловить воришек на городской площади.       Уже возвращаясь на постоялый двор, слегка уставший Цзя Куй внезапно насторожился, и все его чувства обострились, будто у гончей, почуявшей добычу. Ему показалось, или он действительно слышал выстрел?.. Этот звук бывалый вояка вряд ли мог с чем-нибудь спутать. Так стреляет маленький кремневый пистолет, когда его разряжают в противника в упор.       У Ван Чжи раньше был такой пистолет.       Подумав о Ван Чжи, Цзя Куй невольно ускорил шаг и поспешил нырнуть в тёмный переулок, откуда послышался так встревоживший его звук. В переулке, скрытые от любопытных глаз вечерней тьмой и почти перегородившей дорогу неуклюжей повозкой, несколько мужчин разбойного вида осаждали прилично одетого господина с явным намерением ограбить, а то и убить.       Цзя Кую не потребовалось много времени, чтобы понять, на кого нацелились короткие мечи нападавших, и сделать то, ради чего он и покинул свой дом.       Ухватив за шкирку самого наглого бандита, он оттащил его от Ван Чжи и коротким ударом отправил на землю, лишив всякой возможности причинить вред губернатору.       — Цзя Куй?.. — Ван Чжи с удивлением посмотрел на нежданного защитника и устало усмехнулся. Воистину, небеса сегодня были к нему благосклонны больше, чем он заслуживал.       — Командующий, держитесь. Я сейчас разберусь с ними.       Цзя Куй метнул встревоженный взгляд на Ван Чжи, без сил прислонившегося к стене, и в следующее мгновение, не меняя позиции, ударил ногой второго нападавшего, который не успел отреагировать на появление телохранителя и со стоном рухнул рядом со своим подельником. Оставшийся один на один с таким умелым мастером возница, будучи изначально трусоват и согласившись поучаствовать в этом нападении только ради хороших денег, поспешил со всех ног выскочить из переулка и бросился в сторону порта. Там можно было затеряться среди складов и лабазов, и давние приятели, не уважавшие закон, не отказались бы укрыть его от стражи.       Цзя Куй не стал преследовать беглеца. В других обстоятельствах он, конечно, легко догнал бы его и вытряс всю душу вместе с информацией о его хозяевах, но сейчас его больше заботило состояние Ван Чжи. Краем глаза он успел заметить разорванный рукав и непривычную бледность своего господина, и поспешил поддержать его.       — Командующий, вы сильно пострадали? Обопритесь на меня. Я постараюсь помочь вам.       Конечно, ему не хватало медицинских знаний Дин Жуна, но он мог хотя бы отвести Ван Чжи к доктору… Если бы ещё знать, где в этом чёртовом городе можно отыскать доктора.       — Цзя Куй, я в порядке, — качнул головой Ван Чжи, видя в глазах телохранителя искреннее беспокойство. — Отделался небольшим ушибом. Но ты не представляешь, как вовремя… Откуда ты здесь взялся?       Он всё же принял помощь Цзя Куя, чувствуя, что держаться за него было надёжнее, чем за стену, так и норовившую выскользнуть из-под его руки, слегка подрагивавшей от напряжения.       — Из Пинъяо, — коротко буркнул Цзя Куй. Он ни за какие деньги не взялся бы объяснять, что заставило его оставить уютные объятия жены и пуститься в эту авантюру. — Позвольте мне проводить вас в резиденцию, командующий.       — Я больше не командующий, — криво усмехнулся Ван Чжи. — Западной Ограды больше нет, Цзя Куй.       Он понимал, что лишь счастливое стечение обстоятельств помогло ему избежать опасности, и он больше не имеет никакого права распоряжаться Цзя Куем и рассчитывать на его защиту. Тот больше не был его подчинённым и наверняка приехал сюда по личным делам, а не для того, чтобы сражаться с бандитами, решившими убить его бывшего начальника.       — Ван-дажэнь, — покорно исправился Цзя Куй, склонив голову перед господином. — Даже если Ограды больше нет, ваше превосходительство можете на меня рассчитывать. Я здесь, чтобы защищать вас от врагов.       Ван Чжи с сомнением посмотрел в честные глаза телохранителя.       — Цзя Куй, у тебя дома всё в порядке? Надеюсь, ты не поссорился с женой…       Вспомнив ласковый поцелуй любимой, которым она благословила его в дорогу, Цзя Куй невольно улыбнулся.       — Нет, моя жена полностью поддержала моё намерение и дальше служить вам. И я вижу, что не ошибся и буду здесь не лишним. Что это за бандиты, мой господин?       — Я бы и сам не возражал узнать, — признался Ван Чжи, подозревавший, что эта ловушка была подстроена для него контрабандистами, которым надоело терпеть убытки. Или ночными грабителями ювелирных лавок, дело которых он решил расследовать с самого начала. Или даже давними недругами из столицы, нанявшими убийц из чувства неугасимой мести или просто на всякий случай.       Лежавшие на земле бесчувственные тела вряд ли могли ответить на все эти вопросы, и Ван Чжи, крепче оперевшись на плечо Цзя Куя, устало распорядился:       — Пойдём со мной в резиденцию. Здесь недалеко.       Цзя Кую хотелось по пути спросить его о Дин Жуне, но он видел, что губернатору сейчас не до вопросов, и молча направился в указанную им сторону, осторожно поддерживая его за талию.       Никто из прохожих за всё это время так и не заглянул в тёмный переулок на задворках известного ресторана, и городской патруль не спешил явиться к месту недавней драки. Ван Чжи, критически оценивая свою ошибку, одновременно пришёл к выводу, что систему городской стражи необходимо менять, чтобы эта служба стала действительно гарантом безопасности для жителей города, а не просто кучкой бездельников, способных только просиживать штаны у городских застав.        ***       Короткая записка магистрата Ляо встревожила Дин Жуна, и он, забыв о собственных травмах, мчался по городским улицам в сторону центра, не замечая ничего вокруг. В голове стучала лишь одна мысль: «Не опоздать!» Где-то за спиной топали сапоги братца Лу, который толком ничего не понял, но посчитал своим долгом последовать за бывшим начальником.       Перед глазами Дин Жуна вопреки его воле вставали пугающие картины, в которых он видел Ван Чжи, лежащего в луже крови на мокрой от дождя мостовой… Он однажды уже опоздал и не смог спасти его от заговорщиков — но на его счастье, тогда это была лишь уловка хитрого главы Западной Ограды.       Дин Жун знал, что удача не может вечно быть благосклонной. Он ругал себя последними словами за то, что именно в этот вечер решил отправиться шпионить в порт. Если бы он остался в резиденции, сейчас Ван Чжи был бы не один, и они смогли бы отбиться.       Дин Жун не мог себе представить этот мир без Ван Чжи. Он не хотел допустить даже мысли, что не успеет и не сможет вмешаться в подлые планы противника. Но упрямая память всю дорогу подсовывала ему воспоминание о бездыханном теле, накрытом красным плащом…       Только бы не опоздать.       От быстрого бега в боку закололо, из глубокой ссадины на шее снова начала сочиться кровь, но Дин Жун не обращал внимания на эти мелочи. Ещё два перекрёстка и узкая длинная площадь отделяли его от того места, где Ван Чжи попал в переплёт и нуждался в его защите…       Дин Жун примчался к ресторану «Нефритовый фазан» как раз в тот момент, когда городской патруль наконец обнаружил тела бандитов и принялся выяснять, что произошло в переулке у чёрного хода, опрашивая возможных свидетелей.       С момента, когда Ван Чжи в сопровождении телохранителя вернулся в резиденцию, прошло около четверти часа, и стражникам достался лишь один холодный труп и один еле живой разбойник, который был не в состоянии связать и двух слов и только, постанывая, бормотал, что он не виноват.       — Что здесь случилось? Начальник патруля, вам удалось что-то выяснить?       Дин Жун беглым взглядом окинул место сражения, скудно освещённое фонарём стражи. Что же случилось с Ван Чжи? Удалось ли ему спастись или бандиты всё же похитили его, как и планировал его враг?..       Начальник патруля хмыкнул себе под нос, с недоумением уставившись на окровавленного разбойника в чёрном, задающего вопросы с уверенностью высокопоставленного чиновника. Откуда он здесь взялся и не арестовать ли этого подозрительного типа на всякий случай?.. Его размышления были прерваны его подчинённым, который несмотря на маскарад сразу узнал советника префектуры.       — Господин Дин, мы сами только начали расследование. Похоже на попытку ограбления, только грабители получили отпор… Сейчас оттащим в тюрьму того, кто ещё не отдал концы, там всё и выясним.       Начальник патруля, подняв фонарь на уровень глаз, присмотрелся внимательнее и тоже узнал в подозрительном незнакомце Дин Жуна. Он передал фонарь помощнику и поспешно поклонился.       — Советник Дин, прошу прощения, я вас сразу и не признал. Мы обязательно во всём разберёмся и вам доложим…       Подоспевший Лу Фэн презрительно фыркнул, явно сомневаясь в детективных способностях коллег из городской стражи.       — Хоть бы через месяц разобрались! Дин-дажэнь, здесь была драка. Вот этот человек — свидетель.       Он подтолкнул вперёд невысокого молодого мужчину, который чувствовал себя крайне неловко в окружении стражников.       — Я не свидетель. Меня здесь не было, не поймите неправильно, господа. Я сын хозяйки ресторана госпожи Мэй и просто возвращался домой… Ну, кое-что увидел, но я мирный горожанин и предпочёл не вмешиваться…       — А зачем здесь крутился, когда явился патруль? — строго нахмурился братец Лу.       — Так ведь любопытно. И клиентам ресторана будет что рассказать.       — Что ты видел? — стараясь сохранять спокойствие, спросил у него Дин Жун. Он уже понимал, что Ван Чжи нет среди пострадавших в драке, но это ещё не означало, что всё завершилось благополучно.       Сын хозяйки Мэй, поёжившись под колючими взглядами людей в униформе, начал рассказывать.       — Видел, как в переулок зашёл знатный господин. Ещё удивился, зачем клиенту с чёрного хода в ресторан идти… Потом услышал грохот и ругательства… Какой-то тип побежал в сторону порта, а следом ещё двое вышли, тот самый клиент и с ним здоровенный разбойник…       — Что за разбойник? — тут же насторожился Дин Жун. Он уже понял, что знатный господин — это губернатор Нанкина, которого выдавали благородные манеры, даже если бы он оделся бродягой. Но что с ним случилось потом?..       — Не знаю, я не присматривался, — буркнул свидетель, явно желая провалиться сквозь землю и проклиная своё дурацкое любопытство. — Широкоплечий и мощный, и сразу видно, что не слуга, хотя одет не богато.       — И куда они делись? — поторопил начальник патруля, не желая полностью упускать инициативу в расследовании.       — Ушли.       — Куда ушли? — стражник готов был залепить затрещину такому непутёвому свидетелю, но присутствие начальства из префектуры его удержало.       Парень неопределённо пожал плечами:       — Откуда мне знать? Я их не спрашивал… Вот туда, на север ушли. — Он махнул рукой в сторону широкой прямой улицы, которая вела к резиденции губернатора. — Тот, что покрепче и на разбойника похож, помогал идти второму. Ему вроде в драке досталось…       Сердце Дин Жуна ёкнуло при этих словах. Ван Чжи пострадал! Но что с ним стало дальше? Кто сопровождал его в сторону резиденции — похититель или защитник?       Коротко велев Лу Фэну остаться и поучаствовать в расследовании, Дин Жун собрал остатки сил и быстро зашагал туда, где, по словам свидетеля, должен сейчас быть Ван Чжи.              Стражник Фэн у ворот преградил ему дорогу.       — Стой, бандит. Ты куда прёшь? Здесь государственная территория.       — Фэн Шунь, ты обалдел? Пропусти меня немедленно, — возмутился Дин Жун, нетерпеливо отведя в сторону дуло ружья, которое стражник выставил ему навстречу.       Тот с изумлением охнул, быстро опустил ружьё и поклонился.       — Виноват, советник Дин. Совсем не узнал вас в таком виде. Что-то случилось?       — Случилось, — не стал отрицать Дин Жун. — Господин губернатор не возвращался?       — Примерно полчаса назад. С ним был господин Цзя из Пинъяо, — чётко доложил стражник.       — Что ещё за господин Цзя?       — Его превосходительство так его назвал и распорядился пропустить.       В голове Дин Жуна мелькнула радостная догадка. Цзя Куй!.. Когда они расстались, тот собирался вернуться к семье в Пинъяо, и описание «разбойника из переулка» вполне подходило бывшему телохранителю. Но каким счастливым ветром его занесло в Южную столицу?..       — Советник Дин, всё в порядке? Может быть, проводить вас? — долетел до него сквозь путающиеся мысли встревоженный голос стражника.       — Я сам. Всё в порядке. — отмахнулся Дин Жун и поспешил в резиденцию, по пути заметив, что в окне спальни губернатора горит неяркий свет. Кто-то зажёг свечу — значит, Ван Чжи вернулся, и он определённо жив. Слава небесам, что привели сюда Цзя Куя в самый подходящий момент!..              Дин Жун на ходу вытер платком кровь на шее, не желая, чтобы Ван Чжи увидел, как он пострадал. Надежда увидеть Ван Чжи живым и спасённым придала ему сил, и Дин Жун взлетел по лестнице на второй этаж, где располагались личные покои губернатора.       Дверь его спальни невозмутимо подпирал Цзя Куй. Увидев Дин Жуна, он ничуть не удивился его виду, совсем не соответствовавшему чину советника, и коротко хмыкнул.       — Хорошо, что ты вернулся, Дин Жун. Командующий спрашивал о тебе.       — Что с ним? Он ранен?       В глазах Дин Жуна плескались боль и тревога, и Цзя Куй поспешил его успокоить:       — Ничего страшного. Ему повезло, и он отделался ссадинами и ушибами.       — Ему повезло, что ты его спас, — устало улыбнулся Дин Жун.       Он не стал задавать вопросов, как вообще получилось, что Цзя Куй оказался в Нанкине в такой нужный момент и почему стоит здесь на страже вместо того, чтобы разделить эту ночь с женой. Всё это можно будет обсудить позже, а сейчас он хотел лишь убедиться, что Ван Чжи действительно больше не угрожает опасность.       Цзя Куй заметил и глубокую ссадину на шее Дин Жуна, и его бледность, и тревогу, полыхающую в глазах, но тоже не стал ничего спрашивать. Только коротко кивнул на дверь спальни и негромко сказал:       — Постарайся не шуметь, Дин Жун. Командующий собирался поспать.       Благодарно кивнув телохранителю, Дин Жун осторожно проскользул в приоткрытую дверь.        ***       Ван Чжи лежал с закрытыми глазами и размышлял о том, кому и где он успел до такой степени перейти дорогу, что его враги решились на такое дерзкое покушение. Практически на глазах у толпы народа и в двух шагах от маршрута, по которому городская стража регулярно проходит дозором.       Кроме банды контрабандистов, всё ещё пытавшихся устроить свои незаконные дела в порту, Ван Чжи не видел других вариантов. Серию краж в ювелирных лавках он только начал расследовать, да и не такой народ эти наглые воры, чтобы пойти на убийство высокопоставленного чиновника. В запоздалую месть старых врагов из столицы он тоже не верил. Они утратили всякий интерес к сосланному от Двора евнуху после того, как тот потерял своё былое влияние на императора.       Значит, остались контрабандисты, главаря которых им с Дин Жуном так и не удалось вычислить за два месяца борьбы с этим преступным промыслом. Тут мысли Ван Чжи перекинулись на опасную миссию Дин Жуна, и он уже пожалел, что отпустил его в рискованную вылазку сегодня вечером. Не хватало ещё, чтобы с ним тоже что-нибудь случилось…       Ван Чжи собирался встать и отдать распоряжение Цзя Кую, чтобы тот не караулил его спальню, а отправлялся в порт, где от него сейчас будет больше пользы, но не успел.       Дверь тихонько распахнулась, и Ван Чжи услышал лёгкие шаги, будто человек старался не шуметь, чтобы не разбудить хозяина спальни.       — Дин Жун! Наконец-то ты вернулся… Всё в порядке?       — Ван Чжи, не вставай. — Дин Жун в то же мгновение оказался рядом и опустился на колени у его постели, тревожно вглядываясь в бледное лицо Ван Чжи. — У меня всё в порядке, я даже раздобыл интересные сведения. Но они не стоили того, чтобы ты остался один на один с врагами. Ты сильно пострадал?       — Слегка ушибся и оцарапался, — Ван Чжи сдержанно хмыкнул и всё же сел на постели, стараясь не опираться на повреждённую руку. — Мне повезло, что Цзя Куй так вовремя вернулся. Ты ведь видел Цзя Куя?       — Да. Благодарение небу, он успел вмешаться. — Дин Жун посмотрел на Ван Чжи с лёгким укором. — Разве необходимо было идти туда одному и так подставляться? Дождался бы меня или привлёк к этому делу Чен Мина.       — Ты же знаешь, что Императорская Стража не подчиняется напрямую провинциальным губернаторам. А ждать не было времени — нельзя было упустить такую возможность…        — Возможность получить удар из-за угла?       — Жун-эр, не ворчи, — примирительно сказал Ван Чжи, почувствовав себя виноватым, что чуть не влип в неприятности и доставил своим соратникам столько беспокойства. — Цзя Куй уже отчитал меня. И Ляо Бин тоже. Я знаю, что слишком погорячился, но ведь всё обошлось.       Дин Жун усилием воли отогнал от себя мрачную картину, которую всю дорогу из порта рисовало его воображение, разогретое подслушанной информацией, и осторожно обнял Ван Чжи, присев рядом с ним на застеленную постель. Ему нужно было почувствовать эту близость, убедиться, что и на этот раз удача и милость небес снова их сохранили.        Ван Чжи прильнул к нему, собираясь уютно уткнуться носом в его плечо, но заметил кровь на воротнике и отстранился.       — Дин Жун, ты ранен! Рассуждаешь об осторожности, а сам…       Скрытое за упрёком беспокойство в его голосе заставило Дин Жуна в свою очередь почувствовать себя виноватым и поспешить оправдаться.       — Всё хорошо, А-Чжи. Просто царапина. Мне пришлось немного подраться в порту.       Ван Чжи очень бережно сдвинул воротник, обнаружив кровавую борозду на незащищённой шее Дин Жуна. Да, ему определённо повезло, что противник не сумел завершить своё чёрное дело.       — Немного подраться, говоришь? Это ведь след от удавки, — не спросил, а скорее, констатировал Ван Чжи. В его глазах тревога смешалась с облегчением от того, что всё действительно обошлось. — Думаешь, я не знаю, как это выглядит?       — Но я отбился. Мне удалось расправиться с бандитом, а ещё двоих уложил Сяо Чунь, который тайком пришёл подстраховать меня. Я же говорил тебе, что из этого парня выйдет отличный стражник… И я сумел многое подслушать. Я выяснил, кто возглавляет преступный синдикат.       В усталых глазах Ван Чжи мелькнуло любопытство. Неужели хоть одному из них повезло узнать ценные сведения?..       — Господин Цзинь?       — Господин Тан, — качнул головой Дин Жун. — Ты ведь помнишь, что у Тан Липэна был младший брат?       Ван Чжи слегка нахмурился, стараясь сосредоточиться и вспомнить документы из старого досье. Прошло уже четыре года с того момента, когда император повелел ему арестовать Тан Липэна.       — Он был купцом и участвовал в махинациях с контрабандой, а после ареста Тан Липэна его следы где-то затерялись… — протянул Ван Чжи. — Да, вполне возможно, что этот братец унаследовал фамильное дело. Так значит, он и есть таинственный господин Цзинь?       — Да. Я видел его и слышал собственными ушами, как бандиты обсуждали свои планы. — Голос Дин Жуна слегка напрягся. — Он ненавидит тебя, Ван Чжи. Жаждет тебе отомстить, и это сегодняшнее нападение…       — Обсудим это завтра, — Ван Чжи устало хмыкнул, чувствуя, что сейчас это было почти неважно. Намного важнее то, что Дин Жуну удалось избежать смертельной опасности, но такая удача не может быть бесконечной. — Дин Жун, ты не должен больше так рисковать. Любая информация, даже самая ценная, не стоит твоей жизни. Обещай, что не станешь расследовать дело в одиночку и подвергать себя такой опасности.       — Слушаюсь.        Дин Жун мягко усмехнулся и снова обнял Ван Чжи, который, не сопротивляясь, прижался к нему и осторожно коснулся губами ободранной кожи у него на шее.       — Но ты тоже обещай мне, что будешь осторожен, мой губернатор, и больше не станешь соваться в такие опасные вылазки без меня.       Ван Чжи усмехнулся в ответ и как бы с неохотой проворчал, поглаживая спину Дин Жуна:       — Ладно уж, обещаю.       Дин Жун чувствовал, как слегка подрагивают ладони Ван Чжи от пережитого напряжения, и убеждённо проговорил:       — Всё хорошо, А-Чжи. Всё в порядке. Мы оба сегодня прошли по краю, но нам обоим повезло и всё уже позади. Видимо, небесам угодно, чтобы мы продолжили своё дело.       «Я люблю тебя. Я больше никогда не оставлю тебя в опасности», — подумал Дин Жун, но говорить это вслух было бы слишком пафосно и слащаво, и он лишь крепче обнял Ван Чжи, радуясь, что у него всё ещё есть такая возможность.       Ван Чжи поймал себя на желании не размыкать объятий до самого утра и не отпускать от себя возлюбленного, которого сегодня едва не потерял из-за дурацкого желания их обоих докопаться до истины. Но судьба снова их хранила. Дин Жун был с ним, и Ван Чжи с волнением ощущал, как его крепкая спина расслабляется под мягкими касаниями его ладоней.       «Я люблю тебя. Я не смогу без тебя». Ван Чжи казалось, что Дин Жун должен понимать это всё без слов, так же, как он сам чувствует его заботу и нежность.       Они никогда не говорили о любви и считали, что громкими речами сложно выразить истинные чувства. Много говорят обычно те, кто ничего не вкладывает в слова, а для тех, кто действительно дорог друг другу, иногда достаточно взгляда или прикосновения…       Ван Чжи знал, как много он значит для Дин Жуна, хотя иногда сомнения закрадывались в его душу, заставляя думать, что он этого не заслужил. Всего лишь маленький слуга императора, ничтожный евнух, созданный быть песчинкой у ног Его Величества. Разве он мог надеяться быть счастливым просто так, а не потому, что такова воля его повелителя?.. Полные преданности глаза Дин Жуна обычно отвлекали его от этих крамольных мыслей, и ему действительно не нужно было слов, чтобы почувствовать близость.       — А-Чжи, ты устал. Ложись поспи, — прошептал ему на ухо Дин Жун, заметив, что тот слегка обмяк, прислонившись к его плечу.       — Я уже пытался, — признался Ван Чжи, немного отстранившись. — Устал, но, наверное, до утра теперь не усну. Буду думать, как дальше бороться с обнаглевшей шайкой контрабандистов…       Это было не самым лучшим решением, и Дин Жун, бережно погладив его по щеке, спросил:       — А что насчёт тёплой ванны и массажа? Это поможет тебе уснуть?       — Даже если нет, это всё равно отличная идея, — улыбнулся Ван Чжи, забыв от его ласкового взгляда и о контрабандистах, и обо всём, что не касалось только их двоих.       — Тогда подожди чуть-чуть. Я приготовлю ванну и заодно переоденусь, а то у меня такое ощущение, что я собрал всю пыль в портовых складах.       — И принеси свой бальзам от ссадин, — велел ему вдогонку Ван Чжи. — Я смажу тебе шею, чтобы завтра не болела…        …       Дин Жун помог Ван Чжи выбраться из ванны, пахнувшей лавандой и сандалом, и бережно обтёр его полотенцем, стараясь не причинить боли в повреждённой руке. Ван Чжи присел на высокий бортик и, прикрыв глаза, позволил Дин Жуну обработать ссадины и ушибы целебным бальзамом. Боль уже почти не ощущалась, но он не мог точно сказать, подействовало ли это лекарство, или ласковые прикосновения возлюбленного исцелили его лучше всяких аптекарских штучек.       Он заставил Дин Жуна поменяться местами и осторожно смазал этим средством рассечённую кожу у него на шее.       — Болит? — сочувственно спросил Ван Чжи, закрепляя курс лечения лёгкими поцелуями.       — Совсем не болит. Можно было обойтись и без бальзама.       Ван Чжи коротко фыркнул и потянул Дин Жуна за собой в спальню.       — Ты обещал мне массаж. Если, конечно, ты не слишком устал, Жун-эр…       «Я никогда не устану ласкать тебя…» — подумал Дин Жун, разогревая в ладонях ароматное масло. Порез на руке, в отличие от шеи, всё ещё болел, но это чудодейственное средство не только смягчало кожу, помогая массажисту в его работе, но и заживляло небольшие травмы.       Дождавшись, когда Ван Чжи улёгся на постель, повернувшись к нему спиной, Дин Жун очень осторожно, едва касаясь, провёл открытыми ладонями от поясницы к плечам, сразу почувствовав напряжение в верхней части спины. Здесь надо было разминать сильнее, и умелые руки Дин Жуна снова прошлись по спине Ван Чжи, задержавшись у лопаток и плеч.       Ван Чжи чувствовал, как расслабляются мышцы и тело погружается в сладкую истому. Пожалуй, он действительно сможет уснуть после массажа, если только… Будто уловив его настроение, Дин Жун перестал разминать его спину и коснулся губами шеи, сдвинув в сторону растрепавшиеся волосы.       — Ммм… — тут же отозвался Ван Чжи.       — Нравится, да?       В голосе Дин Жуна мелькнуло удовлетворение. В этот момент он знал, что может заставить Ван Чжи забыть обо всём на свете.       — Продолжай… — резко велел Ван Чжи, и Дин Жун понял, что тот ждёт от него более смелой ласки.       Он скользнул губами вниз по его спине, вдоль позвоночника до самой поясницы и там задержался, оставив горячий поцелуй между двух ямочек чуть выше ягодиц. Его ладони, больше лаская, чем массируя, опустились ниже, к полноватым соблазнительным бёдрам, и Ван Чжи почувствовал, как в его теле начинает разгораться желание.       — Не останавливайся, Дин Жун… Только не останавливайся…       Руки Дин Жуна вернулись к его спине, огладили бока, теперь уже с явным намёком на чувственное наслаждение, в то время как губы следовали за руками и целовали плавные изгибы тела возлюбленного. Когда Дин Жун понял, что Ван Чжи достаточно разогрелся, он решил, что удовольствие следует продлить, и, легонько хлопнув его по попе, внезапно охрипшим голосом сказал:       — Повернись. Со спиной пока достаточно.       Ван Чжи, следуя его желанию, перекатился на спину, даже не заметив, как опёрся на больную руку — и она совсем не болела. Он ожидал, что Дин Жун повторит свои ласки, теперь уже целуя его грудь и живот, но тот опустился на колени рядом с кроватью и бережно сжал ладонями ступни Ван Чжи, чтобы погладить и слегка размять.       Ван Чжи прикрыл глаза, полностью отдавшись тёплой волне удовольствия, прокатившейся по его телу от этих прикосновений. Это, возможно, всё ещё был массаж, но в нём было столько нежности и желания…       — Как хорошо, Жун-эр… — признался Ван Чжи, который и не подозревал, что его пятки могут так реагировать на поцелуи.       — Это хорошо, что тебе хорошо, — довольно пробормотал Дин Жун и провёл языком вдоль стопы, заставив Ван Чжи замычать от наслаждения.       После того, как Дин Жун проделал то же самое со второй стопой, Ван Чжи не выдержал и горячо выдохнул:       — Хватит!.. Что ты со мной делаешь? Я так долго не продержусь…       Повинуясь его желаниям, Дин Жун перешёл от ступней выше, снова погладил его бёдра, и, дождавшись довольного стона, уселся на Ван Чжи сверху и склонился к его лицу, отыскав его губы своими.       — Массаж, говоришь? — притворно проворчал Ван Чжи в перерыве между поцелуями.       — Только не говори, что ты этого не хотел. — В глазах Дин Жуна светилась довольная улыбка. — Нет, подожди, А-Чжи, с массажем я действительно ещё не закончил.       Ван Чжи решил не спорить, полностью доверяясь своему любовнику, и согласно кивнул, слегка прищурив глаза. Он подозревал, что в его взгляде Дин Жун увидит слишком много обожания, но сейчас его это не волновало. Впереди у них былая целая жизнь, чтобы Ван Чжи мог вернуть Дин Жуну столько же ласки и тепла, сколько он получал от его любящих рук и глаз.       Дин Жун взял его ладонь своими и бережно погладил, поднёс к губам и поцеловал каждый палец, скользнул длинным поцелуем к его запястью, где взволнованно бился пульс.       «Ван Чжи, я люблю тебя». Его губы говорили это поцелуями намного лучше, чем он мог выразить словами.       — Жун-эр… — горячо прошептал Ван Чжи, чувствуя, что не в силах сдержать эмоций.       — Да, мой господин?       Дин Жун смотрел на него с улыбкой, и это «господин» прозвучало так, будто он сказал «моё сокровище».       «Я люблю тебя, Жун-эр… Нет, не так».       — Это самый лучший массаж, который я когда-нибудь…       — Кто-то делал тебе массаж до меня? — шутливо рассердился Дин Жун и прервал его рассуждения поцелуем. — Лучше прикрой глаза и доверься мастеру.       Ван Чжи фыркнул и прикрыл глаза. Губы Дин Жуна плавно скользнули вдоль его шеи, слегка прикусили кожу за ухом, спустились к груди, его язык дразнящими движениями пощекотал сосок…       — Дин Жун, ты меня доконаешь, — простонал Ван Чжи, едва удерживаясь, чтобы не вцепиться в его плечи и не расцарапать спину.        — Обязательно доконаю, — довольно подтвердил тот. — Но ты ведь этого хочешь?       — Да… Да, хочу!       Когда смелая дорожка поцелуев спустилась к низу живота и язык Дин Жуна страстно лизнул его там, где никогда раньше ещё этого не делал, Ван Чжи почувствовал, что дошёл до пика и больше не сможет сдерживаться. Он выгнулся навстречу этой ласке, и с его припухших от поцелуев губ сорвался стон.       Дин Жун обнял его и закрыл его рот поцелуем, очень своевременно вспомнив, что за дверью спальни караулит Цзя Куй.       — Тихо… тихо, А-Чжи… Всё хорошо?..       — Хорошо? — переспросил Ван Чжи, немного восстановив дыхание, и довольно усмехнулся. — Это было чудесно, мой Жун-эр. Шикарно. Неподражаемо.       — Теперь ты уснёшь? — улыбнулся счастливый Дин Жун, лаская взглядом его раскрасневшееся от страсти и удовольствия лицо.       — Усну, если ты меня обнимешь. — Он потянулся к Дин Жуну, собираясь уютно устроиться у него под боком, но спохватившись, приподнялся на локте и помотал головой, стараясь прогнать сонную истому. — Нет, как же я усну, если ты так и не получил удовольствие?..       Дин Жун бережно обнял его и увлёк обратно на подушки, попутно целуя его щёки и нос.       — А-Чжи, я получил удовольствие. От того, что доставил его тебе. Спи… Скоро уже утро…       Он только сейчас почувствовал, как устал, но уснул лишь после того, как ровное посапывание Ван Чжи рядом с его щекой подтвердило ему, что тот сладко спит и его ничто больше не тревожит. ***       Ван Чжи этим утром проснулся первым, что бывало довольно редко. Обычно к его пробуждению Дин Жун успевал приготовить ванну и заварить чай, но сейчас он спал, положив голову на согнутую руку, и Ван Чжи сразу бросился в глаза кровавый рубец у него на шее.       Ван Чжи потянулся губами, чтобы поцеловать его, но остановил свой безотчётный порыв, подумав, что даже нежное прикосновение может причинить боль. Он не хотел причинять боль Дин Жуну. Он хотел исцелить своей любовью все его шрамы, полученные из-за него, из-за его упрямого стремления раскрыть все дела и победить всех преступников. Вчера Дин Жун снова рисковал для него, чтобы избавить его от бесстыжих контрабандистов и создать славу успешного правителя города.       Ван Чжи скользнул взглядом по мускулистому телу Дин Жуна и, вспомнив, чем они занимались прошлой ночью, не удержался от улыбки. Кажется, сегодня ему предстоит вернуть долги… Стараясь не разбудить возлюбленного, он нежно коснулся губами его плеча, рассечённого старым шрамом, и потихоньку выбрался из постели.       За окном шелестел по листьям мелкий размеренный дождь, и утренняя свежесть проникала в приоткрытое окно.       Если бы можно было не думать о новых врагах и давней мести, Ван Чжи посчитал бы себя самым счастливым человеком в Поднебесной, но он не мог уклониться от вызова, который в очередной раз бросала ему судьба. Сначала нужно было разобраться с делами — и лишь потом спокойно радоваться любви. Поэтому Ван Чжи потихоньку оделся, набросил домашний халат и выглянул за дверь. Там стоял в карауле Цзя Куй, нерушимой стеной оберегая покой своего господина.       — У вас всё в порядке, командующий? Ван-дажэнь, — тут же исправился Цзя Куй, вспомнив, что Ван Чжи всегда делал ему замечание, когда он обращался по привычному званию.       Ван Чжи кивнул, подняв на телохранителя благодарный взгляд.       — А у Дин Жуна?..       В глазах невозмутимого стража мелькнуло лукавство — или Ван Чжи это только показалось? Вспомнив, как Дин Жун прошлой ночью лечил его массажем, он почувствовал, что его щёки заливаются краской, но поборол неуместное смущение и строго посмотрел на телохранителя.       — Да, в порядке. А ты что же, сторожил здесь всю ночь, Цзя Куй?       — Я обещал своей жене обеспечить вашу безопасность, мой господин.       Ван Чжи удивлённо выгнул бровь.       — Обещал жене? Я думаю, ты должен был обещать ей поскорее вернуться домой. И ты так и не объяснил, каким чудесным образом оказался в Нанкине.       Цзя Куй никогда никому не врал, и конечно, не мог соврать своему командуюшему, поэтому, опустив глаза, признался, что приехал сюда специально, чтобы убедиться, что у него всё хорошо, а если нет — то защитить его от врагов.       — Ты спас меня вчера, — с благодарностью признал Ван Чжи. — А врагов у меня здесь действительно хватает. Но мне бы не хотелось снова разлучать тебя с семьёй.       — Я помогу вам разобраться с врагами и вернусь домой, — покачал головой Цзя Куй. — Жена перестанет меня уважать, если я оставлю вас в опасности, Ван-дажэнь, да и я сам…       Ван Чжи кивнул, стараясь не поддаваться лишним сантиментам, и сдержанно улыбнулся.       — Тогда разыщи в префектуре чиновника Ляо и скажи, что губернатор велел устроить тебя в резиденции. С этого момента, и пока тебе не надоест, можешь считать себя моим телохранителем, Цзя Куй. И пусть магистрат Ляо принесёт мне в кабинет дела за последние четыре года, где фигурирует торговец Янь Цзе. У меня возникла интересная идея насчёт одного из моих врагов.       Оставив эти распоряжения, Ван Чжи вернулся в спальню, скинул халат и, подумав, что после вчерашних приключений имеет полное право поспать на два часа дольше обычного, улёгся рядом с Дин Жуном.       — Уже утро? — не открывая глаз, сонно спросил тот.       — Спи. Ещё рано, — шёпотом ответил Ван Чжи и сам вскоре задремал под мерное постукивание капель дождя по крыше.