Журавли улетают в закат

      Ляо Бин принёс в кабинет губернатора документы и чай, хотя о последнем его никто не просил. Но магистрату хотелось хоть чем-нибудь услужить своему господину после того, как вчера ему так и не удалось уберечь его от опасности.       Ван Чжи благосклонно кивнул чиновнику и с лёгким недоумением поднял на него взгляд, заметив, что тот всё ещё топчется на пороге.       — Ляо Бин, ты хочешь мне о чём-то сообщить?       Магистрат поклонился, виновато опустив глаза.       — Ваше превосходительство, к своему стыду я вчера так и не успел ничего сделать, чтобы защитить вас. Но я провёл дознание и выяснил, кто принёс в резиденцию то фальшивое письмо.       — Рассказывай.       Ван Чжи заинтересованно хмыкнул, отодвинув бумаги на край стола. Этот чиновник, умный и смелый, несмотря на то, что в его обязанности входила лишь обычная канцелярская работа, всё больше казался ему достойным занять место в числе доверенных лиц.       Приблизившись на два шага, Ляо Бин принялся докладывать о результатах проделанной им работы.       — Стражник Фэн, который дежурил вчера на воротах, хорошенько подумал и вспомнил, что видел похожего типа в порту незадолго до того, как арестовали корабль с контрабандой. Он там крутился вместе с матросами… По моему поручению Фэн Шунь дал его описание портовым служащим, которые опознали в нём местного шулера, промышлявшего краплёными картами. Его зовут Бо Цзянь. Вернее, звали. Я поручил городской страже разыскать его, но выяснилось, что сегодня рано утром его нашли мёртвым в кустах позади таверны. По предварительным сведениям, он отравился плохим вином, которого в тот вечер у него было в достатке. Многие видели, как он напивался… Думаю, кто-то в порту подкупил его, мой господин, а потом поспешил избавиться от свидетеля.       Ван Чжи согласно кивнул. Ему, разумеется, пришла в голову мысль о том, что вчерашнюю шайку бандитов нанял кто-то из контрабандистов, которым он стоял поперёк горла. А после того, как Дин Жун рассказал о подслушанном ночью разговоре, у него почти не оставалось сомнений, что за покушением стоит младший братец бывшего губернатора Нанкина. У него было целых два мотива избавиться от Ван Чжи — золото и месть.       Ван Чжи не стал говорить магистрату Ляо об этих подозрениях, коротко похвалил его за расторопность и велел оставить дела в порту Императорской Страже. Конечно, эта Стража не подчинялась провинциальному губернатору, но закрывать глаза на творящееся там беззаконие больше уже не могла. Сяоци Лу позаботится о том, чтобы расследование не утонуло в привычной рутине.       Едва за Ляо Бином закрылась дверь, как на пороге появился Дин Жун с томами документов под мышкой. Он с утра по поручению Ван Чжи собирался заняться делами ограбленных ювелиров, которые так и не успел изучить до конца из-за своей шпионской миссии в порту.       — Я забрал в архиве все бумаги по кражам в ювелирных лавках. К вечеру рассчитываю с ними закончить, — сообщил он, слегка нахмурившись. — По дороге подумал, что моему губернатору может захотеться свежего чая, но вижу, что кто-то уже опередил меня.       Ван Чжи усмехнулся, покосился на чайник ароматного чая, принесённый магистратом Ляо, и перевёл на Дин Жуна лукавые глаза.       — Ляо Бину тоже пришла в голову эта превосходная мысль. Он успел приготовить чай, пока ты собирал пыль в архиве.       Дин Жун нахмурился сильнее. Ему совсем не нравилось, что какие-то сторонние люди заваривают чай, подлизываясь к Ван Чжи.       — Не боитесь, что он туда что-нибудь подсыпал?       Ван Чжи хмыкнул, с трудом удержавшись от комментария о том, что Дин Жун просто ревнует. Совершенно, кстати, необоснованно. Но он всё же не решился столь откровенно рассуждать о ревности, опасаясь, что этот разговор может завести его совсем не туда, куда надо. Вместо этого он невозмутимо отпил глоток чая из маленькой пиалы и заявил:       — Если только немного жасмина. Зря ты подозреваешь всех подряд, Дин Жун. Магистрат Ляо кажется честным чиновником, он даже провёл небольшое расследование и выяснил, кто принёс мне вчера подложное письмо. Оставь свои бумаги и присоединяйся ко мне. Обсудим.       На это Дин Жуну было нечего возразить. Он и сам понимал, что в его ехидном замечании было больше ревности, чем реального недоверия к Ляо Бину. Из всех магистратов, с которыми им пришлось иметь дело в местной префектуре, этот был самым порядочным и ответственным, в чём столичные чиновники успели уже не раз убедиться.       — Стражники опознали мелкого жулика из порта, — сообщил Ван Чжи и протянул Дин Жуну пиалу с чаем. В отсутствие посторонних он частенько пренебрегал субординацией, и Дин Жун каждый раз чувствовал себя немного неловко. Какие бы отношения не связывали их за рамками службы, всё же он был помощником и слугой, а Ван Чжи — господином.       Дин Жун с лёгким поклоном принял чай из рук Ван Чжи и приготовился слушать, какие новости тот разузнал с утра благодаря вездесущему магистрату Ляо.       — Этого парня звали Бо Цзянь. Похоже, что кто-то нанял его для того, чтобы отнести письмо в резиденцию, а потом избавился, подсунув отравленный алкоголь. Рано утром в порту обнаружили его труп, и я не верю, что это случайное совпадение.       — Причину смерти уже определил врач? — Дин Жун ухватился за главное.       — Только предварительно. Некачественное спиртное в слишком больших дозах. Проще говоря, он упился палёной водкой. Накануне его видели около таверны сильно пьяным, так что убийцы наверняка рассчитывали списать это на несчастный случай.       — Но ты не веришь, потому что это было бы слишком своевременное совпадение, — задумчиво протянул Дин Жун, забыв об остывающем чае. — Можем ли мы выяснить, с кем пил этот бедолага в тот вечер?       — Вряд ли посетители таверны будут разговорчивы с чиновниками. Если только поручить это дело Лу Фэну… Но я не могу ему поручить, он подчиняется своему цзунци, который в свою очередь подчиняется столичному начальству.       В голосе Ван Чжи прозвучала досада. Было намного сложнее вести дела в должности провинциального губернатора, не имея за спиной безусловно преданной и внушающей трепет преступникам Западной Ограды.       — Лу Фэн в отсутствие своего начальника командует Стражей, — заметил Дин Жун. — Цзунци Ян вернётся не раньше, чем через три дня, он уехал к родственникам жены… Кстати, Ван Чжи, ты знал, что этот парень женат на племяннице купца Янь Цзе?       — Того, которому принадлежит один из кораблей?.. — на лету ухватил его мысль Ван Чжи. — Не знал. Но это может означать, что именно от него, пусть даже не умышленно, контрабандисты могли получить сведения о готовящейся облаве, что позволило капитану удрать…       — Я и сам узнал вчера чисто случайно, — признался Дин Жун. — Братец Лу пошутил, что нищий стражник Ян женился на богатенькой девице Янь и сам стал похож на её ленивых родственников… Но тогда получается, что Ян Шань не заинтересован в разоблачении преступников, если, конечно, семейство его жены действительно связано с контрабандой.       — Безусловно, связано, — уверенно заявил Ван Чжи и скорчил гримасу, обнаружив, что его чай давно остыл. Дин Жун поспешил подлить ему горячего из стоявшего здесь же на столе глиняного чайника. — Ты сам мне вчера говорил, что во главе всей местной контрабанды стоит Тан Увэнь. А он был младшим компаньоном торгового дома Янь в то время, когда его старший брат был разжалован из чиновников и арестован. Потом Янь Цзе его якобы прогнал, не желая портить свою репутацию, но никто не знает наверняка, какие отношения остались у бывших партнёров. Возможно, половина нажитого семейством Янь богатства имеет незаконное происхождение.       — Такие слухи давно уже ходят на рынке и в порту, но Янь Цзе делает вид, что он выше завистливых сплетен. Его фарфор красуется в императорском дворце, и он уверен, что это достаточная защита для его репутации. — Дин Жун проницательно прищурился. — Мне следует заняться торговым домом Янь поближе?       — Нет, этим займусь я сам, — покачал головой Ван Чжи и скосил глаза на лежавшую на краю стола стопку документов. — Ляо Бин принёс мне все дела за время, прошедшее после ареста Тан Липэна, где хотя бы раз упоминается имя Янь Цзе. Если он связан с бандой в порту, я обнаружу эти связи.       Дин Жун склонил голову, нисколько не сомневаясь в аналитических способностях Ван Чжи. И пусть лучше он занимается бумагами, чем суётся в порт или в лавку почтенного купца, не гнушающегося иметь дело с разбойниками и убийцами. Так безопаснее.       — А твоя задача — ювелиры, — распорядился Ван Чжи, похлопав ладонью по папкам с делами, которые Дин Жун принёс из архива. — Там тоже что-то очень нечисто, и похоже, что у этой шайки воров есть покровители в префектуре.       — Согласен, — вздохнул Дин Жун, возвращаясь к мысли о том, что нельзя доверять никому из местных, даже если они выглядят, как законопослушные подданные Его Величества. — В одном деле недостаёт нескольких листов, как раз в протоколе осмотра места преступления. Если по горячим следам там были обнаружены какие-то улики, никто кроме служащих префектуры не мог изъять их, чтобы отвести подозрения от преступников. И выглядит довольно подозрительно, что чиновники Сян и Чжао поспешно уволились перед тем, как мы прибыли в Нанкин.       — Чиновник Сян — не родственник Сян Цзе, главы гильдии ювелиров? — на всякий случай уточнил Ван Чжи.       — Нет, я проверил это в первую очередь, — покачал головой Дин Жун. — Он не местный и после того, как подал в отставку, уехал к себе на родину, в Фузцянь. А вот Чжао всё ещё живёт в Нанкине и стал успешным предпринимателем. У него постоялый двор в южном предместье, но говорят, что основной доход ему приносят красотки из борделя.       — Неплохая карьера для отставного чиновника, — ненадолго задумавшись, хмыкнул Ван Чжи, и Дин Жун заметил, что его мысли витают где-то далеко. Возможно, губернатор Нанкина вспомнил, как сам совсем недавно был совладельцем весёлого заведения в столице, используя его для тайных встреч с информаторами и переговоров с разными полезными людьми.       Дин Жун решил не отвлекать начальника от раздумий и поднялся из-за стола, снова сунув под мышку тома с материалами дел. Он ещё утром обратил внимание, что Ван Чжи выглядит немного бледным после вчерашнего происшествия, и очень надеялся, что сегодняшний день пройдёт спокойно и не принесёт ему новых неприятностей.       — Ваше превосходительство, постарайтесь не переутомляться, — мягко попросил Дин Жун, склонив перед ним голову, и это «превосходительство» прозвучало так, будто он хотел сказать «мой дорогой». Ван Чжи всегда нравилось, как Дин Жун умел даже в официальной обстановке показать своё неравнодушие. — Если я буду нужен — найдёте меня в архиве или в кабинете магистрата Ляо.       Ван Чжи с улыбкой посмотрел на Дин Жуна и молча кивнул. Он тоже умел, когда надо, вложить в жесты и взгляды намного больше, чем позволял себе выразить словами. ***       Тан Увэнь был очень сердит. Его подельники давно уже не видели своего босса таким сердитым. Даже в тот момент, когда он узнал об аресте второго корабля, собиравшегося отплыть в Тяньцзинь с грузом контрабанды, он не злился так яростно. Ещё бы — проклятый Ван Чжи был практически у него в руках, но какая-то неведомая сила в последний момент спутала все карты. Да ещё на складе в порту внезапно объявилась стража и изъяла двадцать ящиков отменного алкоголя, предназначенного для отправки вверх по Великому каналу.       Больше всего главаря контрабандистов бесило, что его дерзкий и тщательно рассчитанный план обернулся провалом, и не с кого теперь стребовать обратно серебряные слитки, которыми он щедро оплатил ночное мероприятие на задворках ресторана «Нефритовый фазан».       — Один из этих никчемных придурков угодил в тюрьму городской стражи, — докладывал Чжун Бинь, не смея поднять глаза на хозяина. — Хорошо ещё, что он ничего не знает.       — Ты уверен? — подозрительно сверкнув глазами, буркнул Тан Увэнь.       Ночь уже закончилась хмурым рассветом, но в комнате всё ещё горели свечи, придавая зловещий вид длинным теням, отбрасываемым фигурами контрабандистов.       — Клянусь, босс! Я же не такой дурак, чтобы раскрывать наёмникам все подробности. Никто не знал, кроме их главаря, кто и зачем их нанял, да и тот до конца не понимал, для кого мы уготовили ловушку. Только чёртов евнух оказался не таким уж безобидным. Ты говорил, что он не владеет оружием, а он застрелил…       — Проклятье!.. — прорычал Тан Увэнь, перебив сообщника на полуслове. Наверное, это была его ошибка — он недооценил противника, решив, что губернатор Нанкина станет лёгкой добычей для наёмников. Тем больше злости клокотало в его душе, что приходилось сердиться на собственную недальновидность. — Проклятье! Теперь Ван Чжи станет осторожным и больше не попадётся на такую уловку.       Чжун Бинь молча стоял, повесив голову. Ему совсем не хотелось быть замешанным в непримиримые разборки между боссом и губернатором, и идея жестокой мести была совершенно чужда его алчной душе, сокрушавшейся только о неполученных доходах и потраченном впустую серебре.       — Нужен новый план, братец Чжун, — немного успокоившись, тем временем вещал Тан Увэнь. — Мы не можем позволить этому столичному выскочке окончательно разорить нас. Что ты об этом думаешь? Как можно угробить чиновника, который недавно избежал ловушки и не выйдет теперь из резиденции без отряда отборной стражи? Подослать отравленного вина? Но где его взять и как гарантировать, что губернатор его выпьет?.. Послать стрелу издалека, с какой-нибудь крыши? Если бы у меня были такие лучники, я бы не связывался с тупыми бандитами из предместья… Что скажешь, Чжун Бинь?       Чжун Биню совсем не хотелось ничего говорить. Он считал, что это задача босса — разрабатывать планы и стратегии, а его дело — выполнять поручения и как можно меньше думать о том, правильны ли указания главаря.       Тан Увэнь хмуро посмотрел на сообщника и с досадой выругался себе под нос. Ну конечно, от кого он ждёт совета? Вокруг одни трусы и растяпы, которым нет дела ни до чего, кроме лёгкой наживы, и им никогда не понять горящую в его сердце ненависть. Ненависть, заставляющую его забыть и о деньгах, и о безопасности, и рискнуть не только успешно налаженным преступным промыслом, но и самой своей жизнью.       Когда Ван Чжи по приказу императора арестовал его старшего брата, Тан Увэнь был в отъезде. Он занимался делами и ничего не подозревал о нависшей над его семьёй угрозой до того момента, когда торговец Янь Цзе, его старший компаньон, сообщил ему по возвращении безрадостные вести. Тан Липэна осудили на долгие годы каторги, и там он умер… А младший брат унаследовал остатки незаконного предприятия и лютую ненависть к императорскому посланнику, погубившему единственного родного человека. И вот теперь судьба, казалось, сама привела его врага в руки безжалостного мстителя, но что-то пошло не так…       — Молчишь? — Тан Увэнь снова нахмурил брови. Он уже почти пожалел, что раскрыл свои намерения этому трусоватому прохвосту, который был дальним родственником его бывшей жены. — Ступай в порт и постарайся не попадаться на глаза таможенным чиновникам. Пусть наши ребята спрячут получше то, что ещё не конфисковала стража. А ты сам собирайся в Чжэньцзян, примешь там груз, который прибывает послезавтра. И пришли ко мне племянника Пан Чжу, если он ещё болтается без дела в таверне. У меня есть для него поручение.       То, что Пан Чжу был убит в ночной схватке на складе, стало большой потерей для банды. Он был толковым и храбрым, и с ним главарь мог бы обсудить свои безрассудные планы намного продуктивнее, чем с размазнёй Чжун Бинем. Но кинжал неизвестного шпиона настиг его в самый неподходящий момент, а следом неприятности посыпались одна за другой. И облава, устроенная на складе, и захват наёмников стражей — хорошо хоть, они не были посвящены в подробности всех дел, — и неудачное покушение на губернатора…       Тан Увэнь вспомнил, что Пан Лэй охотно помогал дядюшке во всех преступных махинациях, и решил, что именно ему может поручить исполнение своего нового плана. Но сначала ему предстояло получить согласие от богатого покровителя.        …       Янь Цзе считался в Нанкине одним из самых почтенных и влиятельных торговцев. В делах он был щепетилен и никогда не обманывал ни партнёров, ни покупателей. Его фарфор ценился даже в столице, и он порой позволял себе, скромно опустив взгляд, рассказывать собеседникам, что в императорском дворце хранятся две вазы из его коллекции, сделанные в Цзиньдэчжэне. Его жена, несмотря на уходящую молодость, всё ещё оставалась одной из первых красавиц города, а двое сыновей вели добродетельную жизнь на радость семье — младший был мелким чиновником в соседней провинции, а старший управлял торговым предприятием отца в Пекине.       И всё же, за этим безупречным представителем городской элиты тянулись грязные слухи. Эти слухи брались непонятно откуда и разносились неизвестно кем, но, дойдя до ушей представителей власти, решительно отметались как недостойные происки завистников. К тому же, племянница купца была замужем за начальником местного отделения Императорской Стражи, и это вовсе не способствовало непредвзятому взгляду на тайные дела уважаемого господина Янь.       Янь Цзе думал, что его сотрудничество с контрабандистами, даже не являясь тайной для отдельных служителей закона, вряд ли принесёт ему неприятности. Во всяком случае, денег оно приносило ничуть не меньше, чем законная торговля, а деньги он любил независимо от того, как они попадали в его карман. Поэтому он регулярно предоставлял компаньону свои корабли для перевозки нелегального товара и не брезговал даже доходами от продажи оружия, которое изредка привозили из Японии подкупленные Тан Увэнем капитаны.       Тан Увэнь был хитрым и предприимчивым, и до недавнего времени их совместные дела за гранью закона шли в гору. До того самого времени, когда новый губернатор, присланный из столицы, решил искоренить контрабанду на всей территории округа Цзяннин.       Почтенный торговец Янь не испытывал к Ван Чжи той ненависти, какая не давала покоя его сообщнику, но был бы совсем не против избавиться от этого неподкупного чиновника, так некстати свалившегося на их голову и погубившего уже несколько отличных сделок. Янь Цзе пока удавалось избегать подозрений в свой адрес, но всё же было безопаснее получить на место губернатора кого-то более ленивого и сговорчивого, чем бывший глава Западной Ограды.       Всё это, ничуть не смущаясь, он подтвердил на прямой вопрос Тан Увэня о том, как бы он отнёсся к внезапной и трагической гибели правителя Нанкина.       — Я знаю, что не одни лишь торговые дела заставляют тебя желать ему смерти, — проницательно прищурившись, заметил Янь Цзе, когда Тан Увэнь пришёл к нему с отчётом об очередной облаве в порту. — Душа твоего брата всё ещё не обрела покой.       Тан Увэнь скрипнул зубами и сдержанно кивнул, ничего не говоря.       — А я ведь ещё в наш прошлый разговор понял, что ты что-то задумал… Но ты не знаешь, с кем решил связаться. Это дурацкое нападение у «Нефритового фазана» — твоих рук дело? Только последний болван мог решить, что Ван Чжи пойдёт туда без охраны и так легко попадётся в твою ловушку.       Тан Увэнь выразительно поморщился, будто укусил лимон. Нет, дело было не в том, что его план был неудачен. Просто так сложились обстоятельства. Можно сказать, на этот раз Ван Чжи просто повезло.       — Ему просто повезло, — угрюмо буркнул контрабандист. — Но ты же знал Тан Липэна и знаешь меня. Я не отступлюсь. Удача в конце концов отвернётся от Ван Чжи и позволит мне отомстить.       — Ничего не бывает случайно, — философски заметил Янь Цзе, повернувшись лицом к окну, за которым барабанил мелкий прохладный дождь. — Удача и неудача — это всего лишь результат правильного расчёта. Я не сторонник убийства, но если по-другому нам не спасти наше дело… Говори, что ты от меня хочешь, Тан Увэнь. Я завтра уезжаю в столицу, но если ты придумал толковый план…       — На этот раз — да. — В глазах Тан Увэня мелькнуло мрачное предвкушение. — Ты же знаешь, какой он гордый и справедливый, этот наш губернатор. Если на кон будет поставлена его честь, он забудет о безопасности. А если ему придётся защищать невинных, он сам придёт в мою ловушку и даже дверь за собой захлопнет. Он ведь не допустит, чтобы по его вине пострадали беззащитные подданные его величества?..       Янь Цзе неопределённо хмыкнул и повернулся к собеседнику. Его глаза недоверчиво сузились.       — Неужели ты рискнёшь шантажировать губернатора? Говоришь, он сам придёт и позволит себя убить?       — Насчёт убить — это уже моя забота, но ведь он придёт, Янь Цзе. Ты ведь тоже так считаешь.       — Что ты задумал? — Янь Цзе в то же мгновение резко подскочил к Тан Увэню и схватил его за полы халата, вынуждая посмотреть прямо в глаза. — Идиот, ты погубишь нас всех ради своей навязчивой идеи! Ты представляешь, что здесь будет после того, как ты расправишься с Ван Чжи? Он, конечно, уже не пользуется славой и почётом в столице, но что, если император забудет, как сам сослал его от Двора, и устроит тут великую показательную порку?..       — Не бойся, хозяин, твой фарфор и твоя репутация не пострадают, а моей репутации уже всё равно. Я и так вне закона, — с вызовом хмыкнул Тан Увэнь, высвобождая свою одежду. — Я хотел попросить у тебя корабль на время, но видимо, придётся захватить его силой. Какой из них тебе не жалко?       — Бери «Русалку», там всё равно ремонт нужен в трюмах, — буркнул торговец, чтобы отделаться от сообщника, в глазах которого заметил какой-то нездоровый блеск. — Но учти, чем бы ни закончилась твоя авантюра, я пожалуюсь в Стражу на незаконный захват.       — Меня это устроит. — Контрабандист коротко поклонился старшему компаньону и отступил на пару шагов к выходу. — Удачного путешествия в столицу, достопочтенный господин Янь. ***       Дин Жун в задумчивости повертел в руках очередную папку с материалами давнего расследования. Он с удивлением обнаружил, что в трёх делах о кражах драгоценностей, которые были совершены ещё до приезда в Нанкин нового губернатора, часть важных документов просто отсутствовала. Причём в двух самых первых делах никто даже не потрудился исправить нумерацию страниц. Совершенно очевидно, что это было делом рук чиновника префектуры, имевшего доступ к материалам расследований и заинтересованного в том, чтобы преступников никогда не нашли.       Но что же было в исчезнувших бумагах и куда вели следы, пропавшие из материалов следствия? Приложил ли к этому руку недобросовестный магистрат Чжао, ныне успешно зарабатывающий на куртизанках, или кто-то ещё — кто-то, кто до сих пор служит бок о бок с Дин Жуном и ждёт своего часа, чтобы разрушить и новое дело, возбужденное префектурой по жалобе Вэнь Лина?..       В деле о краже из лавки господина Ши, случившейся незадолго до назначения Ван Чжи на должность, содержалась опись украденных драгоценностей. Этот ювелир, отличавшийся дотошностью и подозрительностью, не только сохранил часть своего богатства, укрыв её в тайнике, но и позаботился о возможности разыскать и вернуть остальное по подробному описанию.       Дин Жун ухватился за эту идею и решил, что завтра же лично обойдёт с этим списком все городские ломбарды. Воры не могли заниматься своим преступным ремеслом просто из любви к искусству, им нужны были деньги, а значит, они должны были продать драгоценности. Возможно, не в Нанкине, а где-то в соседней провинции — так было бы правильнее, чтобы случайно не выдать себя. Но начать всё же следовало с местных скупщиков.              Когда в тесный кабинет при архиве, где Дин Жун корпел над материалами старых дел, постучался Лу Фэн, советник префектуры обрадовался его визиту.       — Ты очень кстати, братец Лу. Ты же должен знать всех скупщиков краденого в этом городе. Куда могут воры отнести награбленные драгоценности, чтобы не засветиться перед стражей и выручить приличные деньги?       Лу Фэн немного растерялся от неожиданного вопроса, но почесал в затылке и решительно заявил:       — Знаю, Дин-дажэнь. Как минимум два ростовщика не брезгуют такими делами и старый пройдоха Мао, который считается одним из лучших экспертов по драгоценностям. Он раньше был главой гильдии ювелиров, но совершил какое-то мошенничество и его изгнали. Теперь делает всякую ерунду из полудрагоценных камней и занимается оценкой. В этом, говорят, он действительно мастер.       — Дашь мне их адреса, а завтра я проверю одну идею. Хотя скорее, придётся искать следы краденого в Ханчжоу и Янчжоу… а может, даже в столице.       Заметив, что Лу Фэн нетерпеливо переминается с ноги на ногу, явно спеша обсудить с бывшим начальником что-то более интересное, чем кражи драгоценностей, Дин Жун кивнул ему на свободное кресло и велел:       — Рассказывай, что тебе удалось узнать прошлой ночью.       — Нападавших было четверо. Один убит выстрелом из пистолета, второй получил хороший удар ножом и сейчас мается в городской тюрьме. Ещё двоим удалось сбежать, но наши парни скоро их разыщут. Они скрываются в порту, и арестованный бандит выдал нам их тайное убежище.       — Кто их нанял?       — Этот тип ничего не знает, — с досадой проворчал Лу Фэн. — Все дела с нанимателем вёл их босс, но босс словил пулю. Остальные участники шайки получили по ляну серебра и решили, что им досталась отличная работа на вечер.       — Их наняли убить губернатора?       — Ну уж нет! — усмехнулся стражник. — За такое никто бы не взялся, слишком опасно. Их наниматель якобы велел запугать и похитить сына богатого аристократа, приехавшего в город. Сказал, что нужный человек явится в ресторан с чёрного хода — вот его им и требовалось слегка отмутузить и затолкать в повозку, а потом отвезти за восточные ворота. А там они должны были передать пленника вместе с повозкой человеку, который назовёт пароль. И за это — по ляну серебра каждому… Конечно, эти жулики обрадовались и посчитали, что на них свалилась удача!       — Пароль, естественно, знал только босс… — проворчал Дин Жун, уже понимая, что этот след ведёт в никуда.       — Точно, — подтвердил братец Лу. — Этим лоботрясам даже не пришло в голову, что с боссом может что-нибудь случиться…       Он заметил, что Дин Жун расстроился оттого, что эта ниточка в расследовании завела их в тупик, и поспешил добавить:       — Но это ещё не всё, Дин-дажэнь. Если здесь не повезло, то в порту всё складывается отлично. Я распорядился обыскать все склады, принадлежавшие Пан Чжу… Кстати, вы его прямиком на небеса отправили — мастерский был бросок, да ещё в таких обстоятельствах!.. — Лу Фэн отвесил поклон слегка смутившемуся Дин Жуну и с азартом продолжил: — Так вот, кроме двадцати ящиков спиртного, помеченного знаком лотоса, там нашлось ещё тринадцать рулонов отборного шёлка с такой же отметкой и большой мешок чая, который стоит дороже, чем императорский паланкин. И всё это в обход таможни собирались везти японцам. По документам, в ближайшее время в рейс собирались только два корабля, и оба принадлежат господину Янь…       — Доказать сможем? — вставил Дин Жун.       — Сможем, Дин-дажэнь. Стал бы я тут распинаться… — глаза императорского стражника засветились гордостью. — Я разыскал двух матросов, которые признались, что утром должны были грузить эти ящики и мешки на «Красу морей». Им велел господин Цзинь, а господин Цзинь — доверенное лицо хозяина. Он сам так говорил этим ребятам. И особо отмечал, что грузить нужно только товар, отмеченный знаком лотоса. А мы-то знаем, что на таможню такой товар не представлен. Таможенный чиновник Ли мне подтвердил под протокол. Наконец-то нам удалось ухватить эту рыбу за хвост!       — Отличная работа, братец Лу, — похвалил Дин Жун. — Теперь нужно отыскать господина Цзинь, которого зовут Тан Увэнь на самом деле. Он должен приходить в порт, чтобы контролировать дела.       Лу Фэн с уважением посмотрел на Дин Жуна и, решительно поднявшись, отвесил ему поклон.       — Слушаюсь, Дин-дажэнь.       Ему нравилось снова работать с Дин Жуном, выполнять чётко поставленные задачи и знать, что он старается ради закона и справедливости, и его старания не пропадут даром. Совсем как в Западной Ограде.       Вспомнив об Ограде, Лу Фэн невольно подумал о том, что теперь у него имеется и другое, официальное начальство, и слегка нахмурился.       — А как нам быть с цзунци Яном? Он же родственник этого купца… Если он проболтается, опять всё дело нам загубит.       — Как я понял, он уехал в отпуск в деревню. Если он только болтает языком — это полбеды. Главное, чтобы не мешал работать, ведь формально ты должен подчиняться ему, а не мне.       Братец Лу пренебрежительно фыркнул и пожал плечами.       — Как императорский стражник, я обязан подчиняться Его Величеству. Не думаю, что Ян Шань настолько смел и бесстыж, чтобы вступиться за дядюшку жены, когда того уличат в контрабанде. Нет, заставлять нас подтасовывать улики в пользу Янь Цзе он не станет… А если станет, придётся доложить в столицу, там сейчас с такими делами всё строго.       Дин Жун украдкой усмехнулся, подумав, как отреагировал глава Стражи Вэй Ин на его отказ перебраться к нему на службу, и, кивком отпустив Лу Фэна, вернулся к изучению списка украденных драгоценностей. ***       Лю Цзао, сын хозяйки ресторана «Нефритовый фазан», считал себя везунчиком и баловнем судьбы, и у него были для этого основания. Когда накануне вечером он увидел прямо у входа в семейное заведение стражников в униформе, душа его медленно уползла прямо в пятки, но оказалось, что эти парни всего лишь ищут свидетеля неудачного ограбления, которое затеяли на задворках ресторана какие-то бандиты.       Сам Лю Цзао никогда не поступал так непродуманно. Его не в чем было обвинить, если только проклятым стражникам не удастся когда-нибудь застукать его с поличным. Днём он исправно помогал матушке на кухне, а вечерами командовал работниками, которые обслуживали клиентов ресторана, и ни одна живая душа не догадалась бы, чем добропорядочный молодой человек занимается по ночам. Конечно, он занимался этим не каждую ночь. Только особые ночи, когда его приятели планировали очередную дерзкую кражу, Лю Цзао проводил далеко от своей постели. Ещё в детстве он научился у одного бродяги редкому умению вскрывать любые замки, не оставляя следов взлома, за что был пару раз безжалостно высечен отцом. Но отца не стало пять лет назад, ресторан под управлением матери приносил неплохой доход, и Лю Цзао мог при желании полностью распоряжаться выручкой как новый глава семьи… Однако ему этого было мало.       Ему не хватало не столько денег, приносимых честной работой, сколько острых ощущений, которые он никогда бы не получил, улыбаясь богатым клиентам ресторана и провожая их с поклонами до роскошных повозок, которые могли себе позволить только процветающие купцы или влиятельные чиновники. Но деньги тоже были не лишними. Лю Цзао надеялся в скором времени бросить тоскливую жизнь в провинции и перебраться в Пекин, купить там ресторан пороскошнее, или даже бордель, и стать процветающим хозяином жизни.       Пока до исполнения мечты ему не хватало совсем чуть-чуть, и его старый приятель Хун Тан, сын владельца ломбарда, подбивал его снова пойти на дело.       — Чан Бо сказал, что вся семья уедет в гости к родственникам в предместье и останется там ночевать. Никто ничего не заподозрит, — громким шёпотом убеждал Хун Тан, сидя за столиком в дальнем углу ресторана, где они с приятелем укрылись от посторонних глаз. — Мой старший брат скоро поедет в столицу, как раз захватит и эти драгоценности.       — Чан Бо слишком азартен, — пробурчал в ответ Лю Цзао, ощущавший смутную тревогу. — Он нам всё дело провалит. И ведь не совестно ему — родного дядю обокрасть?..       — А тебе не совестно обманывать мать и притворяться бедным и несчастным, когда у тебя в карманах такое богатство? — ехидно откомментировал старший сообщник и посчитал, что на этом философская беседа закончена. — Послезавтра после третьей стражи. Встречаемся на углу квартала. На этот раз могли бы и без тебя обойтись, братец. Чан Бо сам откроет нам дядюшкину лавку, но ты ж обидишься…       — Обижусь, — подтвердил Лю Цзао, подозрительно посмотрев на приятеля. — Хун Тан, мы поклялись делить все доходы поровну, а значит, и участвовать должны все наравне. Хотя я не понимаю, зачем так рисковать. Мы же совсем недавно взяли столько ценностей… А если сыщики из префектуры догадаются, что племянник навёл воров на лавку старого Чана? И вообще, что это он — наводчик, потому что знает всех этих ювелиров почти как родственников?       — А ты становишься трусоват, Лю Цзао, — спокойно отозвался Хун Тан, посмотрев слегка снисходительно на своего более молодого подельника. — Боишься лишиться того, что уже наворовал?       Лю Цзао не стал юлить и горячо закивал.       — Какой смысл рисковать, когда мы и так уже обеспечили своё будущее? Пусть твой братец толкнёт побрякушки из лавки Вэнь Лина подороже, и закончим пока на этом. Поедем в столицу, станем там уважаемыми людьми. И мать я туда заберу, когда немножко обустроюсь…       — Ладно, — немного подумав, согласился Хун Тан. — Это будет последнее дело. Нельзя же упускать такой шанс, когда ротозеи Чан сами оставляют нам свои сокровища. Нам пока что всегда везло, даже когда чиновник из префектуры согласился взять деньги и уничтожил улики, которые мы по оплошности оставили в лавке Коу. Значит, дело наше фартовое, братец Лю. Не бойся, страже до нас не добраться.       Вспомнив о страже, ещё совсем недавно рыскавшей вокруг ресторана из-за неудачного покушения на губернатора, Лю Цзао поёжился.       — Мне бы твою уверенность. Подкупить чиновника в префектуре, конечно, неплохо, но у него есть начальство. И говорят, что это начальство неподкупно… А старый хрыч Сян Цзе ходил к губернатору жаловаться, и наш человек теперь сам не уверен, что удастся скрыть ту историю. Если они начнут копать с самого начала…       — Он предупредит нас, если люди губернатора копнут слишком глубоко. Мы успеем скрыться, приятель. У меня уже все ходы продуманы.       — А если Императорская Стража возьмётся?.. — понизив голос до чуть слышного шёпота, высказал свои страхи Лю Цзао. — Это тебе не местные лентяи…       — Императорской Страже не до нас, у них контрабанда в порту, — хмыкнул Хун Тан и решительно встал, бросив на стол пару монет. — Обед был отменным, хозяин. Не забудь свои инструменты. Гильдия ночных грабителей рассчитывает на тебя.       — Тише!.. — умоляюще прошептал Лю Цзао, привычным движением сгребая деньги в широкую ладонь. — Я не буду тебя провожать, братец Хун. Лучше, чтобы нас лишний раз не видели вместе.       Хун Тан не обиделся и, равнодушно пожав плечами, двинулся к чёрному ходу. Он и не собирался светиться перед посетителями ресторана, понимая, что свои преступные замыслы необходимо держать в строжайшем секрете. ***       Следующий день прошёл в неторопливом изучении бумаг и разговорах с сослуживцами, у которых Дин Жун пытался выяснить подробности давних расследований. Обход местных ломбардов и скупщиков краденого ничего не дал, но он и не рассчитывал на такую удачу. Наверняка ловкие воры постарались сбыть драгоценности где-нибудь подальше от людей, которым слишком знакомы жертвы их преступлений, а заодно и их товар.       Младший магистрат Шэнь вертелся ужом, но так и не рассказал Дин Жуну ничего стоящего о кражах, случившихся полгода назад. Давно это было, и память у него не так уж хороша… Зато старший магистрат Ляо поведал, что именно Шэнь Цяньсину прежний губернатор поручил контролировать эти дела, и если там не хватало каких-то документов, значит, ушлый чиновник Шэнь должен быть в курсе, куда они подевались.       Дин Жун собирался обратиться к губернатору за разрешением допросить коллегу по всем правилам искусства, продемонстрировав наглядно, к чему может привести его забывчивость. Если Шэнь Цяньсин вёл расследование краж в ювелирных лавках, то кто, как не он сам, мог убрать оттуда важные доказательства, а затем заявить, что никаких улик не было, и подлые воры, скорее всего, давно уже покинули Нанкин. Кстати, направить запрос в Императорскую Стражу о розыске предполагаемых преступников тоже было его задачей. С которой он, по неведомым пока причинам, не справился.       Шэнь Цяньсин, отвечая на вопросы старшего по чину, не выглядел испуганным или смущённым, хотя глаза у него порой начинали бегать, будто он искал быстрый и правдоподобный ответ. Если его подкупила банда воров, Дин Жун был уверен, что тот расколется при первом же серьёзном нажиме. Непуганые местные коррупционеры ещё не знали, как работает Западная Ограда, но бывшие служащие этой зловещей организации всегда были готовы вспомнить необходимые навыки.       Дин Жун, выслушав очередные заверения, что дела всё время хранились в архиве практически без охраны, и кто угодно мог выдрать оттуда несколько листов бумаги, устало вздохнул и отпустил чиновника. Он никуда не денется. Признается во всём: и кто его подкупил, и сколько стоит честь магистрата в Нанкине, и что же интересного скрывалось в тех протоколах, что были изъяты из дела…       Ван Чжи с утра снова засел за изучение таможенных документов, несмотря на то, что чувствовал себя не лучшим образом. Не обращая внимания на тупую боль в ушибленном плече и просьбы Дин Жуна отдохнуть и не спешить бросаться в расследование, он методично выписывал все подозрительные факты, связанные с кораблями Янь Цзе. Особенно странно выглядели рейсы в Японию, которые совершались в последние полтора года. Судя по документам, получалось, что купец гонял свои корабли в такую даль гружёными лишь наполовину, а обратно и вовсе не привозил ничего, кроме убытков и пары ящиков солёной рыбы…       Зная предприимчивость местных торговцев, Ван Чжи сильно сомневался, что его подозреваемый честно отчитывался таможне о настоящих грузах, которые везли в Поднебесную его корабли. А если Дин Жун не ошибся и услышал верно недавний ночной разговор в порту, то везли они не только безобидные веера и дрянное сакэ, но и оружие. Острые и прочные японские катаны пользовались популярностью у разбойников всех мастей. Задачей губернатора Нанкина было пресечь эти незаконные перевозки.       Если контрабандисты, опасаясь стражи, перенесли свою основную базу в Чжэньцзян, расположенный в сорока ли ниже по течению Янцзы, необходимо направить туда стражников, чтобы захватить с поличным всех участников преступного промысла, задержать корабль и наконец получить доказательства, которые можно будет предъявить для обвинения влиятельного покровителя банды.       Ван Чжи чувствовал усталость, но собирался до вечера проработать план более детально, а для этого ему нужен был советник. Он уже собирался послать кого-нибудь из младших магистратов в архив за Дин Жуном, когда на пороге кабинета появился бледный и взволнованный Ляо Бин.       — Ваше превосходительство, к вам пришёл господин Шань и умоляет принять его. У него случилась беда.       Господин Шань Юн был одним из самых почитаемых старейшин Нанкина. Он долгие годы служил императору на разных чиновничьих должностях и пользовался славой и уважением не только в родном городе, но и в столице. Последние десять лет благородный старец находился в отставке, но его авторитет был столь высок, что иногда даже министры из Пекина просили его совета и присылали подарки к праздникам. Сам Ван Чжи беседовал пару раз с бывшим чиновником Двора и искренне уважал этого достойного человека за его мудрость и честность.       Услышав, что у господина Шаня неприятности, Ван Чжи отложил все текущие дела и поспешил следом за магистратом Ляо в приёмный зал, где обычно губернатор принимал посетителей.       Едва правитель Нанкина вошёл в небольшой зал, обставленный по-деловому и без лишней роскоши, старейшина Шань бухнулся перед ним на колени, будто слуга перед императором. Немного растерявшись, Ван Чжи поспешил его поднять.       — Что вы делаете, господин Шань? Это мне, недостойному, следует кланяться вам.       — Ох, ваше превосходительство… — горестно вздохнул Шань Юн, и Ван Чжи увидел в его глазах следы слёз. — Такая беда приключилась в моей семье…       Видеть этого почтенного седого старика в таком горе было невыносимо. Ван Чжи тут же поклялся про себя, что перевернёт вверх дном эту чёртову провинцию, но восстановит справедливость.       — Господин Шань, расскажите мне, что случилось. Даю вам слово, что приложу все усилия, чтобы это исправить.       — Если бы вы только знали… — чуть слышно пробормотал Шань Юн, который уже понимал, какую жертву он сейчас попросит у молодого отважного губернатора. Он опустил голову и прикрыл глаза, будто собираясь с силами.       Ван Чжи не стал его торопить, давая ему время немного успокоиться.       — Вы знаете, губернатор, что моя дочь воспитывает внучку одна, после того как её муж погиб на северной границе. В нашей семье нет большей гордости и радости, чем маленькая Чжулинь. Через месяц ей должно исполниться восемь лет… — голос старика звучал слегка надтреснуто, будто ему было сложно говорить о семье. — Сегодня днём внучка пошла на рынок со старшими подружками… они часто так делают, ведь это всего в квартале от нашего дома, и там всегда можно купить вкусные сладости… Все девочки вернулись, кроме Чжулинь. Она пропала.       Похищение детей. Ван Чжи уже приходилось с таким сталкиваться много лет назад в столице, но он никогда бы не подумал, что такое возможно и здесь, в богатом и довольно благополучном городе.       — Мою маленькую внучку похитили, ваше превосходительство, — будто подтверждая мысли Ван Чжи, сокрушался старый чиновник.       — Мы отыщем её! — горячо заверил Ван Чжи. Может быть, даже слишком горячо, но ему вспомнилась малышка Дун-эр, попавшая в лапы безжалостных бандитов.       В этот момент в зал бесшумно проскользнул Дин Жун, который не нашёл Ван Чжи в его кабинете и, узнав у встреченного в коридоре магистрата Ляо о последних событиях, решил, что его участие в деле в любом случае не окажется лишним. А если окажется, Ван Чжи всегда может выгнать его за дверь.       Шань Юн дрожащими руками развернул лист бумаги, который достал из рукава, и протянул его Ван Чжи.       — Если бы было так просто… Похитители хотят выкуп.       — «Если хочешь увидеть свою девчонку живой, скажи губернатору Вану, чтоб пришёл завтра на рассвете в порт», — прочитал Ван Чжи и, не удержавшись, хмыкнул. Значит, вот какой выкуп они желают — жизнь губернатора Вана в обмен на жизнь маленького невинного ребёнка. — «У последнего причала будет стоять корабль. Когда губернатор Ван один и без оружия поднимется на борт, мы вернём тебе внучку, Лао Шань. Иначе получишь её по частям, как ни жалко нам будет портить милашку своими ножами».       Подписи не было.       Ван Чжи чуть слышно выругался. У него не было ни малейших следов, чтобы успеть отыскать девочку до рассвета.       Шань Юн снова повалился на колени, и по его морщинистым старческим щекам потекли больше не сдерживаемые слёзы.       — Умоляю, отыщите мою Чжулинь, ваше превосходительство… Без неё жизнь не имеет смысла для моей дочери и для вашего покорного слуги… Не позвольте им её мучить… Я уже стар и не могу помочь вам делом, но я отдам всё богатство…       — Встаньте, господин Шань. — Голос Ван Чжи прозвучал спокойно и уверенно, хотя в его душе боролись сейчас самые разные эмоции. — Я верну вам внучку, даже если мне придётся выполнить их требования.       Шань Юн поднялся, опираясь на губернатора, и, утерев рукавом щёки, посмотрел ему в глаза. Он ни за что не хотел бы стать причиной его гибели, но Чжулинь…       — Прошу вас, не поддавайтесь на их уловки… Они хотят убить вас, проклятые бандиты, вы ведь стоите у них на пути. У вас же есть стража, и есть ещё время… Разве могу я просить вас пожертвовать собой… О нет, Ван Чжи, не делайте этого!       Дин Жун, доселе молча стоявший за спиной своего господина, готов был и сам бухнуться на колени и умолять «Ван Чжи, не делай этого!» Но он только сделал шаг вперёд и, коротко переглянувшись с губернатором, спросил, постаравшись, чтобы его голос оставался ровным и спокойным:       — Господин Шань, вы можете показать нам место, где пропала ваша внучка? Кто-то видел её на рынке, может быть, разговаривал с ней? Есть хоть какие-то свидетели?       — Да, чтобы начать поиски, необходима хоть какая-то информация, — согласно кивнул Ван Чжи. — Я не собираюсь глупо подставляться, если найду возможность решить проблему иным способом. Но для этого мне нужно знать, где могли похитители спрятать Чжулинь.       Шань Юн только горько вздохнул и покачал головой.       — Ничего… ничего не знаю… Дочка соседа Лю пришла три часа назад вся в слезах и сказала, что Чжулинь потерялась. Она покупала сладости в лавке купца Тао, что с северной стороны рынка, зашла туда на пять минут, а внучка осталась снаружи… И больше её никто не видел. Мы с дочерью уже расспрашивали всех знакомых, и продавцов на рынке, и даже случайных прохожих…       — А эта записка от похитителей?       — Влетела к нам во двор, привязанная к камню. Как только я её прочитал, сразу помчался сюда. Если бы они хотели денег, я не пожалел бы ничего, до последнего цяня, но они…       — Кто-нибудь видел, как записку бросили через стену? — не давая старику снова впасть в уныние, быстро спросил Ван Чжи.       — Не видел, — тихо ответил тот. — Я ведь знаю, как надо расследовать, я и сам много лет служил в префектуре до того как вошёл во дворец… Ничего не известно, ваше превосходительство. Но у вас есть ещё вечер и ночь... Может быть, вашим стражникам повезёт отыскать Чжулинь в каком-нибудь притоне… …       Проводив убитого горем Шань Юна до ворот резиденции и велев одному из стражников сопровождать его домой, Ван Чжи вернулся в зал, где Дин Жун уже готов был приступить к новому делу.       — Командующий, я распоряжусь обыскать все притоны и бордели, склады в районе порта и постоялые дворы.       Волнение заставило Дин Жуна сбиться к привычному обращению, назвав его командующим, но Ван Чжи, казалось, даже не заметил.       — Привлеки к этому делу Лу Фэна и Чен Мина, хотя они нам формально не подчиняются, — распорядился губернатор, не уверенный в смелости и добросовестности собственных служащих.       — Слушаюсь, — кивнул Дин Жун, который именно это и собирался сделать. — А сам я сейчас отправлюсь в порт, посмотрю, что за корабль стоит у самого дальнего причала. И заодно вытрясу душу из хозяина «Золотого краба». Он вряд ли знает, где искать девочку, но наверняка может навести меня на след своего хозяина. Я уверен, что это новые происки Тан Увэня.       — Возьми с собой Цзя Куя, — хмуря брови, велел Ван Чжи. Ему совсем не нравилась идея снова отправить Дин Жуна в порт одного разыскивать преступника.       — Цзя Куй должен остаться здесь и охранять вас, командующий. Мне хватит стражника у портовой заставы, — уже на ходу отказался Дин Жун.       Ван Чжи удержал его резким окриком:       — Дин Жун! — и, задержав его взгляд на несколько мгновений, строго проговорил: — Будь осторожен.       — Слушаюсь, — кивнул Дин Жун и, поспешно сбежав по ступенькам во двор, направился к воротам.       На западе, за городской стеной и покрытыми зеленью холмами, солнце уже клонилось к закату.       Ван Чжи оставалось только ждать и просчитывать свои действия на случай, если до рассвета страже так и не удастся отыскать похищенную внучку Шань Юна.