Журавли улетают в закат

      Было уже за полночь, когда усталый и расстроенный Дин Жун вернулся в губернаторскую резиденцию.       Свеча в кабинете Ван Чжи всё ещё горела — он ждал результатов поиска похищенной девочки, спасение которой было одновременно спасением для него самого. Если стражники не разыщут маленькую Чжулинь — ему придётся принять условия похитителей и пойти в порт на рассвете. Вероятно, для того, чтобы больше уже сюда не вернуться…       Когда Дин Жун без стука вошёл в кабинет, Ван Чжи по его лицу сразу понял, что розыски ничего не дали.       — Не нашли?       — Не нашли, — устало вздохнул Дин Жун, даже не пытаясь скрыть досаду и беспокойство. — Стража перевернула все притоны и бордели. Обыскали постоялые дворы, склады и рестораны, и даже заброшенные дома в предместье, но нигде нет малышки Шань. Допрос возможных свидетелей тоже не дал результата. На рынке в середине дня всегда многолюдно, но никто ничего не видит дальше собственного носа.       — А в порту что-нибудь выяснили?       — Дальний причал пуст. Там с утра пришвартовалась «Русалка», принадлежащая Янь Цзе, но портовые служащие сказали, что позже она ушла в доки для ремонта. Мы с Лу Фэном проверили — в доках корабля тоже нет… Думаешь, это как-то взаимосвязано, и девочку держат на этом корабле?       — Думаю, да, — после небольшой паузы согласился Ван Чжи. — Но если корабль ушёл вниз по реке, мы не сможем быстро его догнать. Тем более, сейчас ночь…       — Хозяин таверны признался, что видел сегодня Тан Увэня в порту. Тот крутился у причалов сразу после обеда, и с ним был племянник Пан Чжу, который, видимо, занял в банде место убитого дядюшки. Они что-то затевали… Необходимо найти этот корабль.       — На рассвете он будет стоять у дальнего причала, — иронично хмыкнул Ван Чжи. — И мне придётся подняться на борт.       — Совсем не обязательно доводить дело до крайностей, — стараясь не поддаваться волнению, возразил Дин Жун. — Если бандиты держат там заложницу, то наша задача усложняется, но это вовсе не значит, что тебе нужно сдаваться, Ван Чжи.       — Я не могу рисковать внучкой Шань Юна.       Голос Ван Чжи был спокойным, слишком спокойным, чтобы Дин Жун мог поверить этому спокойствию, но переубеждать его было бесполезной затеей — Ван Чжи уже принял решение.       — Можно попробовать захватить корабль и обыскать его, когда он причалит перед рассветом… — начал было Дин Жун, но строгий взгляд Ван Чжи заставил его умолкнуть.       — Пока стража будет сражаться с бандитами, малышку убьют. А моя основная задача как правителя города и служащего Его Величества… да просто как честного человека — не допустить этого. Если придётся рискнуть самому, что же, пусть будет так. Я готов к этому риску. А сейчас ступай, отоспись, Дин Жун. У тебя был тяжёлый день.       Дин Жун слегка растерялся, не ожидая, что Ван Чжи прогонит его в тот момент, когда над ним нависла такая опасность.       — Но Ван Чжи… Командующий, можно устроить засаду и постараться перехватить бандитов… Мы с Лу Фэном…       — Не спорь. Я выполню условия похитителей, чтобы вернуть Шань Юну внучку живой и невредимой. Пойду в порт один и без оружия, и положусь на милость небес.       Дин Жун украдкой вздохнул, понимая, что сейчас наткнётся на непоколебимую скалу упрямства, хорошо знакомую ему ещё по Западной Ограде. Но отступить и не спорить он просто не мог, потому что это означало бы отдать Ван Чжи на растерзание врагу, не оставив шанса на спасение.       — Я пойду с тобой. Возможно, нам удастся обмануть Тан Увэня и как-нибудь выпутаться.       — Даже думать не смей. Ты останешься с господином Шань и будешь ждать, когда бандиты вернут заложницу.       — Это можно поручить даже Ляо Бину, — возразил Дин Жун. — Моё место — рядом с тобой, мой губернатор, и если ты собираешься снова залезть в ловушку, на этот раз я не отпущу тебя одного.       Ван Чжи опустил глаза, пытаясь скрыть, как он тронут словами Дин Жуна. Его сердце затопила волна нежности и тепла, и одновременно он понял, что ни в коем случае не может допустить, чтобы Дин Жун угодил в эту западню вместе с ним. Он понимал, что Тан Увэня устроит только один конец. Но бандиту нужен Ван Чжи — так разве он вправе подвергать риску своего друга, пытаясь обмануть судьбу?.. Нет, Дин Жун должен быть в безопасности. Хотя бы Дин Жун… Если Тан Увэнь добьётся своего и Ван Чжи суждено погибнуть, Дин Жун сможет вернуться в столицу…       — Я приказываю тебе остаться, — хмуро проговорил губернатор, не поднимая взгляда.       — Я не исполню приказ. Ты же знаешь, что не исполню… Если вернёмся благополучно из порта, можешь наказать меня, как посчитаешь нужным. Но я не оставлю тебя в опасности.       «Вот упрямая башка!» Ван Чжи хотелось подойти ближе и стиснуть Дин Жуна в объятиях. Он готов был умолять его не спорить и не мешать тому, что начертали им небеса, но такой подход мог привести лишь к прямо противоположному результату. Как же ему убедить Дин Жуна не лезть вместе с ним в пекло? Как уберечь его от риска, на который толкают его верность и долг?..       Ван Чжи вдруг пришла в голову мысль, как ему оттолкнуть упрямую руку помощи и решить этот спор раз и навсегда. Это было больно, но он был уверен, что это сработает. Нужно только сосредоточиться и сыграть всё достоверно. Но он ведь научился играть, годами умело лавируя в море придворных интриг.       — Мне не нужна твоя защита, Дин Жун, — вложив в свой голос весь сарказм, на какой он был способен в этой ситуации, Ван Чжи поднял на собеседника непроницаемые глаза. — Неужели ты думаешь, что я доверюсь тебе в такой момент после того, как ты уже предал меня однажды перед всей Западной Оградой?       В глазах Дин Жуна мелькнуло недоверие, будто он сомневался, что действительно слышит это от Ван Чжи. Они давно уже разрешили то давнее недоразумение, и Дин Жун много раз на деле доказал свою преданность командующему. И что теперь это может значить?       — Я ничего не забыл, — жёстко отчеканил Ван Чжи, заставляя себя выдержать взгляд Дин Жуна, в котором смешались боль и сомнение. — Я лучше пойду на риск один, чем снова подставлюсь под удар со спины. Уходи. В этом деле мне не нужны ненадёжные помощники.       Несколько долгих секунд они стояли, молча скрестив взгляды. Ван Чжи мысленно умолял небеса, чтобы Дин Жун ушёл и не заставлял его продолжать эту обвинительную речь, от которой ещё неизвестно, кому было горче и больнее. Наконец, Дин Жун медленно поклонился и глухо произнёс:       — Слушаюсь, губернатор.       Затем резко развернулся и направился к двери.       Ван Чжи смотрел на его прямую спину и широкие плечи, понимая, что, скорее всего, видит их в последний раз. Как же ему не хотелось, чтобы последний раз был именно таким… но он был обязан уберечь Дин Жуна. Он не имел никакого права позволить ему погибнуть вместе с ним. А значит, он сделал всё правильно.       Не дожидаясь, когда дверь кабинета негромко скрипнет и захлопнется, Ван Чжи повернулся к окну, за которым тонули во мраке очертания спящего города.       Он сделал всё правильно.       И не имеет значения, что звук закрывшейся за Дин Жуном двери оставил в его сердце ноющую тоску.       Пять часов до рассвета.       Ему ещё нужно успеть привести в порядок дела и на всякий случай составить доклад для следующего губернатора, чтобы тому не пришлось начинать незавершённые расследования с нуля. ***       Тан Увэнь довольно усмехнулся и посмотрел на сжавшуюся в углу капитанской каюты девочку с длинной косой, уложенной вокруг головы. Та не плакала, упрямо поджав губы, и была сейчас так похожа на своего деда в молодости, что Тан Увэнь даже испытал невольное уважение к маленькой заложнице. Он бы никогда не стал вредить почтенному Шань Юну и его семье, если бы не принесённая им клятва кровной мести. Но нужно было заманить Ван Чжи на корабль, и он был уверен, что на этот раз его замысел сработает. Губернатор не сможет остаться равнодушным к страданиям несчастного старика и невинного ребёнка.       Из-за спины Тан Увэня высунулась долговязая фигура племянника Пан Чжу, который оценивающе посмотрел на маленькую Чжулинь и, ухватив её за шиворот, поволок к выходу. Девочка всё так же молча зажмурилась и прикрыла лицо руками, боясь, что бандит ударит её.       — В трюме будет надёжнее, — буркнул Пан Лэй в ответ на вопросительный взгляд Тан Увэня.       — Только не лупи её, — строго велел главарь контрабандистов. — Пока не лупи. Товар для обмена должен быть в целости и сохранности.       Молодой бандит хмыкнул и слегка поклонился, выражая согласие. Уже в дверях он на мгновение задержался, и его рот изогнулся в мерзкой усмешке:       — Но если Ван Чжи не придёт, ты ведь отдашь девчонку команде, босс? Смотри, какие у неё волосы… Через несколько лет стала бы настоящей красавицей. Жаль, что не доживёт.       Тан Увэнь чуть заметно скривился в ответ на это замечание и пробормотал ругательство. Он умел быть безжалостным, когда в этом была необходимость, но мучить и убивать ребёнка оставалось самой крайней мерой, к которой ему не хотелось бы прибегать. На небесах ведь тоже всё видят, и кто знает, когда настанет его черёд предстать перед небесными стражами…       — Он придёт, Пан Лэй, — небрежно процедил Тан Увэнь, не глядя на своего подельника. — Насколько я его знаю, он обязательно придёт. Так что, не распаляйся понапрасну и охраняй малышку как следует. И от команды тоже.       Настала очередь Пан Лэя кривить рот в гримасе, но возражать боссу он бы не посмел. Дождавшись, когда они скроются за дверью, Тан Увэнь вышел следом на палубу и устремил задумчивый взгляд на проплывающие во тьме берега с редкими огоньками причалов и деревень. Он был уверен, что на реке никто не сможет задержать «Русалку», даже если догадается искать похищенную девочку на борту корабля. А к самому рассвету корабль снова причалит в порту Нанкина — и тогда судьба его давнего врага будет решена. ***       Три тёмные тени одна за другой прошмыгнули в приоткрытую дверь ювелирной лавки. Внутри было довольно темно, но лунный свет, проникающий сквозь окно, позволял им не зажигать фонарь.       Чан Бо открыл дверь своим сообщникам собственным ключом — вернее, ключом, украденным накануне у дядюшки, собиравшегося отправиться в гости на несколько дней. Вороватый племянник просто не мог упустить такую возможность, тем более, среди драгоценностей на витрине дядиной лавки уже несколько дней сиял тонкими гранями самый чудесный браслет, какой только существовал в Поднебесной.       На правах хозяина Чан Бо показал, где хранится ценный товар, и воры принялись набивать сумки серебром и нефритом. Хун Тан, которого приятели без разговоров признавали своим главарём, действовал осторожно, стараясь не оставлять следов, и время от времени тревожно прислушивался к звукам за окном.       Ему показалось, что где-то неподалёку топают сапоги городской стражи, и он сделал знак подельникам спрятаться за прилавком и не шуметь. Небольшой отряд промчался мимо, даже и не подумав проверить лавку ювелира. У них была совсем другая задача, но воры не могли этого знать и выдохнули с облегчением, когда топот сапог умолк где-то в направлении порта.       Хун Тан, не упускавший никаких мелочей, заметил, как Чан Бо сунул в отворот рукава какой-то блестящий предмет.       — Что это ты там стырил? — сердито зашипел он, ухватив приятеля за руку. — Мы же договорились ничего не брать себе лично, а все доходы от продажи делить поровну. А ты надумал крысить? Ну ты и жлоб!       Чен Бо сначала растерялся, не ожидая, что главарь заметит его манёвр, но тут же перешёл к обороне.       — Я тут вообще-то хозяин! Без меня вы бы сюда вообще не попали, балбесы. Это моё дело, хочу — и заберу себе вещь.       — А ну, отдай! — рассердился Хун Тан, выворачивая рукав сообщника. — Ты не хозяин, ты такой же вор, как мы все. Отдай в общий котёл, а то хуже будет.       — Не отдам, — неожиданно упёрся Чан Бо, раньше никогда не оспаривавший авторитет братца Хуна. — Это браслет для моей невесты. Когда мы уедем в столицу и поженимся…       — Ты идиот! — громким шёпотом завопил Хун Тан. — Тебя заметут там вместе с твоей кралей, и всех нас следом!.. Это ж такая особенная вещь. Мой брат сумеет её продать, он знает нужных людей, а ты сразу же погоришь, Чан Бо, тупица!..       Он попытался выхватить из рук Чан Бо тонкую нефритовую драгоценность, но наткнулся на кулак перед своим носом.       — Не лезь, урод! Я обещал своей девушке…       Хун Тан не мог потерпеть такого отношения к себе. К тому же, было бы абсолютной глупостью позволить приятелю забрать приметный браслет и красоваться в нём в столице. Поэтому он перехватил руку Чан Бо, и, размахнувшись, нанёс ему встречный удар увесистым кулаком.       Стоявший чуть в стороне Лю Цзао в ужасе прижался к стене. Он боялся, что шум привлечёт внимание стражи или соседей, но совершенно не опасался того, что произошло в следующий момент.       Пропустив удар, Чан Бо неловко пошатнулся и рухнул к ногам обидчика, ударившись головой об острый угол ящика, где хранились драгоценности.       Лю Цзао тихонько охнул и заглянул через плечо главаря, который растерянно склонился над упавшим приятелем. Он увидел расплывающуюся у виска Чан Бо лужицу крови и беззвучно выругался.       — … Твою ж мать! — присоединился к его ругательствам Хун Тан. — Он убился об этот ящик. Но ты же видел, братец Лю, я не хотел его убивать.       — Он… мёртв?.. — Лю Цзао всё ещё не мог поверить, что это дело, которое должно было стать последней кражей в его преступной «карьере», обернулось так неудачно.       — Проклятье… да! И он сам в этом виноват, несчастный идиот. Нарушил наш договор из-за девки…       Хун Тан поспешно подобрал с пола рассыпавшиеся украшения и, запихнув их в сумку, потащил Лю Цзао за собой к выходу.       — Нужно сматываться отсюда. Забирай свою долю и беги домой, братец Лю. Если что — ты не видел меня с прошлого месяца, когда мы вместе ужинали в твоём ресторане. Всё понял?       — П-понял… — запинаясь, кивнул Лю Цзао, всё ещё не веря в реальность происходящего.       — Ты неважно выглядишь, — заметил Хун Тан. — Притворись больным, что ли… И не высовывай нос из дома. А то так и разболтаешь всё первому же стражнику.       Он проводил Лю Цзао до угла площади и, убедившись, что тот благополучно зашёл в «Нефритовый фазан» с чёрного хода, озадаченно хмыкнул. Он только теперь понял, какую ошибку они совершили, позволив Чан Бо открыть дверь ювелирной лавки своим ключом… И этот ключ сейчас остался у него, вместе с браслетом, который он так и не отдал в общий воровской котёл. ***       Ван Чжи не смог бы точно определить, сколько времени прошло с того момента, когда за Дин Жуном захлопнулась дверь. Может быть, четверть часа, а может быть — целый час.       Когда тот ушёл, душу Ван Чжи заполнила пустота, вытеснив все эмоции, даже жгучую горечь, оставленную растерянным взглядом Дин Жуна. Но он не мог допустить, чтобы Дин Жун пострадал из-за него. У него не было другого выхода. Когда-нибудь тот поймёт это и простит… но только не сейчас. Сейчас их пути должны были разойтись, и Ван Чжи чётко понимал, что не имел права поступить иначе.       Свечи на столе ровно потрескивали, отсчитывая остаток этой ночи. У Ван Чжи оставалось несколько часов, чтобы привести в порядок документы и оставить дела Ляо Бину. Если он погибнет, его подчинённым не придётся разбирать завалы непонятных бумаг.       Ван Чжи уже несколько раз начинал писать доклад о ситуации в округе Цзяннин, который должен лечь на стол императора, но ему всё время что-то мешало. В его душе не было сомнений, но оставалась вина. Он знал, что виноват перед Дин Жуном, которого так несправедливо обвинил, чтобы уберечь от стремления разделить с ним его судьбу. Если бы только возможно было извиниться…       Ван Чжи захотелось оставить Дин Жуну прощальную записку, но он решительно отмёл этот сентиментальный порыв, потому что понимал, к чему это приведёт. Нет, он намеренно поссорился с Дин Жуном, чтобы у того не возникло желания подвергать себя опасности ради неблагодарного Ван Чжи.       Он не сомневался, что Вэй Ин в столице с радостью возьмёт Дин Жуна на службу, даже если тот прежде обидел главу Стражи своим отказом. Таких служащих в Империи один на миллион. А может быть, вообще совсем один. Он ещё сумеет принести пользу стране и добиться успеха…       Ван Чжи постарался сосредоточиться на докладе и не думать о том, что ему предстоит. Он всегда был готов как к успеху, так и к падению, ловко лавируя в мутных водах придворной жизни, и понимал, что было бы редкой удачей дожить до почётной отставки. Такие, как он, не должны выходить в отставку с почестями и императорским указом, как достопочтенный господин Шань. То, что он продержался пять лет во главе Западной Ограды и не был убит шальной стрелой в бесконечных стычках на границе, совсем не значило, что небеса и дальше будут хранить его.       «Его Императорскому Величеству. Доклад губернатора Нанкина и наместника…»       Ван Чжи с раздражением отложил кисть. Должно быть, императору нет никакого дела до того, кто управляет дальней провинцией и не способен даже одолеть шайку контрабандистов. Но у губернатора Нанкина нет той власти и тех возможностей, какими обладал глава Западной Ограды. Поэтому ему придётся идти на корабль к Тан Увэню и молить небеса, чтобы у того хватило совести отпустить к родным маленькую Чжулинь.              Доклад никак не складывался в ровные и логичные строчки иероглифов.       До рассвета ещё оставалось время. Возможно ли, что стражникам всё же удастся найти и освободить внучку Шань Юна, а их с Дин Жуном выводы были поспешными и необоснованными?.. Но зная все факты и исчерпав возможности для дальнейших поисков в городе, Ван Чжи понимал, что маленькая пленница сейчас на корабле, и только в обмен на его жизнь она получит свободу.       Нужно направить Дин Жуна… Нет, нужно направить Ляо Бина к старому господину Шань, чтобы у того была поддержка в это тревожное утро. Убедившись, что девочка вернулась к семье, можно будет преследовать похитителей и даже потопить корабль, на котором они снова попытаются скрыться.       Дин Жун, конечно, справился бы с этой задачей лучше, но Ван Чжи раз и навсегда решил для себя, что не допустит ситуации, в которой Дин Жуну придётся рисковать жизнью ради него. Он и так уже слишком много рисковал…       Обругав себя за то, что снова думает о Дин Жуне, Ван Чжи макнул кисть в чернила и усмехнулся, вспомнив, как в прошлый раз писал доклад императору о блестящей победе над монголами у гор Иньшань.       «Его Императорскому Величеству. Доклад губернатора Нанкина и наместника округа Цзяннин евнуха Ван Чжи…»              Дверь, тихонько скрипнув, отворилась, и Ван Чжи с недоумением поднял глаза от доклада. Кого ещё несёт среди ночи?..       На пороге стоял Дин Жун с чайным подносом, и вид у него был такой невозмутимый, будто он и ушёл исключительно для того, чтобы сделать губернатору чай.       — Какого чёрта?!. — не удержался Ван Чжи, резко поднявшись ему навстречу. — Дин Жун…       — Я заварил чай. Тебе сейчас не помешает, Ван Чжи.       Он поставил поднос на стол и привычно поклонился, украдкой улыбнувшись при виде того, как в глазах Ван Чжи боролись радость и возмущение.       — Но ты же ушёл…       — Чтобы заварить чай.       Дин Жун подошёл ближе, и Ван Чжи ощутил исходящую от него спокойную уверенность. Что-то изменилось, и Ван Чжи вопреки своей воле почувствовал облегчение от того, что его план провалился. Все его благие намерения полетели к чёрту, и он порывисто схватил Дин Жуна за руку.       — Прости меня, Жун-эр. Я хотел, чтобы ты обиделся и ушёл, и не совался в эту проклятую западню…       — Я знаю, — мягко усмехнулся Дин Жун. — Но неужели ты подумал, что я действительно тебя брошу?       — Я же сам этого добивался.       Стыд заставил щёки Ван Чжи запылать, и он резко отстранился и виновато опустил взгляд.       Снова обвинённый в предательстве, Дин Жун по-прежнему остался ему верен. Намного больше, чем он того заслуживал.       Ван Чжи не знал, как ему загладить свою вину и нанесённую обиду, но Дин Жуна больше не волновал этот вопрос. Он подошёл к столу и разлил по пиалам чай, наполнивший свежий ночной воздух в кабинете ароматом тепла и уюта.       — Уже поздно. Давай выпьем чаю, и я расскажу тебе, какой план мы придумали с Цзя Куем…        …       Когда чайник опустел, а все планы были детально проработаны, Дин Жун поднялся из-за стола и протянул руку Ван Чжи.       — До рассвета ещё есть время. Пойдём в спальню. Нужно поспать хотя бы пару часов.       Ван Чжи без возражений позволил Дин Жуну раздеть себя и уложить в постель, и молча прижался к нему, когда тот устроился рядом. Душу Ван Чжи заполнило странное умиротворение, будто ему не предстояло всего через несколько часов добровольно сдаться в руки жаждущего мести преступника.       — Жун-эр… — Ван Чжи хотел сказать ему слишком много, но его привычное красноречие изменило ему. Они никогда не говорили о любви, и нарушить этот негласный уговор было так же сложно, как взойти на борт «Русалки» одному и без оружия. — Если у нас ничего не получится… Я хочу, чтобы ты знал…       — Что значит, не получится? — сонно проворчал Дин Жун. — Разве у нас когда-то что-то не получалось?       Он приоткрыл глаза, уловив в голосе Ван Чжи доселе незнакомые нотки, и в который раз подумал о том, как он изменился после того, как перестал быть главой Западной Ограды. С него слетела маска гордого превосходства, и всё чаще он позволял Дин Жуну видеть его мягкость и беззащитность. Но Дин Жун знал, что ни за что на свете не посмеет злоупотреблять этим.       Он ласково чмокнул Ван Чжи в кончик носа и улыбнулся.       — Спи. Всё получится. ***       Едва на востоке показалась узкая полоска рассвета, Ван Чжи вышел во двор и задумчиво осмотрелся. Казалось, что всё вокруг ещё спит в ожидании нового дня — и природа, и стражники у ворот.       Дин Жун ушёл раньше него, на прощание коротко кивнув и улыбнувшись: «Не волнуйся за меня. Всё будет по плану». Вместе с ним ушёл и Цзя Куй.       За воротами Ван Чжи встретил господина Шань, который в тревоге прохаживался вдоль стены, не обращая внимания на похрапывающего на своем посту стража резиденции.       — Я пойду с вами, — опережая возможные вопросы, заявил Шань Юн, и Ван Чжи оставалось только кивнуть.       — Хорошо. Вы сможете забрать внучку и сразу увести её домой.       В глазах Шань Юна металось сомнение, будто он не знал, остановить ли ему Ван Чжи, пока ещё не поздно, или умолять его поспешить, но Ван Чжи уже шагал в сторону порта, обернувшись тёмным плащом.       Весь путь они преодолели молча, и лишь пройдя половину пристани, Шань Юн ухватил губернатора за рукав и, приняв сложное решение, хриплым голосом обратился к нему:       — Ваше превосходительство… Вы не должны этого делать.       Ван Чжи повернулся к Шань Юну и увидел в его глазах горечь и тревогу. Он понимал его метания, но не мог посвятить отставного чиновника в свои планы.       — Не волнуйтесь за меня, господин Шань, — Ван Чжи лишь снисходительно усмехнулся. — Я знаю, что делаю.       — Но они убьют вас!       — Это моя проблема. А ваша — увести домой Чжулинь, как только бандиты её отпустят. А после — следовать указаниям моего магистрата.       Ван Чжи всё же направил Ляо Бина в дом господина Шань, поручив ему немедленно известить стражу, когда заложница вернётся домой и семья Шань Юна будет в безопасности.              Как и предполагал Ван Чжи, «Русалка» стояла у крайнего причала, и по правому борту он заметил свисающую до самой воды верёвку. Хорошо бы, никто кроме него этого не увидел. Похоже, что в спешке Цзя Куй не позаботился спрятать концы.       На палубе лениво потягивался парень в грязной рабочей куртке, но его неторопливые движения не обманули Ван Чжи. Было понятно, что этот тип стоит там не просто так, и готов в любой момент дать сигнал своему боссу.       — Эй, на борту! — крикнул Ван Чжи уверенным тоном чиновника, явившегося с проверкой. — Уже рассвет. Хозяин ждёт меня.       Хозяин действительно ждал, потому что в ту же минуту за спиной матроса появилась крепкая фигура в расшитой золотом одежде.       — Явился, значит, — с глубоким удовлетворением проговорил Тан Увэнь, подойдя к самому борту. — Я так и знал, что ты придёшь, Ван Чжи. Ты же такой храбрый чиновник! — в его голосе звучала насмешка, но Ван Чжи никак на это не отреагировал, ожидая продолжения. — Если ты взял свой пистолет, выброси в воду, иначе придётся слегка пощекотать девчонку…       — Где Чжулинь? Она на корабле?       Тан Увэнь коротко кивнул матросу, и тот немедленно скрылся в трюме.       — Ты можешь думать обо мне что угодно, Ван Чжи, но я тоже человек чести, — усмехнулся главарь контрабандистов. — Я отдам деду его соплячку, когда ты будешь в моих руках.       — Что же тебе мешает? Я пришёл, и у меня нет пистолета. Можешь поверить мне на слово, но я не стал бы рисковать жизнью ребёнка.       Тан Увэнь, видимо, поверил на слово, потому что в следующий миг с борта корабля к причалу сбросили трап — широкую доску, по которой можно было подняться. Матрос позади своего босса выбрался из трюма, держа за плечи худенькую девочку с длинной косой.       — Иди сюда, Ван Чжи, — не скрывая торжества, велел Тан Увэнь. — Я отпущу её, как только ты поднимешься на борт. Но если твои лучники где-нибудь спрятались и ждут нужного момента, то ничего не выйдет. Теперь ты сам будешь моим заложником, и они не рискнут стрелять, чтобы случайно не угробить своего губернатора. Мы выйдем из порта и там поговорим, как старые приятели.       Ван Чжи почти не слушал всю эту болтовню. Он знал, что так же, как его лучники не станут стрелять, пока он на борту, сообщники Тан Увэня не будут пытаться убить его, потому что он был добычей их главаря. Вчера они с Дин Жуном обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что для мести его врагу недостаточно просто проткнуть его кинжалом. Поэтому у них будет немного времени, и этого времени должно хватить, чтобы Чжулинь оказалась в безопасности.       Ван Чжи повернулся к бледному и напряжённому Шань Юну и распорядился, почти забыв, что тот когда-то был чиновником выше него по рангу:       — Как только они отпустят Чжулинь, забирайте её и уходите. Идите прямиком домой. Не думайте обо мне, для этого есть другие люди.       Шань Юн поклонился, одновременно выражая ему своё уважение и давая понять, что он сделает всё, как надо.       Ван Чжи, больше не оглядываясь, быстрым шагом поднялся на борт «Русалки» и оказался нос к носу со своим врагом.       — Отпусти девочку. Я выполнил твои условия.       Грубые руки матроса быстро ощупали Ван Чжи, проверяя, что тот не спрятал под платьем оружие, и ему стоило больших усилий сохранить невозмутимость, когда его едва не замутило от липких прикосновений бандита.       Другой матрос, крепко державший девочку за плечи, повинуясь жесту Тан Увэня, с силой толкнул её к трапу и хрипло расхохотался:       — Убирайся вон, маленькая гордячка! Я тебя ещё найду, когда чуток повзрослеешь.       — Чжулинь! Внученька моя!.. Чжулинь…       — Дедушка! Дедушка Шань!..       Судя по взволнованным и счастливым голосам за спиной у Ван Чжи, там всё было в порядке. Главарь банды сдержал своё слово.       На миг почувствовав облегчение, Ван Чжи смело шагнул вперёд и посмотрел в глаза Тан Увэня, горевшие мрачным торжеством.       — Ну что же, я давно ждал этой встречи, господин Цзинь, — голос Ван Чжи был спокойным и ироничным, и это злило противника даже больше, чем его роскошный халат с серебряной вышивкой и отсутствие пистолета. — Или мне следует обращаться к тебе по имени, которое роднит тебя с бывшим правителем этого города?       — Значит, ты понял, кто я такой, — хмуро проговорил Тан Увэнь, не отводя взгляда, и в его глазах Ван Чжи прочитал свой приговор. Даже через столько лет этот человек горел лютой ненавистью и был готов на всё, чтобы отомстить.       — Ты брат преступника Тан Липэна, — сообщил Ван Чжи, будто бы вёл светскую беседу в собственном кабинете. — Ты организовал всю контрабанду в округе Цзяннин после его ареста, и в нанкинском порту тебя знают, как господина Цзинь. Интересно, твоему компаньону Янь Цзе известно, как ты сейчас используешь его имущество?       Тан Увэнь грубо выругался в ответ и ткнул пальцем в сторону приоткрытого люка.       — Хватит болтать, Ван Чжи. Спускайся в трюм. Твоя лопоухая стража нас не догонит, а Западной Ограды у тебя больше нет.       Прежде, чем последовать его приказу, Ван Чжи успел бросить взгляд на берег и увидеть солдат Императорской Стражи, спешивших к причалу из-за длинной вереницы складов. Они, конечно, не догонят, но пригодятся ему немного позже.       Корабль медленно отдалялся от берега, поймав в паруса попутный ветер.              Тан Увэнь в сопровождении матроса, хищно ухмыляясь, спустился в трюм следом за Ван Чжи. Там были нагромождены ящики и тюки, видимо, не до конца разгруженные в порту.       — Контрабанда? — небрежно спросил Ван Чжи, поймав краем глаза едва уловимое движение в тёмном дальнем углу. — Кто же помогает вам с Янь Цзе вывозить шёлк в обход таможни?       — На кой чёрт тебе теперь это знать? — с насмешкой спросил контрабандист. — Лучше бы подумал, куда я тебя везу, и помолился бы небесам… хотя они тебе не помогут.       Над их головами громко протопали сапоги и что-то лязгнуло. Тан Увэнь насторожился, но шума больше не было, и он снова повернулся к Ван Чжи.       — Знаешь, как я хотел увидеть тебя здесь? Без оружия, без власти, без защиты. У тебя было всё, когда ты пришёл арестовать Тан Липэна, а теперь нет ничего кроме твоей дурацкой самоуверенности. Но я собью с тебя эту спесь, Ван Чжи. Будь ты проклят! Я заставлю тебя жалеть, что ты вообще когда-то пересёк ворота Нанкина…       — Слишком много пафоса, — перебил его Ван Чжи. — Император назначил меня навести здесь порядок, и я это сделаю, как бы ты ни ругался.       На палубе снова послышался шум, какая-то возня и плеск воды за бортом.       — Что за чёрт?       — Ты думаешь, что заманил меня в ловушку, Тан Увэнь, но на самом деле, ты сам в неё угодил.       Ван Чжи усмехнулся и с удовлетворением заметил, как в глазах противника мелькнул и тут же исчез испуг.       — Что за глупости ты несёшь? Ты в моих руках, Ван Чжи. В моей власти. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но это слишком просто, — в голосе Тан Увэня звучала нескрываемая ненависть. — Я хочу, чтобы ты помучился. Как мучился мой брат, которого ты погубил.       — Твой брат сам себя погубил, преступив закон и посчитав, что его должность позволяет ему пренебрегать волей Его Величества. Мы оба это знаем.       Если Тан Увэнь рассчитывал запугать Ван Чжи и сломить его дух до того, как сможет перейти к его телу, он сильно просчитался. И это бесило его так же сильно, как невозможность немедленно подняться на палубу и выяснить, что там происходит. Но несмотря на свою силу и наглость, Тан Увэнь всё же не решился бы повернуться к Ван Чжи спиной. Его, конечно, обыскали и не нашли никакого оружия, но всё же…       В руке Тан Увэня сверкнула холодная сталь кинжала. Ему хотелось увидеть в глазах Ван Чжи страх, заставить его унижаться и молить о пощаде. Пожалуй, если привязать его здесь вот к этой балке и немного пощекотать шею острым клинком… Но для этого нужен был подельник. Тот бандит, что стоял у него за плечом и лениво наблюдал за их препирательствами, не годился, и Тан Увэнь громко рявкнул, надеясь, что его услышат через неплотно прикрытый люк:       — Пан Лэй, иди сюда, скотина! Для тебя есть работа!       Люк приоткрылся, но вместо свирепой рожи бандита там появилась усмехающаяся физиономия стражника Лу.       — А для меня?       Мгновенно оценив изменившуюся обстановку, Тан Увэнь кинулся к Ван Чжи, чтобы успеть вонзить в него кинжал — пусть это было совсем не тем, как он представлял свою долгожданную месть. Его рука взметнулась, чтобы нанести удар, но наткнулась на жёсткий блок, и оружие с лязгом упало к его ногам. В следующее мгновение он сам, кряхтя, повалился на колени, так и не поняв, откуда появился его противник, вставший между ним и его заклятым врагом.       Дин Жун от души ударил Тан Увэня под дых, и тот рухнул к ногам Ван Чжи, издав хриплый стон.       — Всё в порядке? — Дин Жун заботливо коснулся плеча Ван Чжи. Ему показалось в тусклом свете качавшегося под потолком фонаря, что Ван Чжи выглядит очень бледным, и он невольно встревожился, хотя и видел, что бандит не успел причинить ему вреда.       Ван Чжи молча кивнул, чувствуя, как дикое напряжение потихоньку начинает отпускать его.       Тем временем, Лу Фэн, спрыгнув в трюм, так же легко скрутил почти не сопротивлявшегося матроса, который при виде поверженного главаря сразу понял, что крепко влип.       — Отличная работа, — одобрил Ван Чжи. — А что там на палубе?       — Всех повязали, ваше превосходительство, — доложил Лу Фэн. — Корабль не успел уйти далеко от берега, и сейчас Цзя Куй с парой наших ребят подгонят его к причалу.       Ван Чжи не удивился тому, что его телохранитель вдруг стал капитаном судна. Дин Жун ночью поведал ему о тайных умениях Цзя Куя, которому во время одной из военных кампаний уже приходилось управлять парусным кораблём, и его план это учитывал.       Успев под покровом ночи незаметно подплыть к кораблю со стороны доков и забраться на борт, стражники спрятались в трюмах за тюками с товаром и сидели тихо, как мыши, пока Цзя Куй не дал им команду, убедившись, что похищенная девочка в безопасности со своим дедом.              Лу Фэн, ухватив за шкирку своего бандита, поволок его на палубу, где сидели вдоль борта остальные матросы, связанные по рукам и ногам.       Главарь контрабандистов лежал неподвижно на полу, и казалось, даже не дышал, но выпавший из его руки кинжал оказался слишком близко от него, и Дин Жуна это слегка напрягло. Он наклонился подобрать оружие и слишком поздно понял, что проявил беспечность.       Тан Увэнь был матёрым бойцом и до того, как стать богатым «господином Цзинь», не чурался портовых драк и стычек со стражей с оружием в руках.       Когда Дин Жун потянулся за кинжалом, он упустил из виду руки противника и тут же оказался на спине, прижатым к полу массивной тушей Тан Увэня. Тот уже готов был схватить с пола клинок и пустить его в ход, но Дин Жун изловчился пнуть кинжал ногой, отправив его в дальний угол, заваленный пустыми ящиками.       Ван Чжи немного растерялся, не ожидая, как и Дин Жун, что их противник проявит такую прыть, но быстро сориентировался и огрел Тан Увэня по затылку первым, что попало ему под руку. Это оказался пустой винный кувшин, разлетевшийся вдребезги от удара. Тан Увэнь глухо зарычал, бросил Дин Жуна и повернулся к Ван Чжи, который стоял перед ним безоружный, но полный решимости защищаться.       Поняв, что собственная шкура всё же дороже самой желанной мести, Тан Увэнь одним движением схватил пустой деревянный ящик и запустил его в Ван Чжи, а сам изо всех сил рванулся на палубу в надежде вырваться на свободу.       Ван Чжи не успел уклониться, и тяжёлый «снаряд» ударил его по плечу, совсем недавно повреждённому в драке с наёмными убийцами. Он, вскрикнув, упал на какие-то мягкие тюки, и сверху на него посыпались пустые ящики и коробки.       — Держи его! Братцы, хватай разбойника!.. — заорал на палубе Лу Фэн, и сапоги снова затопали над головой.       Дин Жун бросился к Ван Чжи, проклиная свою ошибку. Нужно было первым делом связать эту подлюку Тана, а потом уже думать об оружии…       — А-Чжи, ты цел? Не ранен? Сильно ушибся?..       Он вытащил Ван Чжи из вороха пустой тары и помог ему встать на ноги.       — Кажется, цел, — буркнул Ван Чжи. — Если не считать…       Продолжить ему помешал встревоженный голос Лу Фэна, резко распахнувшего люк и свесившегося в трюм.       — Ван-дажэнь, у вас всё в порядке? Дин-дажэнь?.. Что там у вас за грохот, будто бомба взорвалась?..       — Ничего не взорвалось, — успокоил его Дин Жун. — Вы задержали Тан Увэня?       В ответ послышалось непечатное ругательство.       — Он сиганул за борт, и только его и видели. Братец Чен прыгнул следом, хотел догнать, но его чуть под киль не уволокло, и я велел ему вернуться на палубу…       — Ты всё правильно сделал, — устало вздохнул Ван Чжи и повторил себе под нос произнесённое стражником ругательство. — Дин Жун, давай отсюда выбираться.              В капитанской каюте Дин Жун осмотрел Ван Чжи и убедился, что тот не получил серьёзных повреждений. Небольшая шишка на голове, пара ссадин и несколько синяков были небольшим злом по сравнению с тем, какая участь была уготована ему этим утром.       — Прости, я допустил оплошность, — покаялся Дин Жун, виновато опустив глаза.       — Мы оба ротозеи, — покачал головой Ван Чжи, не снимая с себя ответственность. — Захватили всю банду, кроме главаря. Теперь придётся искать его по всем притонам.       — И пока не найдём, тебе нужно соблюдать осторожность, — вздохнул Дин Жун, мысленно ругая себя на все лады. — Он теперь будет зол вдвойне, и от него можно ожидать чего угодно. Я распоряжусь усилить охрану.       — Не нужно. У меня ведь есть Цзя Куй. — Ван Чжи устало усмехнулся. — Он передаст корабль таможне и вернётся на свой пост. Но ты прав, нужно разыскать Тан Увэня как можно быстрее, пока он не пришёл в себя и не придумал новую подлость.       — Мне кажется, он не останется в Нанкине, — предположил Дин Жун. — Мы арестовали только малую часть этой банды, а основной поток левого товара должен пойти через Чжэньцзян. Наверняка, там контрабандисты встретятся со своим главарём.       Корабль слегка качнулся и замер, и уверенный голос Цзя Куя скомандовал:       — Бросить якорь! Отдать швартовы!       — Причалили, — Ван Чжи усмехнулся, обратив внимание, как ловко его телохранитель командует стражниками, временно превратившимися в матросов, и опираясь на руку Дин Жуна, вышел на палубу. — Пусть Лу Фэн заберёт всех арестованных в тюрьму Императорской Стражи и допросит с пристрастием. Мне нужны доказательства участия Янь Цзе в делах этой банды.       — Будет исполнено, — склонил голову Дин Жун и жестом подозвал к себе братца Лу.        ***       Уже на подходе к резиденции Ван Чжи увидел две группы горожан, возбуждённо галдящих прямо перед воротами и не обращающих внимания на стражников, которые пытались призвать их к порядку. Во главе одной из делегаций он узнал главу гильдии ювелиров и почуял неладное.       Ему сейчас очень не хотелось вникать ни в ходатайства по городским делам, ни в очередные рассказы о неуловимых ворах, но никто не освобождал его от должности губернатора Нанкина. Поэтому Ван Чжи лишь устало вздохнул и, убедившись, что Дин Жун почтительно следует за ним, отставая на полшага, направился прямо к гудевшей толпе.       — Ваше превосходительство!       — Господин губернатор!       От каждой из групп ему навстречу поспешили представители.        — Губернатор, мы пришли выразить вам своё глубочайшее уважение и поблагодарить, что заступились за учителя Шаня, — начал с поклоном человек в одежде учёного. — Если наши скромные познания и обширные связи вам когда-нибудь пригодятся… Все, кто знает нашего учителя, мы все к вашим услугам, господин.       Значит, о происшествии в семье Шань Юна уже знает весь город. Ван Чжи коротко усмехнулся, про себя отметив, что прошлой ночью никто из этих балаболов не составил компанию страже в поисках похищенной девочки.       — Всё, что мне от вас нужно — это чтобы вы уважали закон и не укрывали преступников, — честно заявил он, прекрасно понимая, что даже этой услуги может не дождаться, когда выяснится, что преступником является, например, почтенный торговец Янь.       Ван Чжи видел, как нетерпеливо переминается за спиной учёного ювелир Сян Цзе, и жестом велел ему подойти ближе.       — Что-то ещё случилось, господин Сян?       На лице ювелира было написано такое смятение, что Ван Чжи не приходилось сомневаться, что у того серьёзные новости.       — Ваше превосходительство, мне жаль беспокоить вас в такое утро, но случилось убийство. Новая кража, на этот раз у коллеги Чан Иня, и подлое убийство.       Ван Чжи захотелось от души выругаться, но он сдержался, потому что сам недавно с азартом влез в расследование и дал понять ювелирам, что это дело его очень интересует. Но только убийства ему сейчас и не хватало!..       — Чан Инь уезжал погостить к родственникам в предместье, а когда утром вернулся домой, обнаружил погром в своей лавке и мёртвое тело племянника, которого ударили по голове, — продолжал рассказывать подробности Сян Цзе. — Похоже, он застукал воров на месте преступления, и они расправились с ним… И уволокли почти все драгоценности, но для Чан Иня это не главное. Я от лица всей нашей гильдии прошу вас разыскать убийцу.       Нужно было идти на место преступления и снова искать следы. Детали. Совпадения. Несоответствия. То, из чего складывалась рутина сыщика и без чего было невозможно раскрыть даже такое банальное дело, как убийство вором хозяина дома, который застал его с поличным.       Но сейчас у Ван Чжи не оставалось на это сил. Он почти не спал, ушибленное плечо беспощадно ныло, голова гудела, и всё, чего ему хотелось — это глоток горячего чая и возможность рухнуть в постель.       Ван Чжи повернулся к Дин Жуну и взглядом послал ему призыв о помощи. Тот мгновенно уловил желание своего господина и подозвал стражника:       — Лу Фэн, разберись с этим. Убийства — это ведь по твоей части.       — Слушаюсь, Дин-дажэнь.       Даже если кражи у ювелиров раньше расследовала префектура, теперь дело принимало серьёзный оборот, и у сяоци Лу действительно имелись все основания забрать его себе. Убийства — в компетенции Императорской Стражи. Пока его начальник не вернётся из отпуска, Лу Фэн вполне мог заняться этим сам и поделиться с Дин Жуном тем, что сумеет накопать по этому делу.        ***       Ван Чжи проснулся уже ближе к вечеру. Он с удивлением понял, что у него ничего не болит — хвала небесам и мудрёным снадобьям Дин Жуна — и, приоткрыв глаза, обнаружил, что Дин Жун сидит возле его постели и внимательно читает какой-то документ.       За окном снова шелестел мелкий летний дождь, и в комнате было довольно темно.       — Дин Жун, зажги фонарь. Глаза ведь испортишь.       Дин Жун, пряча усталую улыбку, бросил документ на столик у кровати и склонился к Ван Чжи.       — Не ворчи, мой губернатор. Всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?       — Намного лучше, чем ожидал, — честно ответил тот и сел на постели, заинтересованно посмотрев на брошенный Дин Жуном документ. — Что это ты изучал? Это имеет отношение к нашему расследованию?       — К одному из них, — подтвердил Дин Жун. — Заявление господина Чу, управляющего Янь Цзе, об угоне корабля из ремонтных доков прошлым вечером.       Ван Чжи понимающе хмыкнул.       — Значит, об угоне корабля… Наш противник хитёр и продумал все детали. Но всё же, это же не лошадь, чтобы просто взять и увести. А что говорят матросы?       — Вовсю дают показания против Тан Увэня. Он принуждал их силой и шантажом, а ещё большими деньгами, и они служили ему даже лучше, чем хозяину судна. Янь Цзе все выгораживают — видимо, надеются, что если что-то и спасёт их от виселицы, то это кошелёк хозяина и его связи в столице.       — Не спасёт, — пробурчал Ван Чжи. — Принеси мне чаю, официальное платье и досье на этого делового господина.       — Слушаюсь, — Дин Жун поднялся и поспешил исполнить указания, но остановился на полпути и покачал головой. — Если собираешься нанести ему визит, то сейчас не имеет смысла. Господин Янь вчера уехал в Пекин.       — Странное совпадение, тебе не кажется?       — Возможно. Но я проверил — он действительно уехал по приглашению давнего партнёра, с которым ведёт в столице торговые дела.              Выпив чаю и переодевшись, Ван Чжи перебрался в кабинет и затребовал документы по грузовым перевозкам из порта Чжэньцзяна.       — Вообще-то, там нет грузового порта, — сообщил Дин Жун, уже успевший изучить основную информацию. — Только незначительные местные перевозки. Морские суда не встанут там на якорь, если только посреди реки, а груз пришлось бы перевозить на лодках… Но раньше никто так не поступал, ведь в порту Нанкина разгружаться намного удобнее и всегда можно было найти чиновника, готового закрыть глаза на небольшие несоответствия.       — Нужно поехать в Чжэньцзян и посмотреть, как там всё устроено, — заявил Ван Чжи, которому и самому было любопытно узнать, что же творится в его провинции за пределами стен Нанкина. — Ты говорил, на днях туда прибудет контрабандный груз?       — Если Тан Увэнь не врал своим сообщникам, то в этом грузе только спиртное и шёлковые веера. В следующем будет оружие… — Дин Жун нахмурился, перехватив загоревшийся азартом взгляд Ван Чжи. — Это дело для Стражи. Губернатору Нанкина не следует мотаться по захолустным портам и арестовывать преступников.       Ван Чжи понимал, что его советник прав, и разочарованно вздохнул.       — Всё время забываю, что моя префектура — это не Западная Ограда, и у неё другие функции. Нужно плотнее заняться ювелирами, там теперь ещё и убийство…       — Лу Фэн соберёт все сведения и принесёт их нам. Завтра утром. На сегодня уже достаточно расследований.       Дин Жун видел, что Ван Чжи устал и не до конца оправился от драки на корабле, но было не так уж просто убедить его отдыхать, когда оставалась куча неразрешённых дел. В этом его начальник ничуть не изменился со времён Западной Ограды.       — И всё же, что ты думаешь о контрабанде? Дин Жун, мы не должны позволить Тан Увэню спокойно торговать оружием у нас под носом. Это дело префектуры Цзяннин ничуть не меньше, чем Стражи, что бы там ни говорили регламенты.       Поняв, что Ван Чжи не успокоится, пока не найдёт решение, Дин Жун достал из шкафа подробную карту округа и разложил на столе перед начальником.       — Здесь пристань. Здесь оптовые склады, где можно хранить что угодно, если заплатить авансом. А здесь дорога на Нанкин. Если контрабандисты разгрузят корабль в Чжэньцзяне, им не составит труда доставить свой товар в любую точку Империи, и никакая таможня не будет им досаждать.       — Значит, нужно направить туда чиновников для досмотра кораблей, встающих на якорь поблизости от гавани Чжэньцзяна. — Ван Чжи задумчиво посмотрел на карту и нахмурил лоб. — Но досматривать корабли на реке чиновники не смогут, ведь официально они не планируют разгрузку и идут в Нанкин, а по пути просто делают остановку…       — Мы что-нибудь придумаем, — стараясь подбодрить Ван Чжи, сказал Дин Жун. — Если мы можем пожертвовать спиртным и веерами, чтобы уточнить их маршрут…       Глаза Ван Чжи снова вспыхнули азартом, и он понимающе кивнул.       — Мы можем проследить за контрабандистами и дать им возможность спокойно разгрузиться, а когда прибудет следующий рейс — устроить им засаду и накрыть их с японским оружием. Дин Жун, ты готов отправиться в Чжэньцзян?       — Я поеду завтра, — согласился Дин Жун, довольный, что Ван Чжи принял его план и даже посчитал его своим собственным. — Возьму с собой одного толкового магистрата и постараюсь не привлекать внимание.       — По результатам разведки составим план, и если повезёт, вместе с оружием захватим и Тан Увэня. Он же явится проследить за своим драгоценным грузом.       Ван Чжи многообещающе усмехнулся, подняв взгляд от карты, и Дин Жун понял, что тех, кто бросил вызов губернатору Нанкина, ждут непростые времена.