Журавли улетают в закат

      Глава Северного Двора Императорской Стражи вышел из-за стола и устало потянулся. Он провёл всю ночь за изучением дел, в которых фигурировали скупщики краденого, но так и не нашёл ключа, который привёл бы его к разгадке.       Несколько дней назад у кого-то хватило дерзости обчистить особняк князя Чжу Юнсяня, родственника его величества, похитив очень ценные ювелирные изделия из нефрита.       Стража разыскала воров в бедном квартале недалеко от Железного рынка, но те оказали отчаянное сопротивление и были убиты. Тщательный обыск их воровского притона не дал результатов, и украденные драгоценности как в воду канули. На допросе один из обитателей притона сознался, что слышал разговор преступников, собиравшихся обменять украденное на звонкую монету, но где и как они планировали провернуть сделку, никто не знал.       Суй Чжоу оказался в тупике. Император требовал найти и вернуть фамильные ценности его троюродному брату. Глава Стражи Вэй Ин, раздосадованный тем, что ему не удалось заполучить умелого помощника, рекомендованного Суй Чжоу, стучал кулаком по столу и грозился разжаловать его в рядовые. Подчинённые падали с ног от усталости, но так и не могли выйти на след похищенных драгоценностей.       Успели ли воры продать их или где-то хитроумно запрятали? Суй Чжоу считал, что сделка состоялась, потому что накануне ареста эти подлецы кутили в трактире и щедро угощали приятелей вином. Значит, у них были деньги. Скорее всего, это были деньги от продажи вещей из особняка Чжу. Но кому они их продали?       Дверь без стука распахнулась, и в кабинет главы Двора заглянула усталая физиономия офицера стражи.       — Господин Суй…       — Сколько раз тебе повторять, Сюэ Лин, что эта должность не делает меня твоим господином, — проворчал Суй Чжоу, предполагая, что сейчас услышит очередной доклад о неудаче.       — Старший брат Суй, — исправился байху Сюэ Лин, почтительно склонив голову и уныло вздохнув. — Мы перевернули вверх дном ломбард старого Хао у Северных ворот, но ничего не нашли, а сам он клянётся, что уже месяц не видел тех жуликов. Ловкач Цунь тоже не при делах. Он уехал в Юннань две недели назад и до сих пор не вернулся, а без него никто в конторе не станет связываться с ворами.       — А лысый Бянь? — нахмурившись, напомнил Суй Чжоу. Это имя попадалось ему довольно часто, когда он листал старые дела о кражах драгоценностей.       — Так он уже полгода на каторге! Старший брат, ты же сам его туда отправил…       В глазах Сюэ Лина мелькнула растерянность, но он обратил внимание на измученный вид своего начальника и понял, что тот уже ничего не соображает от усталости.       — Старший брат Суй, ты бы сходил домой, поспал там… А мы с братцами ещё наведаемся к Хитрому Лю и к Лао Чи, у которого контора на рынке. Если сами они не купили эти вещи, то может, что-то слышали и сдадут нам конкурентов.       Суй Чжоу невесело усмехнулся, почти уже не надеясь на успех. В столице оставалось не так много мест, в которых ещё не побывали стражники Северного Двора, и если дальше так пойдёт, придётся ему самому трясти уважаемых торговцев и ювелиров вроде Бань Шеня и Ку Фэнши, к услугам которых прибегали порой даже министры Кабинета.       Он посмотрел на стопку бумаг на столе, решительно сгрёб их в ящик и повернулся к Сюэ Лину.       — Ты прав, братец Сюэ. Нам обоим нужно немного поспать, а к обеду я вернусь, и мы нанесём визит в кварталы побогаче.       Он быстрым шагом вышел на улицу, подгоняемый мыслью о том, что дома Тан Фань наверняка сидит голодным и клянёт на все лады его очередное запутанное расследование. ***       Дин Жун выбрал в напарники младшего магистрата Лю, потому что тот был толковым и смелым, а ещё потому, что в Чжэньцзяне у него служил двоюродный брат, портовый чиновник Лю Юнь.       Когда они приехали в этот городок, солнце уже стояло в зените и близилось время обеда.       Оставив лошадей на постоялом дворе и сытно перекусив, чиновники префектуры направились в порт. Лю Чэн не спеша шагал по улице, останавливаясь у лавок торговцев и любуясь загнутыми крышами особняков зажиточных горожан. Он бывал в Чжэньцзяне уже не раз, но умело изображал праздного путешественника, зная, что сойти за местного ему всё равно не удастся. Дин Жун посчитал его тактику правильной и последовал его примеру.       Когда они подошли к зданию портовой конторы, где уже толпились какие-то люди в бедной поношенной одежде, магистрат Лю придержал шаг.       — Советник Дин…       Дин Жун быстро приложил палец к губам и огляделся, чтобы убедиться, что никто не слышал этого неосторожного обращения.       — Зови меня старшим братом, Лю Чэн, и забудь на время о должностях. Мы не должны вызывать подозрений у местных, поэтому никаких официальных обращений.       — Слушаюсь, — кивнул магистрат и тут же с виноватой улыбкой исправился: — Хорошо, старший брат. Сейчас мы пойдём в контору Лю Юня, и я вас познакомлю. Он знает здесь всех и всё. Лю Юнь честный малый, но всё же, у него есть начальство, и иногда ему приходится закрывать глаза на лишний улов, который рыбаки везут на рынок.       Дин Жун молча кивнул, соглашаясь, что мелкое взяточничество неискоренимо в таких местах, и последовал за напарником. Лю Чэн решительно растолкал рыбаков, ожидавших, когда им выдадут разрешение продать улов на рынке, и ввалился в контору, в которой за широким столом сидел молодой чиновник и подписывал одну за одной какие-то типовые бумаги.       — Уйдите прочь, я занят! — буркнул он, не поднимая головы, но всё-таки заметив, что кто-то проник в его кабинет.       — Братец Лю Юнь, ты так сильно занят, что не поприветствуешь гостей? — удивился Лю Чэн.       — Тьфу ты, чёрт! — Лю Юнь оторвал глаза от своих бумаг и радостно улыбнулся, узнав родственника. — Братец Лю Чэн, вот уж не ждал тебя! Проходи, садись, сейчас чаю заварю… А я тут совсем закопался в рыбацких квотах. Рыба пошла косяками, ну и рыбаки тоже…       Тут он осёкся и подозрительно посмотрел на Дин Жуна, скромно стоявшего рядом с его братом.       — Это старший брат Дин, — представил его Лю Чэн. — Он недавно приехал из столицы и ещё ни разу не бывал в нашем городке. Я обещал показать ему достопримечательности…       Несмотря на бодрое разглагольствование Лю Чэна, портовый чиновник проницательным взглядом сразу опознал в «братце Дине» коллегу, причём старшего по званию. Он почтительно поклонился.       — Господин Дин здесь по делу?       — По делу, — не стал отрицать Дин Жун, приятно удивлённый наблюдательностью собеседника. — Но лучше обсудить его не здесь.       — Где вы остановились?       — В «Золотом Осле» у западных ворот.       — Ну что же, там отличная харчевня, — сдержанно улыбнулся Лю Юнь. — Если позволите, я приглашу вас на ужин.       Дин Жун согласно кивнул.       — Благодарю за гостеприимство. А пока мы с Лю Чэном ещё немного потолкаемся в порту, посмотрим, что здесь за народ.       Лю Юнь, не сильно огорчившись, что гости уже уходят, плеснул себе чаю и снова погрузился в бумаги.       — А, и позовите рыбаков из второй артели, если вам не сложно! Их квоты уже готовы.        …       На следующее утро трое чиновников в городской одежде сидели на террасе прибрежного ресторана и наслаждались свежим бризом и ароматным чаем. У Лю Юня сегодня был выходной, и он согласился сопровождать гостей из столицы, которые решили, что оба назовутся при необходимости его родственниками.       Они отлично видели со своего наблюдательного поста, как большой торговый корабль бросил якорь на реке напротив маленькой гавани Чжэньцзяна.       — Здесь слишком мелко, и к причалу они не подойдут, — пояснил Лю Юнь. — Только рыбацкие лодки и небольшие плоскодонные баржи могут здесь причалить.       — А перевезти груз на берег? — сразу же уточнил Дин Жун.       — Ну, это можно. Всегда найдутся желающие заработать со своей лодкой. Думаете, это тот корабль, что нам нужен?       — А ты думаешь, они здесь сотнями швартуются? — не удержался от иронии Лю Чэн.       Дин Жун заметил, что братья с удовольствием подкалывают друг друга, но перед чужими держатся заодно.       — За всю мою долгую двухлетнюю карьеру — это в первый раз, — с тем же сарказмом отозвался Лю Юнь, но тут же посерьёзнел и дёрнул брата за рукав.       — Видишь, Лю Чэн? Вон тот коротышка в сером халате…       — Тот, что держится так надменно, будто сам первый министр? — уточнил младший магистрат, приглядываясь к людям на пристани.       — Да, он. Это наш известный купец — господин Шу. Он торгует всем, что можно продать, и ходят слухи, что не совсем чист на руку, но поймать его на мошенничестве пока никому не удалось. У него есть собственная баржа.       В этот момент небольшая, но крепкая баржа с мелкой посадкой приблизилась к кораблю, и матросы начали спускать туда на тросах с палубы какие-то ящики.       — О, а вот и наш улов! — довольно улыбнулся Лю Чэн, повернувшись к Дин Жуну.       Тот уже записывал на обратной стороне салфетки количество ящиков и приметы баржи. Подробный доклад для губернатора он составит потом, когда вернётся на постоялый двор и соберёт все полученные сведения в единую цепочку.       — Господину Шу принадлежат четыре склада в порту, — поделился своими знаниями Лю Юнь. — Готов поспорить, что сейчас эти ящики туда и повезут. Но проникнуть на склады нереально, там отличная охрана, а разрешения на обыск у нас нет, как и Императорской Стражи под боком.       Он разочарованно вздохнул.       — Нам не нужно проникать на склад, — успокоил его Дин Жун. — Достаточно зафиксировать, что груз доставлен именно на эти склады, а потом установить, кто и куда повезёт его дальше.       — Но так мы не узнаем, что в этих ящиках.       — А мы уже знаем. Там шёлковые веера и дрянная японская выпивка.       Лю Чэн и Лю Юнь, не сговариваясь, с уважением посмотрели на Дин Жуна.       — Значит, они уже у нас в руках? Честное слово, весь город будет вам благодарен, старший брат, если вы арестуете этого жулика Шу и его управляющего. — Лю Юнь снова повернулся к порту и поспешил прокомментировать то, что там происходит. — Сейчас разгружаются… Тащат ящики на второй склад по левую сторону… Это склад Шу Фаня, я так и знал! А вот и он сам со слугами… Ничего не боится, бесстыжая рожа!       — Тише, — Дин Жун призвал к порядку молодого коллегу, заметив, что в этот утренний час они в ресторане уже не одни.       Лю Юнь виновато кивнул и присмирел, но когда увидел, как торговец Шу с царственным видом кидает монету мелкому портовому служащему, сердито пробурчал:       — Может, пойдём их арестуем? Я, конечно, не стражник, но могу писать протокол. Старший брат Дин, у вас же есть полномочия?..       — Нет, мы должны только наблюдать и фиксировать все их действия, — строго проговорил Дин Жун. Его горячие молодые помощники рвались в бой, устав от чиновничьей бюрократии, но сейчас было ещё не время.       — А если они ночью увезут груз, и мы останемся с носом?       — Мы должны установить, кто, каким транспортом и в каком направлении увезёт груз. На этом наша задача закончится.       — Но это же контрабанда! — приглушённым шёпотом завопил Лю Юнь. — Если там алкоголь, то с каждого ящика казна не досчитается по ляну серебра!.. Как же мы можем их упустить, мы же государственные служащие…       — Отставить, — коротко по-военному оборвал его Дин Жун. — Никакой самодеятельности. Мы не должны вмешиваться, чтобы не испортить весь план.       — Мы сейчас упустим этих жуликов, чтобы задержать их в другом месте, — догадался Лю Чэн и снисходительно посмотрел на Лю Юня. — Это стратегия, братец. Хотя, куда тебе со своей рыбой…       Лю Юнь только фыркнул, как рассерженный кот, и позвал хозяина заведения, чтобы заказать по миске лапши.        ***       Лу Фэн честно отработал дело об убийстве, лично осмотрев замок в ювелирной лавке и оставленные преступниками следы, допросив соседей и потерпевших, заглянув к уже известным ему скупщикам краденого, и явился с докладом в префектуру, где с разочарованием узнал, что советник Дин в отъезде.       Он разыскал старшего магистрата Ляо и с досадой отдал ему материалы дела, явно сомневаясь в способностях этого канцелярского крота расследовать такое сложное преступление.       — Советник Дин поручил мне собрать материалы, и я собрал, — проворчал братец Лу, понимая, что ему нечем похвастаться. — Замок был открыт ключом. Ключ — в рукаве у убитого, который приходился племянником ювелиру. Он оставался в доме один в ту ночь, и ничто не мешало ему пойти в лавку и обчистить дядюшку вместе со своими приятелями. Там были следы ещё двух сапог, значит, всего грабителей трое. Они не поделили добычу, кто-то дал этому племяннику по морде, но перестарался. Результат мы видим — кража и убийство, скорее всего, непредумышленное, потому что подельники со страху от того, что натворили, дали дёру и даже не потрудились обчистить открытый шкаф с серебром.       Ляо Бин выслушал доклад стражника, слегка поморщившись при словах «морда» и «дали дёру», и задал всего один уточняющий вопрос.       — Но вы уверены, сяоци Лу, что замок был открыт ключом? Никаких следов взлома?       — Я знаю, что раньше этих ювелиров всегда взламывали, — терпеливо кивнул Лу Фэн. — Но сейчас открыли ключом. Если сомневаетесь, пусть советник Дин сам посмотрит, когда вернётся. Ключ и все остальные улики пока будут храниться у нас в Страже.       — Да, это разумно, — не стал спорить Ляо Бин, принимая у Лу Фэна папку с материалами дела. — Свидетелей, вы, конечно же, не нашли.       — Я не нашёл, потому что их нет, — немного обиделся братец Лу. — Но есть чёткие отпечатки сапог. Если сравнить их с отпечатками, что были найдены на месте прошлой кражи, и заставить всех приятелей Чун Бо снять сапоги для досмотра, что-нибудь может проясниться.       — Да, это очень здравая мысль, — кивнул Ляо Бин. — Прошу прощения, если вам показалось, что я усомнился в вашей компетенции, господин Лу.       Лу Фэн, не привыкший, что чиновники в мантиях зовут его господином, иронично хмыкнул и благосклонно кивнул, давая понять, что не держит обиды.              Когда Ляо Бин с материалами дела пришёл в архив, желая сопоставить некоторые детали с обстоятельствами прошлых преступлений, за ним увязался его коллега Шэнь.       — Что-то уже удалось узнать об этом кошмарном происшествии, старший брат Ляо? — заискивающе спросил Шэнь Цяньсин, едва они оказались наедине в тесном помещении архива.       — А ты с какой стати интересуешься? — в голосе Ляо Бина звучало недоверие.       — Ну как же… Я же расследовал первые три кражи… Там не нашлось совершенно никаких улик…       — Или ты слишком плохо их искал, — проворчал Ляо Бин и сердито посмотрел на младшего коллегу. — А сейчас не мешай мне работать, а то я подумаю, что у тебя к этому делу особый интерес. И он вовсе не в том, чтобы поскорее его раскрыть.       Ляо Бин заметил, что щёки Шэнь Цянсина резко побледнели, когда тот фальшиво хохотнул:       — Ну что ты, старший брат Ляо! Я только хотел перенять у тебя частичку бесценного опыта…        ***       Две ночи Дин Жун и Лю Чэн по очереди дежурили в порту, сидя без света в конторе Лю Юня, из которой были отлично видны склады господина Шу. Ничего не происходило, если не считать попытки какого-то бродяги угнать от причала лодку. Незадачливого вора поймал сам хозяин, молодой рыбак, ночевавший прямо там, среди сетей и снастей, прикрывшись от ночной прохлады потёртой старой парусиной. Рыбак поднял шум, прибежала парочка стражников, которая накостыляла вору по шее и отпустила с миром. Если бы бродяга знал, что здесь неподалёку спрятана куча спиртного, он бы, возможно и попытался что-нибудь украсть, но приключение с лодкой отбило у него всякую охоту рисковать, и он поплёлся в город в надежде переночевать где-нибудь в конюшне и снова двинуться в путь, разжившись милостыней у дверей буддистского храма.       На третью ночь была очередь Лю Чэна караулить в порту, но накануне он немного выпил, пытаясь разговорить слуг купца Шу, и Дин Жун велел ему оставаться в гостинице. Лю Чэн не возражал и завалился спать, предварительно коротко записав свою беседу со слугами. За бутылкой вина, намного лучшего, чем сомнительная японская контрабанда, ему удалось получить описание человека, с которым Шу Фань договорился об этом грузе. Пробежав взглядом корявые заметки напарника, Дин Жун сразу понял, что это был Тан Увэнь.       В эту ночь снова ничего не произошло, и Дин Жун уже начал опасаться, что застрянет в Чжэньцзяне дольше, чем предполагал. Но рано поутру, когда ему на смену пришёл Лю Юнь, сердито бурча про рыбу и рыбаков, к воротам второго склада по левую сторону от причала подъехали две телеги. Одного из возниц Дин Жун определённо уже встречал. В ту ночь, когда ему удалось подслушать разговор Тан Увэня в таверне «Золотой краб», главарь контрабандистов называл своего сообщника Чжун Бинем.       Чжун Бинь, командуя слугами купца Шу, как своими собственными, быстро организовал погрузку ящиков на телеги, и до чуткого слуха Дин Жуна долетело несколько раз повторённое им название города выше по течению Великого канала.       С этим было всё ясно, и шпионскую миссию в Чжэньцзяне можно было считать завершённой.       Вернувшись в свою комнату на постоялом дворе, Дин Жун открыл папку с документами, которые собирался приложить к своему докладу и едва не присвистнул. Поверх последнего отчёта младшего магистрата Лю там лежал мятый листок бумаги с криво нарисованным планом какого-то дома. Под чертежом чьей-то нетвёрдой рукой было накарябано: «Это усадьба в десяти ли к востоку от Нанкина. Там Тан Увэнь и его братцы делят добычу и хранят свои ведомости. Вам это пригодится.» Подписи под посланием не было, и Дин Жун, решив, что странная бумага адресована именно ему и попала в папку в конторе Лю Юня сегодня утром, решил заняться этим сразу же по возвращению в Нанкин. Если анонимный доброжелатель догадался, что они с братьями Лю на самом деле делают в Чжэньцзяне, возможно, его желание сдать подельников или конкурентов поможет разоблачить всю банду. Но лучше не соваться туда самим, а направить отряд стражи добыть эти ведомости, в которых преступники делят прибыль.       Дин Жун запечатал все документы, кроме анонимного письма, в плотный пакет и отнёс его на почтовую станцию, что стояла почти напротив гостиницы. Не то чтобы он сомневался, что сможет доставить всё в целости и сохранности в Нанкин, но у императорской почтовой службы было намного меньше шансов подвергнуться грабежу на дороге, чем у двух путешественников, вооружённых только лёгкими мечами.       Строго велев почтовому служащему вручить пакет лично губернатору Нанкина и щедро заплатив за услуги, Дин Жун решил, что теперь наверняка выполнил задание, и отправился будить напарника, чтобы успеть до отъезда из Чжэньцзяна попрощаться с его братом и поблагодарить его за содействие.        ***       Тан Увэнь прищурился и со злостью посмотрел на стоявшего перед ним слугу. Щёку контрабандиста рассекал свежий багровый шрам, придававший его лицу ещё более злодейский вид.       — Ты уверен, что это чиновники префектуры? Какого дьявола им здесь делать?       Слуга поклонился ещё ниже и, запинаясь, пробормотал:       — Я не знаю, господин. Я видел их краем глаза, когда они выходили из портовой конторы. Но я точно уверен, что тот высокий — это советник Дин, помощник губернатора.       — Ты так хорошо знаешь советника? — усмехнулся Тан Увэнь. — Он сейчас в Нанкине, охраняет своего господина.       — Он здесь, господин, — уже смелее возразил слуга. — Я хорошо его запомнил, когда он приходил с губернатором на приём, устроенный хозяином в прошлом месяце. Мой хозяин господин Янь показал мне всех этих новых чиновников, и я запомнил. Господин Янь ещё сказал тогда, что нужно их остерегаться и не болтать лишнего, если они будут спрашивать.       Тан Увэнь коротко кивнул и, жестом отпустив слугу, повернулся к стоявшему у него за спиной сообщнику.       — Чжун Бинь, мне это не нравится. Совсем не нравится. Если это Дин Жун, значит, в префектуре что-то пронюхали про наши планы, а примерно через неделю… Ну, ты сам знаешь.       Чжун Бинь поспешно закивал. На его лице тоже мелькнула озабоченность.       — Знаю, босс, знаю. Но не представляю, откуда им известно… Может, всё же ошибка? Корабль с японским пойлом никто не задержал, и на складах не шарил. Здесь бы уже давно была стража, если бы Ван Чжи что-то подозревал.       — И всё же, лучше проследить за этими приезжими. — Тан Увэнь злобно ухмыльнулся. — И грохнуть на всякий случай. Разыщи-ка мне Чжэн Ляна, братец. У меня есть для него работа.              Когда невысокий, но крепкий разбойник с козлиной бородкой и длинными усами поклонился Тан Увэню, тот протянул ему слиток серебра и хмыкнул, уловив в его глазах жадный блеск:       — Это аванс, Чжэн Лян.       — Что нужно сделать, хозяин?       — После обеда из Чжэньцзяна по главной дороге на запад поедут двое чиновников. Они не должны добраться до Нанкина.       — Понял, — усмехнулся Чжэн Лян, пряча серебро в рукав. — Давненько мои ребята не развлекались на большой дороге.       — Обыщи этих чиновников, когда убьёшь, и все бумаги, которые будут у них с собой, принеси мне сюда. Я буду ждать. А если найдёшь у них деньги, считай это своей премией.       — Всё сделаю, босс.       Наёмник, ухмыляясь, поклонился Тан Увэню и поспешил к своей лихой банде, сообщить, что наконец-то им подвернулось стоящее дело.        ***       Отправив по почте документы в префектуру округа Цзяннин, Дин Жун нанёс визит вежливости портовому чиновнику Лю и поблагодарил его за содействие. Лю Юнь долго раскланивался, клялся в своей верности императору и закону и уговорил гостя выпить чашку чая на прощание.       Сидя у окна в портовой конторе и лениво разглядывая чаек, носившихся вдоль причала в ожидании рыбачьих лодок с уловом, Дин Жун заметил, как чья-то длинная тень скользнула за угол ближнего склада. Вороватая манера незнакомца скользить в кусты среди бела дня показалась ему подозрительной.       — Кто это был, магистрат Лю?       — Где?       — Вон там, вышел со склада и юркнул в кусты, как вор. Высокий и худой.       — Так это, наверно, Шун По, мой коллега. Странно, что он здесь делает, ведь сегодня моя смена…       Не слушая дальнейших рассуждений Лю Юня, Дин Жун выбежал из конторы и как раз успел заглянуть за угол крайнего склада, чтобы увидеть, как высокий мужчина прячет за отворот рукава слиток серебра, полученный от своего спутника. Этого человека частично скрывала спина чиновника, но Дин Жун узнал в нём управляющего купца Шу, распоряжавшегося разгрузкой ящиков с сакэ. Значит, вот кто помогает преступникам обустроить новую базу в Чжэньцзяне. Довольно хмыкнув, Дин Жун вернулся к растерянному Лю Юню.       — Если это твой напарник, Лю Юнь, то держись от него подальше. Он только что принял взятку от контрабандистов. Но я тебе этого не говорил, а ты не слышал. Делай вид, что ничего не знаешь, как мы и договорились, а в нужный момент получишь от нас сигнал.       — Слушаюсь, — склонил голову магистрат Лю, почти не удивившийся открытию чиновника из префектуры. Он давно предполагал, что никому в этом порту нельзя верить, кроме старых рыбаков. А уж притворяться и скрывать свои мысли стало для него привычным делом за два года службы.       Дин Жун допил чай, оставил Лю Юню последние указания и вернулся на постоялый двор, где его уже ждал младший магистрат Лю Чэн в облачении чиновника.       — Не рано ли ты снял маскарад, братец Лю?       — В самый раз, — не смутился Лю Чэн. — Мы сейчас уедем с заднего двора, и в этом городке нас уже никто не увидит. А в дороге лучше быть чиновником, а не торговцем или простым путешественником. Здесь, конечно, редко встречаются грабители, но те, кто есть, предпочитают не связываться с властями.       Посчитав эти доводы разумными, Дин Жун тоже переоделся и поспешил на задний двор, где его напарник уже приготовил лошадей.        ***       Дорога вилась вдоль берега реки, и свежий ветерок овевал путников приятной прохладой. Солнце уже начало клониться к закату, но Дин Жун рассчитывал, что до темноты они успеют добраться до ворот Нанкина.       Задание было выполнено, и Дин Жуну не терпелось рассказать Ван Чжи о результатах своей разведки. Ему не нужны были отправленные почтой бумаги, чтобы сообщить самое основное и разработать план, который приведёт к разгрому банды Тан Увэня.       С собой он взял только подозрительную записку без подписи, где говорилось о тайном прибежище контрабандистов в заброшенной усадьбе к востоку от Нанкина. Дин Жун бы совсем не удивился, если бы её хозяином оказался кто-то из семейства Тан.       Размышляя о том, кто мог быть автором анонимного письма, и не скрывается ли за этой странной историей очередная ловушка, Дин Жун слишком поздно увидел поваленное дерево, перегородившее дорогу прямо за поворотом. Впрочем, если бы он заметил его раньше, это ничего бы не изменило.       Из придорожных кустов выскочили четверо мужчин с обнажёнными мечами. Дин Жун обернулся и увидел, что за спиной дорогу перекрыли ещё трое бандитов и угрожающе двинулись к путникам, захваченным врасплох.       Один из разбойников, с редкой козлиной бородкой и длинными усами, потянулся к лошади Дин Жуна, ехавшего чуть впереди, и тому пришлось соскочить с седла, чтобы помешать бандиту схватить коня за узду. Он резко стегнул лошадь, пуская вскачь по бездорожью, и одновременно выхватил меч. Позади такой же маневр предпринял молодой магистрат Лю, впервые попавший в такую опасную переделку.       Бандиты вклинились между ними, помешав им обороняться, встав спиной к спине. Мечи скрестились, и Дин Жун подумал, что совершенно напрасно они не выехали в путь с самого утра, когда патруль из Даньяна обычно проезжал по этой дороге. Следующий объезд будет ещё не скоро… Но тогда он бы не узнал имени чиновника, покрывающего контрабандистов за небольшую плату.       Нападавшие теснили Дин Жуна и его напарника к краю дороги, умело орудуя длинными японскими мечами. Такие же мечи на следующей неделе должны прибыть в Чжэньцзян на корабле, принадлежавшем Янь Цзе… Возможно, и даже почти наверняка, мечи бандитов, осаждавших Дин Жуна, были того же происхождения. Значит, он где-то засветился, и главарь контрабандистов приказал избавиться от него.       У Дин Жуна не было ни малейших сомнений, что напавшие на них «лесные братья» — вовсе не обычные грабители, а наёмные убийцы, посланные Тан Увэнем разделаться с ними. Обычные грабители не размахивали так ловко катанами и требовали кошелёк, прежде чем пустить в ход оружие.       Очередной удар с силой обрушился на Дин Жуна, заставляя ещё немного отступить. Он успел его парировать, но его меч переломился у самого основания, не выдержав натиска прочной японской стали.       В двух шагах от него пыхтел, едва успевая уклоняться от ударов, младший магистрат Лю Чэн.       Дин Жун понимал, что они вдвоём не отобьются от значительно превосходящих их численностью бандитов, но готов был сражаться до конца. Ловким приёмом он перехватил руку одного из нападавших и завладел его мечом, в следующее мгновение пустив его в дело.       Разбойник с глухим стоном повалился в придорожные кусты, но на его месте возникли двое новых противников, жаждущих дотянуться до него своими остро отточенными клинками.       Дин Жун краем глаза успел увидеть, как Лю Чэн, получив мощный удар, рухнул на дорогу. Теперь вся банда набросилась на него одного, и Дин Жуну не оставалось ничего другого, кроме как отбиваться из последних сил, стараясь утащить с собой на тот свет как можно больше врагов. …       Силы были на исходе. Распоротое вражеским клинком плечо сильно кровоточило, рука онемела и с трудом удерживала оружие, перед глазами начинал плыть туман… Дин Жун знал, что ему неоткуда ждать подмоги, и отряд стражников не примчится на выручку в последний момент. В этом забытом небесами краю вообще сложно было рассчитывать на кого-то, кроме проверенных друзей. Но они остались в Нанкине, занятые совсем другими делами.       Значит — конец? А он так и не успел сказать Ван Чжи…       Нет, он успел отправить ему схему погрузки контрабандных кораблей, и это сейчас важнее. Губернатор Нанкина арестует преступников — и в городе установится порядок.       И тогда Ван Чжи будет в безопасности.       Дин Жуну хотелось думать, что Ван Чжи не будет слишком долго горевать по нему, хотя он знал, что это не так. Хорошо, что с ним остался Цзя Куй…       На Дин Жуна наседали сразу трое противников, и он снова пропустил удар, не успев увернуться от разбойничьего клинка. Левый бок обожгло, будто огнём, и он почувствовал, что начинает проваливаться в темноту.       «Ван Чжи… Только бы он понял всё правильно и сам не попал в ловушку…» — было последним, о чём успел подумать Дин Жун, падая в дорожную пыль под торжествующие вопли его врагов. …       — Нельзя их здесь оставлять… — проворчал главарь бандитов, критически осмотрев место недавнего сражения. — Если стража будет патрулировать с утра дорогу, наверняка на них наткнётся.       На дороге остались лежать двое служащих префектуры и четверо разбойников, с которыми эти служащие успели покончить до того, как их настигли вражеские мечи.       — Там за поворотом небольшой обрыв, а под ним — река, — подсказал один из оставшихся в живых бандитов. — Хорошо бы сбросить тела в воду. Тогда, если их и найдут, вряд ли смогут установить, что и как здесь произошло.       Главарь одобрительно хмыкнул и велел перетащить и своих, и чужих к этому обрыву. ***       Ван Чжи бегло пролистал документы по делу об убийстве в ювелирной лавке, которые принёс Ляо Бин. Это дело интересовало его, но не было первоочередным в списке задач, стоявших перед губернатором Нанкина. Сначала — Тан Увэнь и его сообщники, которых Ван Чжи рассчитывал захватить с поличным, когда следующий корабль причалит в Чжэньцзяне с нелегальным грузом.       Он уже составил несколько вариантов захвата банды, но для окончательного решения ему не хватало тех сведений, которые должен добыть Дин Жун в соседнем порту.       Дин Жун должен был вернуться ещё вчера, и Ван Чжи начал испытывать тревогу, не получив от него никаких известий. Что могло случиться с ним в Чжэньцзяне? Если непредвиденные обстоятельства или новые повороты в расследовании задержали его, советник Дин непременно известил бы своего губернатора. Они договаривались поддерживать связь.       Ван Чжи решил, что если до завтрашнего утра не получит информации от Дин Жуна, то поедет в Чжэньцзян сам. Потому что это означало бы, что Дин Жун попал там в крупные неприятности.       Он вызвал Цзя Куя и велел немедленно сообщить ему, если Дин Жун вернётся в город или о нём поступят какие-то известия.       Ван Чжи, чувствуя непривычную нервозность, разбирал вечернюю почту. Он надеялся обнаружить там сообщение от Дин Жуна, но его не было.       Доклады стражи о делах в дальних уголках округа Цзяннин, прошения и ходатайства от купеческих гильдий Нанкина, краткая сводка происшествий за последние сутки…       Он пролистал доклад начальника стражи по диагонали. Грабёж… преступник уже известен и стража идёт по его следам… Пьяный дебош в порту… Кража товара в текстильной лавке… Нападение на чиновников префектуры.       Ван Чжи перечитал последнее сообщение дважды.       За десять ли от Даньяна, там, где дорога делает поворот и идёт, петляя, вдоль берега реки, патруль обнаружил следы недавней драки. Кровь в дорожной пыли, помятые кусты на обочине, чью-то лошадь, тревожно кружившую в поисках хозяина… Мёртвые тела участников этого сражения стражники нашли дальше, под обрывом, где дорога почти нависала над неспокойной лентой притока Янцзы. Два трупа пришлось доставать из реки, остальные три бурный поток прибил к прибрежным камням.       По имевшимся у одного из погибших документам удалось установить, что в стычке с грабителями были убиты младший магистрат префектуры Цзяннин Лю Чэн и советник префектуры Дин Жун.       Строчки доклада расплылись перед глазами Ван Чжи. Стараясь сдержать дрожь в пальцах, он поднёс ближе к свету лист обычной рисовой бумаги, на котором, как и сотни раз до этого, дежурный магистрат невозмутимо записал доклад патруля.       Глаза не подвели его — чёрным по белому неумолимо чёткими иероглифами там было указано: советник префектуры Дин Жун.       Значит, он не вернулся, потому что не мог этого сделать. Он лежал у дороги, изрубленный острыми клинками, и уже никакая сила в мире не могла вернуть его в Нанкин, где его ждал губернатор.       Ван Чжи захотелось взвыть от внезапной боли, зашвырнуть тушечницу в стену, ругаться и взывать к небесам в бессильном отчаянии — но он заставил себя сдержаться. Только скомкал в руке почти непроизвольно листок с докладом и встал из-за стола.       Зачем он отправил в Чжэньцзян Дин Жуна? Разве мало служащих в местной страже? Почему не дал отряд в сопровождение? Мог ли он не допустить такого исхода?..       Ван Чжи и сам понимал, что на все эти вопросы есть логичный ответ, но этот ответ его сейчас не устраивал. Он прикрыл глаза, чувствуя, как начинают щипать готовые скатиться по щекам солёные слёзы.       Дин Жун… Нет. Только не Дин Жун.       Три дня назад он стоял здесь, в этом кабинете, и складывал журавликов из цветной бумаги, чтобы отметить на карте места предполагаемой высадки контрабандистов. И смотрел на Ван Чжи так, что его душа согревалась от одной мысли о том, что Дин Жун стоит рядом, что он остался с ним несмотря на все капризы судьбы и императорского двора…       Возможна ли ошибка в этом проклятом докладе? Ван Чжи понимал, что вряд ли. А он так и не успел ему сказать…       Перед глазами Ван Чжи встала сцена их прощания. Даже не прощания — он ведь не знал тогда, что больше не увидит своего советника никогда. Какое жестокое и категоричное слово - никогда. Дин Жун спокойно улыбался. «Не беспокойтесь, командующий, это займёт не больше трёх дней». Сел на коня и уехал. И больше уже не вернётся. Никогда.       Губернатор Нанкина не мог себе позволить упасть на колени и рыдать, как обычный человек, потерявший близкого друга. Но даже если бы мог, он знал, что это ничего не изменит. Нет, он должен взять себя в руки. Должен довести до конца это дело, из-за которого Дин Жун…       — Нет… Нет, Дин Жун…       Вместо отчаянного рёва раненого тигра с его губ сорвался только чуть слышный стон. Ван Чжи крепче сжал зубы, запрещая себе любые чувства, кроме гнева. Сейчас не время лить слёзы. Он должен завершить расследование. Он должен отомстить.       Дверь кабинета без стука отворилась, и на пороге возник Цзя Куй. Он никогда не стучал, зная, что имеет доступ в губернаторский кабинет в любое время дня и ночи.       — Ван-дажэнь, там пришёл Сян Цзе из гильдии ювелиров…       Цзя Куй осёкся, встретившись взглядом с глазами Ван Чжи.       — Что-то случилось, командующий?       — Не называй меня так, — хрипло отрезал Ван Чжи. — Только Дин Жун…       Его голос сорвался, когда он произнёс вслух это имя. Да, только Дин Жун мог называть его так, привычно усмехаясь, что его нынешняя должность звучит слишком нудно и по-чиновничьи.       — Мой господин… — Цзя Куй мгновенно оказался рядом, не сводя с Ван Чжи встревоженного взгляда. — Что случилось? Дин Жун в беде?..       — Прочти, — Ван Чжи разжал кулак, всё ещё сжимавший злополучный доклад, и протянул мятый листок Цзя Кую.       Он чувствовал, что не сможет сдержать обуревавших его эмоций под сочувственным взглядом Цзя Куя, и отошёл к окну, повернувшись к телохранителю спиной.       Цзя Куй прочитал, беззвучно выругался от бессилия и боли, и посмотрел на спину Ван Чжи, напряжённо застывшего у окна. Он ничего уже не мог изменить, а выражать соболезнования в этой ситуации было всё равно, что сыпать соль на свежую рану.       — Ван-дажэнь, я велю ювелиру прийти позже, — глухо проговорил Цзя Куй. Он боялся сказать что-то, что причинит ему ещё большую боль.       — Нет. Я выслушаю его, — резко ответил Ван Чжи и, стерев ладонью со щёк солёную влагу, повернулся к телохранителю. — Я спущусь в приёмный зал на первом этаже. Не зажигай там свет.       Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь кроме Цзя Куя видел его отчаяние.       — Слушаюсь, мой господин.       — А потом оседлай коней. Поедем туда. Я… мне нужно его увидеть, Цзя Куй… попрощаться…       Последнее слово он прошептал чуть слышно, и Цзя Куй молча поклялся, что изрубит на куски тех негодяев, которые убили Дин Жуна и заставили его господина так страдать, а его самого лишили верного товарища.       Но ехать неизвестно куда на ночь глядя было бессмысленно и небезопасно, и Цзя Куй, проклиная себя на чём свет стоит, всё же осмелился возразить:       — Ван-дажэнь, лучше поехать завтра на рассвете. Не стоит делать это среди ночи. Мы всё равно уже не сможем ничего изменить…       Ничего нельзя изменить.       Конечно, Цзя Куй был прав, но эти слова резанули душу Ван Чжи новой болью. Он уже не в силах ничего исправить. Можно не спешить, время больше не имеет значения. Ничего больше не имеет значения. Он потерял Дин Жуна — и не может его вернуть, как невозможно повернуть время назад…       Но он не имеет права сдаваться. У него осталось дело — их общее дело, которое теперь он один должен довести до конца.       За себя и за Дин Жуна.       У его советника, смотрящего на него с благословенных небес, не будет повода разочароваться в своём командующем.       — Пока я беседую с ювелиром, найди мне в последних отчётах всё, что связано с контрабандой и связями семейств Тан и Янь с Японией, — распорядился Ван Чжи.       — Слушаюсь, мой господин.       Цзя Куй услышал в этом распоряжении мрачную решимость и тайком вздохнул с облегчением. Если Ван Чжи займётся делом — у него не будет времени предаваться отчаянию. ***       Тан Увэнь выслушал доклад главаря наёмников и спросил:       — Ты обыскал этих чинуш, братец Чжэн?       — Обыскал, босс. Ничего у них не было, кроме пары медяков!       — Ну так я тебя и не грабить их послал, — раздражённо буркнул Тан Увэнь. — Бумаги какие-то у них были? Отчёты, планы, схемы?       — Только их документы с полномочиями, но нам от них толку мало. И ещё вот это.       Чжэн Лян протянул Тан Увэню мятый листок бумаги, на котором был нарисован план загородной усадьбы. Тот пристально впился взглядом в записку и чуть слышно выругался. Он узнал старый дом своего брата, стоявший пустым уже пять лет, с того момента, когда Тан Липэн лишился своей власти и был арестован. Примерно раз в месяц контрабандисты устраивали там сходки, чтобы поделить прибыль… Но если этот план с анонимным письмом попал в руки магистрата, значит, кто-то из сообщников предал своего босса?..       Тан Увэнь мрачно усмехнулся, покрутив в руке клочок бумаги, и сунул его в рукав. Он ещё разберётся с крысами в своём окружении. Но эта записка без подписи родила в его голове ещё один план. Ещё одну ловушку.       Он снова повернулся к Чжэн Ляну и вздохнул с притворным сожалением.       — Не ожидал, что эти спесивые магистраты проявят такую прыть. Да, жаль парней… Раздели деньги на всех оставшихся и сваливай отсюда.       — Куда же мне сваливать, хозяин? — недоверчиво процедил Чжэн Лян. — Лучше залягу на дно в своей деревне. Вдруг ещё тебе скоро понадоблюсь?..       — Дальше я сам, — хмуро отрезал Тан Увэнь. — Губернатор Ван сейчас будет беситься и наделает ошибок… тут-то его удача и изменит ему. Ты мне не понадобишься, старина Чжэн. Я намерен вести тонкую игру, а твои дуболомы только и способны, что порубить гражданских впятером на одного.       — Зря меня недооцениваешь, Тан Увэнь, — в голосе Чжэн Ляна глава контрабандистов мог бы услышать не только обиду, но и скрытую угрозу, если бы не был так занят мыслями о предстоящем противостоянии с Ван Чжи.       — Ты обычный бандит с большой дороги, — хмыкнул Тан Увэнь, скользнув по собеседнику оценивающим взглядом. — Наёмное убийство — твой потолок. Если считаешь, что гибель твоих ребят заслуживает компенсации, скажи — сколько? Дело и вправду государственной важности, так что заплачу, что ж тут поделать…       Он порылся в кошельке и выудил оттуда пару серебряных слитков.       — Устроит?       Глаза Чжэн Ляна загорелись алчностью.       — Устроит. И если надо ещё кого-нибудь ухлопать — только скажи, босс.       — Нет. Я же сказал — дальше я сам.       Чжэн Ляну не понравилось, как пренебрежительно Тан Увэнь бросил ему серебро — будто подачку нищему, а не честно заработанное кровью его подельников, но он ничего больше не сказал и, чуть заметно поклонившись, вышел за дверь.       Тан Увэнь повернулся к шёлковой ширме, из-за которой в то же мгновение показалась обеспокоенная физиономия Чжун Биня.       — Боюсь, ты его обидел, босс, — заметил Чжун Бинь, покосившись на захлопнувшуюся за наёмником дверь. — Как бы он со зла не наделал нам гадостей.       — Его дело — выполнять мои приказы и получать за это деньги, — сердито возразил Тан Увэнь. — Обидно, конечно, что его разбойничков уложили два недотёпы из префектуры, но кто ему виноват? Переживёт. Я видел, с каким азартом он захапал деньги. А теперь — о деле.       Он выжидательно посмотрел на сообщника.       — Босс, я всё подготовил, как ты велел. Подождём несколько дней, пусть стража из Нанкина увязнет в поисках грабителей на дорогах…       — Верно, — согласился Тан Увэнь. — Нужно, чтобы Ван Чжи остался совсем один, без этой своей столичной команды. Если они все уберутся из Нанкина, нам будет проще заманить его в западню.       — Всё ещё хочешь его помучить? — с опаской посмотрел на босса Чжун Бинь.       В глазах Тан Увэня на мгновение вспыхнул и тут же погас жестокий огонь.       — Пожалуй, меня устроит просто убить его, — устало вздохнул он, будто уже выдохся изобретать изощрённые способы мести. — И нужно сделать это до того, как «Краса морей» придёт из Японии. ***       Ван Чжи спустился в приёмный зал, где его уже ждал глава гильдии Сян, нервно расхаживая поперёк комнаты.       — Господин Сян, вы хотели сообщить мне важные новости?       Голос Ван Чжи ничем не выдавал его состояния, возможно, прозвучав лишь чуть глуше, чем обычно. В зале было темно, и собеседник вряд ли мог заметить следы горя на его лице.       Но Сян Цзе привык быть внимательным как к своим клиентам, так и к чиновникам, от которых зависел его успех, и всё же понял, что он пришёл невовремя. Он запоздало подумал, что губернатор чертовски устал, а тут ещё он припёрся со своими проблемами, и виновато склонился перед Ван Чжи.       — Ваше превосходительство, я прошу простить меня за столь поздний визит, но мне показалось, что это важно. Это связано с кражами драгоценностей…       Ван Чжи благосклонно кивнул, давая ему понять, что внимательно слушает, и постарался сосредоточиться на голосе ювелира, ровно звучавшем в вечерней тишине.       — Сегодня вечером мой поверенный вернулся из столицы, — начал свой рассказ Сян Цзе. — Он должен был заключить там несколько сделок от моего имени, и ему пришлось встречаться с разными людьми, не только ювелирами. В одном процветающем ломбарде ему попалась на глаза вещь, которая навела его на смутные подозрения. Не то, чтобы он заподозрил достопочтенного господина Бань, владельца ломбарда, в нечестных делах… Он никогда бы не опустился до скупки краденого. Но эта вещь… Это две золотые шпильки для волос, сделанные в форме цветков лотоса. Вы найдёте их в списке украденного у коллеги Ши Маня полгода назад.       Ван Чжи несмотря на свою неспособность вникать сейчас в дела, всё же краем сознания понял, что это важно. Он постарался придать своему голосу спокойную заинтересованность и подтолкнул собеседника:       — Продолжайте, господин Сян. Изложите мне подробно всё, что вам известно об этом деле.       Сян Цзе сделал вывод, что губернатор не сердится на него за неуместный визит, и стал увлечённо рассказывать.       — Эти шпильки коллега Ши сделал в двух экземплярах, одни из золота, а другие из серебра. Серебряные носит его жена, и я их видел у неё в волосах не далее, как вчера. А золотые пропали из ювелирной лавки после той кражи… Ши Мань говорил, что передал служащим префектуры, которые вели расследование, подробную опись украденных ценностей. Вы найдёте там описание, губернатор. Ну а я и мой поверенный Гао видели этот ювелирный шедевр собственными глазами. Гао не мог ошибиться — три дня назад он видел эти шпильки в ломбарде на севере столицы. Он не сумел скрыть своего интереса, и господин Бань поведал ему, что их принёс в ломбард молодой чиновник из провинции.       — Из Нанкина? — невольно заинтересовавшись, уточнил Ван Чжи.       — Этого господин Бань не сказал. Он и сам не знает. Но тот молодой человек уже не в первый раз приносит в ломбард интересные и дорогие вещи. С его слов, распродаёт наследство, оставшееся после родителей. Якобы, они увлекались предметами искусства и драгоценностями, но оставили сыну только эту коллекцию и кучу долгов. Содержать поместье довольно дорого, вот парню и приходится потихоньку сдавать эти прелести в ломбард. Его имени хозяин ломбарда не сказал моему человеку, но это и не удивительно. Дельцы такого рода привыкли уважать конфиденциальность клиента. Уверен, что он откроет властям информацию обо всех сделках с этим «наследником», если хорошенько его прижать и обвинить, что пол его ломбарда набито краденым.       Сян Цзе удовлетворённо выдохнул и посмотрел на Ван Чжи, ожидая его вердикта. Он был уверен, что предприимчивый губернатор не упустит возможности раскрыть дело и, возможно, воспользуется старыми связями в столице.       — Занятная история, — согласился Ван Чжи, понимая, что нужно немедленно связаться с Суй Чжоу или с кем-то из его ведомства и довести до них эту информацию. Гильдия ювелиров вправе была рассчитывать, что он примет эти меры, и он должен их принять. К тому же теперь, когда это дело превратилось в дело об убийстве, необходимо было использовать любую возможность, чтобы схватить неуловимую банду. — Пусть завтра с утра этот ваш Гао явится в префектуру и найдёт старшего магистрата Ляо Бина, напишет ему подробный отчёт, и тогда я свяжусь со столичной стражей для тщательной проверки.       Сян Цзе с почтением поклонился, почувствовав, что не напрасно потревожил губернатора в этот поздний час.       — Благодарю вас, ваше превосходительство. Позвольте мне откланяться и пожелать вам доброй ночи.              Ван Чжи знал, что эта ночь уже не будет для него доброй. Ни одна ночь не будет доброй, потому что рядом не будет Дин Жуна. Теперь уже никогда.       Он до боли стиснул кулаки, сдерживая желание расколошматить ни в чём не повинную дверь кабинета, и увидел в конце коридора Цзя Куя, спешившего к нему, держа в руках несколько толстых папок с документами.       Только без слёз. Нельзя, чтобы служащие видели его рыдающим от безысходности. Нужно быть гордым и злым, потому что у него ещё осталась месть, и он не успокоится, пока не заставит Тан Увэня заплатить за все преступления. И за Дин Жуна — отдельной строкой.       — Ван-дажэнь, здесь всё, что нашлось о Танах и семействе Янь, — сообщил Цзя Куй, входя следом за Ван Чжи в тёмный кабинет.       Свеча почти догорела, пока Ван Чжи выслушивал в зале рассказ ювелира, и сейчас медленно тлела, отбрасывая по столу причудливые тени.       Ван Чжи молча кивнул Цзя Кую, указывая, куда сложить дела. У него не было сил что-то обсуждать и выслушивать слова поддержки, которые ничего уже не могли изменить.       Не сейчас. Сейчас ему нужно сосредоточиться на деле и нанести противнику такой удар, от которого тот уже не оправится. Даже если это будет последним, что успеет сделать Ван Чжи за свою короткую карьеру провинциального губернатора.              Цзя Куй немного тревожился за своего господина, хотя упрямый и решительный взгляд, которым Ван Чжи смерил принесённые телохранителем тома документов, говорил о его намерении посвятить эту ночь расследованию.       Это было для него спасительным выходом — загрузить мысли делами, чтобы не вспоминать каждую минуту о том, чего уже не вернуть.       Получив документы, Ван Чжи коротко поблагодарил Цзя Куя, велел ему отправляться спать и зажёг новую свечу на столе.