По частям

      Шли дни, месяцы, на самом деле, время года сменилось, а Лань Ванцзи продолжал игнорировать свою супругу, не говоря ей лишнего слова, без острой необходимости. В частности, когда она заводила речь об их браке и о том, что он так ни разу и не посетил ее покои. Дядю он тоже избегал, все чаще сбегая на ночные охоты. В целом, он старался избегать ненужных конфликтов, но по крайней мере один, крайне неприятный для него, да и, вероятно для его супруги тоже, инцидент все же имел место быть.       За несколько дней до того случая он представил ей Сычжуя, сказав, что тот его сын, а потом, случайно сказавшись поблизости от них двоих, услышал, как Яо Мейлань предлагает мальчику называть ее матерью. Лань Ванцзи тогда пришел в такую ярость, что даже не заметил, как оказался рядом и уже сжимал ее запястье своей рукой. Отослав сына с поручением, он отволок супругу домой и заперев дверь едва не зарычал на нее.       - Не смей называть себя его матерью, ты ею не являешься и никогда не будешь. У Сычжуя уже есть второй родитель, и это – не ты.       После этого Яо Мейлань начала его избегать и, очевидно, пожаловалась его дяде, потому что спустя несколько дней тот позвал его к себе, где и отчитал за неподобающее поведение со своей супругой. Как ни как, она дочь их союзников и ему предстоит жить с нею всю дальнейшую жизнь. Он тогда на это едва не посмеялся, потому что именно из-за настойчивости его дяди и жадности главы ордена Яо, жизнь этой женщины оборвется очень рано.       - Как я обращаюсь с этой женщиной, не ваша забота дядя. Как вы и сказали, она моя жена, и именно вы заставили меня на ней жениться, в качестве оплаты за каких-то два года странствий. И я женился, но напомню, я никому из вас е обещал, что построю гармоничный супружеский союз. И винить вы можете в этом только себя.       По итогу, дядю он тоже начал избегать, потому что после того разговора он еще не раз вызывал Лань Ванцзи к себе на разговор. Особенно, когда до него дошла весть о том, что Лань Ванцзи так и не исполнил свой супружеский долг перед женой, до сих пор не скрепив брак. Очевидно, что Яо Мейлань рассказала об этом своей матери, а та своему мужу, и уже глава ордена Яо наябедничал Лань Цижэню. К сожалению, для них – Лань Ванцзи было плевать.       И какое-то время все было спокойно, пока спустя время, возвращаясь с ночных охот он не начал замечать, что мемориальная табличка Вэй Ина постоянно лежит надписью вниз. В первые два раза он еще мог предположить, что по той или иной причине она могла упасть, но после третьего уже заподозрил неладное, и дождавшись возвращения Яо Мейлань, напрямую спросил:       - Ты подходила к алтарю? – глаза Лань Ванцзи сощурились. – Всякий раз, когда я возвращаюсь с ночной охоты или откуда-либо еще, мемориальная табличка оказывается опущенной. Это ты трогала ее?       Сначала Яо Мейлань виновато и стыдлив опустила голову, но потом что-то решил, подняла ее и прямо посмотрела ему в глаза.       - Я знаю кто такой Вэй У Сянь, и мне рассказали, какие отношения вас связывали, - возмущенно сказала она, словно имела права что-то требовать. – Напомню, чжанфу, это я ваша супруга, а не он, хотя вы, почему-то, постоянно об этом забываете. Но вместо того, чтобы выполнять свой прямой супружеский долг предо мной, вы чтите в нашем доме преступника, уничтожившего тысячи людей и разрушившего множество семей! Я требую, чтобы вы прекратили это и убрали эту штуку из нашего дома!       С каждым словом ее голос становился все громче и громче, пока под конец не стал почти криком. Пока Лань Ванцзи слушал ее, его самообладание все сильнее и сильнее трещало по швам, пока совсем не приблизилось к грани. Его глаза стали совсем звериными от ярости, и лишь чудом о все еще удерживал бушующую под кожей тьму. Протянув вперед руку, он схватил ее за шею и сжал, почти перекрыв ей доступ к кислороду. Приблизившись к ее лицу, он опасно прошипел:       - Запомни раз и навсегда: в этом браке ты не имеешь никакого права голоса. Меня заставили на тебе жениться, и я нисколько не собираюсь чтить этот отвратительный брак и тебя. И если ты посмеешь еще хоть одно негативное слово сказать в адрес Вэй Ина, я вырву тебе язык. Ты не стоишь даже ногтя на его ногах. Тебя что-то не утраивает? Проси развода. Я с радостью дам на него свое согласие. И не смей больше называть меня «чжанфу». Для тебя я Лань Ванцзи. Это не твой дом, запомни это.       Отшвырнув девушку от себя, он поднял со стойки свой меч, который положил туда, когда пришел, и вышел из Цзинши. Его так сильно трясло от ярости, что останься он так еще хоть на секунду, и мог совершить убийство. На фоне этого, разочарование от того, что подходящая голова так до сих пор и не была найдена, становилось и вовсе почти невыносимым, буквально разъедая его изнутри. Он хотел своего Вэй Ина. Он хотел слышать его смех. Видеть его улыбку. Видеть его живым и здоровым, и плевать ему, какими силами он бы повелевал. Да хоть стань он в действительности демоном, Лань Ванцзи было все-равно. Главное только, чтобы был рядом всю дальнейшую вечность.       После этого он начал все больше и больше пропадать на ночных охотах или, в свободное время, отдавал всего себя преподаванию, лишь бы только как можно реже пересекаться со своей семьей или этой женщиной. Брат его тоже избегал, или, если им по той или иной причине приходилось быть в одной комнате, натягивал на лицо дипломатичную улыбку, очевидно прекрасно запомнив слова Лань Ванцзи, сказанные ему в день свадьбы. Лань Ванцзи не возражал. Чем реже этот человек или их дядя будут появляться рядом с ним, тем лучше, потому что у него совершенно не было ни желания, ни моральных сил, чтобы с ними разбираться.       И вот, на исходе тринадцатого года смерти Вэй Ина, наконец пришел тот день, когда он смог найти единственную недостающую деталь, для уже полностью готового тела – голову. Идеальную голову.       Это случилось в отдаленной деревушке. На самом деле, настолько отдаленной, что едва ли хоть один орден, даже самый малый, был рядом. Он оказался там совершенно случайно, преследуя Искаженного крылана. И когда монстр был наконец побежден, он решил вернуться обратно в деревню и попроситься у кого-нибудь на постой, чтобы отдохнуть.       Он поселился у одной приятной пожилой пары, и так был ОН, парень лет двадцати, лицо которого было настолько похоже на Вэй Ина, словно это был его двойник. Не было разве что родинок, но в остальном – точная копия. И даже его волосы были такими же длинными и густыми, представляя все тот же вихрастый беспорядок, будучи такими же непослушными.       К сожалению, для его родни, молодой человек в возрасте семи лет стал свидетелем того, как его мать, выданная замуж против ее воли за мужчину многим старше ее, да еще и имеющего привычку колотить молодую жену, повесилась прямо на глазах у сына. С тех пор мальчик повредился рассудком. Он постоянно был веселым, совершенно не реагируя на негатив посторонних людей, но его поступки говорили сами за себя. Как единственного деревенского дурачка, его крайне часто обижали, в том числе и его собственная семья. Лань Ванцзи посчитал, что это знак Небожителей, ведь смерть для такого человека станет скорее избавлением от мучения, чем чем-нибудь еще. И его семья уж точно вряд ли огорчится исчезновению отпрыска.       Лань Ванцзи провел там ночь, стараясь лишний раз не выказывать своей заинтересованного в молодом человеке, а когда покинул деревню, то выждал в лесу несколько дней, прежде чем однажды ночью смог поймать выбравшегося наружу через окно, что-то невнятно болтающего дурачка. Вырубив его, Лань Ванцзи унес парня в лес, где расположил его рядом с созданным его собственными руками телом и сверившись с ним, отрубил парню в нужном месте голову.       Это тело он не стал скармливать тьме, а вместо этого нашел в лесу очень красивое место и заботой похоронил молодого человека под самым могучим деревом. Принеся туда же камень средних размеров, он мечом высек на нем имя молодого человека и дату его смерти. Этим он благодарил этого несчастного человека за самый драгоценный дар, который Лань Ванцзи только получал за все прошедшие тринадцать лет.       Закончив с этим, он аккуратно, чтобы не испачкать мантии, опустился коленями на траву и трижды поклонился перед могилой, выказывая искренние надежды на то, что однажды этот человек переродится и получит гораздо более счастливую жизнь чем та, которую он, руками Лань Ванцзи, потерял. И Лань Ванцзи очень внимательно отнесся в тому, чтобы душа молодого человека не была повреждена, хотя трещины не ней все же были, но случилось это, вероятнее всего, из-за того, что в слишком юном возрасте ему пришлось стать свидетелем трагедии.       Прежде чем вернуться в орден, Лань Ванцзи снял на постоялом дворе в Цайи номер, и закрывшись там, как следует защитил комнату как от подслушивания, так и просто от посторонних, сначала развесив заглушающие талисманы, а потом поставив несколько барьеров. И только когда все это было завершено, он позволил себе опуститься на пол. Просидев так пару минут, он наконец отцепил от пояса свой особый мешочек Цянкунь и развязав его, осторожно высвободил, а за тем аккуратно положил на пол тело и голову. Достав так же иглу и нити из жилы теленка, он принялся за присоединение головы к телу.       На то, чтобы понять, как правильно это сделать, Лань Ванцзи потратил некоторое время, не желая ошибиться и сделать что-нибудь не так. Тьма тоже помогала, подсказывая. И вот, спустя шичен, голова была, наконец, пришита к телу, которое теперь являло само совершенство, даже несмотря на огромное количество швов, которые в дальнейшем станут шрамами.       Нежно огладив чуть загорелую кожу на лице, Лань Ванцзи подхватил тело на руки и вновь поместил его в мешочек. Теперь ему нужно было устроить для супруги несчастный случай, раз уж она не пожелала просить развода.       Его возвращение в орден было тихим. Он спокойно вернулся в Цзинши, так же спокойно написал отчет о том, как прошла ночная охота и передал его через ученика брату, и только после этого постарался осторожно узнать, где его супруга. Как оказалось, она, вместе со своей служанкой, была сейчас в Цайи, судя по всему, они разминулись, однако это было на руку Лань Ванцзи.       Дождавшись сумерек, Лань Ванцзи добрался до одной из стен тайными тропами, и перепрыгнув через нее, скрылся в лесу. Подобравшись к ступеням настолько близко, насколько это было возможно сделать так, чтобы его при этом не увидели, он принялся ждать.       Прошло еще не меньше горения палочки благовоний, прежде чем Яо Мейлань показалась в поле зрения. Дождавшись, чтобы она подошла как можно ближе, и чтобы стражи у ворот более четко видели ее, Лань Ванцзи приложил руку к земле и послал в нее смешанную с темной энергией, духовную энергию, этим резонансом заставляя землю трястись. Обе поднимающиеся по ступеням девушки и так стояли не очень неустойчиво, а когда земля затряслась обе оступились. Первой опору под ногами потеряла Яо Мейлань и, вцепившись в служанку, в попытке получить помощь, утянула ее за собой. Обе девушки, под крик стражей, кубарем покатились вниз по ступеням. Даже если они и выживут каким-то чудом, травмы, полученные в ходе этого падения, просто искалечат их. Но Лань Ванцзи не спешил. Когда стражи наконец сорвались с места и побежали вниз по лестнице, Лань Ванцзи медленно двинулся за ними, стараясь ступать так осторожно, чтобы не шелохнулся ни один лист. Когда же они прибыли к самому подножию, их встретила крайне… печальная картина. Оба тела были переломаны и вывернуты под неестественными углами, в том числе и шеи. Очевидно, что обе девушки были мертвы. Лань Ванцзи довольно усмехнулся и так же тихо поспешил вернуться сначала в Облачные Глубины, а потом и в Цзинши, где мирно сел за стол и принялся читать работы учеников.       Прошло еще некоторое время, прежде чем к нему пришел ученик, который сообщил, что с его супругой случилась трагедия и попросил идти за ним.       Тело Яо Мейлань и ее служанки принесли в павильон целителей. Вокруг них сгрудилось множество целителей, пытавшихся придать телам девушек хоть какой-нибудь более-менее нормальные вид, что сделать было крайне сложно, учитывая то, как сильно их обеих переломало. Там было не только скрытые, но и открытые переломы, что было совершенно неудивительно. Лань Ванцзи, стоя над телом своей супруги, не выражал совершенно никаких эмоций, смотря на нее с абсолютным равнодушием. Кажется, это даже смутило целителей, ведь, как никак она его жена, должен же он был хоть как-нибудь на это отреагировать. Но нет, какое-то время так постояв, Лань Ванцзи развернулся и покинул целительный зал, возвращаясь обратно в Цзинши. Даже если бы это не он приложил руку к трагической судьбе своей супруги, если было бы все-равно на ее смерть. Ничего бы не изменилось. Почти два года супружеской жизни не колыхнули в нем ни единого чувства. Эта женщина не вызывала в нем ничего, кроме стойкого чувства омерзения. Но теперь все было иначе, он был свободен, и тело Вэй Ина было полностью готово к воскрешению. Идеально.              Следующие дни выдались суматошными. Некоторое время ему пришлось провести в храме предков над телом супруги, прежде чем подготовили все необходимое для погребения. Очевидно, что в этот раз решили тело сжечь, посчитав что так будет гораздо лучше для души девушки, что умерла столь ужасной смертью. Потом, собственно, само погребение. Лань Ванцзи пришлось простоять еще полдня, наблюдая за костром, прежде чем он смог вернуться в Цзинши. И только к ночи третьего дня он, наконец, был полностью свободен.       От него ожидалось, что следующие три года он будет скорбеть по супруге, но он вообще отказался соблюдать хоть какой-нибудь траур по этой женщине. По крайней мере, с его стороны это было бы полным лицемерием, ведь это он сам ее и убил.       Дождавшись, пока Облачные Глубины погрузятся в сон, Лань Ванцзи принялся устанавливать барьеры, которые защитят Цзинши от распространения темной энергии во вне, попутно активировав и заглушающие талисманы. Убедившись, что сделал все верно, он достал все необходимые инструменты и полоснув себя по ладони, нацедил в чашу своей крови, принявшись ею вычерчивать большой магический круг.       У него ушло очень много времени, прежде чем круг был завершен, и Лань Ванцзи символ за символом, несколько раз подряд проверил его, прежде чем убедился, что сделал все верно, только после этого аккуратно уложив в середину круга тело. Мгновение он стоял и любовался получившейся картиной, немного взволнованный, потому что после этого его жизнь должна была сильно измениться.       Закрыв глаза, он впервые взмолился Небожителям, всем которых знал, и о ком даже не слышал, прося, чтобы ритуал прошел успешно, потому что, если этого не произойдет… Лань Ванцзи просто не будет видеть смысла в дальнейшей жизни.       Собравшись с силами, он провел мечом и по второй ладони, затем он приложил обе ладони к основанию круга, и начал систематично вливать поочередно светлую и темную ци, больше делая упор именно на темную, потому что ее было гораздо больше. По мере подпитки энергией, круг начал светиться все сильнее и сильнее, пока не начал гореть настолько ярким красным, что от его яркости начало резать глаза.       В тот момент, когда Лань Ванцзи до дна исчерпал свою светлую энергию, тьма сама рванулась с поводка и огромных потоком хлынула в круг. Лань Ванцзи не мешал, потому что знал, она никогда не навредит своему драгоценному дитя. Он ни на секунду не отстранялся от круга и ни на миг не отводил своего взгляда, ведь буквально у него на глазах уродливые швы в местах стыка разных частей тела и плоти, где он их сшивал, срастались, а получившиеся шрамы становились все менее заметны, пусть и не исчезали полостью.       Переведя взгляд на любимое лицо, он с восхищением увидел, как две родинки, которых в прошлом о так мечтал коснуться губами, вновь появились – одна под глазом, а вторая над губой. Тьма не солгала. Она действительно сделала все, чтобы максимально приблизить это тело к оригинальному. И в тот момент, когда свет магического круга погас и Лань Ванцзи увидел, как грудь Вэй Ина поднялась в первом его вздохе, он не смог сдержать слез.       Рванув вперед, он обеими руками вцепился в любимое существо, затаскивая его к себе на колени и сжимая в объятиях. Уткнувшись лицом в длинную шею, он глубоко вздохнул и из его горла тут же вырвалось рыдание. Он плакал так громко, что в иные времена мог бы устыдиться такому проявлению эмоций, но сейчас? Сейчас он выплакивал все свое горе и всю боль, накопившиеся в нем за прошедшие тринадцать лет со дня смерти Вэй Ина.       В какой-то момент он почувствовал легкое касание к своей голове, и подняв ее, увидел, как на него смотрят столь любимые им серые глаза, отливающие настоящим серебром. Он не думал, что это возможно, но кажется в этот момент по его щекам покатилось еще больше слез.       - Вэй Ин… - слабо прохрипел он и зажмурился, стиснув зубы. Рыдания так и душили его, не давая полноценно вздохнуть. Он просто не мог поверить, что этот кошмар закончился.       Рука Вэй У Сяня с нежностью погладила его по голове, а потом легла на его щеку, мягко оглаживая и ее.       - Мой Лань Чжань, - мягким голосом произнес он. – Тебе было так тяжело все это время.       Подавшись вперед, он прижался своими губами к губам Лань Ванцзи, в легком, мимолетном поцелуе, который, казалось, вознес Лань Ванцзи прямо на небеса. Губы Вэй Ина были такими мягкими. Именно такими, как он и помнил.       - Но это ничего, теперь я всегда буду рядом с тобой. Не отойду ни на шаг, если захочешь.       - Хочу, - выдохнул Лань Ванцзи. – Хочу всегда быть с Вэй Ином.       - Хорошо, - улыбка Вэй У Сяня стала такой мягкой, что из глаз Лань Ванцзи вновь хлынули слезы и не смог подавить очередное рыдание.       Вэй У Сянь какое-то время просто наблюдал, лишь медленно поглаживая Лань Ванцзи по голове, но потом, словно что-то решив, обхватил его шею руками и подался вперед, впиваясь в его губы со всей страстью и голодом, которые питали его все то время, которое он находился рядом с Лань Ванцзи в облике духа. Он мгновенно сжали в объятиях сильные руки, а поцелуй углубился и совсем быстро перешел на его шею и плечи. Вэй У Сянь был полностью обнажен, поэтому снимать одежду ему не было нужды. Вместо этого он вцепился в одежду Лань Ванцзи, быстро развязывая завязки на поясе и почти срывая все остальное. Когда он добрался до штанов, то недолго думая, прижал ладонь к уже затвердевшей длине Лань Ванцзи, сжимая и с силой проводя по ней. Его дыхание мгновенно сбилось.       Одним рывком развязав завязки, Вэй У Сянь быстро приспустил штаны вниз и недолго думая, чтобы не успеть передумать, обхватил твердый орган руками и перекинув ногу через бедро Лань Ванцзи, пристроился над ним, пока его возлюбленный продолжал покрывать его поцелуями. Глубоко вздохнув, Вэй У Сянь приставил головку члена к своему анусу и немного опустившись вниз, надавил, пытаясь пропустить ее внутрь. Да, там было сухо и причиняло некоторую боль, но прямо сейчас он не хотел тратить время на подготовку. Он хотел именно так. Болезненно, сухо, с кровью и одновременно с удовольствием, потому что иначе и быть не могло.       Как только головка медленно вошла внутрь, Вэй У Сянь откинулся назад, на мгновение замирая, чтобы переждать и одновременно с этим бросая взгляд на Лань Ванцзи. Тот, сжимая пальцами его талию, смотрел на него абсолютно дикими глазами. Его губы были приоткрыты и из них то и дело вырывались прерывистые вздохи. Слабо улыбнувшись ему, Вэй У Сянь постарался максимально расслабиться и со следующим рывком опустился на член сильнее. Судя по ощущениям, где-то наполовину. Это было адски больно, и он точно чувствовал, что внутри что-то рвется, а по ягодицам начинает что-то стекать. И все же, это принесло ему такое внутреннее удовлетворение и эйфорию, что, недолго думая, он надавил и опустился на член Лань Ванцзи полностью, окончательно принимая его в себя.       Судорожно вздохнув, он поднес ладонь и положил ее себе на живот, слегка надавливая. Он так отчетливо ощущал внутри Лань Ванцзи, что хотелось засмеяться от этого невероятного блаженства, несмотря на сильную боль.       - Лань Чжань, ты чувствуешь это? – сквозь взволнованный смех спросил он. – Ты внутри меня. Мы соединены воедино.       - Вэй Ин… - простонал Лань Ванцзи и, подавшись вперед, вновь впился в губы Вэй У Сяня жгучим поцелует, словно пытаясь поглотить его. Вэй У Сянь, абсолютно счастливый, с радостью ответил на него.       Темная энергия все еще витала вокруг них, но даже не думала причинять им вред, вместо это лаская их и словно заботясь. Она бережно заботилась о двух своих любимых детях, помогая им как можно лучше слиться друг с другом.       Полностью игнорируя боль, Вэй У Сянь, при помощи Лань Ванцзи, привстал и начал двигаться, с каждым толчком стараясь принять его в себя как можно глубже. Он искренне наслаждался этим, особенно когда член Лань Ванцзи начал попадать по какой-то особенной точке внутри него. Это было совершенство единения, о котором раньше он мог только мечтать.              Когда они закончили, прошло, по меньшей мере, несколько шиченей и теперь они лежали в объятиях друг друга все так же на полу, по-прежнему не покинув магический круг, теперь буквально выжженный на полу. Вероятно, Цзиши была не лучшим местом для проведения ритуала, потому что, очевидно, теперь не удастся заместить следы.       - Лань Чжань, - просипел он, - мы испортили твой пол.       - Мн. Не страшно. Это служило благой цели.       Вэй У Сянь уткнулся Лань Ванцзи лицом в грудь и захихикал.       - Думаю другие с тобой не согласятся. Ты только что воскресил к жизни ужасного Старейшину Илин, ради уничтожения которого пали многие. А перед этим перебил еще кучу народа, чтобы создать для меня тело, и чтобы накормить тьму. И это если не упоминать тот факт, что ты и сам пошел по пути тьмы. Боюсь, твои прегрешения могут сравнить с моими собственными.       - Мн. Хорошо, - кивнул Лань Ванцзи и прижался губами ко лбу Вэй У Сяня. – В купальне есть вода. Искупайся и одень что-то из моей одежды, а я схожу за а-Юанем. Нам нужно уходить отсюда.              К моменту, когда Лань Ванцзи вернулся, Вэй У Сянь уже искупался и был полностью собран, а тьма даже залечила те раны, которые он получил во время единения с Лань Ванцзи, и теперь у него совершенно ничего не болело. Да, у него по-прежнему не было золотого ядра, но благодаря тьме он чувствовал себя настолько могущественным, что это больше его не расстраивало. Тьма слилась не только с его телом. Она слилась с его душой, от чего он чувствовал себя гораздо более уравновешенным, чем это было до его смерти. И пусть тьма сама ему ничего не сказала, Вэй У Сянь думал, что теперь он умрет еще очень нескоро, а это значит, что нужно убедиться в том, что его драгоценный Лань точно достигнет бессмертия.       Услышав звук открываемой двери, Вэй У Сянь осторожно выглянул из-за двери и увидев, что это Лань Ванцзи с а-Юанем и еще одним молодым учеником, возраста а-Юаня, которого он не знал, тут же радостно выбежал им на встречу. Увидев его, Лань Сычжуй на секунду замер, словно пытаясь соединить свои воспоминания об этом человеке с ним самим, а потом бросился ему на встречу, падая в любимые объятия второго родителя, который рискуя своей жизнью защищал его до последнего.       - Баба… - сквозь слезы произнес он и всхлипнул.       - Ну-ну, моя маленькая редиска, баба теперь рядом и больше никогда тебя не покинет, - произнес Вэй У Сянь, прижимаясь губами ко лбу сына. Он был так счастлив наблюдать за его взрослением, пусть даже и со стороны. – Мы готовы, Лань Чжань?       Лань Ванцзи кивнул, похлопав себя по нескольким мешочкам Цянкунь у себя на поясе. Прежде чем проводить ритуал, он собрал все самое важное и необходимое, чтобы иметь возможность сразу же уйти. Разумеется, золото он тоже взял: как собственное пособие, которое он копил на протяжении многих лет, не имея привычки тратить деньги без необходимости, так и часть золота, которое он взял из сокровищницы ордена Лань, посчитав, что после всего, что этот орден натворил, они ему должны. Так что да, они были готовы.       Еще раз кивнув, Лань Ванцзи обнял Вэй У Сяня за талию, и дождавшись, когда его сын приведет себя в порядок, вывел их на улицу, закрывая за собой дверь, ведущую в Цзинши. И на этот раз, это было навсегда. Потому что чтобы ни случилось, он больше никогда не вернется, и даже не оглянется назад.       

***

             - Что значит - «Ванцзи ушел»?! – в ярости закричал Лань Цижэнь.       Его бородка топорщилась, и в целом он выглядел так, словно у него вот-вот случится искажение Ци. Рядом с ним сидел абсолютно бледный Лань Сичэнь, сжимающий в руках письмо, которое о нашел на столе в Цзинши.       - В письме говорится, что они покидают Облачные Глубины и больше не вернутся. И чтобы мы их не искали, потому что они намерены покинуть Поднебесную, - дрожащим голосом произнес Лань Сичэнь. Он до сих пор не мог в это поверить, как и в то, что увидел в Цзинши. – И дома у а-Чжаня… дядя, а-Чжань сделал что-то ужасное. На полу в Цзинши выжжен огромный магический круг. Я осмотрел его как мог, но все-равно мало что понял, однако я узнал символы, означающие возрождение и притяжение души. И… и там была кровь, и очень сильно чувствовалась темная энергия.       От осознания, которое пришло ко всем ним, Лань Цижэня едва не хватил удар. Вэй У Сянь. Его племянник воскресил Вэй У Сяня! Этого проклятого монстра, от которого они все так старались избавиться, и ради уничтожения которого погибло так много людей! Обернувшись ко входной двери, он закричал:       - Немедленно позовите тех, кто дежурил у ворот этой ночью!       Ожидание было тягостным, но спустя некоторое время старшие ученики, охранявшие ночью ворота, пришли в Ханьши и почтительно поклонились.       - Вы видели, как мой второй племянник покидал Облачные Глубины этой ночью?       - Да, лаоши, - пробормотали молодые люди в унисон.       - Сколько человек с ним было?       - Трое. Лань Сычжуй, Лань Цзинъи и еще один. Мы его не узнали, но у него были вьющиеся черные волосы и серые глаза. Ах… а еще он называл Второго господина его первым именем, близко прижимался к нему и много смеялся.       - И у него была черная флейта на поясе, рядом с мечом, в черных с серебром ножнах и алой кисточкой на рукояти, - дополнил другой.       На Лань Цижэня было страшно смотреть. Он был таким бледным, словно собирался сию минуту упасть в обморок. Сначала он, несколько дней назад, потерял невестку, погибшую просто ужасным образом, на которую он возлагал столько надежд, а сегодня воскрес его самый страшный кошмар и теперь они, прихватив двух других учеников, один из которых так же нес в себе кровь главной семьи Лань, вместе сбежали из ордена неизвестно куда. И во всем этом виноват тот, о ком он старался даже не думать лишний раз.       - Сичэнь… он вернул его. Он вернул этого монстра… - как не в себе пробормотал Лань Цижэнь, но тут же уставился яростным взглядом в учеников. – Почему вы их не остановили?!       Ученики переглянулись и непонимающе посмотрели на Лань Цижэня.       - Но это же Второй господин Лань. Он часто уходит ночью. Это не запрещено, когда дело касается ночной охоты. Вот мы и подумали, что в этот раз он вызвался сопровождать группу.       - А постороннее лицо с ними вас не смутило?!       - Но этот человек был одет в наши одежды, и лента на нем тоже была. Мы просто подумали, что это кто-то из новичков, близко знакомый со Вторым господином.       На этом Лань Цижэнь достиг своего пика. Из его цицао хлынула кровь, и он лишился сознания, только успев услышать напоследок крик своего старшего племянника.       

***

             Лань Ванцзи не мог представить, что когда-нибудь будет так счастлив, как сейчас. Уже долгие годы его угнетало пребывание в собственном ордене и о стремился покинуть его всякий раз, как только предоставлялась возможность. Он ходил на столько ночных охот, что в пору было удивляться, как не извел еще всю нечисть в округе. Орден стал для него оковами. И вот, теперь он свободен, больше не вынужденный подчиняться ненавистным правилам.       Несколько месяцев назад они вчетвером, наконец, пересекли море и добрались до Дунъина, а оттуда двинулись к границам, и перейдя их, оказались в Сичже Сенлин, куда, собственно, и стремились изначально. Уже там они сменили одеяния на те, что были приняты в этой местности – кимоно… это была крайне непривычная, но достаточно удобная одежда. По крайней мере, в ней было не так много слоев, и она безумно шла Вэй Ину. В них он был похож на самого настоящего искусителя – лисьего духа.       Попутешествовав некоторое время, они вернулись к морю – как оказалось, Сичжэ Сенлин так же к нему примыкало. Просто в это место не ходили корабли. Здесь же они приобрели просторный дом, в котором хватило места для всех четверых, и осели. И возможно им стоило уйти как можно дальше, но Вэй Ин устал вечно ото всех убегать и ему безумно понравилось море, поэтому Лань Ванцзи принял решение остаться здесь, и не пожалел.       Здесь их приняли едва ли не лучше, чем когда-то принимали в родных землях, особенно когда они помогли разобраться с темными тварями, обитающими в этой местности. Все как Лань Ванцзи и доводилось слышать – сила здесь была в чести. Особенно темная сила.       На теле Вэй У Сяня по прежнему были видны шрамы, и их было много. Очень много. Но как тьма и обещала, она сгладила каждый из них. Они больше не были такими ужасными, как изначально. К тому же, в большинстве своем они прятались под одеждой, в конце концов лицо ими не было затронуто. Примечательно то, что Вэй У Сяня их наличие вообще не беспокоило. Можно было даже сказать, что он ими гордился в какой-то степени, и никогда не прекращал благодарить Лань Ванцзи за его верность и любовь. Самому Лань Ванцзи тоже не было дела до этих шрамов. Наверное, можно даже сказать, что он их немного любил. Они были доказательством тех усилий, которые он приложил для того, чтобы вернуть Вэй Ина. Поэтому, какая разница, сколько у него шрамов?       Прямо сейчас, сидя на берегу, он наблюдал за тем, как Вэй Ин, в одних только нижних штанах, которые всегда надевал, когда собирался плавать, играл в воде с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи. Они брызгали друг в друга водой, и Вэй Ин их по очереди притапливал, и, о, они так много смеялись... пожалуй, эта картина останется с ним навечно, тем более что недавно тьма буквально потребовала от него, чтобы он как можно скорее прорвался в своем совершенствовании к бессмертию, если не хочет, чтобы оставшуюся вечность Вэй Ин провел без него, потому что тьма больше не позволит ему умереть. Даже от старости. Ведь он был ее драгоценным ребенком. И Лань Ванцзи был с этим согласен.       Подняв голову к небу и посмотрев на проплывающие по небу облака, Лань Ванцзи позволил себе слабую улыбку.       Вечно слышать смех возлюбленного и видеть его улыбку… что еще ему может быть нужно для счастья?