По частям

      Прошло всего несколько дней с возвращения Лань Ванцзи и Лань Сычжуя, когда первого вызвали в павильон для приема гостей и представили ему его невесту. Ею оказалась Яо Мейлань, старшая дочь главы ордена Яо, которую до сих пор не выдали замуж лишь по причине того, что глава Яо пытался подобрать для дочери как можно более выгодный брак. И что ж, у него это вполне могло получиться даже без ордена Лань, потому как девушка была просто сказочно красива. Лань Ванцзи, в прочем, ее красота совершенно не тронула. Даже до того, как он познакомился с Вэй У Сянем, его никогда не интересовали женщины. Он попросту не считал их привлекательными для себя. Но когда он впервые увидел Вэй Ина… такого свободного и волшебного под лунным светом, танцующего по крышам с кувшинами вина в руках... Это была любовь с первого взгляда. Лань Ванцзи был сражен наповал сразу и безвозвратно, и даже спустя одиннадцать лет после смерти возлюбленного, его чувства не угасли ни на секунду. Поэтому смотря сейчас на женщину, на которой ему предстоит жениться, он не чувствовал абсолютно ничего. На фоне Вэй Ина она была бледной тенью. И, если честно, Лань Ванцзи никогда не понимал, почему никто не выражал Вэй Ину своей симпатии так, как это случалось с ним самим, с его братом или с тем же Цзинь Цзысюанем. Эти люди были настолько слепы, что не видели его сияющей красоты, затмевающей солнце? Или для них настолько имело значение его происхождение, что это затмевало все остальное? Глупо.       Окинув девушку пристальным взглядом, Лань Ванцзи хмыкнул и перевел взгляд на стену за ее спиной. Ненужная, жалкая пешка, которой в итоге придется расстаться с жизнью из-за глупости и жадности собственного отца и невежества его дяди.       Девушка, сильно раскрасневшаяся, когда Лань Ванцзи на нее смотрел, теперь побледнела и перевела ничего не понимающий взгляд на отца, когда ее жених перестал обращать на нее какое-либо внимание. Ей говорили, что этот брак станет для нее благословением. Что ее будущий супруг прекрасен как луна, что на самом деле оказалось правдой, но… неужели ей всегда придется терпеть такое безразличие с его стороны?       Поймавший взгляд дочери, глава ордена Яо, незаметно кивнул ей в знак поддержки и вернул свое внимание Лань Цижэню и Лань Сичэню.       - Когда вы планируете провести свадьбу? Все-таки помолвка длится уже два года и моя а-Лань не становится моложе. Нам не стоит упускать лучшее время.       - Мы уже некоторое время ведем подготовку к свадьбе, поэтому в ближайший месяц все будет готово, вам не стоит беспокоиться.       Лань Цижэнь на секунду замолчал, а потом посмотрел на младшего племянника.       - Ванцзи, своди деву Яо в наши сады. Вы сможете познакомиться поближе во время прогулки.       Лань Ванцзи одарил дядю взглядом, от которого так и веяло стужей, но подчинился. Грациозно встав, он протянул девушке руку, уже заранее желая вымыть ее. Мысль о том, что к нему будет прикасаться кто-то посторонний, была почти невыносима.       Смущенно улыбнувшись, девушка вложила свою маленькую ладошку в крупную ладонь жениха и тоже поднялась, почти тут же последовав за ним из павильона.       Они уже прошли некоторое расстояние, но разговор, который по планам их старших должен был состояться, чтобы познакомиться и стать ближе, так и не состоялся, ввиду полной незаинтересованности Второго Нефрита, что очень сильно задело гордость Яо Мейлань. Ей с детства говорили о том, насколько она красива и что заслуживает всего самого лучшего, и так и было все это время! Лучшие яства, удовлетворение каждого каприза, самые лучшие наряды и украшения, какие себе только мог позволить глава ордена Яо. С Яо Мейлань нянчились как с необычайно редким и драгоценным цветком. Но вот она здесь, рядом с одним из самых красивых мужчин Цзянху и он, что? Просто ее игнорирует, так, словно ее и вовсе здесь нет! Это было просто невыносимо для Яо Мейлань.       В итоге они совсем немного пробыли в невероятной красоты саду, которым так и е удалось в полной мере насладиться из-за повисшей между ними гнетущей тишины, потому что Лань Ванцзи продолжал игнорировать Яо Мейлань, не сказав ей ни единого слова за все время. А потом они вернулись в павильон, где их встретили с удивлением и с недовольством, как со скрытым, так и не очень, потому как они рассчитывали на более длительную прогулку помолвленной пары.       Взгляд Лань Цижэня, направленный на Лань Ванцзи, казалось мог убивать. Он прекрасно понимал, что что бы ни произошло во время прогулки, виной тому исключительно его упрямый как мул племянник. И все из-за его отвратительной влюбленности в того проклятого мальчишку, который сгинул вот уже как одиннадцать лет, но все никак не желает оставлять мысли и разум его племянника в покое! Но ничего, Лань Цижэнь ни за что не позволит испортить этот брак, который является, на данный момент, единственной надеждой все исправить. Сейчас Ванцзи, конечно, может упрямиться, но потом поживет с молодой женой некоторое время, благо та невероятная красавица, и, может и не полюбил ее, но желание и симпатия наверняка пробудятся, а потом пойдут дети, и тогда он наконец выкинет то проклятие из своей головы.       Да, именно так и будет, потому что однажды Лань Цижэнь уже упустил своего племянника из вида, и и за что не повторит это второй раз. С него достаточно и одной такой ошибки. Поэтому посверлив взглядом равнодушного и ни на что не обращающего внимание племянника, Лань Цижэнь вернул свое внимание главе ордена Яо и его дочери, продолжив прерванный разговор.       После этого время словно ускорилось, хотя обычно для Лань Ванцзи оно тянулось невероятно медленно, но, видимо, когда желаешь что-то оттянуть, время имеет неприятное свойство – ускоряться. Поэтому выделенный на подготовку к свадьбе месяц пролетел как один миг, и не успел Лань Ванцзи оглянуться, как наступил назначенный день, когда он станет женатым человеком. К сожалению, женатом не на том, кого желает его сердце.       С самого утра Лань Ванцзи был окружен множеством слуг, которые сначала в несколько рук искупали его, за тем намазали ароматизирующими маслами, непонятно зачем, ведь он не дева, после этого сделали расслабляющий массаж и, наконец, приступили к прическе и одеванию. И если бы Лань Ванцзи уже не был привычен к множеству слоев одежды, которые носил на себе ежедневно, то свадебные мантии точно заставили бы его задохнуться. На секунду в голове мелькнула мысль, что это хорошее противозачаточное средство для первой брачной ночи, потому что пока молодожены снимут с себя все слои свадебных одеяний, какое-либо сексуальное желание напрочь пропадет вместе с остатками сил. В будущим, если Вэй Ин согласится стать его супругом, нужно будет пошить свадебные мантии с меньшим количеством слоев. Лань Ванцзи не согласен с тем, что ему придется ждать дополнительное время, чтобы снять весь этот кошмар, прежде чем он сможет добраться до Вэй Ина.       Когда с приготовлениями было полностью закончено, слуги почтительно поклонились и оставили его одного. Лань Ванцзи не был уверен, что сейчас действительно хотел бы быть один, потому что одиночество заставляло его постоянно вспоминать о том, что сегодня ему придется жениться, и от этого у него возникало желание кого-нибудь убить. Предпочтительно дядю, потому что именно он все это затеял.       Поднявшись с кушетки, Лань Ванцзи на секунду прикрыл глаза, чтобы сделать несколько успокаивающих вздохов и простоял так несколько мгновений, прежде чем подойти к небольшому алтарю, стоявшему у стены посреди гостиной, на котором покоилась табличка Вэй Ина, вырезанная из эбенового дерева. Он хотел поклониться ей и возжечь благовоние прежде, чем ему придется пройти через мучительную церемонию бракосочетания позже. Но прежде чем он успел что-то сделать, дверь Цзинши отъехала в сторону и в помещение поспешно вошел Лань Сичэнь. Он часто дышал, от чего его плечи то и дело поднимались, и Лань Ванцзи сделал предположение, что тот сюда бежал. Непонятно, правда, по какой причине, ведь до церемонии еще есть время. Может что-то случилось? В идеале с невестой, и тогда ему сейчас могли бы сообщить, что их тщательно распланированная свадьба не состоится. Тогда Лань Ванцзи, не мешкая, тут же снял бы этот безвкусный наряд и забрав Сычжуя, тот же час бы покинул Облачные Глубины. На этот раз навсегда. Но, разумеется, ему не могло так повезти.       Отдышавшись, Лань Сичэнь буквально подлетел к Лань Ванцзи, крепкой хваткой вцепляясь в его плечи, от чего тот нахмурился и с трудом сдержал желание стряхнуть их с себя. Прикосновения брата были ему крайне неприятны.       Еще раз глубоко вздохнув, словно перед погружением, Лань Сичэнь с придыханием произнес:       - А-Чжань…       А потом рванул вперед и впился в губы Лань Ванцзи жгучим поцелуем, требовательно сминая их своими, словно стремясь подчинить его себе.       На какое-то мгновение Лань Ванцзи ошеломленно застыл, меньше всего ожидавший такого поворота. Не от Лань Сичэня точно, ведь тот всегда стремился показывать другим хорошее лицо и сохранять свою репутацию незапятнанной. А когда же до него, наконец, дошло происходящее, прежде чем он успел что-то предпринять, Лань Сичэня буквально отшвырнуло от него с такой силой, что, пролетев через половину комнаты, он с силой приложился о стену спиной, а за тем сполз по ней не пол и замер.       Лань Ванцзи, замерший и ничего не понимающий, потому что это сделал точно не он, почувствовал, как по Цзинши начинает распространяться темная энергия, определенно исходившая не от него. Медленно обернувшись, Лань Ванцзи повторно замер, встретившись взглядом с мерцающими алыми провалами, вероятно глаз, окруженных настолько плотной энергией обиды, что все то, чем он пользовался по сей день, показалось ему не более чем детскими забавами.       Не веря себе, хриплым, дрожащим голосом он прошептал:       - Вэй Ин…       В этот момент за его спиной раздался болезненный стон, и видение рассеялось, а от энергии обиды не осталось даже малейшего напоминания, хотя до этого момента она, казалось, заполнила собой все пространство.       Еще раз судорожно вздохнув, Лань Ванцзи стряхнул с себя оцепенение, решив, что подумает об этом потом, и мрачно нахмурившись, повернулся к брату, который в этот момент поднимался с пола. Подняв голову, тот посмотрел на Лань Ванцзи несчастным взглядом.       - Ванцзи…       - Убирайся.       - А-Чжань!       - Не смей так меня называть! Ты не имеешь на это права! – Пророкотал Лань Ванцзи.       - Ванцзи, пожалуйста, я!..       Подойдя к Лань Сичэню, так и замершему в полу склонённой позе, словно все еще пытался встать, Лань Ванцзи наклонился и ледяным голосом произнес.       - Держи свои омерзительные чувства при себе, брат. Я – Вэй Ина. Я принадлежу и буду принадлежать только ему одному. И эта свадьба, которую так старательно распланировал дядя, не изменит ничего. А теперь – убирайся. Я больше не желаю тебя видеть.       Отвернувшись, Лань Ванцзи вернулся к алтарю и аккуратно поднял с пола упавшую табличку, бережно поставив ее обратно.        Лань Сичэнь, наконец выпрямившийся и выглядевший при этом абсолютно убитым, поднял голову и с болью посмотрел на Лань Ванцзи, понимая, что в очередной раз проиграл.       - Ванцзи. А-Чжань. Он умер. Он умер и никогда больше не вернется. Ты не можешь вечно жить одними только воспоминаниями о давно умершем человеке. Прошло уже одиннадцать лет, пора двигаться дальше.       - С тобой? – Обернувшись, иронично спросил Лань Ванцзи. А за тем бросил: - Омерзительно. Ты омерзителен. Испытывать к члену семьи подобные чувства – омерзительно. Убирайся.       Каждым словом он словно забивал гвоздь за гвоздем в крышку гроба Лань Сичэня. Тот, смертельно побледнев, опустил голову. Ему было так больно, что от этой боли он едва был способен дышать. С трудом сглотнув, он развернулся и быстро покинул Цзинши. Лань Ванцзи не проводил его даже взглядом.       Нежно проведя пальцами по табличке, он опустился на колени и трижды ей поклонился, прежде чем выпрямиться, зажечь и поставить в подставку палочку благовоний. Сложив руки, он прошептал:       - Вэй Ин, что бы сегодня и в дальнейшем ни произошло, я клянусь, что никогда не изменю своим чувствам к тебе и не коснусь этой женщины или кого-бы то ни было еще. Мое сердце и моя верность принадлежат только тебе.       Еще раз поклонившись, он медленно встал и вернулся на кушетку, чтобы там подождать, когда за ним придут.              Из-за того, что Лань Ванцзи отказался уважить невесту и лично забрать ее из отчего дома, а за тем сопроводить ее паланкин, крайне недовольный Лань Цижэнь велел отвести его ждать в храм предков, где в дальнейшем они преклонят колени перед предками. Просто старик искренне сомневался, что его своевольный племянник согласится и на то, чтобы встретить свою невесту у ворот. Очевидно, делать он этого не собирался.       Ждать пришлось долго, но это оставило Лань Ванцзи время на размышление. Его мысли сразу вернулись к силуэту, состоящему из энергии обиды, и к красным провалам глаз. Если бы Лань Ванцзи уже давно и глубоко не погрузился в темные практики, то мог бы испугаться увиденного, но вместо этого он… почувствовал надежду. Он был абсолютно уверен, что это был его Вэй Ин, пусть и совершенно не понимал, почему тот не отвечает на зов его циня. Может быть, ему что-то мешает?       Его дальнейшие размышления были прерваны несколькими старейшинами, пришедшими в храм, чтобы проследить за поклонами, расположившись по бокам от него, у самих стен, чтобы не мешать в дальнейшем. После этого думать о чем-либо личном уже не получалось, из-за начавшего усиливаться раздражения.       Прошло еще некоторое время, прежде чем показалась торжественная, но тихая процессия, состоящая из главы ордена Яо, его жены и их дочери, Лань Цижэня и Лань Сичэня. Лань Ванцзи был вынужден встать и поприветствовать пришедших, однако, когда невеста протянула ему руку, он ее проигнорировал и молча вернулся на свое место, вновь заняв сидячее положение. И о определенно уверен, что услышал скрежет чьих-то зубов.       Через мгновение невеста, при поддержке своей матери, заняла место подле Лань Ванцзи, и вместе с тем расселись остальные. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь со стороны Лань Ванцзи, а глава ордена Яо и его супруга, со стороны дочери. Наконец началась церемония трех поклонов. Сначала поклон небу и земле, за тем поклон семье и предкам, и последний поклон – друг другу.       Все это Лань Ванцзи сделал механически, полностью игнорируя свою невесту. Поэтому, когда они встали чтобы пройти в банкетный зал, где уже должны были собраться все гости, Лань Ванцзи так же отказался идти с ней рука об руку, просто пройдя мимо.       О делал это уже из принципа. Ему просто хотелось увидеть, на что еще его дядя способен ради этого брака, поэтому он старался испортить эту свадьбу настолько, насколько это было возможно, чтобы дать дяде понять, что он не осел на веревке, который пойдет куда укажут.       Прибытие в банкетный зал было встречено бурными возгласами и всеобщими поздравлениями, от чего Лань Ванцзи едва не скривился. Он совершенно не видел причин для поздравлений.       Невеста скромно встала рядом с ним, и они вместе опустились на подушки за главным столом. Прежде чем начнётся основное торжество, им предстояло пройти еще две церемонии, для чего им уже поднесли две винные чаши, в одной из которых был налит чай. Далее ему требовалось снять с себя ленту, чтобы ею обвязали их руки, прежде чем они пригубят чаши, однако Лань Ванцзи и здесь воспротивился, даже не подумав сдвинуться с места. С самого первого касания, его лента принадлежала лишь одному человеку, и пусть сейчас она была заменена на свадебную алую, это ничего не меняло, о отказывался позволять этой женщине касаться ее.       Предвидевший что-то такое Лань Цижэнь, достал из рукава простую красную ленту, и их руки все-таки были связаны, после чего они послушно пригубили напитки из своих чаш.       Наконец основное празднество началось, и гости с радостью накинулись на блюда и напитки, которые были совершенно не Ланьскими. Это допущение было сделано в честь брака наследника ордена, что в очередной раз заставило Лань Ванцзи усмехнуться. Так лицемерно с их стороны.       Они пробыли на банкете еще немного, прежде чем невесту увели в брачные покои, и Лань Ванцзи с содроганием понял, что для консумации брака наверняка была подготовлена именно его Цзинши, что вызвало в нем приток отвращения. После этой ночи он сожжет все украшения и перемоет все Цзинши. Благо хоть там несколько комнат, и ему будет куда поселить эту девицу, хоть и предпочел бы отослать ее куда подальше.       Ванцзи тоже пробыл на банкете не долго, прежде чем ему тоже велели идти в брачные покои. Разумеется, не одному. Его сопровождали несколько старейшим и, конечно, его дядя. И сопроводили его прямо до двери, где уже остановились и позволили ему самому войти в Цзинши. Хотя он бы не удивился, если бы его сопровождали до самой кровати и ждали бы завершения всего процесса прямо там.       К его сожалению, занята была именно его спальня. Его кровать. Что было еще более отвратительно.       Даже не думая о том, что делать дальше, Лань Ванцзи направился во вторую комнату, обустроенную на всякий случай, хотя с самого начала ею до сих пор никто не пользовался. Сегодня будет первый раз.       Сняв с себя изрядно надоевшие за день свадебные одеяния, Лань Ванцзи просто сбросил их в иглу, не видя ни смысла и не имея никакого желания относиться к ним бережно, и оставив на себе только нижние халаты, лег в кровать и почти сразу погрузился в сон. Этот день был слишком выматывающим.              Проснувшись на следующее утро в обычные для ордена Лань пять часов утра, Лань Ванцзи сразу отправился в свою спальню, чтобы взять свежие одежды. Ступал он тихо, стараясь не шуметь, чтобы женщина, спящая там, не проснулась. Меньше всего он сейчас хотел начинать какие-либо разборки. Взяв необходимые ему вещи, он ушел в купальню. Там в бочке уже была набрана пусть и холодная, но чистая вода. Прилепив к внешней стенке бочки согревающий талисман, Лань Ванцзи принялся ждать.       Когда вода нагрелась до нужной температуры, Лань Ванцзи сбросил с себя чжунъи и забрался в бочку. Он тер свою кожу так, словно хотел содрать ее заживо. Ему было противно от того, как его подготавливали днем ранее для совершенно чужой женщины, и теперь он хотел все это смыть.       Выбравшись из бочки уже полностью чистым, Лань Ванцзи отер свое тело предназначенной для это тканью, так же отжав и просушив ею немного волосы, он одел на себя чистое чжунъи и взяв остальную одежду, вернулся в гостиную, где уже принялся одевать остальные положенные слои повседневных мантий. Когда же закончил с этим, сел перед бронзовым зеркалом, и принялся приводить в порядок все еще влажные волосы, просушивая их духовной энергией, а потом старательно расчесывая гребнем. Когда с этим было закончено, он старательно собрал часть волос в пучок сзади и закрепил на нем гуань, и завершил все это – аккуратно повязанной налобной лентой. В последний раз пройдясь по ней, разглаживая пальцами малейшие складочки, он, наконец, остался доволен.       Пройдя к выходу, он открыл дверь и с удовлетворением заметил там два подноса с едой. Забрав оба, он вернулся к столу и поставил их на него. Приложив талисман ко второму подносу, чтобы до пробуждения той женщины еда не остыла, он опустился на подушку и принялся медленно есть свою порцию. У него все еще было немного сонное состояние, так как вчера был очень напряженный день, и он устал больше обычного, но в целом, его самочувствие было приемлемым.       Доев, он поднял поднос и вынес его за пределы Цзинши, аккуратно опустив его на пол за дверью, чтобы слуги позднее могли его забрать.       Вернувшись в Цзинши, он подошел к алтарю с табличкой возлюбленного и опустившись перед ней на колени, трижды поклонился, прежде чем возжечь палочку благовоний и поставить ее в подставку. Как раз, когда он заканчивал, в гостиную вошла его, теперь уже, супруга, как бы мерзко это ни звучало, все еще одетая в алые одеяния, так как сундуки с ее одеждой оставили в гостиной, Лань Ванцзи уже проверил это.       Какое-то время девушка стояла молча, а потом словно стряхнув с себя сомнения, вежливо поклонилась его, стараясь не обращать внимание на то, что он ее игнорирует, и мягким голосом произнесла:       - Чжанфу, эта желает вам доброго утра.       Скривив губы в отвращении, Лань Ванцзи только коротко бросил:       - Садись есть. На столе стоит твоя порция. Как закончишь – вынеси поднос за дверь и поставь на пол. Слуги позднее его заберут.       После этого вновь повисла гнетущая тишина, но судя по звукам, девушка прислушалась к его словам и приступила к трапезе, в то время как он, ненадолго сходив в купальню и смочив там тряпку, после возвращения принялся тщательно протирать алтарь от скопившейся пыли. Он старался делать это как можно чаще, чтобы алтарь постоянно оставался чистым, как ни как, это место, на котором покоилась именная табличка его возлюбленного.       Наконец, спустя долгое время молчания, девушка заговорила.       - Чжанфу… вчера я ждала вас, но вы так и не пришли… - сказала она с долей огорчения в голосе.       Недовольно поджав губы, Лань Ванцзи закончил протирать алтарь, и отложив тряпку в сторону и поднявшись, покинул комнату. Он не собирался говорить с ней об этом. Не хотел сорваться, потому что и так был на пределе с того самого дня, как ему сказали об этом браке.       Вернувшись в свою спальню, о принялся с остервенением убирать все красное, что только было. Занавеси вокруг кровати, алые простыни и покрывала, украшения и фрукты. Он убрал абсолютно все, и выйдя в гостиную, свалил все это, не складывая, в кучу за дверь, таким образом выражая свой протест против происходящего.       Продолжая игнорировать Яо Мейлань, он без особых усилий подхватил один из сундуков с ее одеждой и перенес его в комнату, в которой спал этой ночью. Так, один за другим, он перенес туда все, что принадлежало ей, а потом, выйдя из Цзинши, направился на склад, где должна была быть дополнительная мебель. Ему нужно было, чтобы в комнату его супруги, которая к его неудовольствию, теперь будет жить с ним, доставили все необходимые шкафы и книжные стеллажи, на случай, если его супруга любит читать, а не только любоваться своей красотой. Ставить же ее книги, да и вообще что-либо из того, что принадлежит ей, рядом с тем, что принадлежит ему, он категорически отказывался. С него было достаточно и того, что его заставили на ней жениться.       Проще говоря, этот день, как и многие последующие, обещали быть крайне дерьмовыми.