Porcelain/Фарфор

Она не избегала его. Вовсе нет. Урок-шалости-с-наградой произошел в четверг, а крышкам требовалось несколько дней, чтобы высохнуть. Изначально Гермиона направлялась в библиотеку, так что решение заглянуть в студию с целью проверить степень влажности изделий в полиэтиленовом мешке во время рабочей смены другого ассистента, было совершенно случайным. И не имело никакого значения, что она не знала даже имени этого ассистента и никогда раньше не виделась с ней лично. Потом настала очередь вычитки последнего черновика для Флитвика. Текст нуждался в доработке и отнял все свободное время понедельника — особенно после педикюра, похода в книжный и быстрой прогулки до пекарни за свежим хлебом. Таким образом, было вполне резонно и предельно ожидаемо, что в первый раз она увидит Драко после той-катастрофы-которую-он-сотворил-с-ее-шеей только на занятии во вторник. Когда день настал, Гермиона не стала тратить дополнительные полчаса на укладку волос ради него. Или выбирать любимый бюстгальтер, или надевать джинсы, в которых ее зад выглядел особенно потрясающе. Придание внешнего лоска путем ухода за собой обволакивало ее подобно красивой броне, защищающей от неизвестности его грядущей реакции, когда он впервые увидит ее после их парада-двусмысленных-речей. Гермиона бесстрастно прошла в студию, оглянувшись вокруг перед тем, как заметить его рядом с группой студентов возле нескольких ведерок со свежей глазурью. Ее взгляд обвел комнату и опустился на ящик с инструментами, аккуратно оставленный справа от ее мешка с крышками — она была уже на полпути к квартире, когда осознала, что в спешке отброшенный деревянный стек, струна и наполовину полное ведро оказались напрочь забыты из-за ее стремительного ухода. Драко, благослови его накачанный, упругий вредный зад, в буквальном смысле прибрал за ней. Это было, несомненно, унизительно, но она рассудила, что если мужчина с такой легкостью начисто облизал собственные пальцы, глядя на нее сверху вниз, то и вымыть ее рабочее место не составило ему большого труда. Тем не менее, испытываемая ею неловкость сражалась с пылающими углями возбуждения, раздутыми из-за его присутствия. Драко даже не надо было делать что-то сексуальное, чтобы являться центром притяжения ее желания. Казалось, образы прошлой встречи оседали на коже, заставляя покрываться мурашками и вызывая бабочек в животе. В тот момент слабости Гермиона отбросила логику, но просчет стал очевиден, когда воспоминания о вкусе его кожи и поглаживании его пальцев только ухудшили ее жалкое состояние. Больше, чем одна посиделка за домашней работой прошла в окружении кучи вопросительных «может» без ответа. Например, может, она могла бы выебать выбить его из головы. Или, может, он насытился и потерял интерес. Или еще хуже, может, он хотел большего, и каждый день, что она оставалась (категорически, совершенно случайно, непреднамеренно) занятой, подавал ему знак, и Драко слышал: «Забудь, это была ошибка». Вот этот вариант… на самом деле мог бы прикончить ее. Обоюдное влечение, как бы далеко оно ни зашло — доводило ее до отчаяния. Ей снился его запах. Она трогала себя, вспоминая, как его щетина щекотала шею. Выгибалась дугой от фантомного давления его пальцев, прижимающихся к ее животу, от глаз, неотрывно очерчивающих ее кожу так, словно запоминали пейзаж. Гермиона хотела его. И сейчас выдалась наилучшая возможность, чтобы наблюдать и взаимодействовать под прикрытием класса, когда ни один из них не смог бы зайти слишком далеко. Это был безопасный способ проверки лимитов на прочность. Неглубокое декольте, покачивание бедер, мимолетный контакт. Она предположила, что тактики «прощупывать почву» и «лапать его» не являются взаимоисключающими. Какой-то студент задел плечо, выдергивая ее на поверхность реальности. Гермиона села возле мешка, сделала глубокий вдох, выпрямляя спину, и начала перебирать инструменты для обтачивания перед сегодняшней работой. Горячая ладонь легла на спину. Грейнджер подпрыгнула на месте, ахнув от внезапного контакта, которого одновременно и хотела, и совершенно не ожидала, будучи не готовой справиться с последствиями. — Я уже начал думать, что ты совсем бросила курс, — мерным, ироничным тоном произнес Драко. Гермиона отвернулась от стола, поднимая взгляд на его мрачное выражение лица. И сразу же пожалела, что ей не хватило смелости, чтобы стереть поцелуем неглубокую морщинку между его бровями. — Нет, нет. Я… У меня были другие дела, а крышкам необходимо время. Я не избегала студии. Аккуратно опущенное «я не избегала тебя» было встречено недоверчивым фырканьем. — Разумеется, Грейнджер. В любом случае, рад видеть, что ты все же добралась до нее. Нужна помощь с обтачиванием? Малфой не отрывал от нее пристального взгляда. Гермиона поняла, к чему он клонит. — Думаю, я справлюсь, но ты не мог бы подойти позже и проверить мои успехи? Это была оливковая ветвь. Ее нежное прикосновение к его груди осталось скрытым от чужих глаз из-за угла расположения их тел. Драко кивнул, и на его челюсти заходили желваки, но лишь на мгновение. Он двинулся с места, собираясь уйти, и внезапно остановился. — Как ты планируешь отрезать? Есть конкретная техника на уме? — Что? Я просто собираюсь… отрезать. Отцентрую, зафиксирую на колесе и сделаю это? — Да, можно так, — согласился он, кривовато ухмыляясь, — но я знаю несколько хитрых приемов, которые помогут тебе закончить лучше и быстрее. Она прыснула из-за намека, и Драко тихо рассмеялся. — Ладно, я серьезно. Обтачивание крышки прямо на горшке улучшит симметрию между обоими изделиями, верно? Гермиона кивнула. — Но есть другие, более эффективные техники для фиксации горшка на колесе и выравнивания ручки, которым здесь не учат. Я узнал о них на летнем семинаре и буду рад поделиться. Ну, если тебе, конечно, интересно. Будь проклят этот мужчина и сила его наблюдательности. Касания рук и языка были приятными, но, где-то между наблюдением за ее предпочтениями в кофе и музыке, Драко подцепил этот полезный способ убеждения, чтобы использовать его против ее брони. Самый быстрый путь к трусам Грейнджер лежал через ее гребаный научный интерес, точнее, академическое любопытство. И в это мгновение его мальчишеская, ожидающая ухмылка покорила ее, сократив весь оставшийся путь. — Хорошо, хорошо, — вздохнула она. — Позволь я возьму горшок и немного глины для ручек. Встретимся возле моего круга. — Никакой глины. Она замерла, уже было направившись к контейнерам. — Прошу прощения? — Я сказал никакой глины. Она скользкая. А значит сосуд приклеит поверхностное натяжение, а не трение и круговые движения. Возьми свежую воду и горшок, Грейнджер. Драко прошел к кругам с бóльшей вальяжностью, чем до этого. Может, он тоже переживал? Гермиона предполагала, что ее случайное отсутствие могло вызвать в нем злость, пренебрежение. Разочарование. Но никогда, даже в своих самых безумных размышлениях она не подозревала, что он может ощущать неуверенность из-за ее реакции на прошлой неделе. Испытывая легкость из-за нарастающей радости и тяжесть из-за возрождающегося желания, она мигом подготовила все необходимое и устроилась на своем любимом месте. Она поймала его взгляд — жар приторным сиропом растекался внутри от каждого ленивого моргания. Сопротивляясь воспоминаниям о прошлом разе, когда она сидела за этим же самым кругом, Гермиона сжала бедра, и, вероятно, это движение или проступивший румянец выдали ее с потрохами. Подмигнув, Малфой забрал селадоновый горшок из ее внезапно вспотевшей ладони, прежде чем устроиться напротив. Дежавю было почти невыносимым. Она прочистила горло, пытаясь перестать пялиться на его пах в совсем-не-академическом-изучении-контуров. — Готова? Всего лишь одно слово, слетевшее с его губ, заставило Гермиону поджать пальцы в кроссовках. Она кивнула в знак согласия. — Используй губку сразу на поверхности. Не бойся. Грейнджер потянулась к ведру за маленькой желтой губкой, а после смочила самое маленькое, центральное кольцо на диске. — Добавь воды. В наших же интересах, чтобы все было мокрым и податливым. Зловещий взгляд, которым она пронзила Малфоя, заставил его улыбнуться так, что на щеках появились ямочки, когда он потянулся рукой к переднему карману, чтобы незаметно и быстро поправить анатомическое неудобство. Гермиона вздернула бровь, наклонилась, показательно осматривая студию, и взмахнула рукой, намекая на то, что у этой игры появятся свидетели, если он не будет более осторожным. Выражение его лица резко переменилось, став серьезнее, когда он тихо, вкрадчиво произнес: — Страшно, Грейнджер? — Нет, — едва слышно ответила она. Ее голос сел от осознания, что Драко категорически намеревался довести дело до конца. Здесь и сейчас. — Только переживаю, что могу все испортить, если не буду осторожной. Он встал со своего места, обошел гончарный круг и опустился на одно колено возле ее правой ноги, закрывая обзор на весь остальной класс. Гермиона выдержала натиск его харизмы, когда он прошептал: — Нет, не испортишь. Я буду рядом и помогу, если ты захочешь попробовать со мной. Ее губы приоткрылись, воздух застыл в легких, пока она изучала прекрасные черты его лица, не находя ничего, кроме искреннего желания и благоговения. Драко протянул руку между ними и провел костяшками вниз по ее щеке. Этот жест стал шокирующим противовесом твердым, грубым касаниям пальцев, преследующих ее во снах. Приятный контраст ощущений колол нервные окончания, пока он бережно поглаживал ее кожу. Нежное прикосновение слишком противоречило его приказам и жесткости, укоренившихся в памяти с прошлой недели. Это было именно тем, чего она так хотела. Гермиона осознала это, медленно осматривая Драко. Ее ладонь обхватила его руку, крепко, чувственно сжимая. Может, она и могла бы выбить его из головы. Однако здесь могло крыться нечто большее. Ведь, что бы их ни связывало, оно было столь же бесформенным, как свежая глина, и обладало тем же потенциалом. Воодушевленная его уверенным взглядом и чуткостью касания, Гермиона ответила одним быстрым кивком. — Я согласна. А теперь покажи мне эту свою суперсекретную технику. Малфой отвел ладонь от ее щеки, а затем повертел в руке горшок, который по-прежнему держал. — Этот метод включает в себя центровку, фиксацию и при этом никакого добавления глины. Смотри. Прижав основание сосуда к неподвижному колесу, он начал скользить им вдоль центральной окружности. С каждым круговым движением по смоченному диску на поверхности оставалась суспензия жидкой глины, выделяющейся из-под дна горшка. — Продолжай тереть, прижимая вот так. — Больше круговых движений и увеличение блеска на холодном металле. — Пока не почувствуешь, что дно прилипает. Сосуд сам себя приклеит. Гермиона с восторгом наблюдала за тем, как основание горшка скользило вокруг колеса с нарастающим трением. — Как только он приклеится, мы включим колесо и в самый последний момент прижмем горшок к центру. Он будет готов к обтачиванию. Одна его рука зависла возле верхушки горшка, защищая его от смещения, а другая щелкнула по кнопке питания. Драко ухмыльнулся, прижав пальцем слегка шаткую орбиту сосуда, и аккуратно зафиксировал. — Вот и все, — заключил он, взмахнув рукой. — И когда захочешь снять с колеса, просто выключи круг, положи обе руки на горшок, чтобы удержать его на месте, и снова включи питание. Так дно отлипнет. Легко и просто. — Вау, — выдохнула Гермиона. Он покопался в ящике с инструментами и поднял голову, держа в руке петлю с самым маленьким лезвием. Гермиона использовала этот размер не часто, и Драко прочел сомнение на ее лице. — Ускорь колесо. Последняя подсказка связана с выравниванием. Мягкое скольжение наименьшего лезвия, в отличие от привычного широкого, будет гораздо более щадящим для столь небольшой поверхности. Малфой демонстративно и с легкостью надавил на боковую сторону петли, скользя и поднимаясь острием вдоль верхней секции ручки: твердая глина словно кожура начала медленно ниспадать на колесо, а затем с брызгами отлетать по влажному кругу. — Я никогда раньше не видела, чтобы выравнивали так быстро. Мне всегда говорили работать с самым большим лезвием, чтобы избежать появления борозд. Драко улыбнулся. — Зачастую это эмпирический метод, так тебе и стоит поступать с другими зонами крышки. Но основание и верхушка ручки маленькие. Одно вздрагивание… и ты повредишь поверхность или отрежешь слишком много. Запомни. Самое маленькое лезвие. Высокая скорость. Лучший результат. Он с поклоном передал инструмент, и она захихикала от столь эффектного зрелища. — Спасибо тебе. Я закончу с этой крышкой и испробую оба приема на следующих. Только не постесняйся вмешаться, если я вдруг устрою им беспощадную резню. Малфой поднялся на ноги с улыбкой, и та засветилась обещаниями, воплощения которых Гермиона не могла дождаться. — Договорились, принцесса. Он направился к другому концу студии, а ее взгляд обвел помещение. Судя по всему, никто не заметил, как Драко только что вбросил это прозвище в открытую. Мечтательно насладившись видом его широкой, подтянутой спины, она приступила к работе. Обточка первой крышки прошла быстро. Гермиона завершила обработку влажной губкой, сгладив контуры, перед тем как осторожно снять изделие с горшка. К счастью, одни и те же действия на протяжении всего проекта гарантировали почти идентичные размеры для каждого основания. И теперь она могла доделать все крышки на одном горшке, тем самым сэкономив время. Приподнявшись со стула, Гермиона отложила крышку в сторону, чтобы та полностью затвердела, и, наклонившись, с головой залезла во влажный мешок, чтобы выбрать следующего кандидата на обточку. В этот момент горячая, сухая ладонь погладила ребра, и девушка подпрыгнула на месте, но Драко уже прошел вдоль ряда, направляясь к проекту другого студента и раздавая по пути инструкции. Грейнджер прожигала взглядом его профиль, пока Малфой не повернулся. Отразившаяся на его чертах шалость бросила ей вызов. Вовсе необязательно было обходить стол в таком направлении, но с новой, слегка влажной крышкой в руке, Гермиона подкралась к Драко, ущипнув его за зад. То, как резко напряглись его мышцы, стало единственным показателем, что он заметил ее поддразнивание, но этого выстрела оказалось достаточно, чтобы игра продолжилась. Она села обратно за колесо и снова начала выравнивать, украдкой поглядывая на Малфоя, пока он работал. Наконец поймав его взгляд, Гермиона провела петлей вдоль шеи, опустившись лезвием к груди, а затем как ни в чем не бывало вернулась к работе. Драко, облизав губы, отвернулся, и она зачислила еще одно очко в свою пользу. Как только работа над этой крышкой была завершена, Малфой сделал следующий ход. Он тенью навис над Гермионой, закрыв обзор на остальных студентов, поднял свежесглаженную форму и заменил ту новой. Однако его рука не отстранилась, вместо этого соскользнув к ее груди. Пальцы сжали сосок на несколько секунд, заставив сердце замереть. Легкий, почти беззвучный стон наслаждения стал его наградой. Гермиона едва сдерживала дрожь, борясь с предательскими пальцами, которые так и норовили вцепиться в ремень и дернуть Малфоя на себя для бóльшего. Потребовалось сделать несколько успокоительных вдохов и незаметных упражнений Кегеля, чтобы, как минимум, попытаться умерить пульсации внизу живота, но ей все-таки хватило выдержки, чтобы быстро выровнять и обточить крышку. Гермиона потянулась к мешку за последней крышкой, не очень грациозно покачнувшись в процессе, но как только повернулась обратно к рабочему месту, взгляд сразу же упал на то, как Драко открывает дверь в кладовую, скрытую за шкафом с кофе. Словно притягиваемые невидимым магнитом, ноги понесли ее прямиком к затененной, приоткрытой двери. Последний осколок здравомыслия шептал о студии, полной кучи наблюдательных глаз, но из-за приближающейся даты финальной выставки атмосфера в ней оставалась рабочей и сфокусированной. Никто не оглянулся на Гермиону, когда она скрылась в тени и, быстро проскользнув внутрь, закрыла за собой дверь. Она едва успела положить хрупкую селадоновую крышку на ближайшую полку, как дыхание Малфоя жаром обдало шею. — Хорошие девочки не трахаются во время урока, Грейнджер, — прошептал он прежде, чем касание языка возле чувствительного места за ухом вскружило ей голову. — А еще они не устраивают шоу на глазах у всех, — она с трудом сглотнула, — поэтому я сделала выбор в пользу лучшего варианта. Драко простонал, но звук утонул в ее коже, когда его рот впился в ключицу, а руки начали в спешке задирать ее блузку. Гермиона только успела прикусить губу, чтобы не вскрикнуть, как его колено раздвинуло ее ноги, втиснув бедро между ними, и грубые ладони высвободили грудь из чашечек бюстгальтера. — Не стану врать, принцесса… Я надеялся, что ты пойдешь за мной. Но нам нужно вести себя тихо и действовать быстро. Последние слова он выдохнул, опустившись губами на сосок. Накрыл ладонью грудь, сжимая и разминая, двигаясь в точности так же, как Гермиона уже видела сотни раз до этого, наблюдая за его пальцами. — Ты выглядишь настолько чертовски красиво, когда работаешь. Прикусываешь губу, не отрывая взгляда от меня. Что бы сказали все остальные, если бы узнали, о чем ты на самом деле думаешь? Она простонала что-то отчаянное, невразумительное, и почти потеряла себя в моменте, когда его рука отпустила грудь, чтобы сжать ее челюсть, заставляя открыть рот. Два пальца скользнули внутрь. Сочетание соленой кожи и терпкой глины заставило ее дрожать еще сильнее. Джинсовый шов идеально терся об клитор, пока Гермиона извивалась на его ноге, задыхаясь от желания. Малфой оторвал губы от ее груди. — Так гораздо приятнее, верно? Немного опасности в игре… Она кивнула, плотно обхватывая губами его пальцы, и за ответным ругательством Драко последовал укус возле соска. — Ты была терпелива, но и я тоже. Приходи сегодня вечером. От прозрачного приказа в его голосе мышцы влагалища судорожно сжались. Нежный, уверенный преподаватель Малфой был сексуален. Да. Но опасный, хладнокровный… Тот, кто пожирал ее сейчас — доводил до грани безумия, стирая все рамки самоконтроля. Возбуждение лишило ее зрения: слабая полоса света, проникающего из-под двери в кладовую, расплывалась. Его контроль над ее телом был абсолютным, и Гермиона утонула в течении желания. Его искусный рот снова впился в грудь настойчивым, долгим посасыванием, а после Драко особенно жестко вжался в нее бедрами сзади. Дрожь спазмом отдавалась в руках и ногах, экстаз прожигал низ живота. Каждый скручивающий импульс оргазма вырывал стоны, которые Малфой заглушал, прижимая пальцами ее язык. Минул пик кульминации, и пульс Гермионы загрохотал в висках. Стараясь довести ее до конца, Драко терся бедрами, возбуждая самого себя, и она успела уловить последнее, уже плавное движение… Но он снова сдержался. Ослабив хватку, опустил ее со своей ноги. Бережно потянулся грубыми, идеальными руками к бюстгальтеру, чтобы надеть на грудь. Привел в порядок в спешке задранную блузку и оставил невесомый поцелуй на изгибе шеи. Его рука, переместившаяся на ее щеку, была влажной от слюны, но поглаживание его пальцев стало самым откровенным, самым интимным в жизни Гермионы. — Приходи сегодня вечером, — повторил он. Дыхание Драко было сбитым и тяжелым, но его голос все равно сохранил приказной тон, на самой грани. Все нутро сжалось, отвечая на его предложение, а согласный кивок остался едва заметен в полумраке крошечной кладовой. — Иди, закончи свой проект, — он подхватил забытую крышку с полки перед ней и вложил ту в ее онемевшие пальцы. — А с остальным мы разберемся вечером. На короткий миг неуверенности сердце екнуло. — Только сегодня? Драко взял ее руку и поднес кончики пальцев к губам, чтобы оставить мягчайший, трепетный поцелуй. — Не только. А сегодня, потому что я хоть и терпеливый, но вовсе не святой. И потому что не могу пригласить тебя на настоящее свидание, когда у нас обоих днем занятие. Иди. С насквозь мокрым бельем и едва скрытым ликованием, Гермиона вышла на свет, надеясь, что вечер наступит как можно скорее.