Где засыпает полынь

— Да что ты знаешь о красоте, — выкрикнула А-Цин, раздраженно нахмурив брови, — сам, наверно, страшный, как гуль, вот и несешь всякую чепуху! Подхватив стоявшую у стены трость, девушка ловко спрыгнула с порога и поспешила к центру двора. Ее одежды, покрытые многочисленными латками и швами, коснулись подолом сочных весенних трав, а побелевшая за зиму кожа заблестела под желтым солнцем. — Слепая рассказывает зрячему о красоте, — захохотал Сюэ Ян, — вот так шутка! Может, ты меня и читать научишь, умница? Вздернув подбородок, А-Цин сцепила зубы и хмыкнула. Ее по-девичьи нежное лицо исказилось в злой гримасе, а между бровей пролегла гармошка мелких морщин. Слепые рыбьи глаза налились жгучей яростью. В одно мгновение она превратилась в маленького взъерошенного воробья, у которого из клюва вырвали жирную гусеницу, и от этого вида Сюэ Ян пришел в настоящий восторг. — Да, я слепая, и что с того? — Прошипела паршивка, — опять пытаешься меня этим оскорбить? Усмехнувшись, Сюэ Ян потянулся и почесал пальцами затылок. Его волосы, умело собранные в хвост, мягко взметнулись на ветру, и в их черной гуще затанцевала красная лента. Она была завязана в красивый бант у основания прически, а ее узел поддерживала деревянная шпилька, чью поверхность украшали резные морозные узоры. Ощупав их переплет подушечками пальцев, Сюэ Ян довольно улыбнулся и поднял лицо к светлому, мятно-лазурному небу, отчего порыв теплого воздуха тут же скользнул по его щекам. На улице было по-весеннему солнечно и свежо. Длинные желтые лучи играли в кронах деревьев, прыгая по листьям и еловым иглам, а высоко в небе клубились пышные облака. Расстеленные по земле травы мерно колыхались, нагоняемые волнами друг на друга, и где-то в их гуще наливались красками первые луговые цветы. Воздух наполнялся едва ощутимым запахом сладкой вишни. Опустив голову и быстро сморгнув с ресниц остатки солнечного света, Сюэ Ян взглянул на все еще хмурившуюся Слепышку. Та стояла в стороне и пинала носком стебли пушистого клевера, что-то бурча под нос. С каждым взмахом ее ноги на землю осыпались бледно-фиолетовые лепестки, а некоторые из них прилипали к подолу потрепанного платья, застывая на темной ткани пятном сирени. Глядя на это нелепое зрелище, Сюэ Ян растянул рот в белозубой улыбке и приготовился окончательно выбесить паршивку еще одной дерзкой шуткой, однако его перебил тонкий, пропитанный медом голос: — Опять вы ссоритесь? Синчэнь, сидевший на невысоком пне посреди двора, обернулся через плечо и огорченно выдохнул. Кончики его бровей приподнялись, точно соколиные крылья, и укрывающая веки повязка чуть сдвинулась вместе с ними. Лента, до этого покоящаяся на ровном даосском плече, съехала вниз, подгоняемая мягким ветром, и быстро запуталась в каштановых волосах. Попытавшись ее поправить, заклинатель лишь слепо скользнул пальцами сквозь густые пряди и неловко опустил руки обратно на колени. От этого глупого жеста его тонкие брови разлетелись еще сильнее, а губы растерянно приоткрылись. Блестевшие на висках капли пота скатились к уголкам рта. Повеселев от чужой беспомощности, Сюэ Ян проронил едва слышный смешок и быстро прошел по двору. — Мы не ссоримся, даочжан, — он остановился за чужим плечом и ловко высвободил ленту из захвата распушившихся прядей, — просто Слепышка возомнила себя императрицей, а я пытаюсь опустить ее с небес на землю. Синчэнь благодарно кивнул и вернул голову в прежнее положение, склонившись к лежащим у его ног ивовым прутьям. — Нахал, — сердито отозвалась А-Цин, — еще бы я тебе верила! Вырос на улице, а говоришь так, будто всю жизнь на дворцовых красавиц любовался! Хитро улыбнувшись, Сюэ Ян гордо пронаблюдал за тем, как белая лента вновь тихо затрепетала на чужих плечах, и вернул свои мысли к уже наскучившему спору. Что ж, за годы жизни в золотых стенах Ланьлин Цзинь он, действительно, успел насмотреться на разукрашенных девиц, ряженых в длинные шелковые платья, однако особого восторга их напудренные лица не вызывали. Слишком уж несло от названных красавиц цветочным маслом да горьким вишневым пойлом. — Может, и любовался, — протянул задумчиво он и опустил взгляд на спину сидевшего у его ног Синчэня, — но никого краше нашего даочжана в жизни не видывал! Смущенный сорвавшимся с чужих уст комплиментом, заклинатель качнул головой и вновь принялся за работу. Он сидел на низком пеньке, аккуратно расстелив одежды на коленях, и зажимал между бедер небольшую ивовую корзину. Длинные прутья, не до конца сплетенные в косу, переливались в его руках янтарными красками, превращая молочную кожу в разрисованный ольховыми красками фарфор, а в низкой траве у самых ног поблескивал на солнце поржавевший на рукоятке нож. Потемневшая сталь его лезвия была покрыта светлыми полосами и горьким древесным соком. — Ах ты, проклятый бесстыдник! — Выкрикнула А-Цин, заставив тонкие даосские пальцы дрогнуть. Раскрасневшись, она вновь начала кидаться проклятиями и размахивать заштопанными рукавами. Кончик трости застучал по ковру из трав, разгоняя испуганных муравьев, а босые ноги с хрустом переломили случайно попавшую под них дубовую веточку. Не удосужив дурнушку и взглядом, Сюэ Ян опустился по левое плечо от Синчэня и принял позу лотоса. Листья трав тут же защекотали его щиколотки и раскинулись в стороны огромным кругом, открыв вид на нити белых корней. Откинув на них подол ханьфу, Сюэ Ян утер ребром ладони взмокший от пота лоб и бросил изучающий взгляд на сидевшего рядом Синчэня. Склонившись над незавершенной корзиной, тот выглядел сосредоточенным и серьезным. Погрубевшие от ежедневной работы пальцы уверенно двигались по гибким лозам, сплетая их в косу, и их движения напоминали золотую смолу, стекающую по светлой древесине. Удивительно, как, будучи совершенно незрячим, Синчэнь мастерски перекидывал прутья друг через друга и прочно их фиксировал. Иногда его тонкие пальцы тянулись в сторону, безошибочно находя в низких травах рукоять ножа, и поднимались вверх, чтобы срезать лишние отрезки лоз. — Хорошо у тебя получается, — прокомментировал Сюэ Ян, следя за чужими действиями, — тяжело? — Нет, — Синчэнь отложил нож на прежнее место и крепче сжал бедрами корзину, — это весьма занимательно. Прокрутив в ладони одну из лоз, он перекинул ее между большим и указательным пальцами, а следом подобрал другую, сплетая их вместе. — Вот как, — глаза Сюэ Яна заинтересованно блеснули, — научишь меня? Не ожидавший подобной просьбы Синчэнь обернулся в его сторону и удивленно приподнял брови. Повязка вновь последовала за ними, сделав выражение чужого лица до жути забавным, и Сюэ Ян, не сдержавшись, в точности повторил этот нелепый жест, стараясь не засмеяться в голос. Дразнить глупых даосов, даже если они того совершенно не видели, все же было ужасно весело! — Да кто захочет тебя учить, бездельник, — вмешалась А-Цин, — как будто ты сможешь хоть что-то полезное сделать! Она уже сидела на лавочке, что стояла у края двора, и размахивала свисающими с нее ногами. Подол ее платья бился о тонкие щиколотки, грозясь окончательно разорваться в клочья. — А-Цин, перестань говорить такие неприятные вещи, — окликнул ее Синчэнь, гордо выпрямив спину, — это абсолютно невежливо. — Ему можно, а мне нет, так что ли? — Слепышка расфыркалась и резче забарахтала ногами. — Никому нельзя, — устало выдохнул заклинатель и обернулся к замолчавшему Сюэ Яну, — друг мой, прости за это. Конечно, я могу объяснить тебе, что нужно делать. Сюэ Ян широко улыбнулся и бросил насмешливый взгляд на насупившуюся Слепышку. — Ничего, — мягко отозвался он, — если даочжан согласен взять в ученики этого неспособного юношу, то мне не следует обижаться на такие глупости. Подвинувшись ближе к Синчэню, он выпрямил спину и взглянул на зажатую между чужих ног корзину. Основная ее часть уже была сделана, и вокруг плетеных бортиков кружилась в солнечном свете древесная пыль. — Не говори так, — качнул головой Синчэнь и обеспокоенно добавил, — тебе удобно? Его пальцы замерли на незавершенном плетении, а голова наклонилась в сторону, едва не задев плечо сидевшего рядом Сюэ Яна. — Нормально, — отмахнулся тот, принимаясь расправлять обтянувшие колени одежды, — так даже лучше видно. Он сидел у самых ног Синчэня, так низко, что мог бы податься вперед и боднуть лбом чужой бок. Корни примятых трав продолжали выглядывать из-под расстеленного на земле подола ханьфу, а ладони покоились на коленях. — Хорошо, тогда, — Синчэнь замешкался, удобнее перехватывая торчащий из корзины прут, — давай попробуем с этим разобраться. Сюэ Ян в ответ лишь согласно фыркнул и внимательно проследил за действиями чужих рук. Тонкие пальцы не спеша скользнули вниз, мягко надавливая на сплетенные в пучок прутья, и сухое дерево выгнулось в них, точно мягкая глина. Тихо скрипнув, оно легло в испачканные пылью ладони красивой дугой и заблестело насыщенным горчичным цветом. Повторив его плавный изгиб, подушечки натруженных пальцев поднялись по гладкой ивовой поверхности и прошлись коротким движением по обрезанным кончикам лоз, внимательно их пересчитывая. Дерево затрещало, упруго подскакивая, и на коже нежных рук отпечаталась белыми полосами череда мелких царапин. — Это будет ручка корзины. Нужно взять восемь прутьев и разделить их поровну, — пояснил Синчэнь, сжав в руке два ивовых пучка, — теперь один из них вплетается в левую связку, а после все повторяется с другой стороны. Извернув запястье, он ловко подхватил длинные лозы, откинув некоторые из них в сторону, и отточенным движением связал их в мудреный узел. — Ясно, — промычал Сюэ Ян, наблюдая, как сплелись в странном танце кусочки ивы. Подавив длинный зевок, он уперся подбородком в ладонь и скользнул сонным взглядом по кружащей в воздухе пыли. Веселясь в причудливом танце, та закручивалась в спирали и оседала рыжим порохом на ладонях, пока ветер вновь не поднимал ее ввысь. Вместе с ней плясали и листья трав, окрашиваясь медной древесной краской в этом чарующем представлении. Чуть дальше звенел тихой песней туманный лес. Убаюканный этим зрелищем, Сюэ Ян лениво моргнул и опустил взор к рукам Синчэня, что продолжал медленно сплетать лозы в ивовую косу. Его пальцы двигались по плетению, словно по струнам гуциня, а под полупрозрачной, словно хрустальный снег, кожей переплетались горными ручьями нити голубоватых вен. Немного повернув голову, Сюэ Ян поднял взгляд от изящных рук к омытому солнцем лицу. Слегка порозовевшее от тепла, оно выглядело привычно задумчивым и нежным. Кожа, словно облитая белоснежным воском, блестела бусинами прозрачного пота, скатывающимся по щекам и шее. Тонкие, чуть приоткрытые губы двигались при каждом выдохе, и скользящий с них воздух таял в горячести дня. Каштановые пряди опускались вниз по вискам и мягко трепетали у ворота ханьфу, точно крылья полуночного мотылька. — Позже я обвяжу ручку лентой, чтобы никто из нас не поранил рук, — чужой голос вывел Сюэ Яна из внезапного оцепенения, — тебе все понятно? Он резко встряхнул головой, едва ли не завалившись назад, и забегал взглядом по двору. На высокой лавочке в углу все еще сидела лохматая Слепышка. Она держала на ладони какое-то красное насекомое и с любопытством тыкала пальцем в его ровную гладкую спинку. Жук шевелил тонкими черными лапками, пытаясь избавиться он настойчивых человеческих пыток, отчего его усики нервно дрожали и скручивались. Ощущая эти брыкания, А-Цин лишь довольно хихикала и еще усерднее тыкала пальцем в цветастый бок. Легкий ветер играл с подолом ее платья, а у ног переливались изумрудными красками травы. Наконец Сюэ Ян вспомнил о застывшем в ожидании ответа Синчэне и наигранно откашлялся. — Очень сложно, даочжан, — жалобно протянул он, по привычке кокетливо хлопая ресницами, — я так никогда не смогу. — Неправда, — качнул головой Синчэнь, разжимая левую руку, — ты очень способный юноша. Нужно лишь немного практики, и все получится. Удерживая корзину между ног, он медленно наклонился в сторону и поднял с коленей длинные рукава. Легкая ткань скользнула вниз по предплечью и открыла свету молочную кожу, заставив Сюэ Яна моментально насторожиться. Он понял, что безумный даос решил погладить его по голове, взъерошив собранные в красивый хвост волосы, и от осознания этого факта его глаза блеснули гранатовыми искрами. Ловко извернувшись, он нырнул под чужую руку, не позволив ей коснуться своей головы, и устроился подбородком на мягком, укрытом белыми тканями бедре. — Ты прав, — его губы растянулись в игривой улыбке, а голос наполнился лживой сладостью, — я научусь, просто нужно посмотреть поближе. И он нагло наклонил голову в бок, укладываясь щекой на чужую ногу. Тонкая ткань белоснежного ханьфу тут же зашлась волнами мягких складок, и россыпь черных волос заиграла на ней полосами сажи. Бедра, до этого крепко удерживающие корзину, сжались еще сильнее, и тонкое дерево затрещало под их напором, чудом не развалившись. Опомнившись, Синчэнь моментально расслабил мышцы и быстро ощупал пальцами дрогнувший переплет. — Ладно, — растерянно произнес он, убеждаясь, что работа не пострадала, — только не наклоняйся слишком низко, я боюсь случайно тебя поранить. Неловко подхватив пальцами собранные в пучок лозы, он отточенным движением перекинул их друг через друга, а удовлетворенный подобным ответом Сюэ Ян расслабился и прикрыл глаза. На улице было тепло, и его неустанно клонило в сон. Ресницы, пропитанные горячим потом, тяжелели с каждой секундой, а веки противно слипались. Растерев их ребром ладони, Сюэ Ян сильнее прижался к чужому бедру и прислушался к ощущениям. Где-то вдалеке Слепышка разговаривала с попавшим в ее плен жуком, что-то недовольно ему объясняя, а чуть ближе перешептывались у ног сочные травы. Пахло зеленью, влажной землей и сладким цветочным нектаром, отчего на языке медленно растекался привкус сахарной карамели. Ресницы, вздрагивающие с каждым порывом ветра, касались белоснежных тканей под щекой, и их кончики щекотали нижнее веко. Синчэнь все еще плел корзину. Его пальцы не спеша двигались между прутьев, позволяя отследить и запомнить каждый жест, а порозовевшая на подушечках пальцев кожа поблескивала на солнце. — Ты не спишь? — Шепнул он, не отвлекаясь от работы, и как-то совсем по-домашнему улыбнулся. Быстро отведя взгляд в сторону, Сюэ Ян насупился, почти робея, и также тихо ответил: — Не сплю, — его глаза по-лисьи прищурились, — никак не могу тобой налюбоваться. Вновь смутившись, Синчэнь неловко потупил голову и крепче сжал бедрами корзину. Сюэ Ян почувствовал, как напряглись под одеждой чужие мышцы, и от этого ощущения в его душе разлилось необъяснимое удовлетворение. — Вновь ты, — выдохнул обреченно даос и, решив не развивать неловкий разговор, срезал ножом лишний отрезок лозы. Сверкнув потемневшим взглядом, Сюэ Ян потерся щекой о его бедро и протяжно зевнул. Внезапно внимание привлекло мелькнувшее у ног желтое пятно. Скосив взгляд в сторону, Сюэ Ян приподнял голову и удивленно моргнул, обнаружив подле себя небольшой распушившийся одуванчик. Его тонкие лепестки наслаивались друг на друга и горели ярким желтым цветом, создавая иллюзию вспыхнувшего в траве огонька. Они сворачивались к центру бутона, словно овечьи кудри, и мягко покачивались на ветру. Толстый зеленый стебель едва выглядывал из травы, и резные листья обрамляли его пышным букетом. Поддавшись непонятному порыву, Сюэ Ян протянул руку вниз и спешно, словно какой-то вор, сорвал цветок. Тот аккуратно лег в его ладонь, и выделившийся из стебля белый сок мазнул по сухой коже. — Что-то случилось? — Спросил Синчэнь, ощутив, как с ног пропала уже привычная тяжесть. Изучающе покрутив в руке пахнущий горечью одуванчик, Сюэ Ян одобрительно хмыкнул и внезапно подался вправо. — Не шевелись, — шепнул он в область чужой шеи и легким движением пальцев смахнул с нее несколько каштановых прядей. Те взметнулись в воздух, сверкнув в нем шафрановым переливом, и опустились за ровную спину. — Друг мой? — Растерянно произнес Синчэнь и замер, ощутив робкое прикосновение к своей коже. Кончики мозолистых пальцев осторожно скользнули по дужке его уха и тут же дернулись в сторону, оставляя на коже горячий след. Удивленно выдохнув, Синчэнь невольно отпрянул вправо и накрыл ладонью потревоженную часть тела. Подушечки его пальцев скользнули вниз по виску и коснулись гладкого стебля, аккуратно убранного за ухо. Липкий от горького сока, тот мягко качнулся вниз и задел своим кончиком изгиб белоснежной шеи. Вздрогнув от этого ощущения, Синчэнь постарался расслабить пальцы и поднял руку чуть выше, натыкаясь на пышный бутон. Множество лепестков, скрученных в желтые кудри, тут же тронули его кожу легкими поцелуями и расцвели на ней россыпью желтой пыли. Воздух наполнился горьковатым цветочным запахом. Ощутив его, заклинатель окончательно растерялся, и его пальцы вновь прошлись по кончикам закрученных лепестков. — Это просто одуванчик, — не выдержал молчаливой паузы Сюэ Ян, — они же тебе нравятся? Если нет, могу забрать обратно. Отчего-то нервным жестом он вновь потянулся к чужому лицу, желая забрать глупый подарок, но Синчэнь внезапно увернулся от его руки и недовольно поджал губы. Отвернувшись в сторону, он нарочито обиженно взмахнул рукавами и накрыл ладонью спрятанный за ухом цветок. — Нравится, — хмыкнул он, и Сюэ Ян с восторгом понял, что заклинатель намеренно корчит гримасу! Небеса, даочжан Сяо Синчэнь, яркая Луна и ласковый ветерок, притворялся обиженным ребенком из-за маленького потрепанного одуванчика! — Что нравится? — Появившаяся из ниоткуда А-Цин заставила Сюэ Яна напрячься и щелкнуть зубами. Как же она любила портить момент! Сверкнув раздраженным взглядом, Сюэ Ян приготовился накинуться на паршивку с желчной бранью, но его порыв пресек голос задумавшегося о чем-то Синчэня. — Сегодня солнечно, — ответил он, не отнимая ладони от спрятанного за ухом одуванчика, — мне нравится. Это была настолько очевидная и неуместная ложь, что глаза Сюэ Яна расширились в недоумении, моментально утратив свой агрессивный блеск. Он уставился на Синчэня, вцепившись пальцами здоровой руки в бок трухлявого пня, и хлопнул солеными ресницами по щекам. — И чего тут может нравиться, — пробурчала явно недовольная таким скучным ответом Слепышка, — духота да и только. Даже мухи дохнут. Вновь взмахнув своими грязными тряпками, она развернулась и поспешила скрыться в тени дома. Порог под ее шагами противно скрипнул, а хлопнувшая по раме дверь едва ли не разлетелась в щепки. Дождавшись, когда девчонка окончательно пропадет из поля зрения, Сюэ Ян вытер перепачканные горьким соком руки о колени и нарочито небрежно спросил: — Почему ты соврал? Синчэнь, чье лицо тронула трепетная улыбка, виновато склонил голову и отнял руку от своего уха. Вновь открытый для ласки солнца, одуванчик вспыхнул у его бледной кожи ярким огоньком, и его тонкие лепестки забесновались, точно языки пламени. — Не хотел никого смущать, — ответил даос, задумчиво скользнув пальцами по виску, — кроме того, сегодня действительно замечательная погода. Он закинул голову назад, поднимая лицо к льющемуся с небу свету, и тихо выдохнул. Подушечки пальцев, все еще испачканные желтой цветочной пылью, мазнули по уголку губ. — И? — Нетерпеливо позвал Сюэ Ян, ожидая продолжения чужих слов. — И, — губы Синчэня еще шире расплылись в улыбке, и он почти лукаво произнес, — больше ничего тебе не скажу.