Абсурд

— иду я, иду! — кажется, незваный гость, нещадно мучивший звонок, еще немного и точно дверь выбьет, снеся ненадежное деревянное средство обороны с петель. Витю это нервирует жутко, невольно подгоняет, заставляя спотыкаться об собственные ноги. в квартире темно, хоть глаз выколи — лампочка в коридоре перегорела еще неделю назад. на часах уже слишком поздно для свидетелей иеговых, социальных опросов и продавцов омолаживающих сывороток. Пчёлкин смутно догадывается о личности гостя — такую наглость себе мог позволить только один человек. смотрит в глазок, окончательно убеждаясь в своих предположениях. — я думал, ты там помер, — Космос буквально вламывается в квартиру, как только дверь отпирают с внутренней стороны. несильно отпихивает возмущенно молчащего Витю, скидывает ботинки посреди прихожей. — че темно так? вампиром заделался? — а хоть бы и так, — Пчёлкин ухмыляется, тянет руку наугад, сжимает ткань чужого пиджака. мысль приходит глупая. одним словом, детство в жопе заиграло. Витя шаг делает вперед, наклоняется, укусив Космоса куда-то в район плеча. желаемый эффект достигнут — тот испуганно дергается, чуть пошатнувшись. — отстань, бешеный! — рукав из чужой хватки выдергивает, наверняка поморщившись. Витя довольно лыбится. Космос идет в сторону спальни по известному маршруту, оборачивается назад в темноту. косится недоверчиво, хлопает по выключателю. люстра загорается желтым, освещая просто обставленную комнату, по-советски богатую, с ковром на стене и стеклянным сервантом в углу. салатовые шторы задернуты, а диван разобран. застелен застиранной уже простыней, с выцветшими, из ярко-красных в бледно-розовые, цветами. розами, кажется. Витька, по всей видимости, уже спать собирался. одеяло комом лежит, свесив край практически до пола и грозясь свалиться. Космос, сам не зная зачем, подбирает его, закинув обратно на диван. потому что неправильно это как-то, хоть и уверен — ковры у Пчёлкиных наверняка чистые не только на стенах, пропылесошенные по пять раз на неделе. — какой ты хозяйственный, Космосила, аж жениться захотелось, — Витя говорит с усмешкой, по-родному так. подходит вплотную почти, внимание на себя перетягивает. Космос ему это внимание предоставляет целиком и полностью, лицом повернувшись и взглядом с голубыми глазами встретившись. только сейчас замечает, что Пчёла в одних трусах, да накинутом, на манер древних римлян, пледе стоит. и вправду спать уже лег, Космосу даже обидно становится за это. Витя ведь не просто так звонил еще утром сообщить, что родители укатили на ближайшие пару дней. это на его шмелином языке означает приглашение в гости, даже с ночевкой, и желательно на эти самые пару дней. Пчёлкины предки уезжают не так часто, и Космос считает личным оскорблением допустить в его сторону мысль, что он эту возможность так просто упустит. — успеешь еще, Витька. запускай видик, — из внутреннего кармана достает кассету в черной обложке, без ярких картинок и названий. гордый такой, будто пару купюр с крупным номиналом на дороге нашел. — это еще что? — Пчёла вопросительно вскидывает брови, но протянутую кассету послушно забирает. идет к телевизору, ковыряется в барахлящем проигрывателе — подарок от чудища на день рождения. Витя тогда было возмутился на такой недешевый, но очень желанный предмет передовых технологий. Космос только лоб нахмурил, сказал, что так надо, и пообещал в один прекрасный день притащить материалы эротического содержания для последующего совместного просмотра. по смутным догадкам Пчёлкина, этот день все же настал, упав ему на голову в два часа ночи безымянной кассетой, и уже успевшим развалиться на диване Космосом. — узнаешь, — улыбается заговорчески, выкидывая пострадавший от Витиных зубов пиджак на стоящее неподалеку кресло. тот грустно повисает на подлокотнике. весьма заинтригованный Пчёла рядом садится, скрестив ноги и пледом с головой накрывшись. жмет на продавленные кнопки пульта, матерясь на не желавший включаться ящик. картинка рябью идет, телевизор шипит, демонстрируя иностранные буквы. к Витиному удивлению, с места в карьер никто не трахается. кудрявая девушка на экране что-то вещает на неясном языке, эмоционально размахивая руками и что-то явно доказывая, облокотившемуся на крышу белого автомобиля, парню. — о чем они? — Пчёла голову поворачивает, ткнув рукой в чужой бок. уверен почему-то, что ему сейчас обязательно ответят и переведут каждую фразу, причем дословно и с выражением. Космос сидит с сосредоточенным лицом, сдвинув брови к переносице и взглядом экран сверлит. — да хрен их знает, — наконец пожимает плечами, будто происходящее его не особо волнует. замечает поджавшего губу Витьку, интерес к фильму которого явно падает на пару процентов. — что ты несешь, Жозефина? это был мой брат близнец! — сжимает плечо Пчёлкина через шерстяной плед, трясет слегка. пародирует ужасный американский акцент, делая голос на пару тонов ниже. Витя со смеху прыскает, цепляется пальцами за ворот чужой рубашки, подыгрывая. — я тебе не верю, Джордж! это ты спал с моей сестрой! — выдавливает из себя самые высокие ноты, на которые только способен. театрально так, с придыханием, и глаза закатив обязательно, подобно надрывающейся героине на экране. получается до ужаса плохо и на пиратский перевод смахивает. — с чего ты взяла, Жозефина?! — возмущается Космос, округлив глаза. — я поняла это по запаху перегара в нашей спальне! так несет только от тебя, Джордж, — отпускает ворот рубашки, скрестив руки на груди. актер из Вити получается на удивление неплохой, подрагивающая в попытке сдержать смех губа только добавляет трагичности ситуации. перекидывает уголок пледа через плечо на манер платка для большей комичности. Космос беглый взгляд на телек кидает, там «Джордж» уже прилип к «Жозефине», подводя ситуацию к моменту, из-за которого он, собственно, и притащил эту кассету без надписей и опознавательных знаков. — ну вот мы и приплыли, любовь моя, — Космос на ничего не подозревающего Витю наваливается, придавив всем весом к жалобно скрипнувшему дивану. получается нихрена не романтично — Пчёлкин истерично ржет, больно заехав русской версии горе-любовника локтем прям в челюсть. — щас ты в травмпункт поплывешь, Джордж, блять, — ухмыляется, оставив смачный поцелуй на темной макушке, уткнувшегося лицом в грудь Космоса. тот смеется, щекоча дыханием обнаженную кожу — Витя на это фыркает, но не отпихивает. голову на подлокотник дивана кладет, возвращая взгляд на экран. там уже постельная сцена в самом разгаре идет на задних сидениях того самого белого автомобиля. глупая какая-то, до ужаса наигранная, со вздохами-стонами, годными только для озабоченных подростков. — слушай, Пчёлкин, а у меня идея, — Космос тоже замечает внезапно начавшееся непотребство, не производившее должного эффекта. ожидания с реальностью не сходятся, да и по большей части все равно уже на эту порнушку, у него тут своя «Жозефина» имеется. он эту кассету впарит потом каким-нибудь спермотоксикозным придуркам, спустив все их деньги на сигареты. но мысль в голову приходит интересная, навязчивая, разогревающая воображение. — ну делись тогда, Космосила, — хмыкает Витька, положив руку на чужую макушку. звуки из ящика до противного громкие, аж слух режет. взглядом пульт ищет, чтоб убавить, но тот, видать, завалился куда-то во время их шуточной потасовки и около профессиональной актерской игры. — может тоже в машине потрахаемся? ну, как эти… — Космос взгляд вверх поднимает, пытается в голубые глаза, устремленные на экран, заглянуть. уверен отчего-то, что Пчёлкин согласится. губу пожует по привычке, глаза прищурит, сделает вид, что предложение обдумывает со всей тщательностью — но это так, для приличия. — это в твоем линкольне, что ль? — Витя ухмыляется как-то странно, заставляя Космоса нахмурится и на свой счет все принять, как личное оскорбление. — нет, блять, у люберецких одолжу! ну конечно в линкольне, а ты что-то против него имеешь? — герои дешевого эротического кино наконец заканчивают насиловать уши двоих, увлекшихся обсуждением своих неприличных планов, зрителей. — че ты пристал? не имею я ничего! про Майкла Джексона просто вспомнил, — отмахивается Витька, улыбаясь. видеомагнитофон сам по себе выключается, погружая квартиру в тишину, нарушаемую только тихим потрескиванием телевизора, демонстрирующего черно-белые помехи. /// июльское солнце жарит похлеще синей лампы, нагревая железный линкольн и проникая в салон через нетонированные стекла. — что ж ты делаешь, чудище? — Витя больно стукается затылком об окно. кладет мешающуюся кепку на приборную панель, трет ушибленное место. пяткой в бок нависшего сверху Космоса упирается, вяло отпихивая от себя. настрой как-то сбивается весь — шея ноет от неудобной позы, колено в кассетник упирается, а глаза щурить приходиться. — давай назад? — кряхтящий, словно дед старый, Космос, незнающий куда приткнуть ноги и обо что рукой упереться, романтики не добавляет. идея полезть к Витьке, как в дешевых эротических фильмах, уже не кажется такой хорошей. ему бы на Пчёлу внимание обратить, на светящиеся на солнце пшеничные волосы, но все мысли забиты лишь тем, что бы устроиться поудобнее, рукой за что-то понадежнее спинки кресла зацепиться. соскочит ведь ненароком, а этот, недовольно поджавший губу, шмель потом весь день жаловаться будет, что его раздавить пытались всякие двухметровые придурки, на жизнь покушаясь. и вообще, Космос Юрьевич, с чего вы такой тяжелый? Витя с трудом сидячее положение принимает, пальцами за обивку кресел цепляется — неловко протискивается между ними, заваливаясь на заднее сиденье. — купил корыто, не развернуться, — бурчит Витька. ложится на спину, ноги в коленях согнув — в полный рост не вытянешься, площадь «корыта» не позволяет. — совсем страх потерял, а, Пчёлкин? — Космос при других обстоятельствах оскорбился бы до глубины души, — а при других людях, может, и по наглой морде кулаком съездил. но это ведь Витька — его только по ноге пнуть можно несильно, чтоб место освободил. незаслуженный автомобильный критик ухмыляется, на пару сантиметров к стенке сдвигаясь. Пчёла ведь не жадный, он бы и большим пространством поделился, да только нет его. Космос меж согнутых ног размещается, руками по обе стороны от головы Вити уперевшись. — Майклу Джексону ты бы то же самое сказал? Пчёла на это лишь фыркает, пальцами по чужому затылку ведет, поглаживая какими-то странными, одному ему понятными, круговыми движениями. ситуация на задних сиденьях лучше не становится, Вите все так же жарко, спина потеет и солнце в глаз бьет по той же траектории. чувство самосохранения пытается достучаться до него, предупреждая о возможности свалится с кожаного ложа вместе с «другом детства», проехавшись лицом по резиновому коврику. — педик твой Джексон, — лыбится Пчёлкин, притягивая к себе за затылок Космоса. поцелуй получается смазанный, нелепый, с привкусом недавно выкуренного «самца». — ну и че ты ржешь? смотрит недовольно на давящегося смехом Космоса, брови в немом вопросе вскидывает. майка бесит до ужаса, ее бы снять, да только раньше думать надо было. особо не развернешься, когда не менее раздражающее в данный момент «чудище» чуть ли не ложится сверху. и ведь не спнешь уже никуда, пятка в дверь уперлась, ища хоть какое-то удобное положение. правда, что корыто этот линкольн, а они идиоты. — забей, — губы в улыбке тянет. Витя плечами ведет — забей, так забей. не ржет прям в лицо, и на том спасибо. Космос наконец решает брать инициативу в свои руки. наклоняется, утягивая Пчёлкина в новый поцелуй. тот охотно отвечает, продолжая перебирать темные пряди. коленями чужие бедра сжимает, глаза прикрыв. стук в окно кажется чем-то нереальным, очень далеким, но при этом отчетливым. до Вити доходит только спустя пару секунд, заставляя неловко упереться руками в чужие плечи. судя по ничего непонимающему лицу Космоса, звук с вероятностью в девяносто процентов произошел только в перегревшейся башке Пчёлкина. — слышал? — нет, — Космос только головой качает, наверняка готовя очередной подкол. мол, ну все, пиши пропало, поехал человек крышкой. Витя на локтях приподнимается кое-как, из-за чужого плеча выглядывает. ловит взгляд вмиг побледневшего пацана, уткнувшегося лицом в стекло. кажется, морально не подготовленный к таким картинам мальчик, окончательно осознает всю абсурдность ситуации, когда, заинтересованный происходящим за его спиной, Космос оборачивается, подтверждая теорию о линкольнах и педиках. /// — ну вот я им и говорю, что наша это территория! — Витя активно жестикулирует, показывая какие были эти «они», несправедливо покусившиеся на его часть рынка. съехавшую на глаза кепку поправляет, козырьком назад. — и че дальше? — заинтересованный Саня нетерпеливо кивает, призывая продолжить. запрокидывает голову, вливая в себя пиво из стеклянной бутылки. сидящий на перилах беседки Фил разглядывает этикетку на банке, не притронувшись ни разу к алкоголю. в свои мысли ушел, практически не слушая про увлекательный рэкет рижского рынка, только изредка согласно мычит, кидая безэмоциональное «ага». Вите на это обидно, но совсем немного, понимает ведь все. Валера о боксерском будущем мечтает, которое так быстро и жестоко в землю вгоняют кривым почерком врачей на больничных документах. — ну и вот, короче, Космос им говорит… — Витя ближе к Саше наклоняется с горящими глазами, паузу делает, желая увеличить эффект от фантастической, по его мнению, развязки. такое даже в заграничном боевике на кассетах из «березки» не покажут, тут русская реальность с тт под ремнем брюк, и закинутыми на приборную панель ногами в грязных кроссовках с того же рижского. — помяни черта, — хмыкает, отвлекшийся от созерцания банки, Валера, кивнув куда-то вдаль и сощурившись от ослепляющего солнца, пытающегося выжечь всю траву в округе. Витя только губу поджимает, должный эффект был подпорчен нагло прервавшим его другом и шумом колес по песку. оборачивается, уже зная, что за корыто там принесло. блестящий, начищенный как самовар, линкольн подъезжает, затормозив у входа в беседку. Космос важно выходит, хлопнув дверью, демонстрируя всем своим видом: «смотрите, какая у меня машина». Витя на это лишь глаза закатывает, свыкнувшись с раздувшимся после покупки автомобиля эго своего горе-любовника. совсем некстати вспоминает злосчастный фильм, навалившегося сверху Космоса, чужое теплое дыхание на собственной груди. — а мы тут как раз твои подвиги обсуждаем. Пчёл, ну че дальше то было? — Саня еще глоток делает, вытирает рот тыльной стороной руки. Вите кажется, что если прямо сейчас он не расскажет концовку всей этой трагикомедии, получит по тупой башке бутылкой. однозначно тупой — мысли о том пацане, увидевшим сцену похлеще иностранной порнушки, не дают покоя. Пчёла злорадно надеется, что мальчик переехал куда подальше, или еще лучше, в люк провалился. одно дело, если бы он с девчонкой там обжимался, такой же кудрявой, как «Жозефина». но совсем другое, когда «Джордж» русского разлива весьма однозначно липнет губами к шее и лезет рукой под тонкую голубую майку. а Витька бы и рад такому развитию событий, хоть обстукайся коленками об узкое пространство, лишь бы ногу на чужую поясницу закинуть, что б вплотную, и к себе поближе. Космос тогда бросает уверенное: «тебе показалось», хотя сам видел и мелькнувшую в окне макушку, и уткнувшийся в стекло нос. но как говорится — сгорел сарай, гори и хата, поэтому Космос лишь накрывает ладонью пах, сорвавшегося было с места Вити. и как только пальцы чуть вниз ведут, сжимая промежность, все аргументы против продолжения сразу испаряются, и Пчёла только выдыхает шумно, упав обратно на сиденья. — ну, Жозефина, чего молчишь? — Космос ухмыляется, положив руку на плечо. сжимает несильно, рядом усевшись. Саня, приложившийся было к пиву, брови к переносице сводит. — че за Жозефина? — оглядывает непонимающе друзей, улыбается как-то криво. Витя готов самолично бутылку из его рук выдернуть и приложиться об нее башкой, что б хоть какое-то оправдание покрасневшей роже найти. а лучше в Космоса кинуть или же по руке, сползшей уже на спину, шибануть. сидит ведь, лыбится, гад, в лицо заглянуть пытается, чуть голову вбок наклонив. Витя к нему поворачивается резко, губы в фальшивой улыбке растягивает широко, даже не пытаясь скрыть иронию. Фил за этим цирком наблюдает, заметно повеселев и впервые глотнув из банки. — да че с вами? Пчёл, ну задрал уже, рассказывай! — Саню бесит до ужаса игнорирование его персоны. вперед тянется, рукой с силой по плечу Вити хлопает, отвлекая его от испепеляющих и весьма агрессивных переглядок с Космосом. ему только драки этих двоих не хватало для полного счастья — и так в жизни предостаточно поломанных носов, да сбитых костяшек. — ну и вот, — Витя плечо потирает — все-таки рука у Белого тяжелая. в раздраженные, но все еще заинтересованные глаза напротив смотрит, отодвинувшись от обнаглевшего в край Космоса, чуть ли не вплотную притиревшегося к его боку. — смотри, Пчёл, там твой товарищ едет! — бодрый голос Валеры, беспардонно в который раз прервавшего российский боевик нового времени, заставляет Саню чуть ли не взвыть, откинувшись спиной на перила беседки. Фил улыбается, приветственно машет, высоко подняв руку, спрыгивает на землю. — эй, малой! — сука, — Космос говорит с чувством, от души, но что б негромко получилось, что б только Витя услышал, испуганно повернувший к нему голову. — ты же говорил, что показалось, — чуть ли не шипит сквозь зубы — он не глупый ведь, понимает, что не показалось нихрена, не припекло еще макушку до галлюцинаций. оно и хорошо с одной стороны — внезапно появляющиеся в окнах машины дети явно не были добрым знаком. с другой же эти дети сейчас сдадут его с потрохами, на блюдечке с голубой каемочкой перед Саней с Филом разложат, да расскажут из чистой вредности — где, в каких позах и кого космическое чудище вчера раскладывало на задних сиденьях собственной машины. — значит, я спиздел, — Космос плечами ведет, просто так. Витя, не нашедший, что ответить на такое чистосердечное признание, только округляет в ужасе голубые глаза. пацан, сощурившись на солнце, поднимает облако пыли, скрипя колесами старенького велосипеда. подъезжая, уже собирается что-то выкрикнуть — и наверняка про рубль. — вот ведь дети меркантильные пошли, — как-то сказал Валера, осуждающе покачав головой, чем вызвал хохот чуть не поперхнувшегося пивом Саши. «малой», заметив нарисованные на боку припаркованной машины языки пламени, резко тормозит. носом шмыгает, чихает смачно так от поднявшейся пыли с проселочной дороги. беглым взглядом окидывает беседку, приветливо улыбающегося Фила, мирно пьющего с горла и порядком заебавшегося от своих неспокойных друзей, Сашу. замирает, остановившись на Космосе, как назло не убравшего руку с чужой спины и упорно игнорирующего все происходящее. Витя хочет сказать, что само все не рассосется, — давай же, Космос Юрьевич, сделай хоть что-нибудь. но в итоге, хоть что-нибудь делает доведенный до нервного предела Пчёлкин. вскакивает на ноги, чем пугает Саню, уже окончательно запутавшегося в происходящем. — Пчёл, че ты?.. — Белый рукой с зажатой в ней бутылкой ведет невнятно, пытаясь в этот жест вложить все свои мысли по поводу отношений между друзьями, ставших довольно странными после его прихода из армии. чувствует, что сблизились они как-то — еще и шутки, понятные только им двоим, придумывают, раздражая дико. про Жозефину эту, к примеру. и ко всему прочему странные взгляды Космоса, приправленные подколами, и неясно с чего взбешенный Витя, подозрительно спокойный к чужим прикосновениям, которых стало заметно больше. Белый не любит, когда происходит что-то непонятное, особенно после его длительного отсутствия и между лучшими друзьями. но красноречие явно его покидает, и незавершенный вопрос так и повисает в воздухе. Витя же, не утруждая себя ответом, уверенным широким шагом направляется в сторону вросшего в дорогу пацана, так и не слезшего с велосипеда и вцепившегося в руль обеими руками, что б в случае чего, сразу сорваться с места и удрать подальше, желательно в соседний район. — че тебе? рубль дать? — Витя говорит громко, без привычной шутливости. замызганными кроссовками с силой наступает, скрипя полом беседки и поднимая песок, дорожной пылью оседающий на клетчатых штанах. словно подполковник к провинившемуся солдату идет, что б приговор в виде трех суток пребывания в изоляторе вынести. «малой» таких в кино видел — они так же пугающе наступали. правда, до этого под другими офицерами не лежали, бесстыдно раздвинув ноги. Витя руку в карман брюк сует, ищет что-то — на то, что это заветный рубль, пацан уже и не надеется. чуть назад отъезжает стараясь вместе с велосипедом набок не завалиться. Саша с Филом за этой сценой наблюдают, притихнув. последний разве что лыбится широко, позабыв на время про свой бокс, и положенные в уже вырытую могилу мечты. — вот тебе и за маму, и за папу, и за дедушку с бабушкой, — Витя подходит вплотную практически, на открытой ладони круглые желтые конфеты протягивает. смотрит недовольно, даже грозно. но пацан ловит в этом взгляде что-то такое, заставляющее его обнаглеть раза в два, хитро улыбнувшись. — а я вчера кое-что в машине видел… — начинает медленно так, с издевкой. Витя, пытавшийся сохранить невозмутимое лицо, бледнеет на полтона, дерганными движениями в карман толстовки лезет. — в какой еще машине? — брови изгибает в наигранном недоумении. в выставленную вперед, потерявшим всякую совесть ребенком ладонь, несколько монет ссыпет. малой пересчитывает беглым взглядом. к его удивлению и победной ухмылке, получается целый рубль. настоящий, блестящий на солнце выгравированными цифрами, и такой неожиданный. пацана словно ветром сдувает — в потертой олимпийке заветную взятку за молчание прячет, разворачивается на месте, быстро крутя педали. будто Витя сейчас может передумать, подговорив «друга» переехать вымогателя злосчастным линкольном. — вот это я понимаю — рэкет, — хмыкает, развалившийся на лавочке, Валера, глядя вслед стремительно удирающему велосипеду. Витя оборачивается с мрачным лицом и взгляд такой исподлобья бросает, что Космос сразу понимает — рубль теперь должен он.