Снег и тепло

Дождь лениво шуршит по крыше, полумрак мог быть приятным, если бы не стылая пустота внутри. – Не в этот раз? – спокойно спрашивает Ахерон, широкой ладонью оглаживая плечо. Коцит стыдливо кивает и отводит взгляд. Он ненавидит не иметь настроя для секса. К лету его и без того низкое либидо, насытившись весенним обострением, и вовсе собирает чемоданы и уезжает в отпуск. – Не в этот раз, – горько шепчет Коцит, на секнуду жмуря тёмные глаза. Тоска накатывает непонятно откуда и застилает всё в голове сплошным туманом. Он ненавидит не иметь настроя – но ещё больше ненавидит терять его в процессе. Ощущать то, как чувственность касаний вмиг заменяется внутренним холодом, – отвратительно. Лишь на долю секунды он видит их всех как будто со стороны: странный комок нелепо двигающихся тел. И отвращение накатывает тошнотворной волной, заставляя рвано выдохнуть и отодвинуться как можно дальше от всего этого месива. Кажется, Флегетон тащится на кухню за водой – остудить разгорячённое сознание. И ему бы не чувствовать вину – у всех разные организмы, он понимает, его близкие объясняли ему это тысячу раз. Но каждый раз, когда приходится отказывать им, таким любимым, таким тёплым и замечательным, внутри зреет маленькая обида на себя, растущая, как снежный ком, с каждым отказом. – Ты же знаешь, что всё в порядке, родной? – мягко спрашивает Стикс. Его длинные руки замечательно обвивают знакомое до мелочей тело, а в бедро упирается крепкий стояк – по нарочито размеренному дыханию Коцит понимает, что он пытается отогнать возбуждение на задний план. – Знаю, – тихо отвечает он. Меж густыми бровями пролегает тонкая складка, и нежные пальцы Флегетона осторожно разглаживают её. – Всё в порядке, вы можете... – Не можем, – отвечают все трое сразу. Коцит знает, что не могут, он это предлагает из вежливости – вы можете обойтись сегодня втроём, без своего дефектного парня с вечно пропадающим желанием. Он знает, что они не смогут без него, он бы и сам не смог без хотя бы одного из родных. Так уж они четверо устроены – либо полное единение, либо даже не касаться. – Давайте спать, – урчит Ахерон, и Коцит чувствует на талии его широкую ладонь. Под заботливой тяжестью родных рук, рядом с привычным одновременным дыханием Коцит впервые чувствует себя душно. Хочется выбраться из этого нежного кокона объятий и оказаться, как говорил прекрасный поэт, в полном – в полном! – одиночестве. Засыпая, Коцит слушает шелест дождя и думает о том, что давно не виделся с Мишей. ~