Снег и тепло

[ таймлайн до расставания ] они всегда планируют, как будут любить друг друга, иногда даже договариваются за несколько дней, что хотят попробовать. почти каждый раз у них происходит вечером, при свете ночника, медленно и нежно. но иногда, просыпаясь утром задолго до будильника, дима разглядывает умиротворённое валино лицо, расслабленные веки, лёгкую, едва заметную улыбку, длинные ресницы, сильные руки в чернильных узорах... и думает, что совершенно точно недостоин его, такого нежного и яркого, любимого и тёплого. каким-то магическим образом валя каждый раз улавливает это димино настроение, лениво открывает глаза и тихо шепчет: – доброе утро, любовь моя. и тянет к себе в объятия, обнимает так уютно и нежно, что у димы в груди трепещет пойманной птичкой глупое сердце. валя осторожно отодвигается от него и начинает шептать – какой ты хороший, посмотри на себя, ты великолепный, самый потрясающий, невероятный... и каждое слово стекает вместе с его губами ниже и ниже, застывая лёгким поцелуем у тазовых косточек. валя мягко похлопывает по бедру, прося приподняться, и медленно стягивает пижамные штаны. сколько бы времени ни прошло, диме под его влюблённым взглядом хочется прикрыться – но валя не позволяет, целует живот, ниже, задевает улыбкой чувствительную головку, медленно лижет по всей длине. – хороший мой, – шепчет он, и выдох ложится теплом на димино трепещущее тело. а потом валя берёт в рот – сначала неглубоко, привыкая, ладони ласкают всё напряжённое димино тело, цепляют чувствительную грудь, пересчитывают рёбра, сжимают бёдра, так мягко и нежно, что вышибает дух. валя берёт глубже, до конца, закрывает глаза и тихо стонет, заставляя поднять бёдра выше, подаваясь к удовольствию. дима вторит ему дрожащим голосом, и их руки находят друг друга, сплетая пальцы. тяжёлый выдох оседает на лобке, валя начинает двигаться быстрее, димина ладонь в его руке подрагивает. дубин никогда в такие моменты не может продержаться долго, расплавляется под нежными ласками, растекается лужей восхищения этим невероятным парнем. и кончает он измученно-долго, глубоко в мягкой горячей тесноте, ловя под зажмуренными веками разноцветные фейерверки. – до будильника ещё три часа, – сипло говорит валя, снова укладываясь рядом. они не расцепляют рук, это сейчас выше их сил. дима смотрит-смотрит-смотрит в родные синие глаза и клянётся себе, что никогда в жизни ни на что не променяет свою любовь. – спасибо, валь, – растроганно шепчет он, чувствуя, как в глазах позорно печёт. – за всё, что ты делаешь. спасибо, родной. валя только грустно улыбается и прижимает ближе. ему отлично видно, как много в диминых глазах страха, как много там прошлого, но он отчаянно надеется, что однажды они смогут пройти через это вместе. валя ещё не знает, что через месяц игорь примет решение вернуться в их маленький городок, и всё закрутится бешеной каруселью. валя ещё не знает, поэтому закрывает глаза, позволяя себе уплыть на мягких волнах утреннего сна и чувствуя размеренное димино дыхание на своей шее. ~