Снег и тепло

день 16 'Друг' и 17 'Глаза' ▶️ всё ещё... Сова 'Первый снег' Саша правда по ним скучает. Вот уже полгода, что они живут у бабули, их три рыжих котика обитают у Серёжи и Олега. Конечно, Волков почти каждый день шлёт фотки и рассказывает о них, но Саша очень скучает. Он просыпается от какого-то шороха, встревоженный смутными то ли воспоминаниями, то ли кошмарами. Кирилл рядом сладко сопит, чуть приобняв Сашу одной рукой, и его лицо, смятое о подушку, выглядит просто очаровательно. Саша легко целует его в щёку и очень аккуратно выбирается из его объятий – Кирилл тут же подгребает к себе одеяло и немного хмурится во сне. Синицын накидывает на плечи толстовку Кирилла и выползает в кухню. – Ты чего, Шурочка? Саша едва заметно вздрагивает и нервно хмыкает. Пожимает плечами, ещё сонный, натягивает тёплую зимнюю куртку. – Хочу забрать котов у Олега и Серого. Очень по ним скучаю. Бабуля тихо хихикает, делаясь мигом лет на двадцать моложе, и Сашу больно колет под рёбра тот факт, что на самом деле она уже очень пожилая. Кто знает, сколько ещё... – Ну давай, давай... – Сама чего не спишь? – Да вот... думаю, – скромно говорит Анастасия Семёновна, грея руки о чашку с чаем. – Какие вы с Кирюшей больно уж хорошие. Так славно вдвоём вам быть, вы уж не расставайтесь, ладно? Ты такой счастливый, будто и не было этого всего с твоей работой прежней. Саша застывает в дверях. Кажется, ему стоило подумать об этом хотя бы однажды, чтобы сейчас это не казалось таким неожиданным. – Спасибо, бабуль. Я, если честно... я очень рад, что ты нас поддерживаешь. Это так... – Саша отводит глаза, сдерживая эмоции. – В общем, спасибо. Саша выскакивает за дверь, стоит несколько минут на морозе, думая и дыша ледяным хрустящим воздухом, рассматривая далёкую холодную луну, и... возвращается за Кириллом. В конце концов, тот скучает по Олегу также, как Саша скучает по их любимым котам. Уже в машине Кирилл просыпается, начинает что-то болтать, а Синицын краем глаза смотрит на удаляющийся огонёк окошка, где постепенно теряется силуэт бабули, и чувствует, что у него отчего-то щемит сердце. Олег на пороге ужасно сонный, ничего не понимающий, потирающий глаза. Он фырчит и брыкается, когда Кирилл набрасывается на него с объятиями, но улыбается и щурится от яркого жёлтого света лампочки. Саша давит в себе отчаянное желание себя пожалеть – с удивлением он понимает, что друзей у него и нет толком, разве что бабуля да Кирилл... Это так грустно, так несправедливо, но с этим ничего не сделаешь. Саша провёл свою юность в клане, с пушкой наперевес, и у него нет преимущества в виде пиздливого языка Вадима или денег молодого Дагбаева, чтобы подружиться с каждым встречным. Ему даже возможности не дали создать вокруг себя что-то целое и не разбитое заранее, что-то, что будет ему той же опорой, что для Кирилла – Олег. – Они будут трепаться ещё часа два, – раздаётся сзади. Саша оборачивается и кивает Серёже, выползшему из спальни вслед за своим парнем. Тот пожимает плечами: – Я всё равно без Олега вряд ли засну. Пошли выпьем чаю. Саша идёт за ним на кухню, словно баран на привязи, и чувствует во рту какой-то горьковатый привкус. Чай у Серёжи всегда выходил замечательный, сколько Саша помнит, и сейчас ничего не изменилось. У Разумовского на кухне тысячи баночек с травами и заварками, как у самого настоящего лесного колдуна. Саша мельком думает о том, что Серёже это всё очень подходит – и все эти травки, и таро, на которых он гадает по приколу, и пыльные старые книги, над которыми он упорно трудится. Кот – кажется, это Пупа – потирается о сашины ноги, двое других возятся где-то рядом с Кириллом. Саша задумчиво чухает кота за ухом, и тот отвечает ему тихим мурчаньем, видимо, тоже соскучился. – Как вы с Вадимом подружились? – неожиданно даже для себя спрашивает Саша, грея ладони о цветастую чашку с мопсами. Кажется, Сергей не удивляется вопросу, возможно, он просто ещё спит. – Да не знаю, просто... просто вместе росли с самого детства, потом вместе были в детдоме. Ничего такого неординарного, Саш. Просто... не знаю, просто так сложилось. Взгляд у Серёжи очень внимательный, но не сверлящий, и на секунду Саше кажется, что в свете лампы его глаза отливают желтоватым – тут же на миг замирает сердце, но Синицын успокаивает себя. – Ты не думай, Саш, – вдруг тихо добавляет Серёжа, глядя в стол. – Костя не такой плохой. Он вылечился, вернее... сейчас в Питере долечивается. Его и не узнать... – взгляд синих глаз чуть туманится, и Серёжа говорит ещё тише: – Он сам так страдал от того, что тебе наговорил тогда... жаль, что у него недостаточно сил, чтобы исправить всё. – А мне нихрена не жаль, – огрызается Синицын. – Мне насрать на него и на его лечение. Чё у него там происходит меня не ебёт. – Прости, – эхом отзывается Серёжа. – Я просто подумал... ты иногда от меня шугаешься, вот я... – Ты тут ни при чём, ты и сам это знаешь, – вздыхает Саша, укладывая голову на стол. В гостиной слышен тихий быстрый разговор – это друзья стараются вместить все слова в короткую встречу. Из комнаты приходит Лупа, садится рядом с Пупой, и они оба начинают мурчать ещё громче. – Просто иногда правда кажется... впрочем, это остаточное явление. Саша улыбается как-то неловко, и Серёжа в ответ только кивает. Что тут скажешь? У Серёжи в глазах отражается жёлтая лампа, но не пугает, а успокаивает, теперь, когда Саша во всём разобрался у себя в голове. Они сидят в мягкой тишине, окутывающий их ласковыми объятиями, и Саша несмело думает, а может... может именно это чувствуют друзья, находясь рядом? Ему кажется, что именно в эту минуту бабуля гасит свет и идёт в свою тёплую комнатку у печки, ложится в постель, закрывает глаза, и по её морщинистому лицу пробегает тень спокойствия. ~