Будь моим смыслом

***

Кара шла за ним тихо, не говоря ни слова, будто боялась спугнуть эту неожиданную доброту. После всего, произошедшего за день, мысли спутались в голове настолько, что думать чётко, как прежде, уже не выходило. Строить какие-либо догадки уже было выше её сил. Девушка не понимала, почему капитан сделал именно так, почему так легко предложил ей остаться у себя, что им руководило, о чем он думал… Но зато даже сейчас, после всех потрясений, она отлично понимала, что сидеть в тёплой комнате, из которой не хочется сбежать, гораздо предпочтительнее, чем простоять всю ночь под дождём. Пожалуй, Кара бы и завела разговор, хотя бы из вежливости. Но нужных слов не находилось, они застревали где-то в горле, не находя выход. Она до сих пор чувствовала внутри ужасный стыд. Какой-то глубиный и застарелый. Даже не тот, что обычно заставляет уши предательски краснеть, а тот, что разъедает изнутри, нашёптывая наиболее подходящие варианты по исчезновению с лица земли. Это было ожидаемо. Кара понимала, что в сложившейся ситуации и не может чувствовать себя иначе. Ривай был первым посторонним человеком, перед которым она позволила себе вот так расплакаться. Позволила сломаться пополам. Быть может, встреть она этой ночью кого-то из друзей, она бы плакала точно также, но, быть может, это стало бы не так унизительно, как реветь перед капитаном. Во всем корпусе было тихо, как на кладбище, но звуки их шагов все равно были едва слышны. Это крыло было почти не заселено, по большей части оно и вовсе состояло из пустующих кабинетов. Исключения представляли лишь офицерские комнаты, но и те располагались ближе к их, солдатскому размещению. Ригер оставалось только удивляться тому, как бесшумно умел ходить капитан. Пожалуй, даже более бесшумно, чем она сама. Это слегка уязвляло гордость, но, признаться, в большей мере пробуждала интерес. Однако, на фоне поглотивших сознание воспоминаний, интерес этот был слабый, как огонёк спички в кромешный ночи. Потому она и не собиралась спрашивать. А Ривай просто не знал, стоит ли что-то сейчас говорить и не знал, правильно ли поступил. Он и так достаточно сказал там, под звёздным небом. И за это капитан себя не корил, в этом он не сомневался. Но вот решение, что он принял там же парой минут позже, не давало ему покоя. Да, он не смог оставить её там, зная как девушка себя чувствует. Более того, не мог оставить её торчать вне корпуса посреди ночи хотя бы по уставу. Однако, устав не говорил ничего о том, чтобы предлагать ей свою жилплощадь. Это было его личное решение, его полная ответственность. Минутная слабость. Он знал, почему так сделал. Мужчина пережил точно такое же потрясение на своей первой операции, почти до мелких деталей такое же. Поэтому теперь он до боли хорошо понимал Кару. Ей, вероятно, ничуть не легче, чем было тогда ему. И он её жалеет. Но откуда вдруг взялось такое открытое сострадание, оставалось загадкой. Да, бросать её там не стоило, но тащить к себе в комнату… Полное нарушение всех возможных правил и собственного спокойствия. Странное, очень странное решение. Да, мужчина действительно не собирался сегодня спать. После всего, что произошло, он просто не смог бы. А Кара так вымоталась, что наверняка сумеет. Кровать, что стояла у него в комнате, в любом случае зачастую выступала декорацией. Если капитан и засыпал, то чаще всего на стуле за своим столом, когда уже просто не мог больше бодрствовать. Так почему бы не использовать её по назначению хоть разок? Всё-таки он, как отвественный офицер, ответственен и за здоровье солдат, которое может резко подкоситься, если позволить им ходить по ночам в холодных коридорах. На этой ноте внутренний монолог в голове Ривая стал гораздо тише, найденное объяснение стало вполне убедительным. Оставшаяся часть пути выдалась куда спокойнее, хоть и в той же тишине. Молчание прервалось лишь тогда, когда они достигли нужной комнаты. Мужчина тихо открыл дверь и вытер ноги. Затем снял плащ, под которым он оказался относительно сухим, и сапоги. Кара чуть наклонилась вперёд, заглядывая в комнату, и уже на автомате, выставила ногу вперёд, собираясь зайти следом. Этого сделать не удалось. Ривай решительно преградил путь рукой. — Стой там. Девушка удивлённо приподняла брови и, недоуменно помолчав пару секунд, произнесла вопрос, прозвучавший до удивительного серьёзно. — Мне что, на коврике спать? Он критически осмотрел девушку. Лицо её было каким-то пустым, да и голос точно таким же. Даже эти слова, сказанные с явной иронией, не прозвучали, как издевка. На эмоции не было сил. — Ты вся в воде. Тебе зачем плащ выдали, чтобы он на крючке висел? Она только слабо развела руками, теперь уткнувшись глазами в пол. — Я не предсказываю погоду. Она говорила в привычной своей манере, но в словах больше не было ни капли веселья, ни капли насмешки, никакой дерзости. Кара просто говорила, как привыкла говорить, потому что выдумывать что-то новое уже не могла. Потому, вероятно, слова эти нисколько его не задевали. Они были пустые, в них не было желания обидеть собеседника. Мужчина только вздохнул, опуская руку. — Постой на месте минуту. И постарайся ничего не испачкать. Кара чуть поджала губы и кивнула, послушно оставаясь стоять. Капитан же направился вглубь комнаты, явно что-то ища. Сперва она попыталась проследить за ним со своей неудобной позиции, но затем с едва слышным шорохом всё же подалась вперёд. Реакция последовала мгновенно. — Не выглядывай, стой спокойно. Или у тебя шило в заднице? Кара же всё равно продолжила смотреть на то, как он что-то сосредоточенно выбирал перед шкафом. — А у вас глаза на спине? — Нет. Но твои действия предсказуемы. Да и ты не так бесшумна, как думаешь. Кара была удивлена. И зачем только она всю жизнь училась быть незаметной, если, оказывается, от неё шума, как от табуна лошадей? Капитан недовольно обернулся через плечо, уже добавляя куда серьёзнее. — Что в словах «не выглядывай» тебе непонятно? Вода натечет. Заканчивая последнюю фразу, он развернулся окончательно и подойдя к двери вручил ей какой-то свёрток, которой при ближайшем рассмотрении оказался стопкой вещей. — Переоденься. — в ответ на удивлённый взгляд девушки, он устало добавил. — Не в коридоре. Прямо у тебя за спиной туалет и ванная. Кара благодарно кивнула и тотчас туда направилась, оставляя мокрые следы на полу. Холод уже заметно чувствовался, а одежда противно липла к телу. Видимо, уборная была отведена отдельно для офицеров. Она была чистая и непривычно просторная, а душ выглядел чрезвычайно заманчиво. Уж слишком было холодно и противно, чтобы оказываться от такой возможности. Ригер осторожно положила стопку одежды на какую-то корзину с крышкой и быстро стянула с себя ту, что уже была на ней. Хоть и с трудом избавившись от мокрых штанов и рубашки, она на мгновение даже почувствовала себя человеком. Торчать тут долго не было никакой возможности — она ничего не спросила про душ у капитана. Превышать полномочия не хотелось, да и пользоваться его добротой тоже. Всё стоило сделать как можно быстрее. Но появилась ещё одна весомая причина выйти побыстрее. Видимо до этого момента присутствие другого человека успокаивало, потому как, оставшись одна, Кара поняла, что плохие воспоминания стремительно возвращались. Одного взгляда на собственное отражение в зеркале стало достаточно, чтобы чувство вины вновь окутало её плотным слоем. Да, сам факт того, что она жива, а товарищи уже нет, вызывал бурю не самых приятных эмоций. Это противоречило всему, в чем она была уверена раньше. Ещё вчера Кара готова была деньги ставить на то, что если кто и умрёт на вылазке, так это она сама, а не кто-то из них. Что это её жизнь вот так нелепо закончиться. Кара поспешно отвернулась и глубоко вздохнула. К сожалению, от этого мысли никуда не делись, да и горячий душ ничем не помог, лишь избавил от внешнего холода. Хоть головой об стенку бейся. Впрочем, если выбирать между страданиями под тёплой водой или вне её, Ригер бы однозначно выбрала первое. Да, если бы только она могла, то простояла бы там ещё целый час, как минимум. Всё здесь было чисто, тепло, а мысли… Что же они так и так никуда не денутся. Но нужно было заканчивать. Быть может, вернувшись в комнату, она сможет хотя бы избавиться от гнетущего ощущения внутри. Всё таки капитан представлял из себя какую-никакую компанию. Она сомневалась, что они двое способны на какую-то дальнейшую дружбу, но сейчас… Сейчас больше никого не было. Девушка покинула душ и её тотчас же обдало неприятной прохладой. Кара поёжилась и уже через пару секунд застучала зубами от холода. Но с этим можно было вполне смириться — такое обычно сходила на нет через минуты три. Хоть на стене и висело несколько полотенец, Кара только сейчас поняла что по-хорошему не должна была использовать ни одно из них. Она нарушала все рамки приличия. Впрочем, если он заметит, то девушка просто извиниться и постирает это несчастное полотенце, вот и всё. Одежда, которую ей дал Ривай, была явно его собственная, так как была явно широка ей в плечах, но вполне как раз по длине. Серая кофта с длинным рукавом и обычные чёрные штаны. Ригер потрогала ткань рукой. Та оказалась мягкой и даже немного утеплённой. Штаны тоже были как раз, может только немного узковаты на бёдрах. Но это ничего, сойдёт. Сняв полотенце с волос и встряхнув, она повесила его обратно, стараясь максимально убедительно разгладить. А вот куда деть свою мокрую одежду она понятия не имела. Ещё раз обведя комнату глазами, Кара заметила в углу что-то вроде сушилки. Да, наверное капитан её по голове не погладит за такое самоуправство по всем фронтам, но что ей оставалось? Закончив дела, Кара открыла дверь и быстро перешла коридор, шлёпая голыми стопами по каменному полу. Она точно заболеет после этой ночи. Чуть помедлив перед входом в комнату, она наконец постучала. Ривай открыл секунд через десять, смерил её взглядом, а затем отошёл в сторону, давая пройти внутрь. — Я уже про тебя забыл, Ригер. Неожиданно для самой себя Кара почувствовала дикую неловкость. Что теперь? Она реально ляжет спать? Они поговорят о чём-нибудь? Ситуация была нелепая. — Ну, сядь куда-нибудь. Капитан почему-то был на удивление спокойным. Впрочем, она никогда не видела чтобы его вообще что-то волновало, неудивительно что сейчас он тоже не переживал. Ригер знала, что не заснёт прямо сейчас, поэтому предпочла кровати второй стул у письменного стола. Мужчина молча проследил за ней, а потом занял своё обычное место напротив. Кара нервно крутила в руках какой-то карандаш и осматривалась, избегая капитана. Он тоже не начинал говорить, продолжая заполнять какие-то бумаги. Кабинет был в целом уютный, а главное чистый, как и следовало ожидать. Напротив двери горел камин, мерно потрескивая и создавал более или менее комфортную атмосферу. Но молчание неизбежно возвращало девушку к самокопанию, а ведь она так хотела этого избежать. Пожалуй, ей стоило рискнуть — Поговорите со мной. Мужчина поднял голову. Брови его были приподняты. — Это просьба? Кара положила подбородок на стол, поставив под него кулак, а взгляд подняла на разведчика. — Ну не приказ же. Вы тут старший по званию. — Вот именно. Разве не видишь, что я занят? Ригер вздохнула. — Вижу. Решила попытать удачу. Он ничего не ответил. — Где вы научились так тихо ходить? Мужчина продолжал молчать пару секунд и Кара уже решила, что он не ответит. — Пришлось научится. Издержки прошлого. Теперь девушка была заинтересована, чуть придвигая вперёд свой стул. — Я много слухов про вас знаю, честно говоря. — Не верь всему, что слышишь, Ригер. Особенно слухам. Девушка пожала плечами. — А я и не сказала, что верю. Я сказала, что знаю. Ривай поглядел на неё, явно ожидая услышать, что именно она слышала, но Ригер молчала. Интересно, что бы она подумала узнав о его прежней жизни? Считала бы убийцей, вором и вообще последней сволочью? Он не хотел такого. Поэтому если она собирается молчать дальше, то это совсем неплохо. Эту тему он и сам лучше обойдёт стороной. — Тогда встречный вопрос. А ты где научилась тихо ходить? Глаза девушки удивлённо распахнулись. — Вы же сказали, что от меня куча шума. — В сравнении со мной ты шумишь, как рота солдат, а вот относительно остальных всё очень даже неплохо. Кара невольно улыбнулась и отвела взгляд, отвечая мужчине его же словами. — Мне пришлось. Издержки прошлого. Ривай кивнул на её руку. — И шрамы все — издержки? Что-то не вяжется это с твоим прошлым. В Стохесе таким не занимаются. Ригер нахмурилась и коснулась руки пальцами. Ривай проследил за их движением. Они были тонкие и бледные, а костяшки, сильно поцарапанные, ярко выделялись. Наверняка её ладони снова были холодными, как той ночью на стене. — Откуда вам знать, чем в Стохесе занимаются? Тем более я уже говорила про шрам. Сглотнув, она перевела взгляд на капитана и попыталась состроить улыбку. Он точно смотрел её досье раньше, хотя бы во время своего визита в кадетский корпус. Но чтобы запомнить город где она жила раньше? Мужчина явно что-то хотел выяснить. — Вы в чём-то меня подозреваете? Это допрос? — она едва слышно усмехнулась. — А я то думала вы меня по доброте душевной сюда позвали. Кара старалась выглядеть расслабленной, но сердце стучало как бешеное. Что если капитан действительно что-то подозревает? Что если ей могут предъявить какие-то обвинения? Но он только глаза закатил в ответ на все её слова. — Не подозреваю. Из тебя всё равно получился бы плохой шпион. Он заметил, что Ригер смогла вздохнуть посвободнее, но на фразу о шпионе закатила глаза. Обиделась. Неужели она только что действительно испугалась? Сейчас Кара о чём-то думала, вероятно формулировала новый вопрос, а мужчина терпеливо ждал. Он бы соврал, если сказал, что дал ей находится здесь только потому что знал, как ей тяжело. Наоборот, вся суть была в том, что он отлично понимал, что ему самому не легче. Она потеряла своих близких, а он своих. Капитану казалось, что ведя эти бессмысленные беседы как можно дольше они помогают друг другу не сойти с ума. Мужчина заметил, что когда Ригер вернулась из уборной, то она выглядела гораздо хуже. Взгляд был такой же, как на площадке немногим ранее. Вероятно, девушка боялась оставаться наедине со своими мыслями, точно также как и он. — Сколько вы служите в разведке? Ривай уже давно ждал какой нибудь вопрос, поэтому поднял взгляд почти сразу. — Лет пять или шесть. Около того. Брови девушки взлетели наверх. — И уже капитан? Я тоже могу дослужиться к двадцати пяти? — Не думаю. Она наклонила голову влево и сузила глаза, переводя взгляд на огонь в другом конце комнаты. — Это ещё почему? Мужчина бросил на неё взгляд, который только было вернулся к своим бумагам. Глаза девушки опять слегка отличались от того, что он видел раньше. Теперь в них отражался тёплый свет от камина, а зеленоватый оттенок выходил на передний план. — Не тот уровень. Она выпрямилась на стуле, наконец отрывая подбородок от поверхности стола и потянулась поднимая вверх руки. — Откуда вам знать? — Догадка. В деле то я тебя не видел. — Ну и оставьте её при себе. Я дерусь с титанами ничуть не хуже, чем некоторые старики в разведке. Капитан только головой покачал, ничего не говоря. Кара непременно хотела доказать ему, что многое умеет, но он кажется отказывался воспринимать информацию. — Вы можете не верить, но это правда. Шадис говорил, что у меня есть перспективы. Да и Эрвин так сказал. К тому же я тоже вас в бою не видела. — Во первых командующий. Какой он тебе Эрвин? А во вторых то, что ты, Ригер, не видела меня в сражении не отменяет того факта, что я лучший в разведке. Это факт. Кара закатила глаза. Он говорил правду, но как-то слишком самоуверенно. Они замолчали. Ригер и не заметила, как взгляд зацепился за мужчину. Всё здесь было так спокойно, будто она и не была за стеной сегодня утром. Словно всё было как прежде. Положив голову на руку, она наблюдала за капитаном, продолжавшим писать. Тёмные волосы падали на глаза, а брови были расслаблены, из-за чего он не выглядел таким суровым, как обычно, хоть губы и были сжаты. Отблески пламени отражались и на левой стороне его лица и в холодных серых глазах. Капитан писал быстро, меняю один отчёт на следующий и так по кругу. Почему он не попросил её помочь? Красивый. Этого девушка отрицать не могла, с эстетической точки зрения мужчина была объективно хорош собой. Ей очень нравились его тонкие черты лица и глаза. Каре вообще нравилось рассматривать людей, она не видела в этом ничего зазорного. — Хватит пялиться. Кара моргнула, но не отвернулась. — Извините. — И всё равно смотришь. Она выпрямила спину, не отводя взгляда. Он наконец тоже поднял глаза, встречаясь с её. — Заварить вам чай, капитан? Ривай удивлённо поднял брови. — Ты точно не умеешь. И вообще, разве ты не собиралась спать? Кара вздохнула. А ведь ей так хотела сделать хоть что-то полезное! — Я попробую. И какой смысл спать сейчас? Если засну — будут кошмары. Спать надо, когда тебя вырубает, тогда меньше вероятность снов. — Я в курсе, Ригер. Она снова перевела взгляд на камин. Помолчав немного и не получив от него никакой реакции, она продолжила. — Научили бы, раз я не умею. — Чего ещё тебе сделать? Не наглеешь? Кара слабо улыбнулась. Его голос совсем не звучал недовольно, словно слова он говорил одни, а в виду имел совсем другие. — Да нет вроде. Не хочу сидеть без дела, понимаете? Если хотите, могу с вами отчёты позаполнять. Мне всё равно что делать в целом, лишь бы не думать много, а то свихнусь. Почему она вдруг решила сказать правду? Кара сама не знала, но чувствовала, что может выложить ему абсолютно всё. Всё то, что никогда не говорила Жану, Эбби, то что не успела рассказать Дину и Джии. Казалось, что капитан только послушает её с привычно спокойным лицом и холодным взглядом, не будет жалеть или ещё что-то. Кивнет, скажет, что «в жизни так бывает, а на войне особенно», потом добавит что винить себя не стоит и отправит её конюшни чистить. Просто идеально. Что Ривай скажет, если девушка внезапно расскажет ему всё про своё прошлое? Как же будет славно, если он тоже из подземного города! Тогда им точно будет, что обсудить. Но рисковать не стоило. — Ладно. Кара обернулась на его внезапную фразу. — А? — Научу. Она уже и забыла, что попросила об этом. Забавно, как он отказывался делать что-либо только для того, чтобы согласиться через несколько минут. Мужчина встал из-за стола, направляясь всё к тому же сервизу, как в прошлый раз. Кара наблюдала за ним, подавшись вперёд на стуле. Он вернулся достаточно быстро, поставив все необходимое на стол. — Подвинь бумаги. Девушка поспешно освободила поверхность, заинтересованно наблюдая за его дальнейшими действиями. Капитан взял в руки чайник, оставляя всё остальное на месте и повернулся к Каре. — Я на кухню за кипятком. Разобьёшь хоть чашку — пеняй на себя. Ригер недовольно цыкнула, опускаясь обратно на стул. — Почему вы всё время угрожаете? Репутацию поддерживаете? Я ведь до сих пор ничего не испортила. Мужчина наклонил голову, чуть сужая глаза. — Что-то ты путаешь, я всегда так говорю. Это не репутация, просто я так общаюсь. — То есть вы всегда такой? Шаг влево, шаг вправо — расстрел? Он отвел взгляд и приподнял брови, оценивая то, что она сказала. — Вроде того. — В таком случае что-то не сходится. Почему я тогда вообще здесь? Может не такой уж вы и злой, а? Кара улыбнулась, а Ривай нахмурился. Опять она к нему в голову лезла. Вот неймётся же человеку. — Ригер, не суй нос не в своё дело. Она только откинулась обратно на спинку стула, провожая его взглядом до двери. Капитан делал всё это не потому что так хотел помочь ей, а потому что хотел чтобы помогли ему. Кара отлично это понимала. Ривай вряд ли скажет, что думает на самом деле, но благо, она сама примерно понимала, что у него в голове. Ригер приподняла кружку и покрутила её в руке. Она была очень изящная и наверняка дорогая. Где он только деньги взял? Хотя может офицерам больше платят. Поставив её на место, девушка переместила взгляд на один из отчётов и вытянула его из папки. На бумаге красовалось совершенно незнакомое имя, краткое досье и большая надпись «пропал без вести», выведенная почерком капитана. Она ожидала, что тот пишет аккуратно, даже каллиграфично, но на деле его почерк оказался не слишком разборчивым. Да что там врать, мужчина писал, как курица лапой. И кому только эти отчёты нужны, если непонятно ни черта? Она вот с трудом разобрала надписи на бумаге, особенно мелкие. Дверь открылась. Он вошёл внутрь и прикрыл её ногой, придерживая крышку чайника. — Достань подложку для чайника. Кара огляделась в поисках этой самой подложки и наконец заметив, подвинула её к Риваю. Тот кивнул и опустил чайник на место. Затем взял свой стул и передвинул его, садясь рядом с девушкой. — Смотри внимательно, если конечно реально хочешь что-то узнать. Ригер кивнула. — Я принёс кипяток, но он нам пока не походит. Нужно дать воде слегка остыть, иначе весь чай испортится к чёртовой матери. Он слегка повернул голову в её сторону, наблюдая за реакцией и девушка снова кивнула, давая понять, что слушает. — Подай второй чайник. Мужчина, несмотря на собственную просьбу, взял его сам, переливая туда воду. — Вот, а первый теперь внутри горячий, нужно туда положить заварку и она начнёт разбухать немного. Он периодически оборачивался на Кару и ей приходилось активно кивать, делать сосредоточенное лицо или согласно мычать, чтобы он продолжал. Вообще, девушка была в восторге от того, что капитан мог говорить о чём-то действительно увлечённо. — Вода остыла немного, можно заливать. Давай, сама попробуй. Кара аккуратно взяла чайник, надеясь не обжечься и наклонила его. — Эй, тихо, тихо. Ривай неожиданно взялся одной ладонью за носик чайника, а вторая оказалась на её руке, держащейся за ручку. Кара вздрогнула, но он кажется вообще ничего, кроме своего несчастного чайника не видел. — Моя вина, забыл сказать. Сначала половину воды заливаешь, а не всю. Ставь обратно. Не выпуская из рук ни чайник, ни её ладонь, он опустил его обратно на подложку и только потом оторвал ладони. — Теперь крышку закрываем, а ещё носик, чтобы тепло не выходило. Капитан продолжал говорить как ни в чём не бывало, а вот Кара почему-то зависла. Прошло всего-то несколько дней, но его рука почему-то ощущалась иначе, чем ночью на дозоре. Может виной тому была атмосфера кабинета, а может её расшатанные нервы, но теперь всё казалось каким-то другим. — Ты слушаешь? Кара мотнула головой, возвращаясь в реальность. — Может проспишься пойдешь? — Нет, нет, я в норме. Задумалась. Он кивнул. — Минуты четыре ждёшь в общей сложности. Через две доливаешь половину от оставшегося, а потом всё до конца. Там ещё может пенка появится, это наоборот хорошо, полезно для организма. Справишься? — А вы? Он удивлённо на неё взглянул. — Что я? — Вы уходите? Она уже давно рассматривала возможность, что он куда-то уйдёт, а она тогда ляжет спать. Скорее всего так и было. Зачем капитану торчать тут, если девушка займёт кровать? — Да. Вопрос замер на губах и она только отвернулась, кивнув. Наверняка это было не её дело. Мужчина вскоре вышел из комнаты, а Кара вернула взгляд к своим часам, засекая время до готовности чая. Пить его в одиночестве было не лучшей перспективой, но девушка все-таки налила себе чашку. Раз уж начала, то стоило и закончить. В нос ударил знакомый аромат. Капитан запомнил, что она любила мятный. Но сидеть совсем одной было скучно и более того, как-то пусто. Кара достаточно быстро допила свой чай, а потом прикрыла носик чайника, чтобы тепло не выходило — вдруг Ривай всё-таки вернётся. А с другой стороны, если его не было здесь, она сможет спокойно осмотреться. Девушка встала из-за стола, первым делом направившись к кровати и потрогала матрас. Он оказался жестким, ничуть не лучше чем её собственный. Зато простыни были гораздо чище, как будто он их стирал каждый день. Но вообще мебели в комнате было немного. Шкаф с книгами и посудой, шкаф с одеждой, письменный стол и несколько полок, вот и всё в целом. Кара мельком просмотрела корешки книг, проведя по ним кончиками пальцев, и вернулась обратно к столу. Ещё раз взглянув на дверь, чтобы быть уверенной, что он не возвращался, девушка приоткрыла первый ящик. Ничего интересного там не было, какие-то папки и всё такое. Она заглянула в ещё несколько из них, но там тоже ничего знаменательного не было. А вот четвёртый ящик оказался особенным. Стоило ей приоткрыть его, как девушка сразу заметила, что содержимое отличалось от прежних. Там лежали нашивки, которые вероятно принадлежали людям, чьи имена теперь были выписаны в отчёты о потерях. Ривай наверняка собирал их долго, за все годы службы. А теперь сверху лежали три новые. На них грязь и капли крови казались относительно свежими. Скорее всего это были нашивки ребят из его отряда. Всех, кроме Петры, чья семья жила в Каранезе и уже получила дурные известия вместе с последним, что осталось от Рал. Ригер прикрыла рот рукой, толкая ящик обратно и отступая назад. Какой же ужас! Получается, столько людей умерло за какие-то пять с лишним лет и всё, что от них осталось это жалкие нашивки. Она, всё ещё пятясь, отошла от стола в противоположную часть комнаты, садясь на кровать. Безысходность вместе с невероятной усталостью накатили с ударной силой, стоило только увидеть напоминание о войне, а в особенности о последней битве. Кроме них неизбежно вернулась тревога и всё то же жуткое чувство потери. Нужно было заснуть, причём как можно быстрее. Нужно срочно лечь спать и снова обо всём забыть. Кошмары она готова была пережить, а вот собственные мысли сводили с ума гораздо сильнее. Кара не стала снимать покрывало с кровати или гасить свет. Только свернулась в комочек, словно пытаясь уменьшиться и до боли в голове сжала веки. После каждого нервного потрясения, когда проходила стадия активного отрицания и тоски, наступала пассивная, когда Кара просто хотела исчезнуть из мира с помощью сна или попросту выпадая из всех событий и превращаясь в какое-то каменное изваяние. Сон пришёл быстрее, чем она ожидала, погружая девушку в тревожную пустоту.

***

Ривай вернулся минут через десять после того, как Ригер вырубилась на кровати. Зайдя в комнату, он встряхнул влажные волосы и взглянул на стол, но не увидя там девушки осмотрелся, наконец замечая её в другом конце комнаты. Кажется, Кара спала. Сложилась там, как младенец и даже одеялом не накрылась. Он ей чистую одежду дал, чтоб она боялась нормально лечь или что? Мужчина раздражённо подошёл поближе, разглядывая девушку. Ригер спала, поджав к колени и подложив одну руку под голову, а вторую прижимая к груди. И вот ещё что… Кара плакала. Вообще её сон выглядел мирно, если бы не эта проклятая дорожка влаги, выходящая из уголка глаза. Она вытекала, пересекала переносицу и скатывалась по правой стороне лица на покрывало. Неужели он выглядел также разбито после смерти Изабель и Фарлана? Чувствовал себя он точно так же паршиво. Вот только когда он сбежал из своей комнаты, не в силах больше там находиться, его никто не нашёл. Но теперь он сам оказался там, где нужно было быть. Капитан не хотел, чтобы Ригер стала такой же как он, не хотел, чтобы вообще хоть кто-то стал таким же. Ривай опустился на корточки у кровати, оказываясь прямо напротив её лица и наклонил голову на бок. Девушка выглядела плохо, просто ужасно, словно проболела последнюю неделю какой-нибудь жуткой чумой и вдобавок не спала и не ела. Несмотря на то, что лицо её было расслаблено, на нём всё равно отчётливо читалось выражение глубокой печали. В комнате всё ещё было холодно. Переложить её под покрывало было затеей абсолютно глупой, тем более, что девушка скорее всего проснётся от таких манипуляций. Нужно было решение попроще. Подойдя к шкафу, он выудил с какой-то дальней полки плед. Кажется, он был целый и достаточно тёплый. Осторожно накинув его на Кару, мужчина вернулся к своему столу. Она выпила кружку или две, перед тем как лечь спать, а затем накрыла чайник, чтобы сохранить тепло. Для него? Чай, который Кара тут доводила до ума оказался вкусным. Почти идеальным, пусть и не совсем. Она вообще ответственно подходила ко всем поручениям, за что капитан не мог не уважать девушку. Он надеялся, что вернувшись, застанет Ригер, скучающе сидящую за столом, но вышло иначе. Наверняка она решила лечь спать от скуки. Или как она там сказала? «Всё равно, что делать в целом, лишь бы не думать много». Очевидно ей было страшно и тяжело оставаться со своими размышлениями, так всегда бывает после потери. Девушка лежала вовсе не двигаясь, не кричала и не ворочалась как обычно ведут себя люди, страдающие от кошмаров. Словно она давно с этим смирилась. Он испытывал смешанные чувства. Ему было жалко Кару, жалко и тяжело, пусть он и видел страдания почти каждый день этой безумной войны. Но мужчина был зол на себя. Был зол, потому что позволил себе даже пустить её сюда. Позволил себе сидеть за столом, уступив ей свою кровать и рассматривать её лицо. Зол за то, что жалел её, что игнорировал её подколы, не соблюдая треклятую субординацию и нарушая все уставы. Он пошёл на поводу своего эгоизма, да. Раз в жизни решил, что его горе заслуживает того, чтобы разделить его с кем-то. Ривай думал, что девушка погибла. Но нет, она выжила, а значит всё не решится так просто. Он не знал, не знал что вообще можно сейчас сделать. Он должен будет исправить свою ошибку, не давать солдатам больше такой воли, вычеркнуть этот день навсегда. Но не мог. Он видел в ней себя. Мужчина ещё не мог точно объяснить всё, что думал, но на подсознательном уровне чувствовал что они до жути похожи. И дать ей погрузиться в пучину безысходности станет предательством самого себя, себя из прошлого. И сколько бы он не клялся в обратном, капитан знал, что если завтра Ригер постучится в дверь и скажет, что не справляется с этим всем одна, он пустит её внутрь. Но она не придёт. То, что девушка вообще оказалась здесь — чистая случайность. Если ей станет плохо, он будет последним, к кому Ригер придёт. Капитан никогда не выстраивал себе амплуа человека, готового всех утешить и пожалеть. Именно поэтому он так и останется последним вариантом. В кошмарах Кары была одна противная особенность, которую она до жути ненавидела. Если бы Ригер просто умирала там, падала куда-то или ещё что-то в этом роде, девушка была бы готова терпеть их. Но нет. В каждом страшном сне с ней кто-то говорил. Раньше это был Люк и порой друзья из подземелья, но теперь к ним добавились новые голоса. И все они кричали, плакали, обвиняли её во всем на свете, сливаясь в такую какофонию от которой хотелось просто самой закричать, закрыв уши и бежать от них куда подальше. Провалиться сквозь землю, убиться, исчезнуть — что угодно, лишь бы не слушать их. Кара распахнула глаза. Зрение ещё не сфокусировалось, даже воспоминания не вернулись, Ригер будто всё ещё находилась во сне. Всё вокруг плыло, а голова болела. В приглушённом свете кабинета единственным за что зацепился взгляд была чьи-то тёмные прямые волосы. Она инстинктивно поднялась на локте, подаваясь вперёд. Дрожащим, почти не слышным шёпотом девушка прошептала, не веря глазам. — Дин?.. Ноль реакции. Она повторила громче, теперь выпрямляясь на обеих руках. Этого быть не могло, но вдруг, вдруг чудеса бывают. Пальцы судорожно впились в матрас. Голос дрожал. — Дин? Он повернулся. Капитан. Чёртов капитан, которого сейчас она впервые в жизни совсем не хотела видеть. Ригер резко выдохнула и отвернулась, поджимая губы и сводя брови к переносице. Воспоминания вернулись, а шок прошёл, сменившись печалью. Только теперь она почувствовала высохшие на щеках слёзы. — Простите, я… Я не проснулась до конца. Ривай грустно окинул её взглядом. Он надеялся, что девушка проспит до утра, а если и проснётся, то не так. Почему-то он чувствовал себя паршиво. Почему? Потому что не оказался Дином? Кара сидела, глубоко разочарованная тем, что это оказался он, а не её погибший друг. Волосы растрепались после сна, под глазами были всё те же тёмные круги, а всё тело подрагивало. Он не знал, что тут можно произнести. Наверняка он только хуже сделает, что бы ни сказал. Девушка подтянула колени к груди, садясь ровнее и положила на них руки. Половина лица спряталась за руками, торчал лишь край носа и глаза, взгляд которых был направлен за окно. Кажется, говорить она не собиралась. — Кошмар? Она только кивнула, не отрывая глаз от неба. — Попробуй снова уснуть. Ригер развернула голову в его сторону и встала с кровати. — Ни за что. Голос всё ещё был хриплый и немного дрожал. Девушка подняла с кровати плед, обернув его вокруг плечей.В комнате стало гораздо холоднее, а может её просто знобило. Сначала она не поняла, откуда этот плед вообще взялся, но теперь стало ясно, что вариантов то немного. Она подошла к столу, занимая второй стул и облокачивая голову на руку. — Сегодня луны не видно. И дождь всё ещё идёт. Капитан не ответил, но перевёл на неё внимательный взгляд, а Кара продолжала глядеть за окно. Голос был тихим и необычно грустным. Он будто стала совсем другой за пару часов. — Знаете, я гораздо больше любила солнце. Луна совсем не греет. А солнце, оно стало для меня новым началом что ли, понимаете? Капитан не понимал, но и не перебивал. Он слышал, как в её голосе что-то надламывалось, а слёзы явно поступали к глазам. Мужчина не знал, что сказать, но надеялся, что взгляд скажет всё за него. Но Ригер даже не смотрела на разведчика и говорила будто сама с собой. — Когда я увидела его впервые, мне показалось, что это самая прекрасная вещь в мире. Тогда я просыпалась каждое утро, только чтобы взглянуть, как оно всходит. Всё было так просто. Кара рвано вздохнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я больше им не восхищаюсь. Оно словно тускнеет с каждым днём и я не могу это остановить. По щеке скатилась одинокая слеза, а Кара даже не стёрла её. — Я представляла на что иду, знала что война всегда такая. Но я больше не хочу всего этого. Я не понимаю зачем вообще сражаюсь. Никогда, никогда не понимала. Если бы я имела смысл, как остальные, я бы хотела воевать. Но я кажется, только продолжаю двигаться вперёд, ровным счётом ничего не приобретая. Она спрятала лицо в руках и постаралась отдышаться и не зарыдать. Немного успокоившись, девушка отняла ладони и посмотрела прямо на мужчину перед собой. — Не знаю, что вы скажете, но я думаю, что умереть должна была я, а не Джия и Дин. Я, а не ваши ребята. Я не стану такой тяжёлой потерей, какой стали они. Те двое вообще не должны были воевать. У них была семья, мечты и в конце концов у них были они сами, понимаете? Они любили друг друга до жути. Опустив голову, Кара продолжала. — А меня так никто не любит так, как любили они друг друга. Может и лучше, что Дин с Джией погибли вместе, в один день. Так им не пришлось страдать по одиночке… — она снова сглотнула, и тяжело вздохнула. — Но почему они оставили меня? Ривай до боли хорошо понимал о чём она. Понимал, но не знал, что сделать. Его никто не старался успокоить тогда и теперь он был бессилен. Кара сидела перед ним на грани слёз и казалось сейчас задохнётся от того, как часто делала новые глотки воздуха. — Приляг лучше. Давай, давай, отдышись. Девушка глубоко вздохнула и вдруг чихнула. — Холодно что-ли? Она шмыгнула носом и кивнула. Он обернулся в противоположную сторону. — Тогда надо нормально кровать расстелить. Кара дёрнулась, чтобы подняться, но капитан её остановил с раздраженным лицом. Он не злился, но почему-то эта гримаса вылезала словно по собственному желанию. — Да сиди ты, настрадалась и так. Он не знал, что нужно говорить, но предпочитал показывать всё, что думал делами. Кара проводила его взглядом до кровати и продолжала смотреть, пока мужчина снимал покрывало. Это простое проявление обычной человеческой заботы чуть не вызвало у неё ещё один приступ рыданий. Почему он делал это для неё? Неужели она была настолько жалкой, что даже капитана это задело? Позор. — Всё, можешь идти ложиться. Ривай выпрямился и обернулся. Кара слабо встала и направилась к кровати. Когда она готова была уже опустится, её взгляд задержался на разведчике. — Ложись уже давай, хорош стоять. Кара опустилась на кровать, хоть и чувствовала себя слегка неловко и накрылась одеялом. Капитан развернулся, собираясь вернуться к столу. — Не уходите. Пожалуйста. Он обернулся, вопросительно окидывая девушку взглядом. Кара поняла, что вероятно это было лишним и отвела глаза на потолок, переворачиваясь на спину. — Всмысле, если можете. Кара грустно усмехнулась. — Я сегодня субординацию нарушила раз сто. На вашем месте, я бы себя давно отправила конюшни чистить. Кажется она потихоньку отходила от кошмара и общего состояния уныния. — Ещё успею. Но в разрез с её прогнозом, он развернулся, снова приближаясь к девушке. — И где мне сесть прикажешь? — Куда хотите. Она слегка подвинулась, освобождая место, но он только головой покачал. — Штаны грязные у меня, чтобы на кровати сидеть. Да и тогда уже меня нужно будет отправлять конюшни чистить за несоблюдение устава. Мужчина опустился на пол, предварительно отряхнув его ладонью и опёрся затылком о бортик кровати. Ригер снова перевернулась на бок, рассматривая его. Капитан выглядел неважно. Взгляд был уставшим, под глазами были круги, побольше чем у неё самой, а кожа бледнее чем обычно. — Простите. Я вам только проблем наделала. Ривай обернулся, глядя на неё чуть снизу. Кара лежала на боку, снова подложив ладонь под голову и глядя на него. Глаза были грустными, но теперь там было ещё что-то. Сострадание и непонятное тепло. — Поверь, ты не самая большая из моих проблем, Ригер. Она опять слабо улыбнулась. — Это хорошо. Прикусив губу и помолчав пару секунд, девушка продолжила. — Я всю ночь болтаю про свои несчастья, будто у вас их меньше. Мне жаль. Если хотите, можете мне все рассказать. — Нет. Ригер явно ожидала другого ответа, брови слегка приподнялись вверх. — Нет? Ну как знаете. Я же вижу, что вам тоже тяжело. Почему же не сказать правду? Капитан вздохнул. — Потому что. Кара только губы поджала. — Ладно, дело ваше. Но я не хочу быть эгоисткой, я готова помочь. — Со мной уже возиться бесполезно, Ригер. Ничем тут не поможешь. Она подалась чуть вперёд, поднимаясь на локте, чтобы получше заглянуть ему в глаза. — Извините конечно, но это чушь, товарищ капитан. Всем можно помочь. — Даже тебе? Кара осеклась. Нет, она считала, что ей уже никто не поможет, как бы они не старались. Что она уже давно погибла и только мучительно долго оттягивает свой последний миг каждый день. Мужчина многозначительно кивнул. — Вот видишь, каждый считает, что может спасти всех вокруг, кроме самого себя. — Тогда может нужно просто продолжать помогать остальным и кто-то однажды поможет вам? Есть же где-то человек, которому будет не наплевать, я уверена. Он удивлённо взглянул на неё в ответ. Кара была хорошей. Что бы там не случилось с ней в прошлом, что бы она не скрывала, это её не сломало. Ригер ещё сможет вернуться к нормальной жизни, если вовремя вырвется из этого ада. Она ещё не была потеряна, он знал наверняка. — Может ты права, а может это идеализм и обычная утопия. Ложись спать, ты со своими идеями сама себя с ума сведёшь. Кара вздохнула и перевернулась на живот, обнимая подушку. Раз он так хотел, чтобы она помолчала — пускай. Она помолчит. В последний раз приоткрыв глаз, она бросила взгляд на мужчину. — Ещё раз простите за то, что мешаю. Спокойной ночи. Он перевёл глаза на девушку, но она уже закрыла свои, видимо реально решив заснуть. Мужчина задержал взгляд еще на пару секунд и отвернулся скрещивая руки на груди. Может тоже стоило попытаться поспать? Покачав головой он проговорил на удивление мягким шёпотом. — Не мешаешь. Вздохнув, мужчина наконец почувствовал насколько сильно сам устал. День был до ужаса долгим. — Спокойной, Ригер.