Летать под крылом смерти

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки пылающего золота и нежного розового. Гермиона сидела на террасе Малфой-Мэнора, болтая с Драко. Лето близилось к середине,  но атмосфера была уже не такой лёгкой и непринуждённой. Они провели эти каникулы вместе, изучая заклятья,  шутя, и просто наслаждаясь компанией друг друга. Идиллия, которая, однако,  была омрачена недавними событиями. Началось всё с вырезок из газет.  Сначала одна,  потом две,  а затем – целая стопка.  Все они рассказывали об одном и том же:  массовые исчезновения людей.  Сначала это были единичные случаи,  но затем пропажи участились,  становясь всё более тревожными.  В газетах описывали обстоятельства: люди исчезали бесследно,  не оставляя никаких следов,  словно растворяясь в воздухе.  Никаких свидетелей,  никаких зацепок.  Министерство никак не комментировало данную ситуацию, из-за чего становись ещё страшнее. Малфой тихо сидел рядом, прислушиваясь к словам Гермионы и одновременно размышляя о происходящем. — Вот ещё одна статья, — вздохнула Гермиона, — Про пропавших людей в разных частях страны. Уже почти месяц, как эта волна началась. Малфой кивнул, его лицо было задумчивым и усталым. — Мама говорит, что всё это — просто слухи, — произнёс он, стараясь выглядеть уверенным. — Что такие вещи случаются редко, и их просто преувеличивают. А отец… — его голос задрожал — ты сама знаешь Гермиона вздохнула. В последние дни она все больше наблюдала за Малфоем, понимая, что он тоже не лишён страха. Они оба чувствовали, что ситуация выходит из-под контроля, но никто точно не знал, как остановить этот поток исчезновений. Но это было не единственным беспокойством.  Несколько недель назад отец Драко, Люциус Малфой,  начал пропадать на работе в Министерстве.  Сначала это были задержки,  потом – неявки домой.  Нарцисса,  мать Драко,  отвечала на вопросы детей  расплывчатыми фразами,  уклонялась от прямых ответов,  говоря что-то о «сложных делах»  и «секретной работе».  Её спокойствие было неестественным,  холодным,  и Гермиона чувствовала,  что за этим скрывается нечто большее. — Хотя ты сама видишь, что Мама постоянно на нервах, – признался Драко,  поморщившись.  Он сидел рядом с Гермионой,  вяло крутя в руках серебряный перстень. – Ты слышал она постоянно шепчется с кем-то по ночам? Гермиона кивнула,  чувствуя,  как ледяная волна пробегает по её позвоночнику.  Она знала,  что Люциус Малфой – человек не из простых,  фигура влиятельная и  загадочная.  Его исчезновение не могло быть просто случайностью.  И пропажи людей…  было в этом что-то  ужасающе знакомое. В тот вечер,  после ужина,  Гермиона и Драко решили исследовать библиотеку Малфой-Мэнора.  Она надеялась найти что-то,  что прольет свет на происходящее.  Библиотека была огромна,  забита книгами,  свитки были повсюду. Гермиона провела несколько часов,  перебирая пыльные тома,  но ничего не нашла, что могло бы помочь. Тем не менее,  она заметила нечто странное:  на многих книгах,  связанных с тёмной магией,  были вырезаны странные символы,  похожие на руны.  Она вспомнила о символах из газетных вырезок,  и  у неё пробежал холодок по спине.   Неужели это было как-то связано? Вдруг их прервал тихий шорох и шепот, который казался ей необычным для этого места. Вначале она подумала, что это просто ветер, но затем услышала отчетливые фразы. Гермиона тихо встала и, взяв Дарко за руку, подошла к лестнице, ведущей на нижние этажи. Они спустились по ступенькам и тихо прошли по коридору, следя за звуками, которые становились всё четче. В конце коридора, около двери, ведущей в небольшой кабинет, используемый Малфоями для деловых встреч и секретных разговоров — она услышала голоса. Подкрадываясь, Гермиона увидела, что за дверью стоят Нарцисса и Беллатрисса. Она так давно не видела Блэк, наверное поселедняя их встреча была применено тут же. Они, кажется, обсуждали что-то важное. Те слова, которые они произносили, были почти неслышными, но Гермиона смогла уловить несколько фраз. Нарцисса кивнула, её лицо прикрыто тенью, и Гермиона невольно заметила, как напряженно она слушает, словно пытается понять что-то важное. — У Гермионы есть успехи с окклюмерацией, — начала Нарцисса, повернувшись к сестре. — Вроде бы, ей удаётся держать защиту лучше, чем раньше. Гермиона почувствовала лёгкое тепло — ей было приятно, что о её продвижениях узнает Блэк . — Ты знаешь о чем я хочу поговорить. Пропажи людей связаны с очень плохими личностями, — говорила Беллатриса. — Это тёмные маги, которые завербовывают их. Сейчас Министерство активными усилиями ищет этих личностей, но пока безуспешно. Они следят за нами, даже в самых укромных местах. Они знают, кто может помочь. Гермиона почувствовала, как на ее сердце сжимается тревога. Кто эти личностя? Почему они так важны?  Это было что-то гораздо более серьезное, чем она предполагала. — Кто же? И зачем они это делают? — спросила Нарцисса — голос её звучал спокойно, но Гермиона заметила оттенок обеспокоенности. — Есть какие-то идеи? — Пока что нет, — ответила Беллатриса, — но все указывает на то, что это связано с древними магическими ритуалами. Эти люди — лишь инструменты в их руках. Я пока не могу тебе сказать кто поможет. Гермиона заметила, как Беллатриса повернулась, заметив за собой движение. Ее взгляд встретился с глазами Гермионы, которая стояла немного в тени и наблюдала за ними. Внезапно гермиона почувствовала, что не может больше просто стоять и слушать. Сердце билося быстрее, и она решила выйти, чтобы не попасться на глаза. Так и было — Беллатриса уловила ее присутствие и с мгновенным выражением лица, полным недоверия и недоумения, она словно пантера, бесшумно скользнула к ним. Ее темная мантия колыхалась вокруг нее, как крылья ночи. Нарцисса, казалось, окаменела на кушетке, наблюдая за происходящим с выражением беспокойства на лице. Беллатриса окинула её взглядом и невзначай сказала. — Ты всё слышала, — спокойно произнесла она. Гермиона, не в силах произнести ни слова, просто кивнула. Внутри всё сжалось — это было неожиданно и одновременно страшно. Беллатриса усмехнулась. Достав из кармана серебряный портсигар, она извлекла оттуда тонкую сигарету, поднесла ее к губам и зажгла щелчком пальцев. Первый же затяг она выпустила в лицо Гермионе, окутав ее едким облаком дыма. Гермиона закашлялась, но не отвернулась. Что-то в этой вызывающей, самоуверенной позе Беллатрисы, в ее хищном взгляде, завораживало ее. Гермиона наблюдала за этим с нескрываемым интересом. Внутри что-то бурлило — ощущение странной пленительной привлекательности. Её привлекала холодная уверенность и спокойствие этой женщины, даже в таких жестоких обстоятельствах. Беллатриса, словно прочитав ее мысли, приподняла бровь.  — Тоже хочешь, Грейнджер? Раньше ты была порешительнее. Гермиона, словно во сне, сделала шаг вперед. Она не понимала, что делает, почему поддается этому странному влечению, но не могла остановиться. Она протянула руку и, к собственному удивлению, выхватила сигарету из пальцев Беллатрисы. Беллатриса издала тихий смешок, наблюдая за ее неуклюжими попытками поднести сигарету ко рту. Гермиона затянулась, и ее тут же пронзил резкий, неприятный вкус. Она сделала еще одну затяжку, на этот раз более осторожно, и почувствовала, как никотин обжигает ее легкие. Это было отвратительно, но в то же время… в этом было что-то бунтарское, что-то освобождающее. Беллатриса смотрела на нее, ее глаза искрились темным весельем.  — Да, ты бунтарка , Грейнджер. Но тебе еще учиться и учиться. Гермиона затянулась еще раз, пытаясь скрыть дрожь в руках. Она чувствовала себя невероятно глупо, стоя здесь, в Малфой Мэноре, куря сигарету с Беллатрисой Блэк, но почему-то не могла заставить себя остановиться. — Итак, Грейнджер, – Беллатриса снова заговорила, ее голос стал серьезнее. – Мы опять играем в эту игру. Ты слышала то, что не должна была слышать. Гермиона похолодела. Вот оно. Сейчас ее убьют. Или хуже. — Не волнуйся, – Беллатриса усмехнулась, видя ее страх. – Я не причиню тебе вред. Она сделала паузу, словно обдумывая что-то. — Министр заинтересован в твоих… талантах, Грейнджер. Он считает, что ты можешь быть полезна.  Гермиона сглотнула, пытаясь сдержать дрожь. — Но не беспокойся, – Беллатриса протянула руку и коснулась кончика ее носа. – Я позабочусь о тебе. Я не позволю этим злым дядям тронуть тебя. Ты под моей защитой.  Гермиона опешила. Защитой Блэк? Это было абсурдно, немыслимо. Но в ее глазах, в ее голосе, было что-то такое, что заставляло ее поверить ей. Беллатриса забрала у нее сигарету, сделала последнюю затяжку и затушила ее о каблук своего сапога. — А теперь, – она улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякой теплоты, – мне пора. Поздравляю с успехами в окклюменции, Грейнджер. Ты делаешь успехи. Очень впечатляюще. С этими словами Беллатриса развернулась и ушла, оставив Гермиону стоять в холле, словно громом пораженную. Она чувствовала жар на щеках, жар в груди, жар во всем теле. Это было не только страшно, это было… возбуждающе. Она не понимала, что происходит. Дарко подбежал к ней, его лицо было бледным от страха.  — Гермиона, ты в порядке? Что она тебе сказала? Гермиона покачала головой, не в силах говорить. Она просто повернулась и побежала прочь, подальше от холла, подальше от Беллатрисы, подальше от всего этого безумия. Ей нужно было побыть одной, чтобы попытаться понять, что только что произошло. Она забежала в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Ее сердце бешено колотилось, а в голове крутились обрывки разговоров, образы Беллатрисы, вкус сигареты на губах. Что это было? Почему она позволила Беллатрисе так с собой обращаться? Почему она не убежала, не закричала, не сопротивлялась? Ответа не было. Она просто знала, что что-то изменилось. Что-то сломалось. Что-то зародилось. И она не знала, хорошо это или плохо. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она увидела бледное, испуганное лицо, но в глазах что-то изменилось. В них появилась искорка, искра бунтарства, искра… влечения. Она провела пальцами по губам, все еще ощущая привкус сигареты. Ей было противно, ей было страшно, но в то же время… ей было интересно. Что будет дальше? Что Блэк задумала? И, самое главное, что она сама будет делать? Она не знала. Но она знала, что больше не может игнорировать эту новую, темную часть себя. Она должна была исследовать ее, понять ее, контролировать ее. Иначе она поглотит ее целиком. Она вздохнула, решительно стиснув зубы. Она была Гермионой Грейнджер, самой умной ведьмой своего поколения. Она будет играть по своим правилам. И она выиграет. Но как? Этот вопрос повис в воздухе, словно темное облако, предвещая бурю. Бурю, которая должна была изменить все.

***

Солнце ласково пригревало щеку Гермионы, когда они с Драко аппарировали прямо к границе Франции. Позади остался Малфой Мэнор и тени последних событий, впереди ждала неделя свободы, солнца и, возможно, немного безрассудства. Панси и Блейз уже ждали их в небольшом, но уютном домике, утопающем в цветах и зелени, неподалеку от лазурного берега. Домик оказался очаровательным: светлые стены, увитые плющом, черепичная крыша, терраса с плетеной мебелью и видом на море. Панси, как всегда, излучала уверенность и стиль, одетая в легкое шелковое платье, идеально подчеркивающее ее загорелую кожу. Блейз же, как обычно, сохранял свой загадочный вид, облокотившись на перила террасы с бокалом вина в руке. — Добро пожаловать! Наконец-то вы приехали! - воскликнула Панси, бросаясь обнимать Гермиону. — Я уже думала, вы передумали! — Прости, пришлось задержаться, - ответила Гермиона, улыбаясь. Она взглянула на Драко, который, кажется, чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Но мы здесь, и я готова отдохнуть! Первые несколько часов прошли в расслабленной атмосфере. Они распаковали вещи, пообедали свежими морепродуктами, приготовленными Блейзом (оказалось, он неплохо готовит!), и просто болтали, наверстывая упущенное. Гермиона чувствовала, как напряжение постепенно отпускает ее, как солнце и морской бриз смывают с нее остатки тревог. Вечером, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в невероятные оттенки розового, оранжевого и фиолетового, они решили спуститься на пляж. Блейз развел небольшой костер, Панси достала бутылку французского вина, и они устроились на теплом песке, наблюдая, как волны разбиваются о берег. Разговоры лились легко и непринужденно. Они обсуждали последние новости из магического мира, вспоминали забавные случаи из жизни и строили планы на будущее. Драко, казалось, тоже расслабился, его фирменная саркастическая ухмылка стала появляться все реже. В какой-то момент Панси предложила выпить еще. Гермиона, чувствуя легкое опьянение от вина и свободы, не отказалась. Она знала, что ей не стоит злоупотреблять алкоголем, особенно после того, что произошло в Малфой Мэноре, но сегодня она хотела забыть обо всем. Она хотела просто расслабиться и повеселиться. Вскоре к их костру подошли двое парней, ребята сразу узнали их, ведь они тоже учились в Хогвартсе, но в том году они перевелись в Дурмстранг. Они представились, предложили выпить и присоединиться к их компании. Панси, всегда открытая для новых знакомств, с радостью согласилась. В компании оказался высокий, широкоплечий парень с коричневыми волосами и самоуверенной улыбкой. Его звали Кормак Маклагген. Гермиона вспомнила его. Бывший гриффиндорец, на курс старше, он сразу положил на нее глаз. Он весь вечер оказывал Гермионе знаки внимания, рассказывал смешные истории, подливал ей вино и старался привлечь ее внимание. Гермиона, чувствуя себя немного неловко, старалась вежливо отвечать на его ухаживания, не давая ему никаких надежд. В какой-то момент кто-то предложил сыграть в бутылочку. Сначала все немного замялись, но после нескольких уговоров и еще одной бутылки вина согласились. Правила были просты: кто крутит бутылочку, тот должен поцеловать того, на кого она укажет. Первой крутила Панси. Бутылочка, описав несколько кругов, указала на Гермиону. Все засмеялись. Панси, недолго думая, наклонилась и нежно поцеловала Гермиону в губы. Это был короткий, дружеский поцелуй. Следующей крутил Блейз. Бутылочка указала на Панси. Он и Панси обменялись долгим, страстным поцелуем, который вызвал свист и аплодисменты. Затем крутила Грейнджер. Бутылочка указала на Кормака. Кормак, не скрывая своей радости, подмигнул Гермионе и наклонился к ней. Гермиона почувствовала, как ее сердце начинает бешено колотиться, вино и всеобщее веселье затуманили ее разум. Она позволила Кормаку притянуть ее к себе. Его губы были грубыми и настойчивыми. Он прижал ее к себе так сильно, ч то ей стало трудно дышать. Наконец, поцелуй закончился. Кормак отстранился от нее, улыбаясь во все зубы. Она взглянула на Драко. Его лицо было непроницаемым. Музыка, которая играла из переносной колонки, была довольно ритмичной. Поддавшись импульсу, Гермиона начала танцевать. Сначала неуверенно, скованно, но постепенно, под воздействием алкоголя и всеобщего внимания, ее движения становились все более свободными и раскованными. Она танцевала для всех, но в основном для парней. Она знала, что это неправильно, знала, что это выглядит вульгарно, но не могла остановиться. Она чувствовала, как взгляды прожигают ее тело, как похоть наполняет воздух. И ей это нравилось. Краем глаза она заметила, что Блейз и Панси уходят вдвоём взявшись за руки, она взяла на заметку завтра спросить об этом. Она кружилась, изгибалась, трясла волосами. Ее танец был откровенным, провокационным, соблазнительным. Она чувствовала себя королевой, центром внимания, объектом желания. Кормак, завороженный, не сводил с нее глаз. Он аплодировал ей, подбадривал, кричал комплименты. Остальные парни тоже были в восторге. Драко все так же сидел на месте, его лицо было непроницаемым. Гермиона не могла понять, что он чувствует. Он был зол? Разочарован? Или ему просто было все равно? Гермиона продолжала танцевать. Она не могла остановиться. Она должна была доказать себе, что она свободна, что она может делать все, что захочет. Но чем дольше она танцевала, тем больше чувствовала, что теряет контроль. Она чувствовала, как алкоголь отключает ее разум, как похоть овладевает ее телом. Она чувствовала, что вот-вот совершит ошибку. Именно в этот момент Драко встал. Он подошел к ней, схватил ее за руку и потащил прочь с пляжа. Гермиона сопротивлялась, пыталась вырваться, но он был сильнее. Он не сказал ни слова. Просто тащил ее за собой, пока они не оказались достаточно далеко от костра, от музыки, от парней. Тогда он остановился, повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. Холодный песок под босыми ногами и обжигающий взгляд Драко, прожигающий ее насквозь, мигом отрезвили Гермиону. Безумный ритм музыки, похотливые взгляды и алкогольное опьянение вмиг сменились липким чувством стыда и раскаяния. — Что ты делаешь, Гермиона? – прозвучал его вопрос, словно удар хлыста. Она не знала, что ответить. Слова застряли в горле, комкаясь и превращаясь в бессвязное мычание. Его взгляд был слишком пронзительным, слишком осуждающим. — Я… я не знаю, – прошептала она, опуская глаза. Слезы предательски покатились по щекам, оставляя соленые дорожки на разгоряченной коже. Прежде чем он успел что-либо сделать, Кормак Маклаген подошёл к ним.    — Эй, Грейнджер, что это с твоим дружком? Слишком серьезный для такой вечеринки!- заплетающимся языком произнес он, подходя к ней. — Отпусти её, — потребовал он, его голос был грубым и уверенным. — Это не твоё дело, — холодно ответил Драко. Слово за слово,  словесная перепалка переросла в драку.  Кулаки скрестились,  бой был коротким, но яростным.  Хотя Кормак был выше и шире Драко, тот обладал большей ловкостью и силой,  и быстро одержал победу, оставив Маклагена лежать на песке, тяжело дышащего. Драко ничего не сказал, лишь крепче сжал ее руку, больно впиваясь пальцами в запястье. Он развернулся и потащил ее прочь от костра, от веселья, от похотливых взглядов. Гермиона шла за ним, словно марионетка, повинуясь его воле, чувствуя себя маленькой, ничтожной и абсолютно потерянной. Когда они добрались до домика, Драко, не говоря ни слова, втолкнул ее в их комнату. Комната была простой, но уютной, с большой кроватью и видом на море. Но сейчас она казалась ей тюрьмой, клеткой, в которой она заперта со своей виной. — Тебе нужно протрезветь, – бросил Драко через плечо, направляясь к ванной. Он вернулся через несколько минут с мокрым полотенцем и протянул его Гермионе. — Умойся, – сказал он сухо. Гермиона взяла полотенце дрожащими руками и прижала его к лицу. Холодная вода немного привела ее в чувство. —Зачем ты это делала? – спросил Драко, когда она закончила умываться. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась сдерживаемая ярость. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Как объяснить Драко этот внезапный порыв, эту жажду внимания и восхищения, это желание доказать свою свободу? — Я… я не должна перед тобой объясняться, – повторила она, чувствуя, как слезы снова начинают душить ее. — Ты танцевала для них, Гермиона, – сказал Драко, его голос был полон горечи. – Ты выставляла себя напоказ, зачем? – Я просто… я просто хотела повеселиться!- воскликнула она, наконец обретая дар речи. – Я устала от всего этого дерьма, Драко! От всей этой тьмы, от всех этих секретов! Я хотела хоть на минуту забыть обо всем и почувствовать себя свободной! — И ты думаешь, что выставлять себя напоказ перед кучкой пьяных подростков – это свобода? – усмехнулся Драко,. — Не тебе меня судить! – вспылила Гермиона. – Ты не знаешь, что я чувствую! — А что я должен чувствовать, Гермиона? – спросил Драко, делая шаг к ней. – Когда вижу, как ты целуешься с Маклаггеном, как ты танцуешь для этих ублюдков… Он снова замолчал, не в силах произнести эти слова. Мне нужно проветриться, – рявкнул он.  И с этими словами он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что вздрогнул весь домик. Гермиона осталась одна. Она сидела на кровати, свернувшись в клубок, и плакала. Плакала от стыда, от разочарования, от боли. Почему его это так волновало? Почему он так отреагировал? Почему он просто не ушел, не оставил ее одну со своей глупостью? Она не знала. И это было хуже всего. Горькие слезы душили Гермиону, обжигая горло и оставляя соленые дорожки на щеках. Ночь опустилась на французское побережье, принося с собой лишь усиление тоски и безысходности. Ссора с Драко и осознание собственного глупого поведения на пляже терзали ее душу. Вдруг, тихий стук в дверь нарушил тишину. В комнату робко заглянула Панси, ее лицо выражало искреннее беспокойство. — Гермиона? Я слышала, что ты плачешь. Что случилось? - тихо спросила она, присаживаясь на край кровати. Ее обычно колкий и саркастичный тон смягчился, выдавая неожиданную нежность. Гермиона смущенно отвернулась, пряча заплаканное лицо.  — Все в порядке, Панси. Просто… день выдался не очень, - пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Панси приподняла бровь, не веря ни единому слову.  — Не ври мне, Грейнджер. Мы ведь друзья, верно? Расскажи, что случилось. Я здесь, чтобы выслушать. Под напором заботы и понимания Гермиона сломалась. Она рассказала Панси обо всем: о странном поведении Драко, о своем поведении и желании понравиться. Она рассказала о Маклаггене и обо всём что произошло на пляже. Панси слушала молча, лишь изредка кивая. Когда Гермиона закончила, она вздохнула и сказала:  — Похоже, тебе нужна перезагрузка. И знаешь, что лучше всего помогает забыть о проблемах? Она многозначительно посмотрела на Гермиону, а затем встала и направилась к небольшому бару в углу комнаты. Панси достала бутылку изысканного французского вина и два изящных бокала. — Во Франции нельзя быть трезвым больше часа, а мне кажется ты уже часа полтора точно. Присоединишься?- спросила она, разливая вино. Гермиона кивнула, с благодарностью принимая протянутый бокал. Первый глоток обжег горло, но постепенно распространил приятное тепло по всему телу, немного успокаивая нервы. Они пили и болтали, обсуждая все на свете: моду, сплетни, планы на будущее. Панси рассказывала о своих бывших романах, о разочарованиях в любви, о том, как сложно найти настоящего мужчину. Гермиона, в свою очередь, делилась своими страхами и сомнениями. В какой-то момент разговор зашел о чувствах. Панси, немного смутившись, призналась:  — Знаешь, не хотела это никому рассказывать, но мне Блейз сегодня признался в любви . Гермиона искренне улыбнулась.  — Я рада за тебя, Панси. Он замечательный парень. Ты заслуживаешь счастья.   — Он… особенный, да, - прошептала Панси, мечтательно закатывая глаза. — А теперь твоя очередь, Грейнджер. Кто покорил твое сердце? Вопрос застал Гермиону врасплох. Она покраснела и опустила взгляд. В ее голове промелькнул образ Беллатрисы Блэк - мрачной, властной, завораживающей. Это было неожиданно… Почему она в её мыслях? Как она могла тогда признаться в этом Панси? Как объяснить ей эту странную, необъяснимую тягу к темной волшебнице? Вместо этого, Гермиона произнесла первое, что пришло ей в голову:  — Драко. Панси удивленно приподняла бровь.  — Драко? Ты серьезно? Но вы же просто друзья, верно? Гермиона пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно.  — Ну… я думаю, что мои чувства к нему немного сложнее, чем просто дружба, - пробормотала она. — Хм… Интересно, - протянула Панси, задумчиво глядя на Гермиону. — Скажу по секрету, что Блейз мне недавно сказал, что Драко тоже это чувствует. Они продолжили пить и болтать, но тема любви больше не поднималась. По мере того, как вино заканчивалось, обе девушки становились все более пьяными и раскованными. Они смеялись, пели песни и танцевали, забывая о своих проблемах и тревогах. Вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Драко. Его лицо выражало вину и сожаление. — Гермиона, я хотел извиниться за то, что…, - начал он, но тут же замолчал, ошеломленно глядя на царящий в комнате хаос. Гермиона и Панси сидели на полу, обнявшись, и пытались изобразить какую-то нелепую сценку из "Ромео и Джульетты". Их лица были красными, волосы растрепанными, а глаза блестели от алкоголя. — Драко! Ты вернулся!" - радостно воскликнула Гермиона, увидев его. Она вскочила на ноги и бросилась к нему, повиснув на шее. — Мы так рады тебя видеть! Ты такой хороший! Драко, смущенный и озадаченный, попытался отстраниться.  — Гермиона, что здесь происходит? Вы опять пьяные?" — Немножечко, - захихикала Панси, поднимаясь с пола. Гермиона продолжала обнимать Драко, прижимаясь к нему всем телом.  — Ты всегда меня поддерживаешь, Драко! Ты такой замечательный! Я тебя так люблю! Драко почувствовал, как по его телу пробегает легкая дрожь. Пьяные объятия Гермионы, ее горячее дыхание на его шее - все это вызывало в нем странное, незнакомое возбуждение. Он пытался подавить эти чувства, напоминая себе, что Гермиона просто пьяна и не осознает, что делает. — Все хорошо, Гермиона. Тебе нужно поспать. Ты слишком много выпила, - сказал он, стараясь говорить спокойно и ровно. Гермиона покачала головой, крепче обнимая его.  — Не хочу спать! Хочу быть с тобой, Драко! Ты мой лучший друг! Вдруг, ее голос стих, а тело обмякло. Драко почувствовал, что она засыпает у него на руках. Он осторожно подхватил ее и отнес к кровати. Панси, наблюдая за происходящим с хитрой улыбкой, подошла к Драко.  — Я думаю, вам нужно побыть наедине. Я оставлю вас, - прошептала она, подмигнув. И, не дожидаясь ответа, Панси тихо вышла из комнаты, оставив Драко одного с пьяной и спящей Гермионой. Драко положил Гермиону на кровать и накрыл ее одеялом. Он хотел было уйти, но что-то его остановило. Он присел на край кровати и стал смотреть на ее спящее лицо. В лунном свете Гермиона казалась особенно красивой. Ее темные волосы раскинулись по подушке, а губы приоткрылись в легкой улыбке. Драко почувствовал непреодолимое желание коснуться ее, провести рукой по ее мягким волосам, поцеловать ее нежные губы. Он подавил это желание, понимая, что это было бы неправильно. Гермиона была пьяна и не могла контролировать свои действия. Воспользоваться ее состоянием было бы подлостью. Вдруг, Гермиона что-то пробормотала во сне. Драко наклонился, чтобы лучше расслышать. — Я… люблю… тебя… Белла, - прошептала Гермиона.