Летать под крылом смерти

Драко провёл бессонную ночь, сидя на кресле у кровати Гермионы и думая о словах словах:  Я люблю тебя, Белла  Эти слова эхом отдавались в его голове, словно заклинание, которое он не мог развеять. Он знал, что любит свою тётю — Беллатрису Блэк — как члена семьи, как сильную и неординарную личность, которая всегда стояла на защите его интересов. Но Гермиона… Что означали её слова? Он вспоминал их постоянные препирательства, колкости, которыми они обменивались, словно играя в словесный пинг-понг. Да, Белла была хорошим учителем и наставником, Драко это признавал. Она умела находить подход к каждому ученику, видела их сильные и слабые стороны, и, несмотря на свою строгость, была справедливой. Но зачем Гермиона сказала, что любит её? Драко помнил, как Гермиона критиковала методы Беллатрисы, её жёсткость и порой жестокость. Он видел, как она отстаивала свои принципы, даже когда это было сложно и опасно.  Любит… Что это значит? Как наставника или друга?  Он знал, что Гермиона не из тех, кто бросает слова на ветер. Она всегда была искренней и честной, особенно с ним. Значит, в этих словах была какая-то правда, какая-то глубокая причина, которую он пока не мог разгадать. Он встал с кресла, чувствуя себя разбитым и потерянным. Выглянув в окно, он увидел, как рассвет окрашивает горизонт в нежные розовые тона. Но этот красивый пейзаж не приносил ему утешения. В душе по-прежнему бушевал ураган сомнений и тревог. Решив, что ему нужно побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах, Драко тихо вышел из комнаты и спустился в гостиную. Он разжёг камин, сел за стол в гостиной и уставился на огонь, надеясь, что он поможет ему найти ответы на мучительные вопросы.

***

Утром Гермиона проснулась с чудовищной головной болью. В горле пересохло, во рту был отвратительный привкус, а в голове – полная пустота. Она попыталась вспомнить, что произошло вчера вечером, но в памяти была огромная дыра. Она помнила лишь обрывки фраз, какие-то смутные образы… и ощущение жгучего стыда. С трудом поднявшись с постели, Гермиона нащупала на тумбочке стакан с водой и залпом его выпила. Голова немного прояснилась, но головная боль никуда не делась. Выйдя из комнаты, Гермиона спустилась в гостиную. Там она увидела Драко, сидящего в кресле у камина. Он выглядел мрачным и отстранённым. — Доброе утро, — пробормотала Гермиона, стараясь не выдать своего состояния. Драко лишь кивнул в ответ, не отрывая взгляда от огня. — Драко, что-то случилось? — спросила Гермиона, чувствуя, как тревога начинает нарастать. Драко глубоко вздохнул. — Мне нужно уехать сегодня вечером, Гермиона, — сказал он, словно вынося смертный приговор. Гермиона нахмурилась. — Куда? Зачем? Драко промолчал, словно не слышал её вопросов. — Мне нужно побыть одному, — наконец произнёс он. — Разобраться в себе. Гермиона попыталась вспомнить, что произошло вчера вечером, может быть, она сделала что-то не так, может быть, сказала что-то обидное. Но в голове по-прежнему был туман. — Драко, пожалуйста, скажи мне, что случилось, — взмолилась Гермиона. — Я ничего не помню. Драко посмотрел на неё с каким-то странным выражением – смесью презрения и разочарования. — Неважно, — отрезал он. — Просто… повеселитесь без меня. С этими словами Драко встал и, не сказав больше ни слова, вышел из гостиной. Гермиона осталась одна, с головной болью, тошнотой и мучительным чувством вины. Она чувствовала, что что-то упустила, что-то важное, но не могла понять, что именно. В течение дня Гермиона пыталась вытянуть из Драко хоть какое-то объяснение, но он был непреклонен. Он избегал её взгляда, отвечал односложно и делал всё возможное, чтобы избежать разговора. К вечеру Гермиона окончательно отчаялась. Она поняла, что Драко решил уйти, и ничто не сможет его остановить. — Куда ты едешь? — спросила Гермиона, когда Драко собирал вещи. — В Малфой минор, — ответил он, не глядя на неё. — Мне нужно побыть в тишине и покое. — Когда ты вернёшься? Драко пожал плечами. — Не знаю. Гермиона почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Я буду скучать по тебе, — прошептала она. Драко ничего не ответил. Он просто взял свой чемодан и бросил порох в камин, и скрылся в зелёном огне. Гермиона смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Она чувствовала, как её сердце разрывается на части. После отъезда Драко Гермиона чувствовала себя потерянной и опустошённой. Она не понимала, что произошло, почему Драко так внезапно решил уехать. Она считала его хорошим другом, человеком, которому можно доверять и с которым можно поделиться самым сокровенным. Но теперь он был далеко, и она не знала, когда они увидятся снова. Гермиона пыталась вспомнить, что произошло накануне отъезда Драко, но в памяти всплывали лишь обрывки фраз и смутные образы. Она помнила, что выпила немного больше вина, чем обычно, и что у них с Драко произошёл какой-то разговор, но о чём именно они говорили, она вспомнить не могла. Она знала, что ей нужно выяснить, что произошло, и она решила обратиться за помощью к Панси, ведь накануне вечером они вместе сидели, и Гермиона надеялась, что она сможет пролить свет на эту ситуацию. Она нашла Панси в библиотеке, окружённой книгами. Панси подняла глаза, увидев Гермиону, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — О, Миона, я не видела, как ты проснулась! Я уж думала, ты сегодня вообще не вылезешь из постели, — весело сказала Панси, подходя ближе. Гермиона с трудом села и, увидев на столе стакан с водой, она сразу же взяла его и с жадностью опустошила. — Что… что произошло? — прохрипела она. — Я ничего не помню. Панси убрала книгу, а стала, обогнула стол и села рядом девушкой. — Ну, дорогая, вчера ты устроила знатный вечер! Столько всего натворила! Гермиона сморщила лоб, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове была лишь мутная пустота. — Я… я правда ничего не помню. Что я делала? Панси хихикнула, глядя на её растерянное лицо. — Ну, для начала, ты решила показать МакЛаггену, кто здесь королева танцпола. Гермиона расширила глаза. — Что? Я танцевала с МакЛаггеном? — О да! И танцевала! И целовалась! Вы выделывали такие па, о которых никто даже не мечтал! — Мерлин, Пансиии! — Это не помешало тебе завлечь его в танец. Правда, закончилось всё не очень хорошо. Панси нахмурилась, вспоминая события прошлой ночи. — Ужас. Но это ещё не всё? Панси кивнула, её глаза сверкнули. — Нет, это только начало! Во всей этой суматохе ты вообще не замечала Драко. Он пытался привлечь твоё внимание, но ты была слишком занята своими танцами. Гермиона почувствовала укол вины. — Драко был там? И я его не видела? Ох… — Да, он был там и выглядел, скажем так, не очень довольным. Но это ещё не самое интересное. Панси сделала драматическую паузу. — Что же ещё? — Блейз рассказал мне, что в конце вечера ты призналась в любви. Гермиона изумлённо посмотрела на неё. — Драко? — Ну, как тебе сказать… Ты заявила, что «влюблена в Беллу». Панси не смогла сдержаться и расхохоталась. — В Беллатрису Блэк! В нашу строгую профессора! Гермиона, это просто невероятно! Это выглядило как история какого-то магловского фильма! Ты, всегда такая правильная и рассудительная, и вдруг… влюбляешься в самого страшного профессора в школе! Гермиона сидела, как громом поражённая. Она пыталась осознать услышанное, но всё казалось нереальным. — Я… наверно я и вправду много выпила. — Вот и я о том же! — Панси вытерла слёзы от смеха. — Но Блейз клялся, что слышал это собственными ушами. Гермиона застонала, закрывая лицо руками. В голове по-прежнему было пусто, и она чувствовала себя ужасно. — Я не понимаю, что происходит. Я ничего не помню, а ты рассказываешь мне какие-то безумные вещи! — Ну, что было, то было. Вчера ты дала жару, это точно! — Панси хлопнула её по плечу. — Теперь тебе придётся разбираться с последствиями Панси снова засмеялась, а Гермиона почувствовала, что головная боль усиливается. Ей предстоял долгий и трудный день, полный вопросов и неловких объяснений.

***

Когда Драко вернулся в Малфой-Минор, его встретила тишина. Дом казался пустым и холодным, несмотря на горящие камины и безупречную чистоту. Он знал, что мать и тётя наверняка где-то здесь, и не ошибся. В гостиной, залитой мягким светом, Нарцисса сидела на диване, вышивая гобелен. Рядом с ней, в кресле, расположилась Беллатриса, читая книгу с тёмной обложкой. — Драко, дорогой, ты вернулся так рано, — удивлённо произнесла Нарцисса, откладывая вышивку. — Где Гермиона? Я думала, вы… Драко ничего не ответил. Лицо его было мрачным и отстранённым. Он лишь молча прошёл мимо матери и тёти, направляясь к лестнице. — Что с ним? — тихо спросила Нарцисса, глядя вслед сыну. Беллатриса, оторвавшись от книги, хихикнула. — На что обиделся, племянничек? — произнесла она с насмешливой улыбкой. Драко, услышав её слова, резко обернулся. Презрительный взгляд скользнул по тёте, и он процедил сквозь зубы: — Не твоё дело. Затем он развернулся и быстро поднялся по лестнице, оставив Нарциссу в замешательстве. — Какой ужасный тон, — пробормотала Нарцисса, удивлённо глядя на Беллатрису.  Беллатриса пожала плечами. — Переходный возраст, — небрежно бросила она, вновь погружаясь в чтение. Нарцисса нахмурилась. Она чувствовала, что что-то не так. Драко никогда не был таким грубым и замкнутым. Она решила, что нужно поговорить с сыном наедине и выяснить, что произошло. Весь день Драко провёл в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о Гермионе. Её слова, её вчерашние танцы, её недоумение сегодня утром… Всё это преследовало его, не давая покоя. Вечером, когда за окном сгустились сумерки, в его комнату постучали. — Драко, можно войти? — услышал он тихий голос Нарциссы. Драко вздохнул и сел на кровати. — Входи, — сказал он. Нарцисса вошла в комнату и села рядом с сыном. Она внимательно посмотрела на него, стараясь понять, что творится в его душе. — Драко, что случилось? — мягко спросила она. — Ты сам не свой. Драко молчал, не решаясь рассказать матери о своих переживаниях. Он боялся, что она не поймёт его, что осудит его. — Ты поссорился с Гермионой? — догадалась Нарцисса. Драко кивнул. — Что произошло? — спросила Нарцисса. — Может быть, я смогу помочь. Драко долго молчал, а потом вдруг выплеснул всё, что у него накипело. Он рассказал матери о словах Гермионы, о своих сомнениях, о своей неуверенности, но об одном он умолчал. Нарцисса внимательно слушала, не перебивая и не осуждая. Когда Драко закончил, она взяла его за руку и сжала её. — Она целовалась с Кормаком! Мама, с Кормаком! Конечно, мне все равно, но я как её друг не одобряю этого! Она его даже толком не знала, — воскликнул Драко. — Я понимаю, дорогой, — сказала она. — Это сложно. — Я запутался. Гермиона определённо хороший… друг. Она хороший друг, — признался Драко.  Нарцисса улыбнулась. — Это пройдёт, — сказала она. — Просто дай себе время. Драко посмотрел на мать с благодарностью. — Спасибо, — прошептал он. Нарцисса погладила его по голове. — Я всегда буду рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось. Затем она встала и направилась к двери. — Кстати, Драко, ты уверен что Гермиона это просто друг?— обернулась она.  Драко покраснел и отвернулся. — Не говори глупости, — пробормотал он. Нарцисса улыбнулась и вышла из комнаты. Оставшись один, Драко задумался над словами матери. Может быть, он не считает другом Гермиону, может она что-то большее, что-то чему он боится признаться  даже самому себе. Тем временем Нарцисса спустилась в гостиную, где её ждала Беллатриса. — Ну что, узнала что-нибудь? — нетерпеливо спросила Беллатриса. Нарцисса кивнула. — Кажется, Драко влюблён в Гермиону, — тихо сказала она. Слова Нарциссы, как острый кинжал, вонзились в сердце Беллатрисы. Кровь в жилах мгновенно заледенела, на лице застыла маска безразличия, но внутри бушевал ураган. Грейнджер. Имя, которое прежде вызывало лишь презрение, теперь заставляло разум метаться в судорожном поиске объяснений. Почему? И почему, Мерлин всемогущий, он видит в этой грязнокровке больше, чем просто врага? Мысли роились, словно обезумевшие пчелы в улье. Беллатриса не могла отрицать её ум. Невероятно быстрая сообразительность, невероятная память. Грейнджер была талантлива, чертовски талантлива, и это восхищало, даже пугало. Её харизма, уверенность в себе, страстность, с которой она защищала свои убеждения… В ней было что-то притягательное, что-то завораживающее. Что-то, что заставляло Беллатрису чувствовать себя… живой. Но не для Драко. Ни за что. — Грейнджер? Нелепость, – произнесла Беллатриса, стараясь придать своему голосу презрительный оттенок. — Драко заслуживает другого. Он - Малфой, чистокровный, воспитанный в традициях. А эта девчонка…. Но в глубине души она вдруг увидела истину. Грейнджер была не проста. Она была… слишком хороша. Она достойна большего. Она достойна не просто чистокровного, а кого-то, кто сможет оценить её ум, её силу, её красоту. Красота. Да, Гермиона Грейнджер была красива. Нежной, но сильной красотой. Но дело было не только в этом. Она была выше. Выше всех этих чистокровных интриганов, чьими играми она была окружена всю жизнь. Она была ярче, умнее, сильнее. И в этот миг Беллатриса поняла страшную правду. Она сама, где-то в глубине, в тайниках своей души, восхищалась Грейнджер. Той грязнокровкой, которую она должна ненавидеть, ту которую на первом курсе прокляла. Но сейчас она другая, она девушка,  волшебница,  звезда, чей свет затмевал все вокруг. И Драко… он был слишком… смазливым для неё. Он был слишком поверхностным, недостаточно глубоким. Он не мог понять, не мог оценить её по достоинству. — Она никогда не будет его парой, - прошептала Беллатриса, стараясь скрыть свои мысли. Она не могла позволить этой правде вырваться наружу. Это было бы… безумием. И она предпочла бы смерть этому. Нарцисса удивлённо посмотрела на сестру. — Белла, что с тобой? — спросила она. Не ответив на вопрос, она развернулась и быстро вышла из гостиной, оставив Нарциссу в полном недоумении. Нарцисса была озадачена реакцией сестры. Она не понимала, почему Беллатриса так негативно относится к союзу Драко и Гермионы. Что-то здесь было не так.  — У тебя самой переходный возраст.

***

Неделя во Франции тянулась, как бесконечная пытка. Блейз и Панси делали всё возможное, чтобы поднять Гермионе настроение. Они водили её по очаровательным улочкам Парижа, показывали музеи, угощали изысканными блюдами в уютных кафе, пытались вовлечь в разговоры и развлечения. Но ничто не помогало. Гермиона была словно тень самой себя. Она улыбалась, слушала, делала вид, что ей интересно, но в глазах её читалась тоска. Её мысли постоянно возвращались к Драко, к той странной напряженности, что возникла между ними, к его уезду и надежде  встретиться в Малфой миноре. Но ещё больше её занимала Беллатриса. Признание, которое вырвалось из её уст в пьяном бреду, не давало ей покоя. Она пыталась убедить себя, что это просто случайность, ошибка, плод разыгравшегося воображения. Но что-то внутри неё говорило другое. Что-то, чего она боялась признать даже самой себе. Каждый день был борьбой с собой, с чувствами, которые терзали её душу. Она чувствовала себя раздвоенной, словно две противоположные силы тянули её в разные стороны. С одной стороны, здравый смысл и привычный мир, с другой – нечто тёмное и манящее, имя которому – Беллатриса Лестрейндж. Блейз и Панси видели её страдания. Они понимали, что никакие развлечения не смогут заглушить ту боль, что поселилась в её сердце. В один из последних вечеров, сидя на балконе их парижской квартиры и глядя на мерцающие огни города, Гермиона приняла решение. — Я уезжаю, — тихо сказала она, глядя на своих друзей. Панси и Блейз переглянулись, зная, что этот момент неизбежен. — Куда? — спросил Блейз. — В Малфой минор. Панси тут же возразила: — Нет, Гермиона!  Зачем тебе туда ехать? Он же сказал, что сам вернется. — Мне нужно поговорить с Драко, сейчас, — ответила Гермиона, стараясь казаться уверенной. — И… я должна разобраться в себе. — Но если он тебя выгонит? Ты не знаешь, что будет. — Я не знаю, что будет, Панси. Но я должна это сделать. Я не могу больше жить в неведении. Панси вздохнула, понимая, что её переубедить невозможно. — Хорошо, — сказала она, обнимая Гермиону. — Если ты решила, то я не буду тебя отговаривать. Но будь осторожна, слышишь? Очень осторожна. Блейз молча кивнул, поддерживая подругу. На следующее утро Гермиона стояла перед камином в их парижской квартире. Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Страх, волнение, надежда — всё смешалось в один ком. Панси, стоя рядом, крепко сжала её руку. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила она в последний раз. Гермиона кивнула, глядя в огонь. — Да. Она взяла горсть Летучего пороха из каминной полки и бросила его в огонь. Пламя вспыхнуло изумрудным светом. — Малфой минор! — выкрикнула Гермиона, входя в зелёное пламя. Она почувствовала головокружительное вращение, вихрь зелёного огня, и через мгновение её выбросило в другой камин. Она закашлялась от пепла, поднимаясь на ноги. Гермиона огляделась. Она была в просторной гостиной, обставленной в холодных, серых тонах. На стенах висели портреты предков Малфоев, с презрением взирающих на неё. В воздухе витала атмосфера холода и надменности. Она была в Малфой миноре. И её ждала встреча с Драко и... Гермиона отряхнула пепел с мантии и сглотнула ком, подкативший к горлу. Атмосфера минора давила на неё своей тяжестью. Из глубин коридора появилась Нарцисса Малфой, и в её глазах промелькнуло искреннее удивление, которое она постаралась скрыть за учтивой улыбкой. — Мисс Грейнджер! Какая неожиданная встреча, — произнесла Нарцисса, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась натянутость. — Что привело вас в наш дом? — Добрый день, миссис Малфой, — ответила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Я хотела бы поговорить с Драко. — Драко? Он сейчас не дома, — уклончиво ответила Нарцисса. — Но полагаю, он скоро приедет и сможет уделить вам время. Не хотели бы вы пока составить мне компанию? Мы могли бы выпить чаю. Гермиона кивнула, не желая оставаться в одиночестве в этом мрачном доме. — С удовольствием, — ответила она. Нарцисса провела Гермиону в просторный кабинет. Книжные шкафы, заставленные старинными томами, огромный письменный стол из тёмного дерева, и мягкий свет, льющийся из окна, создавали атмосферу уюта и спокойствия. Гермиона невольно отметила, что этот кабинет сильно отличался от остальной части дома, в котором царила атмосфера холодной аристократичности. — Присаживайтесь, — предложила Нарцисса, указывая на кресло у камина. — Что касается чая, я думаю, это будет уместно. Нарцисса взмахнула палочкой, и на столике появилась изящный серебряный сервиз. Она наполнила чашки ароматным чаем и протянула одну Гермионе. — Надеюсь, вы слышали о последних происшествиях, — начала Нарцисса, её голос стал более серьёзным. — Я имею в виду нападения на маглорождённых. Гермиона кивнула, чувствуя, как напряжение нарастает. — Конечно, это ужасно, — ответила она. — Министерство магии обеспокоено ситуацией, — продолжала Нарцисса. — Они хотят принять меры, чтобы предотвратить новые нападения. — И что они планируют делать? — поинтересовалась Гермиона. — Беллатрисса должно быть говорила, что министр считает, что необходимо усилить контроль над ситуацией в Хогвартсе, — ответила Нарцисса. — И она должно быть сказала, что он хочет попросить вас о помощи. Гермиона удивлённо посмотрела на Нарциссу. — Меня? Каким образом я могу помочь? — Министр считает, что вы могли бы стать его глазами и ушами в Хогвартсе, — пояснила Нарцисса. — Вы могли бы следить за отношениями между маглорождёнными и чистокровными учениками, выявлять возможные конфликты и сообщать о них министру. Гермиона нахмурилась. Предложение Нарциссы показалось ей крайне сомнительным. — Я не уверена, что это хорошая идея, — сказала она. — Я не хочу быть шпионом и следить за учениками. — Это не шпионаж, Гермиона, — возразила Нарцисса, кладя руку ей на плечо. — Это помощь в поддержании мира и порядка в школе. Вы сможете предотвратить новые трагедии. Гермиона задумалась. С одной стороны, она не хотела становиться частью системы контроля и надзора. Но с другой, она понимала, что в Хогвартсе может возникнуть напряжённость между учениками, и, возможно, её вмешательство действительно поможет избежать конфликтов. Она хотела что-то ответить, но их разговор прервал громкий голос, раздавшийся из гостиной. — Нарцисса! Гермиона вздрогнула, мгновенно узнав этот голос. Это была Блэк. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этой встречи она хотела избежать больше всего. — Прости, — сказала Нарцисса, поднимаясь с кресла. — Похоже, моя сестра решила присоединиться к нам. Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, дверь кабинета распахнулась, и в комнату ворвалась Беллатриса. Её глаза метали молнии, а на лице застыла презрительная усмешка. Это был взгляд, от которого по спине побежали мурашки, взгляд, словно вытащенный из самых тёмных уголков памяти. Взгляд, который она видела в ту ужасную ночь на первом курсе, когда Беллатриса, словно одержимая, метала заклинания. Внутри Гермионы вспыхнули тёмные мысли и чувства, которые она пыталась скрывать с помощью окклюмерации. Ненависть, страх, но и… странное, необъяснимое влечение. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Беллой. В её глазах тоже пылала тьма, такая же, как и в ней самой. — О, Грейнджер, — протянула Беллатриса, её голос был полон яда. — Цисси, не оставишь нас ненадолго. — Белла, давай я с вами посижу, — попыталась женщина. — Цисси! — рявкнула Белла. — Гермиона, позови если буду нужна, — сказала Нарцисса, поднимаясь с места. Беллатриса, проводив взглядом Нарциссу, демонстративно захлопнула дверь, оставляя их наедине. В воздухе повисла напряжённая тишина, словно перед бурей. Она медленно повернулась к Гермионе, и в её глазах играла зловещая усмешка. — Ну что ж, Грейнджер, — протянула Беллатриса, её голос был наполнен ядом. — Теперь мы можем поговорить по-настоящему, как девчонка с девчонкой. Она обошла Гермиону кругом, словно хищница, оценивающая свою добычу. —  Ну как тебе играть Драко? — спросила Беллатриса, её голос был полон насмешки. — Или всё таки тебе больше Гриффиндорцы нравятся? Гермиона покраснела, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ей было стыдно не за свои чувства, за то, что она не может ничего ответить. Всё слова испарились перед женщиной, стоящей перед ней — властная, жестокая, но невероятно притягательная Беллатриса Блэк. — Я… я не знаю, о чём вы говорите, — пробормотала Гермиона, опуская взгляд. — О, не притворяйся, Грейнджер, — рассмеялась Беллатриса. — Я вижу всё. Но мне кажется не всё так просто, не так ли? Цисси мне что-то не договорила. С каждым словом Гермиона чувствовала, как что-то тёмное, но одновременно притягательное, начинает сплетаться между ними. Словно невидимые нити соединяли их, связывая воедино. Ее глаза сузились. Что-то не давало ей покоя. Слишком много нестыковок. Слишком много недосказанности. Драко явно что-то скрывал от Нарциссы, и Беллатриса чувствовала, что хочет узнать что это каждой клеткой своего тела. Она обернулась к Гермионе, которая стояла, дрожа, у стены. Беллатриса прищурилась, изучая ее лицо. Там, за маской страха и замешательства, она уловила что-то еще… какую-то скрытую глубину, какую-то тайну. Когда Беллатриса приблизилась, Гермиона почувствовала что-то горячее, обжигающее, но в то же время до боли родное. Что-то, от чего дыхание перехватывало, а в сердце разливалась странная, сладостная тоска. Это была энергия связи, которая соединяла их, делая одним целым. — Знаешь что, Грейнджер? - резко сказала Беллатриса, нарушая тишину. — раз ты мне не хочешь сама говорить . Так что давай я сама посмотрю, что у тебя в голове творится. Прежде чем Гермиона успела среагировать, Беллатриса взмахнула палочкой и произнесла заклинание:  — Легилименс! Мир вокруг Гермионы поплыл. Все звуки приглушились, и она почувствовала, как кто-то посторонний вторгается в ее разум. Это было болезненно и унизительно. Она отчаянно пыталась сопротивляться, но Беллатриса была слишком сильна. Вскоре Беллатриса погрузилась в вихрь воспоминаний Гермионы. Она увидела отрывки из того дня: глупый, пьяный поцелуй с Кормаком МакЛаггеном на пляжу, бурная ссора с Драко, безрассудную выпивку с Панси Паркинсон, где они обе изливали друг другу душу о своих несчастьях. Но потом… потом Беллатриса увидела то, что заставило ее замереть. Ночь, когда Гермиона, опьяненная не только вином, но и отчаянием, лежа на кровати, шептала Драко :  Я люблю тебя, Белла. Слова прозвучали в голове Беллатрисы эхом, оглушительно громко. Она вырвалась из разума Гермионы так резко, словно ее обожгло. Гермиона рухнула на пол, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Беллатриса отступила назад, словно от огня. Ее лицо было бледным, ее глаза расширились от шока. Она не понимала. Стоило им отдалиться друг от друга, как связь обрывалась. Магия словно угасала, оставляя после себя лишь холод и пустоту. Гермиона чувствовала, как энергия уходит, оставляя её обессиленной и опустошённой. — Какого Мэрлина? - прошептала она, глядя на Гермиону с каким-то новым, нечитаемым выражением. В ее голосе не было ни злости, ни презрения – только абсолютное недоумение. Это было абсурдно. Невозможно. Но она видела это своими глазами. Она почувствовала это. Впервые в жизни она не знала, что делать дальше. Мир вокруг нее перевернулся. Эти слова попали в самое сердце. Гермиона не смогла сдержаться. — Это ничего не значит, — прошептала она, её голос дрожал.  В глазах Беллатрисы вспыхнул огонь. Это была ещё одна игра, в которой она не имела права проиграть. Она сделала шаг к Гермионе, и та невольно отступила назад, пока ещё сильнее не упёрлась спиной в стену. Беллатриса наклонилась к ней, её дыхание опалило шею Гермионы. — Грейнджер, видимо я была не права. Оказывается у тебя не такой и плохой вкус. — прошептала Беллатриса, её голос был хриплым и возбуждённым. Гермиона затаила дыхание. Она чувствовала, как её тело охватывает дрожь. — Беллатрисса, ты чокнутая , — прошептала она, хотя мозг просил её об обратном. — Знаю, — прорычала Беллатриса, прижимаясь к ней всем телом. —А ты нет? Я думала ты хорошая, правильная девочка, но Оказалось, что в тебе есть что-то неправильное. Она наклонилась ещё ниже и прошептала Гермионе на ухо: — А ты даже не представляешь, как я испугалась, что племянник заберет моего питомца. От этих слов у Гермионы сорвался стон. Всё её тело горело от желания, от страха, от восторга. Она хотела оттолкнуть Беллатрису, но не могла пошевелиться. Она была словно парализована. В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Драко. Он был явно встревожен шумом, доносившимся из кабинета матери. — Что здесь происходит? — спросил Драко, оглядывая присутствующих. Увидев Гермиону, стоящую в углу кабинета, с побледневшим лицом, и Беллатрису, стоящую совсем в плотную к ней и готовую наброситься на неё, он нахмурился. — Гермиона? — удивлённо произнёс Драко. — Что ты здесь делаешь? Гермиона почувствовала, как её щёки заливает краска. Она ненавидела это смущение, ненавидела оказаться в центре внимания в такой неловкой ситуации. Хуже того, она не хотела, чтобы Драко видел её такой — растерянной и испуганной, а особенно прижатой к стене его тетей . Беллатриса отпрянула от Гермионы, её глаза метали молнии. — Мы просто болтали, Драко, — сказала она, её голос был полон спокойствия.  — Отойди от неё! — закричал Драко. Он подошёл к Гермионе и взял её за руку. — Пойдём отсюда, — сказал он, глядя ей в глаза. Гермиона кивнула, хотя на её щеках до сих пор оставался румянец, и Драко вывел её из кабинета, оставив Беллатрису в одиночестве. Он быстро провёл Гермиону по коридору и вывел из Малфой менора. Он молчал, пока они не оказались далеко от дома. Наконец Драко остановился и посмотрел на Гермиону. — С тобой всё в порядке? — спросил он, его голос был полон беспокойства. Гермиона кивнула, стараясь успокоиться. — Да, всё хорошо, — ответила она. — Спасибо, что помог. Драко обнял её. —  Миона, прости, — сказал он. — Я не должен был так реагировать тогда, я поступил, как Уизли какой-то . Гермиона прижалась к нему, чувствуя себя в безопасности в его объятиях. Но в глубине души она вспоминала события, которые произошли 5 минут назад. И что она никогда не сможет забыть ту короткую, но такую захватывающую встречу с профессором Блэк.