Однажды... /Once Upon A Time...

Единственное, что он почему-то упускал из виду, прокручивая в голове все эти не дающие ему покоя сексуальные сценарии с Ибо в последние месяцы, — это самого Ибо. Почему то ему не приходило в голову, что Ибо будет таким же— дразнящим, любопытным, дерзким, нуждающимся в близости, ласковым — и в сексе тоже. Возможно, дело в том, что он вообще никогда не позволял себе думать об Ибо в сексуальном плане. Слишком боялся — даже в мыслях — задумываться об этом. Боялся прорвать плотину которую так долго сдерживал. Вот как сейчас. Ибо смеется, потому что буквально скользит задницей по полу в смазке. — Айя, мы сейчас подскользнемся, разобьем головы, и нас найдут голыми и мертвыми… — начинает Сяо Чжань. — И скажут: «Черт, эти идиоты умерли счастливыми», — перебивает Ибо. Ну, да. Что-то вроде того. Сяо Чжань пытается подняться, чтобы сходить за полотенцем, но Ибо тянет его обратно на пол. — Это твоя квартира. Тут, пол, скорее всего, такой чистый, что с него можно есть. И вообще, я слишком возбужден, чтобы ждать, пока ты тут все вытрешь. — У нас вообще-то есть отличная кровать, — говорит Сяо Чжань, но все равно усаживается на пол у кровати и притягивает Ибо к себе на колени. Ибо тихо стонет, когда их члены соприкасаются, и утыкается лицом ему в плечо. Почти сразу начинает двигаться, раскачиваясь на его бедрах; смазка, которую Ибо щедро вылил на них — Сяо Чжань до сих пор не уверен, с какой именно целью — делает движения легкими, скользящими. — Блять, не понимаю, почему я раньше об этом не думал. Один член хорошо. Но два — это уже совсем другой уровень. — Ты всегда разговариваешь во время секса? — спрашивает Сяо Чжань с улыбкой, придерживая его за бедра. — Хм… — Ибо делает вид, что серьезно об этом думает, хотя его движения только ускоряются. — Просто мне нравится с тобой разговаривать. И, учитывая все твои загоны насчет меня и… ну, этого всего, я подумал… Сяо Чжань замирает. — Что ты подумал? Ибо тоже останавливается, смотрит на него — и вдруг приподнимается, двигаясь вперед. — Что ты делаешь? — он округляет глаза. — Хочу понять, смогу ли принять тебя внутрь, — говорит Ибо, сосредоточенно прикрывая глаза. — Айя! — выдыхает Сяо Чжань и быстро переворачивает их обоих так, что Ибо оказывается под ним. Глаза Ибо распахиваются. Он явно этого не ожидал. — Нельзя просто так оседлать член в первый раз. Ты вообще, о чем думал? — Сяо Чжань нависает над ним, изо всех сил борясь с желанием поцеловать его надутые губы. — Я тренировался, — с гордостью заявляет Ибо. — А если я предпочитаю быть снизу? — спрашивает Сяо Чжань. — Может быть, — легко соглашается Ибо. — Но я знаю, что ты хочешь трахнуть меня. Глаза Сяо Чжаня сужаются: — Смелое заявление. Ибо наклоняет голову, улыбается, и притягивает его к себе. — Что за черт. Знаешь, почему твой Лань Ванцзи сверху? Потому что этот парень помешан на Контроле с большой буквы. — И я тоже помешан на Контроле с большой буквы? — спрашивает Сяо Чжань, стараясь не застонать, когда Ибо раздвигает ноги, позволяя ему устроиться между ними удобнее. — Ты не знал? — ухмыляется Ибо. — К тому же, ты ведь сам говорил, что то, какой ты с Ичжоу, отличается от того, какой ты со мной. После того, как ты прижал меня и удерживал мои руки? После всех тех раз, когда ты первым лез в драку? После того, как ты укусил меня до крови? Ты не хочешь меня трахнуть? Ухмылка исчезает с лица Ибо и он обвивает бедра Сяо Чжаня ногами, скрещивая их у него на пояснице. — Черт… — шепчет он, зарываясь носом в изгиб шеи Ибо. — Я хочу попробовать с тобой все. И сверху, и снизу. Все, только с тобой, — говорит Ибо слегка приглушенным голосом. Сяо Чжань прижимает его к полу, и Ибо в ответ сжимает его крепче, пока его губы осыпают поцелуями его челюсть, мочку уха и шею. Он осторожно подготавливает Ибо, добавляя еще больше смазки — будто той, что уже покрывает их и пол под ними, недостаточно. И все равно Ибо заметно сжимается, когда он, наконец, входит в него. Но Ибо сразу успокаивает его: — Все нормально… продолжай. Сяо Чжань пытается отстраниться, но, словно почувствовав это, Ибо приподнимает бедра — и он оказывается полностью внутри. Он замирает, стараясь не двигаться, пока его губы касаются шеи Ибо, мягко посасывая чуть солоноватую от пота кожу. Спустя несколько секунд Ибо тихо стонет, чуть приподнимая бедра, а затем опуская их обратно. — Ты в порядке, малыш? — шепчет он в шею Ибо. На лице Ибо мелькает удивление от этого обращения, но почти сразу его взгляд становится напряженным; он притягивает его ближе и начинает двигаться быстрее. — Блять… помедленнее, — выдыхает Сяо Чжань, удерживая его за бедра, чтобы остановить. Ибо замирает, но смотрит на него все таким же напряженным взглядом, ожидая, что будет дальше. — Ты слишком тугой… — признается Сяо Чжань. — Я быстро кончу, если ты не притормозишь. На лице Ибо появляется легкая улыбка — он явно ждет, когда Сяо Чжань снова начнет двигаться. И он начинает, мысленно стараясь контролировать себя. Но почти сразу понимает, что это бесполезно. Поэтому он переворачивает Ибо и входит сзади — так он может дотянуться до его члена и обхватить его рукой. Ибо вздрагивает от его прикосновения. А Сяо Чжань понимает: что с такого угла, с такой стимуляцией, ему остается только держать ритм — бедрами и рукой — и считать овец в уме, чтобы Ибо кончил первым. И он кончает, не сдерживаясь, крича в оргазме громко и раскованно. Сяо Чжаню приходится опереться вторым локтем о пол, чтобы прикрыть ему рот ладонью. Ибо не сопротивляется — только выступившая на шее вена выдает, что его все еще накрывает волной удовольствия. Все его внимание сосредоточено на нем, и когда ибо, наконец, обмякает и бессильно опускается на пол, он делает то же самое, накрывая его своим телом. Сяо Чжань выходит из него до того, как Ибо успевает заметить, что он еще не кончил, снимает презерватив и завязывает его. Тело Ибо покрыто испариной, кожа порозовела, волосы прилипли ко лбу, усеянному мелкими капельками пота. — Ты в порядке? — спрашивает Сяо Чжань, снова ложась рядом. — Кажется, я на Нептуне… — бормочет Ибо и смотрит на него. Он все еще лежит на животе, уткнувшись лицом в сложенные руки, но поворачивает голову к Сяо Чжаню, лениво улыбаясь. — Хочешь остаться на Нептуне? — спрашивает он. — Только если с тобой, черт возьми. — Тогда давай добираться до Нептуна через душ. Секс с парнем определенно грязнее, чем с девушкой, — говорит он, поднимаясь и утягивая Ибо за собой. В душе Ибо пытается повторить вчерашнее, но застревает на поцелуях, и, не дойдя дальше обнимашек, они уже заканчивают мыться. Сяо Чжань выключает воду, выходит из душа и берет полотенце, чтобы вытереть Ибо волосы. Но тот совершенно игнорирует его попытки, продолжая начатое — целует и покусывает его губы. — Знаешь, у тебя очень тонкая талия, — говорит он, на секунду отстраняясь. Сяо Чжань закатывает глаза. — Что? Подожди, тебе ведь уже говорили это раньше? Все, с кем ты спал, наверняка сходили с ума от этого. — Знаешь, не всем геям нравятся женственные мужчины. Ибо щурится, услышав это, а потом кивает, будто принимая аргумент. — Так я и не говорю, что ты выглядишь как женщина. Ты и сам знаешь, что это не так. — Спасибо, — серьезно отвечает Сяо Чжань. — Мне просто нравится, как ты выглядишь. Раньше ты не особо давал мне возможность рассмотреть тебя. Он притягивает Ибо ближе и энергично вытирает ему волосы полотенцем. — Ты видел меня, когда я вышел из душа в тот день. Когда ты решил, что я плакал. Ибо замирает, обнимает его за талию и тихо спрашивает: — Ты правда думаешь, что я бы рассматривал твое тело, когда у тебя были такие опухшие и заплаканные глаза? Сяо Чжань замедляет движения полотенца и смотрит на него — Ибо выглядит удивительно серьезным. — Я все ждал, что ты придешь ко мне, а не просто напишешь… — говорит Ибо, и его взгляд меняется, когда он вспоминает тот день. — Я думал, ты не хочешь меня видеть. — С каких это пор я не хочу тебя видеть? — Я написал тебе пятьдесят сообщений. — Пятьдесят три. Но ты не мог просто сам приехать ко мне? — Ты такой избалованный. — Ты устроил мне свидание без моего согласия. — Ничего подобного! — Еще как. Ты был заодно с террористическими намерениями моей матери, которая родила меня, а потом продала тому, кто больше заплатит. Сяо Чжань отстраняется, чтобы как следует разглядеть его лицо. — Где ты набрался такого бреда? Ибо даже не пытается оправдываться. — И ты считаешь, что пятьдесят три жалких сообщения — достойная компенсация за мои страдания? — Ладно, — сдается он. — Я должен был прийти к тебе. — Вот именно. Встать на колени и извиниться за то, что так подставил свою родственную душу. Это заставляет его смеяться. — Тебя тогда вообще не привлекали мужчины! Ибо внезапно целует его, сразу углубляя поцелуй. Сяо Чжань на секунду теряется, но быстро перехватывает инициативу, и притягивает Ибо ближе, пока тот стонет ему в губы, прижимаясь бедрами, давая почувствовать свое возбуждение. — Меня и сейчас не привлекают другие мужчины. Какое это имеет отношение к тебе? — говорит Ибо, отстраняясь. Сяо Чжань на мгновение задерживает взгляд на Ибо: — Разве это так просто? Ибо кивает. — Любить тебя всегда было просто. Я просто… на орбите Нептуна от того, что это вообще возможно. Сяо Чжаню требуется секунда, чтобы осмыслить это, а потом он смеется, притягивая Ибо обратно. — Никогда бы не подумал, что ты такой чертовски банальный. Он чувствует, как Ибо ухмыляется, уткнувшись лицом ему в шею. — Правда? Разве я не самый прилипчивый и нуждающийся в твоем внимании? Разве ты сам не называешь меня избалованным? Черт, Цзи Ли вообще советовал мне перестать терроризировать тебя, чтобы ты мог завести нормальные взрослые отношения. — Цзи Ли просто переживает за меня. — Я знаю. За это я его и люблю. Хотя иногда он ведет себя как придурок. — Кстати, вчера он спросил, не обидел ли я тебя, когда увидел, что ты выглядел подавленным. Спросил, не вел ли я себя с тобой пассивно-агрессивно? — Серьезно? — Ибо отстраняется, широко раскрыв глаза. — Да. Так что видишь, он переживает за нас обоих. Просто ты настолько избалован всеми в нашей компании, что он чувствует себя обязанным быть голосом разума. — И кто еще меня балует? Кроме Лулу? Сяо Чжань оборачивает полотенце вокруг талии Ибо, берет второе для себя и выходит из ванной. Ибо запрыгивает на диван и разваливается на нем, но тут же садится, когда Сяо Чжань возвращается с тарелкой пирожных и печенья. — Что Лулу сказала тебе вчера? Когда ты не хотел идти со мной? Ибо берет печенье, откусывает и, вспоминая, спрашивает: — А, ты про то, когда я сказал, что «не хочу идти с ним»? Сяо Чжань кивает, беря пирожное с тарелки. — Она просто сказала: «Нет, ты хочешь». Вот и все. — И все? — он замирает с пирожным в руке. Ибо кивает. — А я то думал, что она дала тебе какой-то мудрый совет. — Так это и есть лучший совет, — пожимает плечами Ибо. — Она просто напомнила мне, что я на самом деле пойду с тобой куда угодно. — Ну да… это она знает, — говорит он. Ибо выпрямляется, глядя на него. — Она знает… да? — его глаза расширяются. А потом, спустя мгновение, добавляет: — Если подумать… если не брать в расчет секс, как вообще можно было не понять? — Не понять что? — Что я безумно тебя люблю, — говорит Ибо и запрыгивает на него сверху. К счастью, Сяо Чжань успевает доесть пирожное, иначе оно вылетело бы у него из рук. — Ибо, я понимаю, что ты уже привык к этой мысли, но мы всю жизнь были лучшими друзьями. Именно так нас все и воспринимают. — Ладно. Тогда мы — лучшие друзья, которые были влюблены, но не спали вместе, потому что просто не думали, что это вообще возможно, — легко перефразирует Ибо. — Рад, что ты переписал всю нашу историю у себя в голове. — Я просто смотрю на нее под другим углом. И с этого угла совершенно очевидно — как солнце и Нептун, — почему ни одни мои отношения не работали. Потому что… — Ибо смотрит ему в глаза и ухмыляется, — приготовься услышать сентиментального Ибо. Сяо Чжань чуть наклоняет голову. — Потому что ты украл мое сердце в тот самый день, когда я тебя увидел, — заявляет Ибо с нахальной улыбкой. — Боже мой, — у Сяо Чжаня буквально отвисает челюсть. — Я выпустил на волю сентиментальное чудовище. — Разве ты не за это меня любишь? — спрашивает Ибо, хватая еще одно печенье. — Ты имеешь в виду, что я люблю тебя, несмотря на всю эту банальность, которую ты несешь? Ибо съедает печенье за ​​два укуса. — И… — он делает драматическую паузу. — И за твою верность. — И…? — За твою любовь к жизни? — предполагает Сяо Чжань. — Нет, придурок. Хотя и за это тоже. За мой большой член, — говорит Ибо, отодвигая полотенце, чтобы продемонстрировать. Да. Конечно. Сяо Чжань сжимает губы, чтобы не улыбнуться. — Эй, это правда! — Ибо, похоже, принимает его сдержанность за несогласие и возмущается. Сяо Чжань отстраняется, встает и идет в спальню, слыша за спиной, как Ибо продолжает нести всякую чушь. Тот замолкает, когда он возвращается. — Подожди, опять? — спрашивает ибо, облизывая пальцы и садясь. Сяо Чжань подходит к дивану у бросает на Ибо косой взгляд, выдавливая смазку на ладонь. — Что, не хочешь? — Конечно, хочу. Что мы будем делать? То же самое? Сяо Чжань улыбается, глядя на него. — У тебя был первый анальный секс меньше часа назад. Тебе точно стоит подождать хотя бы день-два. — Правда? Тогда что мы… — Ибо замолкает, когда Сяо Чжань притягивает его ближе и дает ему презерватив. Он начинает его надевать, но замирает, когда замечает, как Сяо Чжань вводит в себя пальцы — и вся веселость сразу исчезает с его лица. — О, черт… Сяо Чжань закрывает глаза, сосредотачиваясь на растяжке, но чувствует губы Ибо на своих. Он чуть приоткрывает их — и этого достаточно, чтобы Ибо углубил поцелуй. Ощущение удовольствия от поцелуя отзывается в его члене, и он тихо стонет. Ибо отстраняется — его взгляд затуманен желанием. — Иди сюда… — шепчет он, притягивая Ибо к себе и направляя в себя его смазанный член. — О… блять… — Ибо почти падает на него, когда оказывается полностью внутри. — Черт, я не могу… не могу… почему ты такой тугой? — а потом, мгновением позже: — Гребаный Нептун… Сяо Чжань бы рассмеялся и спросил его про эту его одержимость Нептуном, если бы ему не было так хорошо. Но ему слишком хорошо, чтобы думать. Слишком. На этот раз он кончает первым — ритм, который задает Ибо, его стремление довести его до конца, но больше всего — его взгляд и губы… это доводит до кульминации, которая накрывает его с головой. Ибо кусает его за шею, когда спустя мгновение тоже достигает пика.