Очки с зеркальными стёклами

Несмотря на отнюдь не весеннюю хандру, Чарльз продолжал исправно ходить на работу. Заказов поступало мало, и приходилось выживать на зарплату и немногие сбережения — братья Джомфру предпочитали тратить выручку не на сотрудников, а на спонсирование всяких андерграундных молодых талантов. Один вид вечно недовольных физиономий начальников вызывал в Чарльзе невыносимую неприязнь, но ради здоровой атмосферы в коллективе приходилось сдерживаться. Рядом с Эбигейл и Нэйтаном делалось немного легче — Чарльз уже привык ходить с ними на ланч, хотя Нэйтану это не нравилось. О том, чтобы зайти в «Мордхаус», Чарльз давно уже не думал, хотя Пиклз, у которого после встречи с Сэмми вовсю разыгралась весна, упорно звонил ему и доказывал, что у Оффденсена не депрессия, а банальный недотрах. Чарльз ничего не отрицал — он в самом деле давно не пользовался услугами золотоволосого Сквизгаара, своего любимого официанта в «Мордхаусе». И тщетно пытался заменить близость с костлявым телом красавца-скандинава пешими прогулками по утрам. Квартиру в Сан-Фернандо он так и не посмотрел — руки не доходили, и Чарльз старательно выжимал радость из того, что живёт совсем рядом с работой, в шумном бизнес-центре Лос-Анджелеса. Путь до конторы пролегал через малолюдную окраину Гранд-парка, где густые кроны деревьев неплохо глушили городской грохот. Неспешно бредя по дорожкам, Чарльз приходил в себя после пробуждения, которое называл «с похмела» — с плохим настроением, головокружением и сухостью в глотке. А ведь ничего крепче кофе после того вечера не пил. Но сегодня Чарльз чувствовал себя ещё хуже обычного. Над вершинами небоскрёбов опасно набухало пасмурное небо, готовое вот-вот пролиться необычно холодным майским дождём, из головы не выходила мысль о том, что после полудня обещались нагрянуть с проверкой аудиторы, да и в обычно тихом парке было слишком людно. Чарльз буквально лавировал между людьми. В такой ситуации нельзя было отключаться от мира от слова «совсем». Но Оффденсену всё-таки удалось уйти в мысли о том, в порядке ли его бухгалтерская отчётность — он засмотрелся на копошащихся в луже голубей и не заметил, как влетел в нечто. Нечто в ответ облило его чем-то горячим. «Блять!» — ёмко подумал Оффденсен, приземляясь прямо в жидкую коричневую грязь. Почувствовав, как по рубашке противно растекается что-то липкое, Чарльз подхватил портфель с бумагами, медленно поднялся из холодной лужи и скептически осмотрел себя. Чёртова привычка ходить весной в расстёгнутом пиджаке сыграла злую шутку. Кофе залил рубашку и пиджак, да так, что на улицу стыдно выйти, не то что уж на работу появиться. На работу, правда, не очень-то и хотелось. Кое-кому восседать в офисном кресле не мешали и пятна от мороженого, но Чарльзу становилось дурно при виде помятого воротничка. А нечто уже суетилось вокруг, судорожно извиняясь. — Прошу, перестаньте мельтешить и успокойтесь, — подняв с дорожки слетевшие очки, Оффденсен нахмурился, попытался оттянуть мокрую одежду от тела и стереть пятна хотя бы с пиджака. Ожидаемо, кофе растёкся ещё больше, испортив белую рубашку окончательно. — Божечки, умоляю, простите, я за всё заплачу, — всё равно тараторили над его головой голосом резиновой уточки. — Замолчите, пожалуйста! — начав фразу тихо, Чарльз в конце почти её прокричал и поднял голову. Обомлел. Опять. На него смотрел молодой, почти юноша, блондин в больших тяжелых очках и, казалось, чуть ли не плакал. Тонкие пальцы сжимали пустой картонный стаканчик с логотипом кофейни «Duncan Hills». Вся спесь сошла с Чарльза в секунду. Он как-то слишком быстро для себя успокоился, протёр очки, и, не теряя достоинства, шагнул навстречу нечту. В глаза бросились неестественно белые для городской весны ботинки на платформе. — Лады, — холодно, но без неприязни произнёс Чарльз, ощущая, как полы серого пиджака тяжело отвисают к земле, — что вы предлагаете? На работу, как понимаете, я в таком виде уже не пойду. Нечто растянуло широкий рот в виноватой улыбке, и при виде розовых дёсен над неровными белыми зубами в Чарльзе что-то трусливо шевельнулось. — Я не очень далеко отсюда живу, — пискнуло нечто, заправляя за ухо длинную бело-золотую прядь. — Может, пойдёте со мной, а я отстираю вашу рубашку? — И пиджак. И галстук, — отчеканил Чарльз механическим голосом, но в уголках его близоруко прищуренных глаз пролегли добродушные морщинки. Где-то на краю мозга промелькнула запоздалая мысль, что его могут ограбить или убить, но юноша уже потащил Чарльза куда-то прочь из парка. Как оказалось, в метро — жил блондинчик не так близко, как обещал. А когда мультяшный голос, перекрикивая шум вагона, пискнул, что ехать им аж в долину Сан-Фернандо, на северо-запад, где уже заканчивалась городская жизнь, Оффденсен понял — попал он основательно. Пятно уже высохло, и пиджак можно было почистить ногтем — Чарльз, который физически не выносил так долго находиться в грязном, вполне мог отказаться и уехать домой за свежей одеждой. А может быть, даже успеть на работу. От мысли об аудиторской проверке неприятно свербило под ложечкой, но Чарльз почему-то не возражал и лишь скользил взглядом по схеме метро, прослеживая, как поезд уезжает всё дальше и дальше. Изредка он косился на застенчиво молчащего блондина, который каждый раз от этого взгляда розовел густо и довольно мило, явно жалея о своей доброте. Однако Чарльза это больше не смущало. В конце концов, он сам несколько дней назад признавался Пиклзу, что скучает по экстриму. Стало быть, надо расслабиться и радоваться приключению. Особенно если ради этого приключения придётся пожертвовать серыми буднями. К тому же, нечто с золотистым каре меньше всего было похоже на маньяка. — Я ведь так и не узнал, как вас зовут, — обратился Чарльз к юноше, когда поезд в очередной раз затормозил, выпуская поток людей, и обхватил поручень покрепче. — Дик. Просто Дик, никаких Ричардов, пожалуйста, спасибо, — прочирикал этот забавный блондин, и смущённая улыбка тронула его губы — тонкие, но такие яркие, будто он их подкрашивал. Подозрение укололо Чарльза всего на секунду — от кого-то он уже слышал про Дика с белокурыми волосами. Но он мягко улыбнулся, жалея, что нельзя пожать новому знакомому руку: — А я Чарльз, — и, придвинувшись поближе, прибавил, — я бы не сказал, что вы похожи на Ричарда. Дик как-то странно покосился на него сквозь дымчатые стекла очков, словно не понял, был ли это комплимент или насмешка, и зачем-то одёрнул короткий оранжевый жакет в цветочек. Из круглого выреза виднелся высокий воротник белой водолазки, подпиравший подбородок. За час, что они тряслись в вагоне, Чарльз успел как следует его рассмотреть. На первый взгляд, в парке, Дик показался ему ботаником, вроде Эрика — торчащие уши, очки на крупном, но тонком носу с горбинкой, скромно приглаженные волосы. Но в ушах блестели серёжки-гвоздики, круглые розовые стёкла были заключены в красную оправу — кажется, даже со стразами возле шарниров. Да и одет Дик был довольно экстравагантно — Чарльз не знал, как реагировать на яркий жакет, испещрённый густым узором из белых и жёлтых цветочков. А опустив взгляд чуть пониже, слегка покраснел — на Дике были синие джинсы с не по моде высокой талией, такие узкие, что не оставляли ровно никакого простора для фантазии — зато подчёркивали крепкие стройные бёдра. Расклёшенные штанины с высокой талией волочились бы по полу, если бы не платформа — Дик был невысоким, и ботинки изрядно прибавляли ему роста. Давно Чарльз не видел столь экстравагантных нарядов на мужчинах — разве что на тусовках глэм-рокеров, где после университета отрывался вместе с Пиклзом. На одной из таких вечеринок Пиклз увидел длинные ноги в скрипящих розовых джинсах и пропал. Откуда прибыло это чудо? Из семидесятых? Наверняка слушает Дэвида Боуи и Мика Джаггера. Чарльз не одобрял нелепую моду тех времён, но не мог не почувствовать, что Дик, пёстрый, даже кричащий, выглядел как кусочек весны. Весны, которая когда-нибудь должна была наступить и для Чарльза. Дик деликатно тронул его за рукав — и Чарльз, выходя из вагона, невольно заметил, что название станции кажется ему каким-то знакомым. Может быть, он видел эти буквы на том сайте с объявлениями — всё может быть. В Сан-Фернандо Чарльз никогда прежде не был — уже и забыл, что в огромном Лос-Анджелесе есть что-то, кроме офисного центра и обшарпанных гетто, где после заката было страшно выйти на улицу. Здесь же город как будто навечно застыл в объятиях сонного воскресенья — чистенькие домики, лужайки, такие ядовито-зелёные под грузным, серовато-синим небом, застеленным тучами. Одноэтажная Америка во всей красе. Чарльзу ненадолго показалось, будто он очутился за городом. Воздух, влажный и тёплый, был так же чист, как в коттеджном посёлке на окраине, куда он иногда ездил в гости к Пиклзу. Но небо выглядело ничуть не менее угрожающе, чем в городе. От газонов, пестревших жёлтыми помпонами одуванчиков, поднимался пар, как перед грозой. Цветы, похожие на маленькие солнца, съёжились и потускнели — и Чарльз, исподлобья глядя на низкое, задёрнутое тучами небо, вспомнил, что оставил зонтик дома. Но почему-то вероятность попасть под дождь и промокнуть до нитки его нисколько не испугала — наоборот, Чарльз обрадовался бы дождю, как ребёнок. А одежда… её всё равно предстояло стирать. Чарльз поймал себя на том, что даже счастлив появлению в своей жизни этого неуклюжего нечта — он снова как будто прогуливал школу в компании хулигана-одноклассника. Где-то на задворках сознания копошилась мысль, что завтра придётся писать объяснительную и высасывать повод из пальца, ведь улика в виде рубашки, которая никогда уже не побелеет, конечно же, покажется братьям неубедительной. — Мне нечем угостить вас, — внезапно прервал его мысли Дик. Кукольный голос по-прежнему звучал виновато. — Я… С работы возвращался, решил пройтись, подышать, кофе вот купил. Даже и предположить не мог, что у меня сегодня будут гости. — В ночную смену работаете? — понимающе вздохнул Чарльз. Дик грустно кивнул — видно, всё ещё спал на ходу. Оффденсен подумал, что отвлекать его разговорами будет неправильно — Дик выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. И явно был готов на что угодно, лишь бы загладить последствия своей неуклюжести. На самом деле, Чарльз на него не так уж и злился — приключение выходило хорошим. Будет о чём рассказать Пиклзу — не всё же слушать его истории про Вилли. У порога высокого кирпичного дома с пожарной лестницей, что вилась вдоль водостока, как выкованные из железа виноградные лозы, Дик остановился и, запустив руку в карман своего вырвиглазного жакета, загремел ключами. Чарльз переминался у него за спиной с пиджаком в руках — пока они ехали в метро, стало тепло, даже жарковато. Грязная рубашка и испорченный галстук Оффденсена уже не смущали. Душный, влажный воздух сгустился в лохматых кустах на газоне. — Дождь вот-вот начнётся, — обронил Чарльз, задирая голову к тёмному небу. Красный кирпич казался особенно ярким на грязно-синем фоне надвигающейся тучи. Дом почему-то казался таким же знакомым, как имя Дика и название станции. К сожалению, похвастаться памятью на адреса Оффденсен не мог — когда он позвонил по объявлению, голос в трубке пробормотал такую неразборчивую белиберду, что Чарльз не стал переспрашивать. Да и отправляясь на переговоры с фирмой-поставщиком, он всегда выписывал адрес на стикер и сверялся с ним на каждом повороте. — Проходите, — Дик отпер дверь и неловко отстранился, пропуская Чарльза в неизвестность незнакомой квартиры. — Ванная — первая дверь направо, можете раздеться, а я постираю. Осторожно, тут у входа мой фикус. Чарльз ободряюще улыбнулся ему, но Дик явно не соглашался перестать мучительно краснеть, и, шмыгнув в квартиру следом за гостем, открыл ему дверь ванной — видно, не знал, как ещё поднять себя в его глазах, пока не постирается пиджак. Заперев за собой щеколду, Чарльз потянулся к воротнику рубашки, но вдруг замер и настороженно сдвинул брови. Чувство дежавю снова накатило на него. Неужели эту ванную со шторкой, на которой плавали голубые и зелёные рыбки, он видел на фотографиях в объявлении? Чарльз поджал губы и стянул рубашку через голову — всё равно беречь её перед стиркой не было смысла. Кофейное пятно походило на след от утюга, который забыла снять, отвлёкшись на другие дела, хлопотунья-домохозяйка. А вот и коврик у ванны, весь из прозрачных пупырышков, которые забавно щёлкали под ногами. Но Чарльз не верил в совпадения. Поэтому, аккуратно сложив одежду на стиральную машину, поглядел в зеркало и покачал головой. Мало ли, что ему могло показаться — все ванные в мире похожи друг на друга. А что до хозяина квартиры… мало ли в Лос-Анджелесе парней по имени Дик? Да, тех, кто носит до неприличия облегающие джинсы и длинные волосы, наверняка можно сосчитать по пальцам. Может, Пиклз говорил о совсем другом Дике. Который, в отличие от этого застенчивого блондина, откликался на Ричарда. С голым торсом Чарльз всегда чувствовал себя крайне неуютно, хотя Пиклз не раз тыкал его в грудь, удивляясь, чего тут можно стесняться. Но понадеялся на чудо, что у миниатюрного Дика найдется что-нибудь просторное, и, выдохнув, открыл дверь. Где в этой маленькой квартире кухня, догадаться не составляло труда — свист чайника раздался чуть ли не под ухом. — Какие у вас красивые мышцы, — тихо заметил стоявший у плиты Дик, когда Чарльз неуверенно вошёл на кухню — он всё ещё не представлял, как можно ходить по дому без рубашки. Оффденсен усмехнулся, всё больше оттаивая, но всё равно украдкой поёжился. — Не жалуемся, — он встал в нелепую позу культуриста с плаката 1920-х годов и напряг бицепсы, вызвав на бледном лице Дика выражение того же восхищённого шока, с каким Эбигейл смотрела на Нэйтана. И с каким сам Оффденсен смотрел в «Мордхаусе» на танцора в белой маске. Комплименты своей фигуре Чарльз слышал нечасто — никто и подумать не мог, что под серым костюмом скрывается настолько ухоженное тело. Да и сам Чарльз старался не светить лишний раз своими кубиками. Оффденсену всё казалось, будто это роскошное тело по чистой случайности досталось ему — близорукому, начинающему лысеть скучному клерку. Но иметь пивной живот, как Нэйтан, который постоянно наведывался к автомату за чипсами, Чарльз не хотел — вот и поддерживал форму по мере сил. Даже положил у кровати гантели, чтобы каждое утро ударяться о них ногами и вспоминать, что можно найти время для нескольких упражнений, пока жарится омлет. — Я сварю кофе, вы не против? — не выдержав приятно-смущённого молчания, спросил Дик. — Или вы больше любите чай? Жакет и ботинки Дик снял, и в белой водолазке и синих джинсах вид у него был уютный, но по-прежнему нарядный. Наверное, потому что за золотыми прядями то и дело вспыхивали серебряные огоньки сережёк. — Что вы, я бы с удовольствием выпил кофе, — успокоил его Чарльз и скрестил мускулистые руки на груди. — Не так часто его пью, но знаете, иногда бывает трудно проснуться по утрам. — Но сначала я положу ваши вещи в стирку, — предупредил Дик, подняв тонкий указательный палец. Теперь, при падавшем у него из-за спины свете, Чарльз наконец разглядел, что вид у блондина и вправду сонный. Наверное, Дик хотел взбодриться стаканчиком фирменного обжигающего эспрессо из «Duncan Hills», но по случайности врезался в него, как в фонарный столб. Пока Дик шуршал в ванной, Чарльз, по-прежнему отрицая всякие совпадения, оглядел кухню. Очень маленькую — микроволновая печка стояла на подоконнике, а на её крышке громоздилась неровная стопка виниловых пластинок. Но очень уютную — Чарльз присел на кожаный диванчик и медленно выдохнул. Спина, к счастью, не прилипала к дермантину — диван был застелен покрывалом в очень пёструю полосочку. О том, что квартиру эту Дик не снимал, а обустраивал на свой вкус, кричало всё: клеёнка в цветах, как будто нарисованных аниматором «Губки Боба», огромная, но приятная глазу живописная мазня над диваном… Даже шкафчики над плитой были изрисованы психоделическими узорами — похоже, той же краской, что осталась от картины. Чарльз боялся, что в такой обстановке у него начнётся нервный тик, но пока ему почему-то тут нравилось. Вот эту кухню он точно видел в объявлении. «Сосед — молодой человек» — всплыла в памяти строчка на сайте. От мыслей его отвлёк Дик — беззвучно, как нежная сильфида, он появился на кухне под отдалённое жужжание стиральной машины, держа какую-то тряпку, и с покаянным видом развёл руками: — Чарльз, к сожалению, у меня нет ничего вашего размера. Если только вы не против… этого, — он шумно вздохнул и развернул огромный плед-пончо с жёлтой бахромой. Вязаный узор вился агрессивными зигзагами. Оффденсен с трудом сдержал усмешку — видно, Дик сам хорошо понимал, насколько странными предстают его вкусы в глазах окружающих. Ведь такие пончо, в которые наверняка очень приятно завернуться осенним вечером, Чарльз видел только в оставшихся от мамы модных журналах. Сэмми тоже любил всякие блестящие тряпки, чем постоянно выводил из себя и без того вспыльчивого Пиклза — у того-то в образе единственной яркой деталью были красно-рыжие волосы. Мол, кубинские ботинки и атласные рубашки — это по-гейски. А сам пялился на задницу Сэмми, до треска обтянутую тугими брюками. Да что там, на неё и Чарльз не раз засматривался. Но надевать такое ни за что бы не согласился. — Нет, что вы, — ободряюще улыбнулся он красному от смущения Дику. — Выглядит очень уютно. Плед с отверстием для головы приятно покалывал остывшую кожу — наверное, настоящая шерсть. Для полного комфорта не хватало только шума дождя за окном да ощущения, как в желудке плещется горячий кофе. — Я должен ещё раз извиниться перед вами, — заговорил Дик и дрожащей рукой насыпал кофе в кофейник. — Я так понял, вы шли на работу… И если вы взяли день за свой счёт, я могу заплатить. — Да, на работу, — рассеянно подтвердил Чарльз, вспоминая про оставленный в коридоре портфель, а сам невольно опустил взгляд чуть ниже спины Дика — несмотря на хрупкое сложение, джинсам было что подчеркнуть. — Но поверьте, даже если бы у меня и был рабочий день, я бы всё равно не пошёл. Понимаете, к нам сегодня должны были приехать аудиторы — босс вздумал, что надо непременно проверить, точная ли у нас бухгалтерия. А я заведую финансами, соответственно, трясти документы будут с меня. Эти аудиты — ужасный геморрой. Им же надо составить заключение, проверить, нет ли у нас проблем с налогами… А сколько документов мне надо было сегодня собрать к полудню… — Чарльз застонал и потёр переносицу. — Одних накладных наберётся целая коробка. Мне ещё повезло, что это была не обязательная проверка, — усмехнулся он, заметив, как в ужасе расширяются глаза Дика. — Извините, что я вас этим гружу, вы наверное и слов-то таких не слышали. — Да уж представляю, поверьте, — нервно хихикнул Дик. Передние зубы у него были крупные, и на мгновение он показался Чарльзу похожим на суслика. — Даже не представляйте, — махнул рукой Чарльз и совсем другим тоном признался: — Наверное, я сейчас очень рискую своей карьерой, но я в самом деле рад, что встретился с вами. Не потому, что я такой безответственный работник, которого давно пора уволить за прогулы, просто… Какой-то встряски мне не хватало последнее время. А вы меня прямо оживили. Дик снова покраснел, но облегчённо вздохнул и улыбнулся во весь рот. Странная улыбка, открывавшая дёсны, очень шла к его бледному неправильному лицу — юношу наверняка не раз называли некрасивым, но Чарльзу он показался вполне миленьким. Далеко не таким красивым, как Сэмми — но гораздо более утонченным. Как маленькая фарфоровая статуэтка. Ещё и эти джинсы… Чарльз не спрашивал себя, какого чёрта думает так о практически незнакомом парне. — А что это у вас за работа такая? — в тонком голосе Дика, снимавшего кофейник с плиты, звучал неподдельный интерес. Видно, он впечатлился историей про аудиторов и галстуком гостя. Оффденсен, следя, как Дик разливает кофе по чашкам, только сейчас понял, что красная тряпочка так и висит у него на шее. — Продаём товары для инвалидов, — мученическим тоном выдохнул Чарльз и придвинул к себе чашку с ещё дымящимся кофе. — «Jomfru brothers»? — наивно приподняв светлые брови, предположил Дик и сел напротив. — Сахар, молоко? — А…как? — недоумённо обронил Оффденсен, пригубливая кофе. — Нет, я просто так. Не понимаю, к чему портить благородный напиток. — Да у моего… знакомого. — Дик запнулся, словно лжец, в последний момент придумавший подходящее слово, — друг там работает. Говорит, постоянно жалуется на начальство. Особенно когда выпьет, — улыбнулся он краем губы и долил в чашку воды из графина. — Тоже Чарльзом зовут, как и вас. Оффденсен не удивился, откуда Дик знал про фирму. В Лос-Анджелесе братья держали несколько магазинов. Вполне возможно, что какой-нибудь сотрудник другого филиала, куда Чарльз иногда возил документы, был его тёзкой. И пожал плечами, с наслаждением чувствуя, как мышцы прокатываются под кожей: — В Лос-Анджелесе семнадцать миллионов человек, совпадения вполне возможны. Но не беспокойтесь — вам жаловаться я не буду. Вы такое дитя, что, право, морочить вам голову аудитами — это жестоко. — Вообще-то мне двадцать три, — беззлобно нахмурился Дик и поднёс к губам чашку. Тонкие пальцы так дрожали, что он чуть было не расплескал кофе на сливочно-белую водолазку. Разговор как-то замялся, пока Чарльз неожиданно сам для себя не выдал вопрос, что всё это время крутился у него на языке: — Вы сдаёте комнату? — Да, ищу соседа, — вздохнул Дик, нисколько не удивившись вопросу, — с деньгами небольшая проблема, но она не срочная. Предыдущий… жилец недавно съехал. А вы, так понимаю, в поиске? — Да просто задолбался, извините за не парламентское выражение, жить один. У всех моих знакомых сейчас весна, всё живое ищет пару, — криво усмехнулся Чарльз, и заметив, как округлились светлые глаза Дика, поспешил его успокоить, — я не в этом смысле. Девушку мне заводить некогда. А вот вернуться в квартиру, зная, что там есть кто-то живой… Я даже засыпать боюсь, когда никого нет. Дик распахнул глаза ещё шире: — Господи, как же мы с вами похожи! Я тоже не могу уже в одиночестве жить. Начал с фикусом разговаривать, его, кстати, Мелморт зовут. Может, осмотритесь, раз уж так совпало? Он умоляюще приподнял ровные дуги светлых бровей, и голубые глаза за круглыми стёклами очков на мгновение показались Чарльзу неестественно маленькими. — Давайте сначала допьём кофе, — улыбнулся разомлевший в тепле Чарльз и кивнул. — Я никуда не тороплюсь. Всё равно скоро польёт, а у меня уже нет настроения возвращаться домой. За окном зашумели деревья, и в стекло, скрытое от взгляда слишком тёмными для маленькой кухни шторами в красные и чёрные квадратики, ударило несколько капель. — А вот и дождь, — сказал Дик с облегчением, оборачиваясь к окну. Чарльз довольно усмехнулся, снова невольно залюбовавшись его тонким профилем: — Теперь у меня имеется ещё один аргумент для объяснительной. Разум визжал и требовал замолчать, но ягодичная мышца, видно, решила, что нельзя уже больше так спокойно жить. Ей, наверное, интриги с «Волшебными глазками» не хватило. Чарльз не скрывал от себя, что танцовщик-таки запал ему в душу, и думал ещё раз встретиться. Но если в комплекте с квартирой шёл симпатичный юноша, это тоже было неплохо. По правде сказать, с девушками у Чарльза не ладилось — то ли он считал их слишком сложными, то ли они находили его недостаточно привлекательным. С парнями всё выходило гораздо проще. — Ваша одежда высохнет только завтра, — спохватился Дик, прислушавшись к мирному стуку стиральной машинки, что глухо раздавался за стеной, и стиснул керамическую чашку чуть ли не до хруста. — Мне ужасно неловко вас задерживать… — Тогда я вынужден заночевать, — беспечно ответил Чарльз. — Конечно, я мог бы забрать одежду, когда она постирается, и ехать домой в этом, — он с трудом сдержал улыбку, проводя по складкам пледа. — Но я бы предпочёл остаться. Он подмигнул, невольно намекая на нечто большее. Посреди груди, там, где взволнованно стучало сердце, при виде робкой улыбки Дика распустилось тёплое пятно. Дик уже не боялся — голубые глаза смотрели доверчиво и дружелюбно. — А вот теперь я готов осмотреть ваши апартаменты, — произнёс Чарльз, отставляя пустую чашку. Он не особо удивился, узнав, что Дик занимает квартиру из двух комнат. Мало ли, у кого какие обстоятельства. Чарльз сам, несмотря на приличные заработки — большую часть которых просаживал на коктейли в «Мордхаусе» — жил в однушке, и из предметов роскоши позволял себе только икеевские лампы. Пока Дик мыл чашки, Оффденсен тихонечко ходил по квартире, и рассматривал комнату, которая по-видимому предназначалась для жильцов. Вырвиглазные семидесятые с люстрой, похожей на гроздья винограда, оставили след даже здесь. Чарльз и представить не мог, какой разгул красок творится в хозяйской комнате. Он бы заглянул и туда, но дверь была закрыта на ключ — Чарльз даже ручку подёргал, пока не понял, что выглядит это со стороны как-то неприлично. Ну, всякие бывают понятия о личном пространстве. Но Оффденсен долго стоял перед закрытой дверью, вглядываясь в отверстие замочной скважины — пока в кармане брюк не загудела моторола. — Чарльз! Ты какого хрена ещё не на работе? — раздался из трубки грозный бас Нэйтана. — Эм… — в другой раз Оффденсен смог бы придумать что-нибудь остроумное, но вдруг замялся и напряженно вслушался в не предвещавшую ничего хорошего тишину. Эксплоужен громко сопел, как всегда, если нервничал, и Чарльз подумал, что коллега сейчас должен быть похож на быка, который увидел красную тряпку. — Форс-мажор, — вывернулся он. Сопение стало ещё более угрожающим. — Непредвиденные обстоятельства, — процедил Чарльз уже знакомым Нэйтану безжизненным робоголосом. — Я сейчас где-то на краю света, в чужой квартире, пью кофе и слушаю дождь, — он улыбнулся, услышав, как завистливо свистит носом коллега. — А ты? Подготовил бухгалтерские регистры? Открыл доступ к моей программе в режиме чтения? Лавона уже заварила для наших гостей чай? — Чарльз… — обычно устрашающий голос Нэйтана сменился на какой-то жалкий хрип, как будто Эксплоужен и не подозревал, что в отсутствие коллеги должен провернуть столько дел. — У меня… другой вопрос. — Да? — Чарльз поудобнее перехватил трубку. В тёплом, хоть и нелепом пончо консультировать недотёпу Нэйтана было куда приятнее, чем в неудобном пиджаке. — Кто-то взломал пароль от моего вай-фая, — пробасил Нэйтан яростным шёпотом словно с ним в кабинете ещё кто-то был. — Опять. Я вчера двадцать минут добирался до сисек! Чарльз усмехнулся — зачем идти такими сложными путями, если в офисе есть целых две прекрасных девушки с не менее прекрасными молочными железами? Тем более, обе имели на Нэйтана виды. Но Эксплоужен, похоже, предпочитал журавля в небе. — И…это… — продолжал Нэйтан ещё тише. — Я же знаю, что ты в компьютерах понимаешь. Видел, что ты на работе какие-то коды пишешь, когда никто не смотрит. Можешь узнать, кто это делает? Я уже заеб… не могу провайдера дёргать. — У меня ноутбук сейчас не с собой, но как только, так сразу могу удалённо подключиться и выяснить, — невозмутимо согласился Чарльз. — А пока… встречайте аудиторов без меня. Он отключил телефон, и, кинув последний взгляд на запертую дверь, вернулся на кухню. Дик отдёрнул штору и смотрел на дождь — шумный, освежающий, почти летний. Широкие прозрачные струи стекали по закоптившемуся за зиму окну — и Чарльз, глядя на белокурую голову на фоне зелёной листвы, понял, что его наконец-то отпустила тоска.