Игрушка

Зловещая ухмылка заиграла на лице Гютаро, пока она жалобно скулила от толкающегося в ней Аказы, что в какой-то момент наконец вышел из неё, протягивая между ними влажные нити от их совокупления. Он блеснул глазами и перевёл взгляд на Гютаро: — Я смотрю, наша девочка привыкла, — он поводил головкой по влажным половым губам, вновь скользнув внутрь. В этот раз легко и без сопротивления. Аказа закинул голову назад в накатывающем удовольствии, — как сладко она меня всасывает! Эта пизденка вызывает привыкание…- Аказа набрал темп и начал двигаться в ней чуть быстрее и жёстче, вдалбливаясь в неё на всю длину, — нравится когда тебя ебут как последнюю шлюху, да? — он больно сжал ее за бёдра и слегка приподнял, натягивая ее на себя. Она завыла, закусив губу: — Да! Да! Прошу, мой Господин, пользуйтесь мной как вам угодно! — она почувствовала как рука Гютаро ласково вплелась в ее волосы, слегка потянув: — Хорошая шлюха… — зычно протянул он, подрачивая стоящий колом член, — чей это ротик? — он переместил руку с члена на ее губы, размазывая по ним собственный предэякулят, и наслаждаясь тем, как она сама всасывает его пальцы: — Ваш, Господин… — сквозь стоны прошептала она, чувствуя как ее нутро вновь расширяется от размера Аказы. Гютаро еле слышно прорычал, играясь с ее губами: — Умница, — глубоко погрузив два пальца внутрь, он вновь коснулся ее небного язычка, проверяя рвотный рефлекс. Она лишь слегка поперхнулась, но пальцы послушно пропустила глубже в глотку. Гютаро удовлетворенно облизнулся: — хорошая глотка, разъебанная… — он вытащил свои пальцы и обтер слюну о ее щеки, но она, казалось, не особо соображает что происходит: — кто разъебал эту глотку, м? — Гютаро крепче вцепился в ее волосы так, что корни больно заныли: — Вами, мой Господин. Эта глотка разъебанна и обтраханна вами! — она попыталась податься к нему, но Аказа крепко зафиксировал ее на месте, вдалбливаясь и наблюдая за тем, как Гютаро тренирует ее: — Эта сука от тебя в восторге, братан, — усмехнулся Аказа, пошло виляя тазом, — она так сладко сжимает меня, когда ты с ней говоришь. — он ущипнул ее за бедро, от чего она немного дернулась и замычала. Глаза ее увлажнились, обрисовывая контуры мощного тела Гютаро. Широкие плечи, массивная грудь, испещрённая пятнами, линии вен вдоль мощных рук. Она определенно потеряла рассудок, раз так сильно желала ощутить его в себе. Гютаро ослабил хватку на ее голове и начал осторожно перебирать пряди ее волос, переместив затем свою руку ниже, к лицу, поглаживая взмокшие и раскрасневшиеся от слюны и спермы щеки: — Моя девочка хочет сделать Господину приятно? — голос его стал ласковым и приглушённым, как будто он выманивал добычу из пещеры. Она приластилась к его ладони, сжав своими руками его руку: — Да… — глаза ее закатывались от резких фрикций Аказы, что били прямо по матке, — я сделаю все, чтобы вам было хорошо… — Открой рот и высунь язык, — она покорно разомкнула губы, высунув язык и он взял ее за подбородок, пустив густую ниточку слюны ей на язык и не отрывая своих жадных глаз от ее. — Глотай, — приказал он, и она тут же подчинилась, проглотив горячую субстанцию, слегка щиплющую глотку. — Вкусно? — Гютаро приподнял бровь, продолжая держать ее за подбородок. Она кивнула: — Да! Да, мой Господин! Хочу ещё… — она сама раскрыла рот и высунула язык в ожидании. Гютаро ухмыльнулся: — Грязная девчонка…- он слегка шлепнул ее по щеке, — будешь хорошо себя вести, напою тебя своей слюной. — она заерзала, чувствуя как оргазм вновь накрывает ее с головой и руками вцепилась в мощную кисть Гютаро. — Смотри мне в глаза, когда кончаешь, шлюха! — рыкнул он. Она заскулила, на глазах выступили слезы, видя как жадно и самозабвенно он смотрит на неё, словно проглатывая и напитываясь ее оргазмическими конвульсиями. Глаза его закатывались за веки, а приглушённые стоны вырывались откуда-то из грудной клетки, — ммм… хорошая шлюшка… — взгляд его переместился на Аказу, который в который раз извергался в неё потоками спермы, остервенело сжимая белые девичьи бёдра. Гютаро отпустил девушку и отодвинулся немного назад, пододвигаясь к Аказе: — Будешь так ее накачивать, точно залетит, — подметил он, наблюдая как из ее дырочки вытекает сперма. Аказа оскалился, навалившись всем телом на девушку и чувствуя, как она трепещет под его мускулистой грудью: — Даже если так, тебе-то что? — поддразнил его Аказа, вновь загнав свой член по самые яйца и посмотрев девушке прямо в глаза, — будешь хорошей девочкой и выносишь моего отпрыска, да? — она почувствовала как очередная порция спермы ударила ей в матку и скрестила ноги за его спиной, прижавшись к нему всем телом: — Да! Да, Господин! Спасибо, что наполнили меня своим семенем, — она обвила свои руки вокруг его шеи и посмотрела в его сальные от похоти глаза, опушённые розовыми ресницами. Аказа слегка растерялся, когда рассмотрел ее лицо в свете луны: безумство не перекрыло природной мягкости ее взгляда, припухшие розовые губы и немного округлые щёки вызвали в нем тоску о чём-то давно забытом. Что-то невыносимо трогательное трепетало в ее образе, и он, не выдержав, провёл рукой по ее щеке, в этот раз ласково и осторожно: — Поцелуй меня, — сорвалось с его губ, пока он пристально смотрел ей в глаза, остервенело вбиваясь в неё на всю длину. Она потянулась к его лицу, осторожно касаясь горящих губ своими губами и неуклюже просовывая свой язык внутрь его рта. Аказа застонал, одной рукой схватив ее за горло, а второй за грудь, и жадно впился в ее губы, пропуская влажный язык до глотки и оттягивая и всасывая нежную кожицу ее губ. Он был не так груб, как в первый раз, от чего она застонала прямо ему в рот, чувствуя как нежно и чувственно он проводит языком по ее губам, как смачно он всасывает подушечки ее взбухших губ, как сладко и щедро он наполняет ее нутро. Они кончили одновременно, вырывая дыхания друг друга и задыхаясь стонами, тела их сплелись в единый кокон, пока он подрагивал в ней на всей длине, выпуская тугие струи в ее судорожно сокращающуюся матку. Аказа наконец оторвался от нее, самодовольно оглядев женское тело, все ещё подрагивающее в оргазме и взглянул на Гютаро, что слегка раздраженно почесывал свою грудь, пока подрачивал свой член на разразившееся перед ним представление: — Извиняй, братан, я увлёкся, — он положил руку на плечо Гютаро, — она действительно находка… Гютаро нервно смахнул его руку со своего плеча и устроился между дрожащих ног девушки, что лихорадочно покусывала свои губы, наблюдая как крупное массивное тело нависает над ней: — Теперь моя очередь накачивать ее, — он хищно блеснул глазами, водя членом по напрочь влажной вагине и собирая влагу и сперму своей головкой, — Аказа, перемещайся в зрительный зал. Аказа усмехнулся и слез с футона. Он знал, что Гютаро был куда извращённее и отличался особой жестокостью: — Только не передави ей горло, когда будешь кончать. Как было с прошлой игрушкой, — Аказа сел напротив них, широко расставив ноги и лениво надрачивая ничуть не обмякший член.