Dedicado a Max

***

— Все будет хорошо, не переживай. Густаво остановил машину у неприлично роскошной виллы дона Эладио. Солнце заливало все вокруг и белые каменные стены так блестели на нем, что резало глаза. Такая приветливая погода и такое неприветливое место. Пост охраны как на военном объекте уже впечатлял — солдаты держали в руках карабины и угрожающе покачивали ими. Выходить из машины совсем не хотелось теперь, но развернуться и уехать было невозможно, поэтому Густаво и Максимино покорно проследовали по дорожке к охране. На дорожке стоял человек — их драгоценный благодетель, решивший организовать им деловую встречу с доном Эладио — и это был Хуан. Конечно же, по приказу самого дона Эладио. Джентльмены пожали друг другу руки, приветливо улыбаясь всем — и никому. Густаво почувствовал, как неприятное вязкое чувство разливается у него в животе и ноги непослушно вязнут с каждым шагом. Чего было не сказать про Хуана Болсу — уверенной походкой человека, не привыкшего тратить времени понапрасну, он проследовал на виллу и велел Густаво и Максимино идти за ним. Через столовую они вышли к бассейну. Солнце лучами играло на глади удивительно искусственной голубой воды. Этот благотворный солнечный свет придавал надежду на безболезненный и даже положительный результат встречи. Болса велел сесть за небольшой деревянный столик. Теперь Густаво выглядел более встревоженным, чем Максимино — ответственность за то, что это была его идея, взволновала его до кончиков пальцев. Он чувствовал, что вот-вот выплюнет свой желудок. Бассейн был окружён деревьями и цветами богатой мексиканской природы. Место почти что полного умиротворения, не предполагающее в своих стенах вопли чистого человеческого страдания. Однако, спокойно не было и грозная охрана с карабинами не выходила из головы. — Густаво, сядь, — Макс не выдержал постоянной суеты своего друга, который то вставал, то садился обратно. Это было так не похоже на него самого, каким он станет через много лет — человека с железной выдержкой, способного сидеть спокойно, даже когда хочется убежать от леденящего ужаса. Самым неожиданным для Макса и Гаса стал Гектор Саламанка, который непринужденно прогулялся до бассейна из столовой, придерживая руку в районе ширинки, и решил справить нужду прямо в кристально-чистую голубую воду. Ощутив укол стыда, Густаво и Максимино опустили глаза. «Бескультурное ничтожество» — подумал Густаво и с этой минуты сразу же обрёл нелюбовь к Гектору, впоследствии которая станет перманентной. Гектор издевательски подметил, что Густаво и Максимино нравится то, что они видят. Он был очень доволен своей выходкой и чуть не лопнул от гордости за своё беспардонное поведение, которое он мог себе позволить. Гас поймал себя на мысли, что Гектор смотрит на них так, обращается с ними так, будто они пресмыкающиеся, тупиковые ветви эволюции или уже просто не жильцы. Впрочем, для Гектора Саламанки такое обращение с людьми было привычным делом, он был самым беспардонным, развратным подонком, которого только носила земля. — Босс тебе голову оторвёт, — Хуан тоже не одобрил увиденное. Гектор поставил на столик бутылку текилы и две стопки — себе и Хуану. И одну стопку для дона Эладио. Больше стопок не предназначалось. — Может быть предложишь что-нибудь нашим гостям? — Хуан посмотрел на это все с легким недопониманием. — Кто сказал, что они наши гости? — Гектор усмехнулся, — если босс захочет, чтобы они выпили, они выпьют. «Доверься себе, не такая уж плохая идея» — ещё раз подумал Густаво. Все они теперь сидели друг напротив друга: Густаво и Максимино напротив Гектора и Хуана. Эта пауза в ожидании дона Эладио высасывала все правильные слова, все нужные мысли из головы. Максимино был одет в чёрную куртку поверх белой рубашки с чёрным галстуком, а Густаво в элегантный коричневый костюм — знал, что они ему идут с такой выправкой. А ещё знал, что сейчас он выглядит более невзрачно, чем его друг. И дело было не только в одежде. Максимино приготовил изумительно-чистый метамфетамин, и у дона Эладио, скорее всего, будет к нему больше вопросов. Но в его голове все равно все должно было сложиться идеально — дон Эладио наверняка будет покорён качеством такого наркотика и легким доступом к нему. Он попросит большую партию — нет, огромную партию — и сделает их потрясающе богатыми. А может быть, даже частью картеля. Правда, Максимино этого не слишком хотел и Густаво это понимал. Хозяин жизни не заставил себя слишком долго ждать. Дон Эладио вышел к бассейну и весело направился к четырём парам глаз, которые скользили по нему. Он был будто заряжен неисчерпаемой энергией мексиканского солнца и производил впечатление самого властного человека на свете. Никто — ни Густаво, ни Максимино не знали, что нужно делать. Встать и пожать руку или поблагодарить за приглашение — как лучше произвести впечатление? Надо обязательно сделать и то, и другое. — Вот они! Великие повара! Ваша курица самая лучшая во всей Мексике, клянусь своей мамочкой! Такое наигранное простодушие плескалось через край его сладких, как патока, речей, и пригвожденные к своим местам Макс и Гас сразу же почувствовали себя лучше, более безопасно и раскрепощенно. Густаво подорвался с места и поблагодарил за такой широкой души комплимент. Копившееся напряжение наконец выплеснулось в нервное рукопожатие. Вежливая дежурная улыбка расплылась на губах. — Макс — наш шеф. Все комплименты ему. Дон Эладио продолжил нахваливать пикантную курочку из «Los Pollos Hermanos» на глазах слегка недоумевающего Гектора — зачем же так церемониться — и очень хорошо все понимающего Хуана. Что-что, а во вкусной еде дон Эладио знал толк. А ещё знал, как разогреть всех вокруг, чтобы когда стало на пару градусов холоднее, все почувствовали ещё кое-что, кроме любвеобильности. Страх, например, подошёл бы вполне. Но дон Эладио уже подсадил «братьев цыплят» на крючок, обсыпая их своими щедрыми комплиментами, и они попались, как две распаленные голодом рыбы на наживку. Тон разговора все больше склонялся к доверительной беседе, и Макс решил, что дону Эладио будет очень интересно узнать, где он научился готовить такую хрустящую курицу. На что Эладио весело подметил, добавив ещё парочку нецензурных восхищений, что чилийцы и мексиканцы очень похожи — они любят поострее. Наконец он предложил — или все таки позволил всем сесть. Хуан налил боссу текилы. Он видел, как, несмотря на наигранно-радушное притворство, в высокомерном взгляде дона Эладио все сразу же читалось: кто дал этим двум глупцам их мнимые крылья из воска? От солнца их следовало бы держать на расстоянии. И что очень скоро потрясающее богатство для этих двоих начнет казаться все более призрачным и все больше им не захочется говорить с этим человеком, ни о Чили, ни о курице, ни о наркотиках. Дон Эладио просто играет с этими котятами как его душе угодно. Он любит веселиться, а тут такая отличная возможность сыграть в кошки-мышки — что за удовольствие для кошки убить мышку сразу, не замучив ее до состояния, когда она сама захочет попросить? Эладио медленно сел, устраиваясь поудобнее, и вальяжно отклонился на спинку кресла, рука его искала в воздухе поданный Хуаном стакан. — Если он повар, — Эладио указал в направлении Макса, — то кто тогда ты? И все же Густаво не ожидал, что начнет обтекать так быстро. Язык будто приклеился и сводило во рту от нервов. — Я занимаюсь управлением дел. — Густаво отличный бизнесмен, — нашелся Макс, пытаясь помочь другу. — Ааа... бизнесмен, — Эладио театрально силился сделать вид, что это так необычно. А в его черных зрачках плескалась холодная ярость. Сердце Густаво пропустило несколько ударов. Наверное, еще пока не в унисон с сердцем Максимино. — Что еще есть у вас в меню? — дон Эладио обрисовал стаканом в воздухе свой вопрос. Максимино начал перечислять различные гарниры к курице, все еще невольно подыгрывая этому спектаклю великодушия, но Густаво уже все понял. Его глаза забегали, как нечестивый бежит, когда никто не гонится. А он-то понимал, про что теперь хочет поговорить дон Эладио. И что торговать на его территории было высшей степенью наглости. И глупости. Ему стало тяжело от того, как сгущались краски в его голове и вся моральная стойкость посыпалась, как летящая безудержная лавина несется прямиком к катастрофе. Оставалось только выкладывать и поскорее все козыри из рукавов и перейти к более предметному разговору, чтобы услышать ту самую желанную реакцию, которую он боялся и хотел услышать. — Это были просто образцы, — примирительно сообщил Густаво, но не нашел понимания в глазах дона Эладио, Гектора Саламанки и Хуана Болсы. Только бедный Макс тревожно поджал губы. Повисла напряженная пауза. — Густаво не хотел Вас оскорбить, — Макс втянул в себя воздух всем объемом грудной клетки, его очень сильно обдало волнением, но он пытался с ним справиться. Правда, тремор рук выдавал его, — он... то есть мы. Мы не знали, как привлечь Ваше внимание, — самым уважительным тоном продолжал Макс, пытаясь подобрать правильные слова как отмычку к успокоению гнева дона Эладио, — мы хотим работать с Вами, дон Эладио, — очень искренне и просто сорвалось с его губ. Что вызвало даже легкое сочувствие и тень уважения. — Я знаю все про метамфетамин, — дон Эладио был непреклонен, его святая простота куда-то делась, — это наркотик для бедных. На нем нельзя заработать. — Позвольте, дон Эладио, — раз уж положение уже было плачевным, Максимино решил проявить настойчивость, — я биохимик по образованию. Метамфетамин, который я делаю, он в разы лучше так называемого байкерского мета, он кристально чистый. Эффект от него в разы сильнее. — Ааа... — утомился дон Эладио. — Это наркотик будущего. Он увеличит Вашу прибыль в разы, — с нажимом добавил Густаво, чуть ли не выкатывая глаза на главу картеля. Все трое мексиканцев дружно рассмеялись и расслабленно обмякли на своих стульях — они были настолько же беспечны, насколько теперь были напряжены Густаво и Максимино, застывшие с тревогой на лицах. — Они не только в курице разбираются, но и в сортах говна, — не обращаясь ни к кому в частности, заговорил Хуан Болса, подначивая дона Эладио. Все рассмеялись еще громче, унижая этим высокомерным смехом и без того расстроенных Густаво и Максимино, которые теперь сидели, словно провинившиеся мальчики, ждущие наказания за шалости. — Вы занимаетесь кокаином, но кокаин не растет в Мексике. Вы всего лишь посредники. У колумбийцев, — продолжил с нажимом Густаво, профессионально игнорируя все насмешки, взволнованно глотая с каждым трудновыговариваемым словом, что так предательски выдавало его волнение, — Вы платите им процент за контрабанду, но все риски ложатся на Вас. Максимино кивал. Кивал, кивал и кивал. — Мы можем показать вам, как производить метамфетамин в Мексике. Он полностью искусственный. Этот метамфетамин будет вызывать зависимость больше, чем кокаин, он абсолютно чистый, — и добавил. Дон Эладио задумчиво помолчал. Затем взглянул на Гектора. — Что с тобой, Гектор? Принеси гостям выпить. Густаво бросил тяжелый взгляд на Гектора из-под бровей. Гектор неохотно — а может, только сделал вид, что неохотно — поднялся и проследовал в тень к самодельному бару...