Потерянные в большом мире

      Первые лучи солнца проникли в похоронный дом, касаясь лица спящей Шесянь, отчего та раздраженно скривила губы и нахмурила брови. Не выдержав, она с трудом поднялась из гроба. Везде было ещё темно. В полумраке она едва разглядела своих товарищей, ещё не проснувшихся. На негнущихся ногах Шесянь добралась до двери.       Как только она вышла, лицо обдал слабый прохладный ветерок. На миг Синфу остановилась, позволяя ему пролететь. Сейчас даже легкое дуновение, казалось ей, могло сбить ее с ног. Тяжелым шагом Шесянь побрела к одинокой иве, стоявшей дальше остальной рощи.       Шесянь оперлась о неё. В голове, словно звонкий колокол, прозвучал отчаянный крик даочжана — «Прошу, пощади!». У девушки подогнулись колени, и она, ахнув, навалилась на гибкое дерево всем телом. Шершавая кора ивы оцарапала ладони Шесянь, и она резко отдернула руки, рухнув на землю. Удар пришелся на спину и выбил весь дух из груди Синфу. Было больно, но Шесянь засмеялась от собственной неловкости. И как её угораздило?       Взгляд девушки упал на горизонт. Смех прервался. Там, на краю, солнце только вышло из-за верхушек деревьев; небо вокруг него было красноватым, но выше становилось пурпурным и темно-синим. «Как красиво… — завороженно смотрела на небо Шесянь. — Много ли я увижу рассветов? — губы плотно сжались. — Да… Я сделаю всё возможное для этого!».       Шесянь потеряла счет времени. Конечно же, ощущение руки на плече сильно напугало её. Она отскочила, одновременно поворачиваясь к человеку, потревожившему её, лицом. Синфу облегченно выдохнула — Жумэй. — Я ожидал увидеть тебя здесь. — он усмехнулся, обнажив клыки. — Неужели я настолько предсказуема? — рассмеялась Шесянь. — Ты бледная. Всё в порядке? — внезапно сменил тему Жумэй. — Это от испуга. — Синфу зачем-то приложила руку к щеке. — Ты так тихо подкрался, я и не заметила. — неловко улыбнулась она.       Жумэй, судя по всему, не убедился её отговорками, но всё же кивнул. — Вообще, я пришёл, чтобы позвать тебя на завтрак. Ты идешь? — он отвернулся от неё, демонстрируя свою готовность уйти.       Шесянь со смехом схватила его за руку и встала рядом: — Конечно!

***

      После завтрака Синчэнь и Жумэй ушли, не сказав ничего. Смотря на даочжана рядом с Жумэем, у девушки невольно сжималось всё. Ей было страшно. Казалось, будто здесь что-то нечисто. Сваливая всё это на обычную усталость, Шесянь пыталась не обращать на тревогу внимания. А-Цин последовала за ними, сказав, что идет на прогулку. Шесянь не придала этому особого значения и пошла к своей лавке.

***

      На рынке к ней подошла старушка, купившая вчера корзинку без дна. Шесянь спросила у неё: — Вам удалось исправить корзину? — К сожалению, нет, — вздохнула пожилая женщина, — но я нашла ей новое применение — теперь я использую её для украшения дома. — она просияла. —Вы ведь могли просто купить хорошую корзинку и не мучиться так. — Могла, но не хотела. Она сразу мне понравилась, и я захотела починить её. — возразила старушка. — Ладно-ладно. — в примирительном жесте подняла руки Шесянь, неловко улыбаясь.       Старушка внезапно спохватилась, будто забыла что-то, и выудила из широкого рукава крохотную баночку. Она указала на неё пальцем и снова заговорила: — Сегодня это тебе понадобится. Тут снотворный порошок. Добавишь в воду да размешаешь хорошенько. — Почему вы мне даете его? — Вижу, что ты честная девочка. Немного таких в наше время — одни только императрицы и обманщицы.       Шесянь смущенно улыбнулась. Женщина взяла её за руку и положила на раскрытую ладонь девушки баночку, несмотря на скромные протесты Синфу. Потом старушка ушла, оставив Шесянь одну. У неё появилось время рассмотреть подарок — порошок был похож на пепел и сажу вперемешку. Она спрятала его в складки одежды.       Этот день, как и предыдущий, особой прибыли не принёс. Шесянь сложила корзинки в лавку и вернулась домой.       Она долгое время не решалась принять лекарство, но, проснувшись от повторяющихся кошмаров уже во второй раз, наконец выпила воду с порошком.

***

      Месяц спустя…       За что Шесянь любит чушу*? За прохладные ветра, белую утреннюю росу, пение цикад. Летняя жара отступает, люди суетятся, понемногу готовясь к холодной зиме.       Страшные сны прекратились, словно позволяя девушке вдоволь насладиться своим окружением.       Чушу радовались все — им уже надоела духота. Жумэй и Синчэнь стали чаще выходить на ночную охоту, А-Цин перестала жаловаться на всё без разбора. В плане прибыли всё обстояло хорошо — Шесянь прославилась, как отличный лекарь. К ней часто приходили за советом жители города. — Я же просила тебя быть осторожнее, зачем ты даочжану под меч встал? Не надо портить своё лицо! Ещё раз такое будет — не буду лечить твои царапины! Лекарство в руки, и вперед. — отчитывала Жумэя Шесянь, стирая с его лица кровь. — Это вышло случайно. Ты же знаешь, какой я неаккуратный. — с ухмылкой возразил Жумэй, слегка мотнув головой. — Сиди ровно, бедствие. — грозно приказала она и продолжила гневную тираду. — У тебя всё получается случайно. На той неделе ты случайно с лестницы упал, чудом ничего не сломав; сегодня тебя Шуанхуа задел — хорошо, что только порезом отделался; а через день, наверное, руку отсечешь! — Госпожа лекарь, вы сердитесь? — по-детски надул губы Жумэй. — Конечно! Ах, и ещё — не называй меня так! Ты можешь хоть секунду быть серьезным? — Не получилось… — с досадой шепнул Жумэй, надеясь, что Синфу не услышала. — Не получилось! — повторила она за ним. — Что ж… Прости. — выпалил он и сморщился, будто после этого простого слова осталось противное послевкусие. Шесянь же в свою очередь победно улыбнулась.       Оставшееся время пролетело незаметно, и вот наступил момент, когда Синфу выгнала Жумэя из своего кабинета. «Какой упрямый!»— подумала Шесянь, со вздохом вернувшись к столу.