Следуя сердцу

Затаившись в темном углу полупустого дровяного сарая и не выпуская из виду покосившуюся дверь, Сун прислушался к ночным звукам. Ничего. Похоже, они его потеряли. Накануне, проводив взглядом удаляющуюся повозку, под прикрытием которой Шисы покинула город, Сун задержался в Ючжоу. Ван Цзюнько не получил от принцессы печать Наследного Принца, и мог, ради собственного спасения и выгоды, додуматься до какой-нибудь мерзости вроде захвата, а то и убийства шада, спокойно ожидающего завершения сделки. Шээр был кровным сыном предыдущего хана, и хотя соперничество между ним и Суном давно переросло во вражду, тегин все равно считал себя обязанным убедиться в безопасности шада. Когда за городом забили барабаны, и в небо взметнулся четко видимый издалека столб белого дыма, — северная застава подала сигнал тревоги, — Сун, скрытно наблюдавший за шадом, снова развлекающимся в борделе, довольно усмехнулся. «Шисы все же удалось убедить того парня оповестить заставу», — подумал он, даже не задумываясь о том, допустима ли такая радость за врага для тегина рода Ашилэ. Шээр со своими людьми, не дожидаясь прибытия армии, покинул Ючжоу, воспользовавшись оказавшейся у него биркой генерала Ван, открывшей выход из города. Неподалеку в лесу они извлекли из укрытия заранее спрятанные там повозки, наполненные ценностями из городской сокровищницы, и двинулись прочь от города. Сун, прекрасно видевший в темноте, пользуясь ею как прикрытием, незаметно следовал за ними. Сначала он просто хотел убедиться, что отряд шада покинул округ, но когда впереди послышался шум приближающегося войска, и Шээр отдал приказ затаиться вместе с повозками в стороне от дороги, Сун решил, что настало время мести. Натянув лук, он выстрелил в оглоблю передней повозки и напугал лошадь, взметнувшуюся с громким ржанием. А потом вышел из-под деревьев, чтобы Шээр знал, кому обязан потерей. «На этот раз чужая кость тебе не по зубам, шад. И город не получил, и добычи не привезешь. Великий Хан будет очень недоволен», — позволил себе Сун немного позлорадствовать. Шаду пришлось бросить награбленное и уходить налегке — против армии его два десятка всадников не выстояли бы. Шээр этого, конечно, так не оставил: хотя Суну и удалось большую часть дня, продвигаясь на север, избегать ищущих его людей шада, тот в конце концов неожиданно настиг его сам. Сун готов был сразиться с ним, — он еще никогда не проигрывал Шээру в схватках один на один, — но им помешал неожиданно появившийся советник шада Лей Мэн, предательски полоснувший тегина мечом по спине. Обозленный Шээр пустил за ускакавшим Суном погоню, от которой ему с трудом удалось уйти лишь благодаря подступавшим сумеркам и случайно обнаруженному в зарослях неподалеку от дороги дровяному сараю. Сун собирался заночевать здесь. Задержавшись в Ючжоу, он потерял много времени, так что нужно было как можно быстрее вернуться в лагерь Соколиного войска, чтобы выполнить приказ Великого Хана. Но и ему, и особенно его лошади требовался отдых после прошлой бессонной ночи и проведенного в бегах дня. Все еще прислушиваясь, он вдруг уловил доносящийся снаружи звук осторожных шагов. Кто-то поднимался на крыльцо. Сун потянул меч из ножен. Дверь, тихо скрипнув, приоткрылась, пропуская внутрь невысокую фигуру, снова затворившую ее за собой. В последних отблесках света, проникающих сквозь небольшое оконце, он опознал вошедшего и обреченно вздохнул. «Что опять приключилось? Почему ты не осталась в Ючжоу? Я же своими глазами видел, как вы с Адо сопровождали армию. Шисы, как прикажешь оставить тебя в покое, если ты снова и снова появляешься передо мной?» — Почему я вечно встречаю тебя в сараях и заброшенных хижинах? — негромко произнес он, выходя на свет. Шисы резко обернулась, хватаясь за свой кинжал, но тут же опустила руку, узнав его. — Что ты здесь делаешь? — настороженно спросила она. — Скорее к тебе вопрос, — с показным равнодушием ответил Сун, задвигая меч обратно в ножны и отходя к деревянному настилу возле стены, куда он вместо одеяла бросил свой кафтан. — Не все такие богачи, как ты, — поворачиваясь за ним, огрызнулась Шисы, но увидела рассеченную на спине рубаху и, уже начинающий подсыхать, довольно глубокий порез, и встревоженно охнула. — Кто тебя ранил? В два шага она приблизилась к нему и схватилась за завязки его рубахи. Сун перехватил ее руку. — Что ты задумал? — Надо перевязать, — убежденно ответила она, вырывая свою руку и снова берясь за завязки. Сун сдался, позволил ей распахнуть рубаху, исподлобья проследив, как она судорожно сглотнула, пораженно распахнув глаза, при виде застарелых бугристых шрамов, рассекающих его грудь, и сам стащил рубаху с себя, чтобы она могла порвать ее на длинные лоскуты. Обычно он не закрывал ран, на нем и без того все заживало быстро. Но ощущать осторожные прикосновения принцессы, неумело, но старательно обматывающей его лоскутами, было приятно. Шисы молчала, но, судя по коротким взглядам, которые она бросала на него, просто не решалась задать вопрос. Сун даже догадывался, что ее беспокоит. — Спрашивай, что хотел, — наконец предложил он. — Что тебя так сильно интересует. — Кто тебя ранил? — не сразу откликнулась принцесса. — Откуда взялись те лошади? — Не надо ходить вокруг да около. Ты ведь хотел узнать обо мне? — Да. — Я из рода Ашилэ. Шисы на момент замерла в середине движения. Вздохнув, спросила: — Ты знаешь шада Ашилэ. Он сговорился с Ван Цзюнько, чтобы разграбить сокровищницу Ючжоу. Ты к этому тоже причастен? — Скажем так, эта рана нанесена человеком шада. Я кое-что сделал, чтобы они не смогли увезти повозки с ценностями, поэтому вы смогли вернуть их. — Это был ты! — воскликнула принцесса, возвращаясь к перевязке. — Кто же ты на самом деле? — Ачжунь, — немедленно ответил Сун. Принцесса резко дернула за концы лоскута, прикрывающего рану, который стягивала в узел у него на плече, заставив Суна поморщиться, когда ткань больно проехалась по ране. — Ладно, не хочешь говорить, не надо, — присев рядом, сказала она, недовольно глядя на него. — Буду считать тебя беспринципным спекулянтом. Но я не могу не помочь нуждающемуся. Сун скептически оглядел стягивающие грудь лоскуты с торчащими на плече узлами, снисходительно усмехнулся ей в лицо и поднялся, чтобы натянуть на голое тело свой кафтан. — Куда ты теперь направляешься? — легко спросил он. — Тебя не касается. — Отсюда ведут только два пути. Один в Шочжоу, другой — в степь. Полагаю, ты не в степь собрался, — вопросительно приподняв бровь, предположил Сун. Шисы отвела взгляд. В самом деле?! — Не ходи в Шочжоу! — озабоченно сказал Сун. — Это на границе и слишком далеко от Чанъаня. И к тому же там многие годы не прекращается война. — Позаботься лучше о себе, — отмела его слова принцесса. — Я серьезно говорю!.. — Сун заставил себя остановиться и перевел дух, возвращая свой обычный невозмутимый вид. Шисы не желала его участия, и он обещал не вмешиваться в ее жизнь. — Тебе следует уйти. Здесь небезопасно. Если кто-то спросит, не говори, что видел меня. — Ты… справишься один? — нерешительно спросила она, должно быть, удивленная, что он внезапно решил выставить ее за дверь. — Не беспокойся, так быстро я умирать не собираюсь, — усмехнулся Сун, но, едва она повернулась к двери, вспомнил кое-что еще: — Постой. — Он протянул ей свой мешочек с монетами: — Не ночуй больше в сараях. — Мне не нужны подачки, — задумчиво произнесла принцесса, подбрасывая мешочек в руке. Он был достаточно тяжелым. — Считай, я дал тебе взаймы. Потом вернешь, — лишил ее повода отказаться Сун. — Спасибо, — поразмыслив немного, поблагодарила она и, распахнув двери, ушла в ночь. Глядя ей вслед, Сун тихо произнес: — До встречи, Шисы… Нет, не так. До встречи, принцесса Юннин.