Облачная пустота, полная цветов горечи (Новелла)

Дождь за окном по-прежнему глухо стучал по крыше и стенам. Раскаты грома всё реже заглушали чужие разговоры, слушателями которых невольно становился каждый гость. Напряжённая тишина заставила забыть обо всех желаниях, оставив лишь потребность услышать «истинный рассказ о первой неудаче». Никто не решался произнести вслух, что не понимает, о чём идёт речь или вовсе сомневается в услышанном. Янь Фенг закинул ногу на ногу и усмехнулся, чуть запрокидывая голову. Молодого господина забавляла ситуация, которую он же и создал. Сюэ Юнксу взглянул на Хэ Лиу, невольно допустив мысль, что тот во всеуслышание заявит о сумбурности слов. Однако юноша безмолвно сидел, смотря на неудачливого заклинателя с беспокойством. Сюэ Юнксу опустил глаза, с каждой секундой молчания больше походя на человека, который понимал, но боялся, что рано или поздно наступит день, когда тайное станет явным. – Это было последнее задание, на которое меня отправляли, – заговорил неудачливый заклинатель. – В тот же вечер мне неожиданно сообщили о напарнике, который отправится со мной. Он был очень молод, наверное, только закончил учёбу. Вместе мы провели около месяца, но я даже не удосужился запомнить имени и постоянно обращался к нему «эй». Тем не менее он ни разу не жаловался и даже улыбался. Задание не было сложным, лишь муторным: изгнать духов, которые насылали кошмары и поглощали ци человека, тем самым сводя с ума. Мои талисманы не возымели эффекта, и потому пришлось потратить время на создание более мощных. Но во время своего ночного дежурства напарник уснул, а наутро все талисманы были содраны со стен и кем-то разорваны. К тому же один из жителей, который стал целью духов, потерял рассудок. Я был в гневе и едва не ударил напарника. Слышал, что в тот день он опустился на колени перед семьёй пострадавшего и долго просил прощения, хотя вместо этого пришлось слушать гневные оскорбления. Однако с того дня началась чëрная полоса: талисманы однажды унесло ветром, духи долго не показывались, а потом напарник и вовсе спугнул их, из-за чего те ещё долго не появлялись. И уж не знаю каким чудом, но мы смогли изловить парочку. Но несчастье поджидало и здесь: духи по какой-то причине заверещали и стали метаться внутри сосуда, тем самым разбив его и вырвавшись на свободу. Несколько ночей было тихо, но после, едва зашло солнце, появилось нечто незнакомое нам. Этот дух имел более плотную и даже постоянную форму. Вначале я принял его за слабого демона и терялся в догадках, что делать. Но дух лишь бродил по деревне всю ночь, как если бы искал кого-то, а с рассветом исчез. С той ночи напарник словно окончательно струсил и начал сходить с ума: вздрагивал от каждого шороха, не желал отправляться куда-либо в одиночку, а по ночам и вовсе не мог сомкнуть глаз, если я не лежал рядом. Но даже так он ещё долго изливал мне душу, жалуясь на любой обидный пустяк в своей жизни. Такое поведение быстро вывело из себя, и я вновь сорвался. Мне надоело, что напарник стал обузой, а жители всё чаще бросали косые взгляды, считая, что от нас мало проку. Я сказал, что ухожу за информацией на духа. Напарник вцепился в мою одежду, из-за чего я и вовсе сказал, что убью его, если покинет деревню. Следующие три дня я провёл в ближайшем уезде, отдыхая от постоянно ревущего союзника. Совесть всё же замучила меня, да и возвращаться пора было, поэтому я отправился обратно, решив соврать, что ничего так и не смог отыскать. Однако деревня встретила меня с опустевшими домами. Заглядывая в некоторые по пути, я замечал, что все вещи оставались на своих местах, где-то и вовсе на столе была нетронутая еда. Жители словно не исчезли, а ненадолго вышли. Вскоре я дошёл до ветхого домика, в котором мы временно разместились. И вместо пустоты меня ждало холодное тело напарника. Я до сих пор в мельчайших подробностях помню эту картину, от которой становится не по себе... Он множество раз проколол себя мечом. Мне вспомнил собственные слова: «Я убью тебя, если сбежишь». Мне казалось, что таким образом он наказал себя за неконтролируемое желание покинуть деревню. Неожиданно за спиной раздался плач. Он состоял из десятков голосов, как если бы жители стояли за дверью и оплакивали моего напарника. Я выпрыгнул в окно, чтобы увидеть источник стонов, но перед домом было пусто. Тем временем плач продолжался, и я отправился на звук. Вот так я оказался перед крохотным храмом, построенным самими жителями. Стоны уже звенели в ушах, и лишь становились громче с каждым шагом к двери. Но стоило шагнуть внутрь, как все звуки оборвались. Секунда – и передо мной возник дух, который однажды ночью искал нас, заклинателей. Я не справился с ним то ли из-за незнания, то ли из-за страха... К тому же неожиданное появление позволило ему успешно атаковать первым. Плач вновь стал резать уши, и, кажется, его источником являлся сам дух. В тот день мне едва хватило сил вернуться в Священные воды вместе с телом напарника, которое попросту не смог оставить. Я не должен был оставлять неопытного заклинателя в таком состоянии одного, поэтому лучшее, что я могу сделать тогда – обеспечить ему достойное прощание. Главе ордена я солгал, сказав, что к нашему прибытию деревня пустовала, а мы сами отправились в лес, из которого исходила тёмная энергия. Вначале мы якобы заметили, что ходили кругами, а потом нас и вовсе разделило. Всё следующее время мы провели в незнании друг о друге, а я сталкивался с различной нечистью, должно быть, и напарник тоже. Соответственно, он погиб в схватке из-за неопытности. Как выбрался из леса, я так и не смог ответить. Тем не менее мне поверили. Я получил лишь наказание за необдуманное решение пойти в зачарованный лес вместе с неопытным заклинателем. Однако оно не шло в сравнение с тем, что я мог бы понести, скажи правду. Я боялся гнева главы, который стал бы во сто крат сильнее, если бы обман не удался, но рискнул действовать в угоду эгоизму, боясь понести заслуженное наказание. Мне хотелось думать, что если солгу, грех исчезнет, и расплата за него наступит лишь после смерти. Очередной рассказ подошёл к концу, и столик погрузился в мрачную тишину. Ошеломление на лице Цай Ли было самым ярким, и сам юноша не мог оторвать глаз от Сюэ Юнксу, с трудом веря в сказанное. Янь Фенг склонил голову, зажал прядь между пальцами и провёл по всей длине. – Это сподвигло тебя начать реальные поиски информации? – задал вопрос молодой господин. – Верно. Позднее я нашёл записи о неизвестном существе. Это был дух плача и стона, дух-скорбец, как чаще называют. На первый взгляд он кажется несильным, но на самом деле по силе равен слабым демонам. О духе не столь часто упоминают, так как он пробуждался лишь два раза: во время Десятилетней войны и краха империи. «Так вот почему я едва знаю о нём что-то», – произнёс про себя Янь Фенг и отпустил прядь, вернувшись взглядом к неудачливому заклинателю. – «Как и полагал, в архиве ордена Луань Хэ можно найти даже те записи, которые по каким-то причинам отсутствуют в остальных резиденциях». – Дух-скорбец чаще всего появляется в местах, где скапливается много отрицательных эмоций, – продолжил Сюэ Юнксу. – Зачастую это небольшие храмы, ведь именно туда люди зачастую приходят просить помощи у божества. И там же дух находит жертву. Через некоторое время та начинает постоянно сетовать на жизнь или проблемы, плакать без повода, скорбеть по пустякам, а через четыре дня либо пропадает, либо накладывает на себя руки... – В таком случае вы не виноваты в смерти напарника, – неожиданно сказал свидетель, запинаясь. – Он стал жертвой духа... Сюэ Юнксу с удивлением взглянул на свидетеля, совсем не ждав услышать его голос, но тут же опустил глаза. – Отнюдь. В записи не было сказано, существуют ли отметки, позволяющие определить является ли человек целью. А напарник едва вышел из-за учебного стола, мог сильно испугаться, а мои крики могли усилить стресс. Впрочем, даже если предположить, что он и правда стал жертвой, это не позволяет закрыть глаза на мой уход. – Пробуждение духа должно быть напрямую связано с возросшей активностью нечисти, однако произошло ещё два года назад... Не думаю, что он затих бы после того случая, тем не менее резкая вспышка тёмных сил потревожила и заставила ещё раз вступить в игру, – задумчиво произнёс Янь Фенг. – Ведëшь к тому, что с каждым разом пробуждается всё больше нечисти? Первыми слабые духи, после живые мертвецы, а теперь и вовсе демоны? – спросил Хэ Юншенвей, косясь на юного господина. – Верно. Хэ Лиу уже долгое время следил за разговором и только сейчас решил подать голос: – В таком случае следует ли заняться изучением алтаря и поиском его создателя? Вы говорили о том, что с его помощью были призваны живые мертвецы, возможно и дзями, которые даже приобрели плоть. Смею предположить, что был и расчёт на пробуждение более сильных монстров. Если не поймать злодея, то активность будет возрастать, пока наконец не пробудятся самые древние твари, о существовании которых мы даже не догадывались. – Одна из самых банальных, но надёжных стратегий, – с улыбкой ответил Янь Фенг, поставил локоть на стол и указал на Хэ Лиу. – Однако её самый большой недостаток в том, что мы можем обвинить кого угодно, в том числе тебя самого. Откуда нам знать, не практикуешь ли ты втихаря тёмные искусства? Хэ Лиу бросил быстрый взгляд на руку молодого господина. – Вас ведь называют гением, – негромко начал юноша. – Вы знаете многое, в том числе тайны Сюэ Юнксу, известные ему одному. Разве сложно такому человеку, как вы, господин Янь, хотя бы сузить круг поиска до ордена? Беспечная улыбка сошла с губ Янь Фенга, и юный господин нахмурился, положив руку на стол. – Держишь меня за всевидящее око? – Однако на собрании вы уверенно предположили, что виновник в ордене Луань Хэ. По пути в Священные воды вы скорее всего видели, как заклинатели охраняли алтарь, а значит, ваши обвинения могли иметь и другую почву помимо здравого смысла. Конечно, люди там сменяются каждый день и вряд ли вся резиденция в сговоре, поэтому ваш ответ заставил меня задуматься. Зная об этом всём, если и обвинять заклинателя ордена Хэ в злодеяниях, то с доказательствами, пускай и косвенными. – Что с того? Не думаешь, что я мог намеренно вводить всех в заблуждение, надеясь узнать больше? Хэ Лиу выдержал недолгую паузу, обдумывая слова молодого господина: – Даже если и так, выходит, что были подозрения насчёт кого-то из присутствующих на собрании. Как я уже говорил ранее, меня всего лишь смущает то, что вы так быстро отказались от обвинений в сторону ордена Хэ и теперь пожимаете плечами. Ян Фенг нахмурился лишь сильнее. Мимо столика прошли две девушки, пылко обсуждая какого-то юношу, по-видимому, любовный интерес одной из них. Юный господин покосился на них. Первая девушка открыла дверь и вместе с подругой покинула чайный дом, впустив внутрь запах свежести и сырости. Янь Фенг отвернулся, встал с места и взглянул на Хэ Лиу, расправляя рукава. – Впредь не разбрасывайся словами. Существует и вариант, что я отказался от обвинений против вашего ордена, но не отыскал настоящего злодея. А может просто не хочу обвинять людей просто так, как сгоряча делают многие, – произнёс молодой господин. – Идёмте. Гроза закончилась, и нам следует добраться до заброшенного храма, пока не стемнело. Янь Фенг направился к выходу, и остальные покорно последовали за молодым господином. Пасмурное небо вдали вновь становилось ярко-голубого цвета, и солнце выбралось из-за завесы мрачных туч. С крыши чайной до сих пор скатывались капли, образуя лишь больше луж. Дойдя до небольшого деревца, Сюэ Юнксу остановился и взглянул в небо, едва жмуря глаза от солнца. Шаги человека, шедшего позади, дошли до неудачливого заклинателя и затихли. Сюэ Юнксу повернул голову, и лишь слегка удивился, что рядом стоял Хэ Лиу и также смотрел наверх. – Сильно разочаровался во мне сегодня? – тихо спросил неудачливый заклинатель, опуская глаза и сталкиваясь со своим же отражением в грязной луже. Хэ Лиу посмотрел на Сюэ Юнксу и ответил: – Не стану таить, что рассказ расстроил меня. Неудачливый заклинатель сжал рукав и вздохнул, но голос Хэ Лиу прозвучал снова: – Это ни на что не повлияет, я лишь удивлён. Я могу, но не стану оправдывать твой поступок, лишь приму его. За моей спиной также множество моментов, которые я скрывал ложью. Какие-то совсем крохотные, а другие в разы тяжелее. Твой характер в те годы был совершенно иным. Впрочем, даже несмотря на это, я всё равно желал общаться с тобой. Сейчас ты стал гораздо мягче, и это также мне сильно нравится, хоть порою кажется, будто ты сломлен... Хэ Лиу протянул руку к самой нижней ветке, слегка наклонил еë, а после резко отпустил. Капли, оставшиеся на листьях после дождя, в один момент оказались на Сюэ Юнксу и лишь слегка задели другого юношу. Неудачливый заклинатель расширил глаза и растерянно уставился на приятеля. Хэ Лиу улыбнулся и стëр с щеки Сюэ Юнксу каплю. – Так и будешь смотреть на меня таким взглядом, словно и правда ожидал услышать неприятные слова? – задал вопрос Хэ Лиу, склонив голову вбок. – Мне больше нравится, когда ты без печали улыбаешься. Хэ Лиу переместил руку дальше и с нежностью убрал прилипшую к коже прядь. Щëки Сюэ Юнксу, как и кончики ушей, мгновенно покраснели, хоть смысл слов до сих пор не дошёл. Янь Фенг обернулся и с интересом понаблюдал за двумя заклинателями под деревом. – Вы идёте? – громко поинтересовался молодой господин. – Тут комнат для уединения нигде нет, если что. Оба заклинателя вздрогнули, одновременно отвернулись и залились краской сильнее. – Да... Уже идём... – вяло ответил Хэ Лиу и прикрыл рот рукой, стараясь скрыть смущение. «Что же это такое... Совсем не думаю, что говорю...» – подумал юноша, прежде чем отправиться следом за Сюэ Юнксу.