Callidus

      — Ну и что это за гадость у тебя в руках? — невольно скользнув прищуренным взглядом зеленых змеиных глаз по обнаженным стройным ногам в паре шагов впереди, Тэхён смотрит на чужой темный затылок и расслабленно опирается плечом на дверной косяк, замирая на пороге светлой застекленной лоджии.              — Гадость — это твой характер, — фырчит Чонгук через плечо, чуть резче вильнув лениво колыхающимся из стороны в сторону рыжим хвостом. — А это, — затягивается с глубоким шумным вдохом и небрежно взмахивает правой рукой, отводя ту в сторону и демонстрируя зажатую между пальцами тлеющую черную сигарету. — Лучшие сигареты, которые я курил за всю свою жизнь, — и размеренно выдыхает густой дым в открытое настежь окно, опираясь предплечьями на высокую стойку из светлого дерева. А затем после непродолжительной паузы насмешливо добавляет: — И это у тебя на кухне я откопал пепельницу, — показательно стряхивает пепел в стоящую чуть в стороне на стойке вышеупомянутую прозрачную емкость. — Так что чья бы корова мычала, — и снова усмехается через плечо, хитро поглядывая своими незаконно притягательными коньячными глазами.              На Чонгуке лишь его черная длинная футболка, едва-едва прикрывающая нагие ягодицы и опасно задирающаяся от движений хвоста. И больше ничего. Проснувшись раньше, тот посчитал лучшим вариантом в первую очередь резво свинтить покурить на, как оказывается, уже облюбованную еще со вчерашнего вечера отдаленную от спальни лоджию, для виду накинув только свободный верх собственной одежды. И заставив искать себя по всей немаленькой квартире. А сейчас еще и дразнится так смело, зараза мелкая.              С тяжелым вздохом подумав о том, что границ у наглости этого лисеныша все же не существует, Тэхён зябко ежится от гуляющего сквозняка, плотнее кутаясь в теплую махру светло-серого халата, и подходит к продолжающему неспеша растягивать удовольствие от курения Чонгуку. А затем одним ловким движением отбирает у него тлеющую полускуренную сигарету и подносит ее к своим губам, опираясь рядом на стойку и на пробу медленно затягиваясь. Все же он этого уже два года не делал.              Терпкий дым задерживается в легких на пару секунд, а затем Тэхён спешно тяжело выдыхает и крепко зажмуривается, отворачиваясь от Чонгука и коротко, но надрывно прокашливаясь.              — Эй, все нормально? — Чонгук тут же спохватывается, от греха подальше отбирая сигарету обратно, и уже хочет на автомате похлопать склонившего голову Тэхёна по спине, но вовремя останавливается и просто сжимает в волнении его плечо. Тот в ответ лишь тихо недовольно-удивленно шипит:              — Хрена они у тебя крепкие, — еще несколько раз глубоко вдохнув и напоследок прочистив горло, Тэхён выпрямляется, смаргивая непроизвольные слезы, и бросает взгляд на лежащую возле чужих предплечий такую же черную, как и сигареты, пачку. А, ну да, что это он — как можно забыть, как выглядят одни из самых крепких сигарет на рынке? Он их и сам как-то раз пробовал, давно еще, когда только начинал курить буйным пятнадцатилетним подростком, и тогда ему тоже ни разу не понравилось… А Чонгук даже бровью не ведет. Удивительно.              Проверочно окинув взглядом пришедшего в норму Тэхёна, Чонгук облегченно выдыхает и с вернувшимся весельем хмыкает:              — Зато вкусные и не отдают химозностью, — и с наслаждением делает последнюю затяжку, довольно прикрывая глаза. — Только вот дорогие, заразы, — фырчит, выдыхая дым, и тушит истлевший за их возней окурок в пепельнице. — Редко ими балуюсь — считай, что они как дорогой десерт.              — Я в принципе предпочитал что-нибудь полегче, так что подобное априори не мое, — Тэхён непринужденно пожимает плечами, делясь каплей личного, и из-под полуприкрытых век всматривается в красивый профиль, подпирая кулаком подбородок. Почему-то рядом с Чонгуком не возникает желание натянуть на лицо привычную защитную маску токсичности, прячась за ней от всего мира. Наоборот — хочется чуть ли не на блюдечке с золотой каемочкой преподнести ему свое доверие. Он уже наглядно показал его, без малейших сомнений вверив телефон несколько дней назад и привезя в свою квартиру вчера после их активного «свидания» в машине, предоставив полную свободу действий… Но ему нужно больше. Хочется быть ближе. И не только телом.              — Предпочитал? — Чонгук вскидывает бровь, ставя акцент на окончании, и встречается с ним заинтересованным искрящимся взглядом. А Тэхён словно в раскрытую книгу смотрит — настолько читаемы сейчас эмоции в коньячных глазах.              И у него едва получается сдержать рвущуюся на губы улыбку, вызванную такой поразительной для него открытостью. Он не то, что сам не умеет так искренне и беззаботно показывать себя — он в свою сторону таких взглядов даже не видел. Ни разу. Ни у кого.              И понимание этого маячит на краю сознания всегда, когда он смотрит на этого наглого лисеныша. И оно же приятным теплом обволакивает его холодное сердце, своевольно ускоряя ритм.              Чонгук заставляет его чувствовать себя впервые влюбившимся подростком.              — Да, предпочитал, — Тэхён утверждающе кивает, не сводя с лица напротив изучающего взгляда. — Я бросил пару лет назад, когда прогнал последнего перед тобой лицемера. Хотелось что-то изменить вдогонку, а это было одним из способов.              — И за все это время… ты так никого и не нашел? — замявшись на секунду, Чонгук выуживает из пачки еще одну сигарету и с тихим чирканьем зажигалки подкуривает. Похоже, с ним по собственной воле откровенничать собираются… Он не упустит ни секунды.              — Я и не искал, — Тэхён безразлично жмет плечами, будто говорит о какой-то обыденности. — Попросту разочаровался в людях. У меня и друзей-то никогда не было, одни знакомые да коллеги, и то — только после переезда в Корею в университете появились.              — После переезда?              — Может, по мне особо и не скажешь, но я наполовину китаец, Чонгук, — Тэхён усмехается, переводя взгляд на раскинувшийся под ними город за окном. — Я родился и вырос в Чунцине, а дети там на удивление… жестоки с теми, кто отличается от толпы. Ну и мне, как видишь, не повезло быть выделяющимся даже среди своих гибридом. В любом случае, вспоминать долгие годы школьных издевательств — это последнее, чем я хочу заниматься.              Чонгук в ответ лишь отворачивается, тоже переводя взгляд на кишащие жизнью улицы, и протяжно выдыхает густой горький дым. Пожалуй, о том, является ли этот немаловажный фактор причиной формирования такого противного характера, можно и не спрашивать.              — Так вот, как у тебя получилось достать ту мазь, которой ты спину обрабатываешь, — кивнув сам себе, умозаключает Чонгук, вспомнив о баночке с китайскими иероглифами в кабинете. — Я потом пытался найти, что же это за лекарство, но у меня так и не получилось.              — Эту мазь создали мои родители, и о ее существовании очень стараются сильно не распространяться, — хмыкнув, Тэхён скашивает взгляд на снова заинтересованно смотрящего на него Чонгука. — Основная действующая составляющая — яд моей мамы, а использование ферментов гибридов в фармацевтике далеко не везде законно. Поэтому о таком полезном лекарстве знают лишь в узких кругах нуждающихся, а поставляется в Корею оно зачастую контрабандой… Но во время линьки штука это буквально незаменимая.              — Какая интересная у тебя семейка, — Чонгук негромко посмеивается, качая головой. — И ядовитым ты, получается, реально вполне мог оказаться…              — Поэтому я и говорил, что спасибо хотя бы за то, что это не так, — Тэхён широко улыбается, показывая длинные клыки, и с внимательным прищуром змеиных глаз наблюдает, как Чонгук задумчиво тушит еще один окурок в пепельнице. А затем он вдруг сокращает те небольшие полшага расстояния между ними и крепко жмется к его груди, обвивая руками талию и с глубоким вдохом утыкаясь носом в изгиб шеи. Тэхён на секунду теряется от такого порыва, с померкшей от неожиданности улыбкой недоуменно хлопая глазами, но все же едва слышно хмыкает и обнимает Чонгука в ответ, игриво ероша одной рукой и так спутанные после сна темные волосы с рыжими кончиками. — Эй, ты чего? Внезапный приступ нежности?              — Мне нельзя просто тебя обнять? — деланно недовольно бормочут куда-то в шею, пытаясь прижаться еще ближе. — Скажи еще, что тебе не нравится.              — Нравится, конечно, не выдумывай, — Тэхён тихо посмеивается во взъерошенную макушку, чуть морща нос от осевшего на прядях запаха дыма. — Просто ты такой тактильный, а я к подобному… не привык.              После того, как они вчера вечером приехали к нему домой, Чонгук использовал абсолютно каждую удобную и не очень возможность для того, чтобы взять его за руку. А когда они после совместного душа валялись в кровати за просмотром какой-то развлекательной передачи про айдолов — так и вовсе не отпускал ни на минуту. То сцеплял их пальцы в замок, то ненавязчиво гладил костяшки, то как-то даже трепетно прижимал ладони к груди… А спустя некоторое время будто невзначай принялся покрывать прохладные фаланги легкими, порхающими поцелуями. А затем облизывать, при этом хитрюще заглядывая во внимательно наблюдающие за ним зеленые глаза с расширившимися вертикальными зрачками.              Стоит ли говорить о том, что ночка у них выдалась далеко не тихой?              Но даже позже, уже во сне, Чонгук не отлипал от него, прижимаясь своим горячим телом то к боку, то к спине, становясь источником тепла для еще не вышедшего из последних фаз линьки организма. Да чего уж там, Тэхён проснулся вслед за Чонгуком лишь от того, что почувствовал холод после его ухода — о чем еще говорить, если он всего за несколько часов настолько пригрелся в чужих объятиях, что уже не смог спать без них?              — Значит привыкнешь, — Чонгук хищно улыбается, отстранившись от шеи, и уверенно всматривается в прищуренные смеющиеся глаза. — У тебя выбора нет, — и с хмыканьем роняет взгляд на губы напротив, невольно облизывая сухие свои.              Тэхён в ответ лишь цыкает, на мгновение закатывая глаза на очередное проявление чужой наглости, а затем наклоняется и целует лыбящегося Чонгука первым, чуть поворачивая голову для удобства и мягко сминая его влажные от слюны губы.              Конечно привыкнет. Возможно, даже быстрее, чем ему сейчас думается.              Однако они даже не успевают полностью увлечься поцелуем, как атмосферу нарушает больно бодрая трель телефонного звонка.              — Вот же блядство, — Тэхён тут же ругается сквозь зубы, очень нехотя прерывая поцелуй, и с выражением открытого отвращения смотрит на экран вытянутого из кармана халата смартфона. — Я его когда-нибудь прибью, серьезно…              — Просто не отвечай… — соблазняюще нашептывает на ухо Чонгук, но Тэхён со вздохом отрицательно машет головой.              — Ему не ответить — себе дороже. Прости, — и, вдохнув еще раз, но уже поглубже, с застывшим во взгляде сожалением берет трубку. — Здравствуйте, господин Кан. У вас что-то срочное?              Мысленно все же смирившись с тем, что Тэхён в силу обстоятельств оказался вне зоны доступа, Чонгук тихонько чмокает его в щеку, почти прижимаясь губами к серебристой чешуе, и бесшумно выскальзывает из лоджии, направляясь обратно в спальню.              Признаться честно, он не думал, что квартира Тэхёна окажется настолько большой и просторной. Хотя он даже не предполагал, что вообще попадет в чужое жилище. Каких-то планов на время после их страстного секса в машине у него в принципе не было, но когда Тэхён заявил, что они сейчас поедут к нему как минимум приводить себя в порядок — Чонгук не имел абсолютно ничего против. Более того — чуть позже он не на шутку заинтересовался. Тэхён не только показал ему свое место спокойствия, а и намеревался впустить его в свой дом. Каких еще неожиданных поворотов в будущем ему ожидать от этого непредсказуемого змея?              И да, квартирка действительно роскошная. Выполненные в серых тонах апартаменты на одном из верхних этажей элитной высотки в богатом районе — совсем не это ожидаешь увидеть в распоряжении до сих пор студента, хоть и уже работающего преподавателем. Любопытство по поводу этого мучило Чонгука полвечера, но спросить он так и не осмелился. Да и не хотелось нарушать воцарившуюся между ними комфортную тишину, пусть и относительную из-за идущей по телевизору телепередачи. Он привык быть громким и болтать без остановки, но желание просто молча лежать под боком у Тэхёна безоговорочно победило, даже не встретив сопротивления от его экстравертной натуры. Это ощущалось чуточку странно, но так… правильно? Да, точно. Тишина между ними не была неловкой — молчать наедине с Тэхёном было так же уютно, как ощущать его бережные поцелуи на макушке или на лбу. Неожиданно приятно.              Плюхнувшись животом поперек кровати, Чонгук в ожидании упирается подбородком на сложенные друг на друга ладони и по-детски болтает задранными вверх ногами в воздухе, наслаждаясь шикарным видом на Сеул через панорамные окна, полностью занимающие две стены спальни. Погода сегодня разительно отличается от вчерашней — ближайшие многоэтажки и кажущиеся с высоты крошечными улицы залиты ярким солнечным светом, а на небе ни облачка. Ни намека на дождь или его вероятность — идеально, чтобы выбраться куда-то прогуляться. Устроить прям настоящее свидание с совместным времяпрепровождением было бы очень неплохо. Нет, на вчерашнее он ни капли не жалуется, но подозревает, что погодка все-таки подпортила изначальные планы Тэхёна на их вечер. Ну и он, конечно, немного приложил к этому руку со своим прямым соблазнением… Но не суть. Вернись он во времени к тому моменту в машине — все равно сделал бы так же.              Чонгук усмехается собственным мыслям, размашисто вильнув хвостом из-за пробежавших перед глазами воспоминаний об их первом и последующих разах этой ночью, а затем улавливает приглушенную короткую вибрацию уведомления. Тэхён свой телефон утащил с собой — значит, это у него. М-да, обычно он его из рук не выпускает, а это что-то как-то подзабил…              Лениво потянувшись, он все же нашаривает спрятавшийся среди подушек смартфон и уже хочет по привычке начать листать ленту уведомлений в поисках нужного и интересного, но таковое само первым попадается на глаза.       

Хосок-и-хён~(^ ω ^):

Хэй!＼(≧▽≦)／

Ты же не забыл о билетах в кино на сегодня, мелкий? (￣︿￣)

А то хён ведь и обидеться может (｡T ω T｡)

      С губ срывается тихое хихиканье, когда он смотрит на забавные значки в конце каждой строчки. Хосок, его старший брат, ну слишком любит каомодзи, хоть Чонгук и до сих пор не до конца понимает, как ими можно пользоваться на постое… Однако признает, что символьные мордашки поразительно идеально подходят его эмоциональному и взбалмошному братцу. А по поводу билетов… Тот работает администратором в кинотеатре, и несколько дней назад действительно писал о том, что выцепил по брони для персонала четыре билета на нашумевший в анонсах фильм, и хотел отдать их ему, дабы «мелкий» мог немного поразвлечься. Но тогда Чонгуку было слегка не до этого — в тот день он переживал о неявке Тэхёна в универ и об их дальнейших возможных отношениях, так что просто отписал вежливую благодарность и благополучно забыл о братском подгоне.              Однако сейчас такое своевременное напоминание наталкивает его на мысли о том, что возможность использовать билеты сегодня намечается чуть ли не идеальная. Выйти с Тэхёном прогуляться, сходить в кино, заглянуть в кафешку после… Или, может быть, пригласить кого-то еще? Раз уж билета все равно четыре? Правда, тут кого попало не позовешь, он все-таки с преподавателем встречаться начал, что теоретически может быть чревато некоторыми проблемами… А знакомых у него хоть и много, но друзей среди них — раз, два и обчелся, да и у тех наверняка свои планы имеются. Хотя…              Есть у него один интересный «знакомый», который в курсе его отношений, но определенно не заинтересован в том, чтобы о них распространяться. Эта кошачья задница, Чимин. Он чисто волей случая узнал его секрет, да и общаться начал лишь из любопытства к тому, что тот перевертыш — однако после их опять же абсолютно случайной встречи в одном из университетских коридоров в тот день, когда Тэхён не пришел на пары, его взгляд на их взаимоотношения начал меняться. Тогда Чимин не только выслушал его, чем помог справиться с беспокойно роящимися в голове мыслями, а и действительно позже совсем никому не сказал об их разговоре, как он и просил. Ведь даже Юнги, к которому тот ой как неровно дышал, остался в неведении.              Именно то, что Чимин умеет слушать и слышать, его и зацепило. И породило желание попытаться с ним по-настоящему подружиться. Ну а почему бы и нет? Из его убеждений, иметь таких людей рядом — как минимум комфортно. Как максимум — с ними всегда можно посудачить. Пусть они и перебрасываются обзывательствами, но это скорее смахивает на некий стиль общения. По крайней мере, для него. Правда, он что-то не видел Чимина последние дни в универе, хоть они и в принципе пересекаются редко в силу размеров корпусов и разницы в курсах… Но рядом с Юнги тот точно не ошивался — Чонгуку частенько случалось наблюдать издалека понурый объект симпатии кошака, одиноко скитающийся по коридорам между парами. Может, они поссорились, или случилось чего — хрен его знает. Впрочем, об этом он тоже может поинтересоваться, когда позвонит ему с предложением развеяться. Как раз и узнает, настроен ли тот в принципе куда-то тащиться и имеет ли место быть вероятность их прогулки.              Точнее — двойного свидания. Чтобы и Чимин себя третьим лишним не чувствовал, и их поход стал еще интереснее — наблюдать за попытками общения не поладивших между собой студента и преподавателя будет определенно забавно. Поначалу точно, а там уже как карта ляжет. Вдруг и поладят, если кидаться друг на друга сильно не будут. Конечно, при условии, что Чимин уже наладил отношения с Юнги. В противном случае ни о каком двойном свидании и речи идти не может.              Мысленно восхваляя университет за использование системы корпоративных почт, Чонгук с энтузиазмом вскакивает с кровати и подходит к панорамному окну, нетерпеливо мотая хвостом и набирая оперативно найденный номер Чимина. От ответов его отделает всего несколько гудков.              Однако с первого раза трубку не берут. Цыкнув себе под нос, Чонгук кое-как выжидает несколько минут, наблюдая за городом и прислушиваясь к звукам в квартире в надежде на освобождение Тэхёна, но, так и не дождавшись его, набирает снова.              В этот раз на звонок отвечают. Причем делают это с очень занимательной интонацией.              — Алло?.. — обычно высокий голос кажется севшим на тяжелом выдохе. Будто Чимина оторвали от одного интересного занятия… О чем Чонгук не теряет возможности сказать, чисто чтобы поддеть:              — Какой-то странный у тебя голос, кошак. Неужели я не вовремя?              — Чонгук? — вслед за узнаванием слышится удивление, однако трубку тот сразу же не бросает. Походу, не такое и интересное занятие было, раз уж так спокойно отвлекается… — Всю малину портишь, собака ты такая. Чего тебе надо?              Или все же интересное… Желание поиздеваться от этого растет в геометрической прогрессии.              — Да так, — Чонгук со смешком замолкает, пропуская мимо ушей колкую грубость, а затем с явной ленцой специально медленно произносит слова, растягивая время: — Думал, может, выцыганить у тебя минут десять на попиздеть, но, раз уж такое дело…              — Блять, давай ближе к сути, а? Я занят, если ты еще не понял, — раздражение Чимина настолько явное, что заставляет засмеяться в голос.              — Ладно уж, хрен с тобой, настроение у меня больно хорошее, — развернувшись на пятках, Чонгук с улыбкой возвращается к кровати и падает на нее спиной, ложась в позу звездочки. — Есть для тебя одно занимательное предложение. Ты же любишь авантюры, да?              — Странный вопрос, — на том конце хмыкают, а затем слышатся какие-то шорохи и недовольный вздох в стороне. Достаточно показательно. — Но допустим да, неровно к ним дышу. А что?              — Мне тут подогнали несколько билетиков в кино… Не хочешь сходить сегодня?              — Пф, с тобой? — в эту короткую фразу вкладывают даже слишком много сарказма. Видимо, мстят за потраченное зря время. — Как-то не горю желанием.              В принципе, ожидаемо, однако Чонгук уже приготовил ответ на такой случай.              — Я буду с Тэхёном, а ты захватишь Юнги, — выдает он с уверенной ухмылкой прежде, чем Чимин успевает еще что-то сказать или сделать. А затем не сдерживается и колко оглашает вслух свои догадки по поводу того, какому же занятию он помешал: — И даже не пытайся спиздеть, что ты сейчас не с ним, хитрожопый кошак.              На другом конце на несколько секунд повисает многозначительная тишина.              — Это то, о чем я думаю? — О да, в чужой догадливости Чонгук ни разу не сомневался.              — Двойное свидание, кошак, — голос сочится довольством. — Давай, соглашайся, не будь задницей. Повеселимся немного, поговорим, развеемся. Другой такой возможности может и не быть.              — Тебе повезло, что на твой звонок все же ответили, и сделал это я, лис, — Чимин наконец-то соглашается, не преминув вернуть ответную колкость прозвищем. Чонгук бы даже сказал, что ему начинает нравиться их перекидывание шпильками. — Когда и где?              Быстро сообщив время и оговорив, что сбросит адрес, Чонгук садится на кровати и завершает разговор как раз тогда, когда в спальню заходит крайне недовольный Тэхён. Не глядя на него и что-то шипя себе под нос, тот небрежно кладет телефон на тумбочку у двери, пересекает комнату и устало падает спиной на постель точно так же, как совсем недавно сделал он. Чонгук обеспокоенно оборачивается, взбираясь с ногами на кровать, и выжидающе усаживается на колени рядом с чужим боком в сопровождении тяжелого шипящего вздоха.              — Ты случайно не знаешь, почему я до сих пор не сменил работу? — Тэхён сам начинает первым, задумчиво рассматривая идеально гладкий светло-серый потолок.              — Могу лишь предположить, что она тебе нравится, — Чонгук невинно пожимает плечами, украдкой схватившись за пояс мягкого халата. — Да и если бы ты не работал преподавателем, то мы бы и не встретились. Везде ищи плюсы.              — Мне бы твой оптимизм, — хмыкает Тэхён, скосив на него взгляд, и вдруг резко перехватывает шальную руку, намеревающуюся развязать его халат. — Ну и что ты делаешь?              — Хочу поднять тебе настроение, — игриво прищурившись с хитрой улыбкой, Чонгук ловко перекидывает ногу через чужой торс и до нельзя довольно усаживается на крепких бедрах, чуть ерзая. — Тебе ведь наверняка мозги поимели, а я знаю один очень действенный и проверенный способ отвлечься. А после него мы пойдем в кино, м? Как тебе такой план?              Тэхён лишь изучающе смотрит на него гипнотизирующим взглядом змеиных глаз, накрывая большими ладонями его бедра ближе к коленям. А затем негромко хмыкает, качая головой, и ползет пальцами по горячей коже выше, забираясь под подол черной футболки. Взметнувшийся в заинтересованности рыжий хвост только облегчает ему задачу, еще больше задирая ткань.              — Тебе не кажется, что ты совсем немного ненасытный? — шепчет Тэхён, оглаживая уже бока, и все так же смотрит в глаза, замечая там блеск знакомых наглых искр.              — Скажи еще, что тебе не нравится, — Чонгук отвечает так же тихо, повторяя произнесенные недавно им же слова, и все-таки дергает за пояс, распахивая края халата в стороны.              — Нравится, конечно, — со смешком приметив сходство фраз, Тэхён приподнимает корпус и легко стаскивает с Чонгука футболку, оставляя его полностью обнаженным. — И к этому я тоже привыкну. У меня ведь выбора нет, верно?