Callidus

      — Я припомню тебе это вечером, вот увидишь, — Юнги бурчит подобного смысла фразу уже, наверное, раз пятый за то время, пока они едут к кинотеатру по сброшенному Чонгуком адресу.              — Ну перестань, Юнги, звучишь, как старый дед, — а Чимин на каждое такое высказывание терпеливо и мягко его осаждает, поглаживая большим пальцем тыльную сторону переплетенной с его чужой ладони. Этот брюзжащий тон и поведение Юнги его даже капельку умиляют.              Мнимая обида на досадную несправедливость началась с недовольного сопения во время сборов, а продолжилась преобладающей между ними тишиной в сравнительно недолгой дороге. Каких-то полчаса на транспорте от дома Юнги — и они почти на месте, у расположенного в центральном районе Сеула кинотеатра. Их молчание нарушалось лишь около-обвинительными фразами от Юнги и его фырчаньем.              — Да мне неважно, как я там звучу, — в очередной раз ворчит он, оглядываясь по сторонам на нужной остановке. — Важно то, что ты мне искусно отсосал, а я тебя даже раздеть не успел. Смекаешь?              — То есть ты недоволен не так тем, что мы не перешли к большему, а тем, что я не дал тебе меня ублажить? — Чимин со смешком останавливается на краю тротуара в паре десятков метров от кинотеатра, притягивая Юнги к себе за руку. Тот неохотно, но все же оборачивается и подходит к нему, становясь лицом к лицу и сталкиваясь упрямым взглядом черных глаз с искрящимися во внимательном прищуре тигриными. — Я прав или нет, Юнги?              В ответ с полминуты молчат, поджимая губы, но после все же сдаются под выжидающим почти укоризненным взглядом и вздыхают.              — Да, ты прав, мне не нравится то, что ты не получил того же, что дал мне, — все же ощутив запоздалый укол вины за то, как вел себя последний час, Юнги обвивает руками чужую талию и притягивает Чимина ближе к себе, чувствуя, как его в ответ обнимают за шею и игриво трутся носом о щеку. — Можешь считать это странным, но я за равноправие в отношениях, а ты поступил нечестно по отношению ко мне, когда смылся тогда в душ, — произносит серьезно Юнги, а спустя пару секунд хмыкает и с усмешкой добавляет: — И я в полном праве потребовать с тебя компенсацию, хвостатая вредина.              Чимин в ответ тихо смеется, уже с хитростью снова заглядывая в глаза.              — Компенсацию, говоришь… — урчит задумчиво, играясь пальцами с высветленными прядями. — Как насчет карт-бланша на сегодняшний вечер, м? — и заискивающе склоняет голову вбок, наблюдая за сменой эмоций в глазах напротив.              Там тут же вспыхивают яркие огоньки интереса.              — Прям карт-бланш? — переспрашивает для верности Юнги, метнувшись быстрым взглядом к изогнувшимся в соблазняющей улыбке полным губам.              — Именно, Юнги, — понижает тон до вибрирующего урчания, прекрасно помня о чужой слабости и придвигаясь ближе. — Ты сможешь сделать со мной все, что захочешь, — шепчет Чимин совсем рядом с ухом, с легкостью перетягивая к произносимым словам все внимание Юнги. — Можешь трахнуть меня в рот, чтобы насладиться тем, как хорошо мое горло примет твой член, — прижимается теснее в объятиях, выдыхая обезоруживающую откровенность. — Или можешь измучить меня прелюдией, пока я не буду готов умолять тебя наконец-то взять меня, — ведет носом вдоль шеи, когда руки на его талии сжимаются крепче, а Юнги гулко сглатывает из-за рисующихся перед глазами развратных картинок. — А после того, как с моих губ все же сорвется мольба — ты будешь грубо иметь меня до самого утра, заставляя раз за разом кончать в твоих руках и плакать от наслаждения…              И Чимин не может сдержать торжествующей улыбки, когда его резко притягивают к себе и с налетом той самой упомянутой грубости заставляют замолчать кусачим поцелуем, цепко обхватив пальцами подбородок.              — Еще одно грязное слово из твоего очаровательного ротика — и мы тут же едем обратно ко мне, — севшим голосом предупреждает Юнги, глубоко вздыхая и нехотя отстраняясь на условно-безопасное расстояние в десяток сантиметров. Эта дразнилка его точно в могилу сведет…              — Все-все, молчу, — Чимин в ответ звонко смеется, оставляя на щеке снова вздохнувшего Юнги парочку безобидных порхающих поцелуев.              — И где ты только научился так разговаривать… — тот лишь качает головой, окончательно вытряхивая из мыслей соблазнительные картинки, вызванные такой открытой провокацией.              — У меня было на пару лет больше в запасе, если ты забыл, — Чимин посмеивается, невзначай заглядывая через чужое плечо, а затем довольно чуть щурится, возвращая взгляд на с намеком на вопрос приподнявшего бровь Юнги. — Мне кажется, что нам стоит поторопиться. Сеанс через полчаса, а нам еще Чонгука найти надо и к нужному залу пройти…              — Согласен, стоит, — Юнги в последний раз оглаживает руками любимую талию и все же разрывает объятия, снова переплетая в замок их пальцы. — Кстати о Чонгуке, — разворачивается к кинотеатру, утягивая за собой и чуть дольше задерживая взгляд на золотистых искрах в ярких радужках. — Ты так и не сказал, с кем…              Однако договорить он не успевает — внезапное столкновение чуть ли не нос к носу с идущим им навстречу парнем заставляет прерваться и отступить на шаг назад, растерянно промаргиваясь.              — Можно было бы и поаккуратнее, уважаемый, вы ведь по улице не один идете, — слишком знакомый голос с шипящими нотками недовольства звучит как раз тогда, когда Юнги с поднимающейся внутри волной неприязни узнает его обладателя.              Ему сказочно повезло наткнуться на их противного философа как раз тогда, когда о нем меньше всего хотелось вспоминать. Просто шикарно.              Думая о своей прихрамывающей в последнее время в очень «нужных» местах удаче, Юнги едва сдерживает слишком явно выдающий его невероятное удовольствие от встречи тяжелый вздох и натягивает на лицо нейтрально-извиняющуюся маску.              — Простите за столкновение, хён, я был невнимателен, — и в подобии сожаления опускает взгляд и чуть кланяется, неосознанно крепче сжимая теплую ладонь Чимина в своей. И тут же чувствует ответное поглаживание большим пальцем на тыльной стороне.              А его же, напротив, словно действительно рады видеть — слегка бледные губы тут же растягиваются в клыкастую ухмылку, а зеленые змеиные глаза окидывают его быстрым изучающим взглядом.              — Ну надо же, — тянет заинтересованно Тэхён, пропустив мимо ушей извинение и переглядываясь уже с застывшим чуть в стороне и рассматривающим его в ответ Чимином. — Опять вы вместе попадаетесь мне на глаза, голубки, — хмыкает, намекая на сходство с их прошлой встречей под лестницей. А затем улыбается еще шире, полностью обнажая клыки и переводя взгляд обратно на Юнги, от чего тому ни разу не становится легче. — Кстати, уважаемый, вы же помните о перенесенной отработке? Надеюсь, на ней вы не будете витать в облаках, как делали это на последней паре, и выдадите что-то складное на защите реферата, — и прищуривается донельзя довольно, наблюдая за набежавшей на чужое лицо тенью после произнесенных слов.              Ну конечно этот змей не упустил шанса задеть больную тему чисто ради собственного удовольствия. Кто бы сомневался, что будет по-другому…              Однако та самая разбуженная неприязнь, противной жижей клокочущая в груди, не дает Юнги просто молча проглотить не такую уж и маленькую шпильку.              — Спасибо, что волнуетесь обо мне, хён, — произносит он специально излишне любезно. — Без вашего напоминания я и не вспомнил бы, как мастерски вы умеете раздавать задания искусственно повышенной сложности, а потом валить ими же студентов ни за что.              Да, его определенно зацепила та ситуация. Пережитые тогда эмоции сделали свое дело и оставили четкий след на его восприятии чертовой философии и издевающегося почем зря над учащимися преподавателя. Ему и парочки занятий хватило, чтобы составить у себя в голове этот образ.              Но на удивление, вопреки ожиданиям Юнги, реакция Тэхёна на открытую грубость оказывается совсем не такой пагубной для него, какой могла бы быть — тот лишь приподнимает в легком удивлении брови и вполне себе весело усмехается.              — А язвить вас случайно не кое-кто хвостатый научил? — склоняет голову вбок на полуриторическом вопросе, а после с каким-то непонятным удовольствием хмыкает: — У вас неплохо получается, но улучшать этот навык я вам настоятельно не рекомендую, — и, снова усмехнувшись чему-то своему, наконец-то оставляет их с Чимином в покое, проходя дальше по своим делам и коротко взмахивая рукой: — Всего доброго, господа.              Это было… необычно. Юнги бы даже сказал, что Тэхён вел себя как-то… добродушнее, что ли? Не ему, конечно, судить о привычности чужого поведения, учитывая фактор их взаимной неприязни, но это все же заставило капельку растеряться. А еще его, кажется, пощадили?..              — У него хорошее настроение, ты так не думаешь? — с улыбкой в голосе подмечает Чимин, оглядываясь вслед Тэхёну, скрывшемуся в дверях одного из магазинов вдоль тротуара.              — Зато у меня теперь не очень, — бурчит себе под нос Юнги, но Чимин прекрасно его слышит и тихо хихикает, когда спустя секунду снова оказывается в теплых объятиях, но на этот раз в каких-то нуждающихся — Юнги тесно прижимается к нему и тычется носом во вкусно пахнущую его же фруктовым гелем для душа шею, приглушенно бормоча: — Мне нужно успокоение, так что я был бы очень не против постоять так минутку, если ты не возражаешь, — и прерывисто вздыхает, прильнув еще чуточку ближе.              От понимания того, что Юнги находит в нем успокоение, Чимин довольно жмурится и негромко мерно урчит, давая выход поднявшейся внутри нежности. В ответ на это его тут же целуют в шею и крепко-крепко сжимают в объятиях.              И спустя минуту, как и обещали, отпускают, все же утаскивая за собой за руку к кинотеатру.              — Так с кем будет Чонгук? — повторяет Юнги прерванный столкновением с Тэхёном вопрос, входя в просторный светлый холл. Судя по современному дорогому интерьеру и тому, что он читал в интернете когда-то, это место и вправду является одним из лучших среди себе подобных. Юнги бывать здесь не приходилось, но слышал он немало.              — Скоро сам увидишь, — Чимин только улыбается на вопрос, так и не дав четкого ответа, и окидывает взглядом шумный людный зал в попытке найти Чонгука. А Юнги в который раз вздыхает, следуя примеру и осматриваясь.              Долго искать не приходится — по классике весь в черном обладатель мельтешащего из стороны в сторону рыжего хвоста увлеченно болтает с каким-то беловолосым парнем у дальнего конца длинной стойки администратора. Заметивший его на пару мгновений раньше Чимин тут же тянет Юнги туда.              Присмотревшись уже с расстояния нескольких шагов, Юнги обращает внимание на блестящий золотистым бейджик, прикрепленный с правой стороны груди на белой деловой рубашке, но успевает прочитать только первое «Чон» — дальше взгляд притягивает заинтересованное подергивание пары белоснежных ушей среди светлых волос. Парень кого-то смутно напоминает, и Юнги осознает, кого именно, только когда внимательнее рассматривает чужое лицо, подмечая знакомые с недавнего времени особенно выделяющиеся черты — лисий разрез хитро блестящих глаз и глубокий коньячный цвет радужек.              Их замечают и отвлекаются от болтовни лишь тогда, когда они подходят совсем вплотную, а Чимин с донельзя наглой ухмылкой подается вперед и внезапно дергает Чонгука за пушистый рыжий хвост.              — Эй, кошак, совесть имей! Совсем охре… — к ним тут же возмущенно оборачиваются, начиная недовольную тираду, однако вдруг замолкают, забавно захлопывая рот, и с интересом склоняют голову вбок, рассматривая. — Слыш, кошак, а это мне мерещится, или у тебя раньше не было кошачьих ушей?              — Нет, тебе не мерещится, — хмыкает Чимин, окидывая взглядом парня, с которым так мило беседовали до их прихода, а затем снова возвращается к Чонгуку. — И почему ты сразу решил, что это я тебя за хвост дернул?              — Потому что нормальные люди так при встрече не делают, если ты не знал, — ехидничает Чонгук в ответ, взмахивая пострадавшим хвостом. — Ладно, хрен с тобой. Я не злопамятный, да и настроение сегодня хорошее, так что я просто сделаю вид, что ты — сама невинность, — и издевательски улыбается на чужое показательное фырчанье, после оборачиваясь к своему недавнему собеседнику, любопытно наблюдающему за ними и вострящему белые уши. — И раз уж мы пересеклись… Хосок, это кошак Чимин и его парень Юнги. Юнги и Чимин, это мой старший брат Хосок, благодаря которому мы все здесь сегодня собрались. Это он достал нам билеты на фильм.              — Я очень пытался выцепить на вечер, — тут же с энтузиазмом вклинивается Хосок, выходя из-за стойки. — Но их слишком быстро разобрали, а этот мелкий больно любит ужастики, — и абсолютно без стеснения треплет кривящегося Чонгука за щеку, будто они не в людном месте и не только что с ними познакомились. От него тут же раздраженно отмахиваются рукой, отходя на полшага назад и вызывая этим задорный смех.              — Я же просил так не делать, Хосок, я уже давно не маленький, — бурчит с недовольством Чонгук, потирая щеку.              — Для меня ты всегда будешь мелким, мелкий, — усмехается Хосок и, будто ему мало было щеки, одним непринужденным быстрым жестом растрепывает черно-рыжие пряди до состояния устойчивого беспорядка, заставляя Чонгука отскочить и страдальчески застонать.              Юнги слышит, как Чимин все же не сдерживается, тихо хихикая в кулак, и сам следом негромко посмеивается. Ох уж эти высокие братские отношения.              — Ну Хосо-ок, твою же налево!.. — Чонгук тут же пытается привести шевелюру в порядок, суетливо расчесывая пряди пальцами, когда из очередного потока заходящих в кинотеатр людей неожиданно появляется тот, о ком Юнги уже успел успешно позабыть.              — Если будешь так суетиться — станет только хуже, — поясняет Тэхён спокойно, перехватывая руки фыркнувшего Чонгука за запястья. — Без зеркала твои потуги бесполезны, так что просто постой смирно, я сам все сделаю, — и всего в несколько отработанных движений возвращает первоначальный вид чужой прически, довольно хмыкая себе под нос.              А наблюдающий за всем этим со здравой долей неверия Юнги вдруг понимает одну чертовски важную вещь — ему предстоит пиздец какой невероятный вечер в компании Ким Тэхёна, того самого спутника Чонгука, о котором ему так упорно не хотели говорить.              — Ты знал, — Юнги не спрашивает, скорее обвинительно утверждает, сталкиваясь взглядом с чуть прищуренными змеиными глазами, но на самом деле обращаясь к стискивающему крепче его руку Чимину. И это понимают, подступаясь вплотную и успокаивающе ластясь к его боку.              — Да, знал, — легко соглашается Чимин, опираясь подбородком на плечо Юнги и заглядывая в его хмурое лицо из-под полуприкрытых век. — Ты бы не пошел, если бы я сказал.              В ответ скашивают на него взгляд и коротко вздыхают, соглашаясь без слов, а после снова смотрят на Тэхёна.              — А вы знали, хён? — деловито интересуется Юнги с вопросительно приподнятой бровью. Почему-то он более чем уверен, что змей был в курсе…              — Нет, но начал догадываться после нашего столкновения на улице, — тот просто пожимает плечами, поправляя теперь уже свои отливающие серебром пряди. — И то, что Чонгук позвал именно вас — меня даже позабавило, — и снова так широко клыкасто улыбается, что у Юнги перед глазами будто все их встречи одновременно пробегают — от самой первой лекции философии до недавнего столкновения у кинотеатра.              Чуть ли не во время каждой он видел этот чертов плотоядный оскал.              И он, блять, не согласен наблюдать его до самого вечера.              — Я возвращаюсь домой, — выпутавшись из объятий Чимина и развернувшись на пятках, Юнги целенаправленно шагает к выходу из кинотеатра, но его тут же цепко хватают за руку, заставляя остановиться.              — А теперь ты звучишь, как ребенок, Юнги! — с нотками капризности возмущается Чимин. — Меня ты тоже собираешься здесь оставить? — пытается притянуть Юнги обратно, но тот упорствует, оставаясь на месте, однако руки из чужих пальцев не убирает.              — Я не собираюсь идти в кино и проводить время с тем, от чьего присутствия меня коробит, — раздраженно огрызается Юнги, сталкиваясь упрямым взглядом с тигриным просящим, но внимание вдруг привлекает громкое торжествующее хмыканье.              — Трус, — все так же широко усмехается Тэхён, непринужденно сцепляя руки в замок за спиной, и заинтересованно чуть подается вперед, излюбленно прищуривая змеиные глаза.              Вот же гадина.              — Я вас не боюсь, хён, — ровным голосом возражает Юнги, всеми силами сдерживая яд.              — Конечно не боишься, — звучит настолько елейно, что аж челюсть сводит. — Скажи еще, что не ненавидишь втихую, как все мои студенты — и я с радостью тебе не поверю.              Чонгук с улыбкой хмыкает себе под нос на чужую игру слов, а Юнги цыкает и закатывает глаза. С каждой секундой происходящее раздражает его все больше. Мало того, что они с Чимином прервались ради этой пародии на двойное свидание, насколько он понял, так ему еще светит провести следующие несколько часов в компании змея — конечно он будет ебать каким недовольным.              — Зачем вам это, хён? — вздыхает с какой-то усталостью, притягивая Чимина к себе. Мысленно он все же признает, что не может себе позволить бросить его здесь просто из-за личных загонов. Они могут снова поссориться, а ему бы этого очень сильно не хотелось. — Мы можем просто уйти восвояси, а вы с Чонгуком спокойно пойдете на свое свидание.              — Мне кажется, что если тебя сюда позвали — значит хотят здесь видеть, не находишь? — хоть улыбка и не сходит с лица Тэхёна, но тон как-то смягчается, становясь спокойнее. — Тем более я уверен, что Чонгук не стал бы звать кого попало, когда сам придет с преподавателем — он парень далеко не глупый, как и ты. Чего тебе стоит остаться?              — Моих нервов, — опять вздыхает Юнги, а Чимин снова пристраивается к его боку, обвиваясь вокруг руки. Его прикрытое раздражением из-за чужой компании желание уйти на самом деле лишь вершина айсберга возможных проблем, и не только его. — Хорошо, объясню по-другому. Кроме того, что мне просто некомфортно, я, скорее всего, не смогу адекватно с вами общаться, что может быть чревато не только моим испорченным настроением, а и всеобщим, поэтому я не хочу становиться этому причиной. Проще всего подобного избежать — это разойтись сейчас. Так понятнее?              Ладно, он все же высказался о своих настоящих мотивах. Осталось увидеть, поможет ли его честность избежать нежелательных последствий…              — Как за тобой, оказывается, увлекательно наблюдать, Юнги, — Тэхён склоняет голову вбок, несколько секунд молчаливо изучая его взглядом, а затем делает шаг вперед и протягивает вытянутую словно для рукопожатия руку. Юнги лишь непонятливо хлопает глазами на этот странный выпад. — Знаешь, так как я тоже теоретически и практически заинтересован в нашей сегодняшней встрече — у меня есть для тебя деловое предложение. Как ты смотришь на пятерку за реферат и иммунитет от отработок до конца семестра в обмен на то, что ты останешься?              Услышанное заставляет Юнги тихо присвистнуть, а Чимина рядом весело засмеяться в его плечо. Окей, такая цена все же вызывает некоторые сомнения в твердости его решения уйти…              — А что будет, если я откажусь? — не может не уточнить для перестраховки. Вдруг его тогда ждет незачет или еще какая-то хрень… — Вы завалите меня, хён?              — Все останется по-прежнему, ты абсолютно ничего не потеряешь, — Тэхён продолжает держать руку, ожидая ответа. — И забудь к чертовой матери все эти «вы», «хён» и тому подобное — сегодня я просто парень Чонгука, а не твой преподаватель философии, — и ухмыляется уже совсем по-другому, без того сквозящего высокомерного превосходства, а словно… на равных. Почти что… по-дружески? — Так что, по рукам?              Очень выгодное предложение, конечно, подкупило, но Юнги соврет, если не признает, что ему стало капельку интересно, каково это может быть — водить дружбу со всеми нелюбимым преподавателем. И раз уж его так упорно хотят в это все затащить — то ему, похоже, нужно попробовать. Да и он в любом случае в плюсе вне зависимости от исхода их совместного времяпрепровождения, так что…              — По рукам.