Сказочные беды

              Прямо говоря, они не удивились. То есть, конечно, удивились немного, но совсем не тому, чему должны были, как полагал Юнги. — А ты это скрывал? — вот так просто спросил Чонгук, как ногой под дых дал. — Прости, но магию почти невозможно скрыть. Существа, которые способны ее видеть, будут видеть, как ни старайся. Так что… Юнги поджал губы и расслабил разум, позволив забитой в темные глубины сознания магии выйти наружу и почувствовать вольный воздух. Чонгук с Сокджином испуганно дернулись. Да, со стороны такое могло смотреться немного пугающе. — Ладно-ладно, — забормотал Джин, как будто пытаясь утихомирить буяна. — Ты ее скрывал, мы поняли. Спрячь обратно, пожалуйста, эту жуткую штуку, пока никто не пострадал… Чонгук же, оправившись от первого удивления, снова подался навстречу, оглядывая с ног до головы, как диковинного зверька. Обошел кругом, зачем-то ощупал спину и голову, внимательно присмотрелся к рукам. Интерес и восхищение в его глазах возрастали с каждым мгновением. Даже стало неуютно. — Это поразительно. Из всех, кого я знаю, так сильно маскировать магию может только учитель… Поразительно! — Парень аж рассмеялся от восторга, ловя чужие щеки и глядя в лицо. — Всё это время нам было видно жалкие крохи, а внутри скрывалось… Ох, кто же твой волшебный предок?.. Не удивлюсь, если тот самый король-дракон! — Уж точно не он, — смущённо отвёл взгляд Юнги, пытаясь ненавязчиво убрать чужие руки от лица, а то слишком уж щеки горели. — Эту сказку я сам придумал, потому что единственная сказка о драконе и человеке, которую я читал, была ужасно нелепа, не имела морали и закончилась тем, что женщина обезумела от такого брака и съела собственных детей, а потом дракон съел её… — Так, не погань момент гадостями, — шикнул Чонгук, вдруг принявшись ощупывать все косточки, выступающие под кожей. Потер запястья, забрался под ворот и помял ключицы, надавил на позвонки в шее и даже приобнял со спины, запустив руки под накидку и нащупывая кости таза. Юнги вертелся, как выброшенный на берег угорь, ворча и пытаясь выяснить, что вообще происходит. Чонгук ответил беззаботно: — Хочу найти какие-нибудь признаки. У Сокджина, например, можно нащупать на спине бугорки, зачатки крыльев, которые ему достались от предка, бывшего колдуном-аистом. Их главная магия — убеждение, именно она и передается потомкам. А иногда и крылья. — А что насчёт тебя? — взбрыкнул Юнги, когда парень явно вознамерился полапать копчик и проверить наличие хвоста. — Какие у тебя признаки? — Мой дед — пастушок. Это такие оборотни, которые превращаются в дружелюбных собак или волков. Мне от него только магия и хороший нюх достались. А… ну, ещё иногда от большой радости у меня собачьи ушки появляются. — Уш… — Юнги охнул. — Так мне не привиделось! Сегодня ночью я подумал, что это волосы так забавно легли. Но, когда прикоснулся, оно дернулось! Я убедил себя, что просто тяжело отхожу от душегона, а дело было совсем в другом… — Прости, что не сказал сразу. Но теперь мы вроде как квиты. Я научу тебя пользоваться магией, а ты… ну… даже не знаю, что тут можно предложить… — «Научу магией пользоваться»? — усмехнулся Сокджин, складывая руки на груди, но никак не отводя взгляда… похоже, черные узоры на коже, напоминающие трещины, очень уж его впечатлили. — Это кому одолжение? Юнги или тебе? — Обоим, — расплылся в улыбке Чонгук, уложив подбородок Юнги на плечо и выглядывая на друга из-за его спины. — Вот научу мужа гадать и выгоню тебя из своей команды. Бам! Сколько будет три минус один? — Бэээ, — протянул баран, оторвавшись ненадолго от вкуснющего клевера, и тут же захрустел снова. — Правильно. Одна бэээззаботная, бэээспроблемная и бэээсконечно довольная пара магов. Юнги отвёл взгляд к озеру. Сокджин и без того половину путешествия пропадал где-то, оставляя их вдвоем. Но, хоть и понимал, что всё это шутки, Юнги даже не представлял, как можно обойтись без него. Как ни крути, им двоим пока ещё требовался отвлекающий фактор время от времени. С Чонгуком было комфортно и приятно. Вспоминая слова Микото, Юнги чувствовал, что, возможно, он и есть тот самый человек, который хотел бы оставаться рядом в любом деле. Да только, стоило парню сделать что-нибудь в таком духе, как Юнги сразу переставал чувствовать себя собранным, уверенным и всегда держащим ситуацию под контролем. Скорее… слегка растерянным и чувствующим, что по-настоящему влюбляется. — Псина и кусок мрамора, неплохая пара… — Сокджин задумчиво хмыкнул, прикладывая палец к губам. — Не представляю, кто это мог тебе передать. Никогда не слышал о таких проявлениях. Придется погадать. — Да, но сначала — ужин! — строго заявил Чонгук, бросая сумку возле столика. Вокруг озера стояло немало столиков, за полдня пути, бредя по берегу, они заметили пять штук, а это был ещё не весь берег. Их ставили недалеко от воды под каким-нибудь деревом. На случай, если доведётся остановиться в дороге перекусить или просто отдохнуть. Никто не знал кто и когда их ставит, кто ремонтирует, но все относились к столикам с уважением. Расчищали сорняки рядом с ними, намывали и, разумеется, старались не портить. Так что, садясь, они разве что пыль смахнули. Близился вечер и, хотя до Дьячена оставалось не так далеко, увидев очередной столик, они решили остановиться поужинать, пока ещё видно при естественном свете. Юнги прошёлся в заросли, собирая всё съедобное, что попадалось на пути. Сокджин достал прихваченные из трактира булки и вяленое мясо. Чонгук выделил ещё пару горстей соевых ростков. И даже Бам любезно поделился пучком клевера… который странные человеки почему-то сочли не очень подходящим к их салату. А после еды каждый занялся своим делом. Чонгук взялся убирать и паковать вещи. Сокджин брызнул на блюдо водой и принялся гадать. Юнги же прихватил нож и снова забрался в кусты. Бам, сразу почуявший, что творится нечто любопытное, поковылял следом. — Эй, так ты не по нужде пошел? — хмыкнул Чонгук, заметив два торчащих из зарослей черных зада. — Вы что творите там? — У нас ведь были дрожжи в сундуке, да? — вместо ответа поинтересовался Юнги. Он распрямился и вздохнул, разглядывая результат своей работы. Пять хорошеньких здоровеньких черешков жимолости с ладонь длиной. Отрезав нижние листки, Юнги присел за стол и зарылся в сумку. — Что это такое? — с любопытством потянулся к нему Чонгук, пока не решаясь трогать руками. — Что за кустик? — Голубая жимолость. Все спелые ягоды на ней уже обобрали, но куст очень хороший, сразу видно. В Гонсане я не видел ни одного, так что решил вот… — Он выбрал глиняный горшочек, насыпал в него немного дрожжей и налил воды прямо из ладони. Чонгук с Сокджином изумлённо переглянулись, Юнги же, заметив это, понял их реакцию не совсем правильно. — О, простите, даже в голову не пришло! Джин, можно посадить у тебя во дворе несколько кустиков? Обещаю, я буду сам за ними ухаживать, никаких хлопот. — А поливать ты их прямо из рук будешь? — усмехнулся Сокджин. — Ладно, ты сказал, что в тебе есть магия. Но почему не упомянул, что умеешь ее материализовывать? Это, между прочим, сложное колдовство. Считай, что-то из ничего создаёшь. Лично я так не умею… Юнги посмотрел на исчезающие черные узоры на своих пальцах, пожал плечами и принялся заботливо устраивать саженцы в горшок. — Не знаю, я с детства это умел. Думал, что это пустяк. — Ничего себе! Мы с Тэхёном всю осень мучались, чтобы такому пустяку научиться! — Буду знать… — Так, — Сокджин смахнул с блюда старые капли и брызнул заново. — С драконом ясно, пора взяться за других волшебных тварей… Скажи-ка, Юнги, когда ты родился? — На девятый день марта. — О, а я в первый день сентября! — встрепенулся Чонгук, мигом повеселев. — Противоположности. Я слышал, люди, что родились в супротивные месяцы, ладят лучше всег… — Да погоди ты со своей романтикой, — шикнул Сокджин. — А у кого-нибудь ещё из семьи такие способности есть? — Только у старшего брата совсем чуть-чуть магии. У родителей и остальных — нет. И никогда, кажется, и не было, мне ни о каких магах в нашем роду не рассказывали. — Ой, а у нас по линии дедушкиного брата все поголовно уродились пастушками. Дед мне с малых лет всегда… — Цыц! — вскинул руку Сокджин, Чонгук надул губы. — А ты сны видишь по ночам? Цветные или тусклые? — Цветные, только цветные. — Я тоже! Каждую ночь зап… — Гук! — Джин! — фыркнул парень, встрепенувшись. — Ну что поделать, вот такой я бессовестный, только о себе думаю, пообщаться мне интереснее, чем гадать про волшебного предка. Тем более, что я уже вижу, что ничего у тебя не получается! Сокджин тяжело вздохнул, кивая и тряпочкой стирая с блюда крошки и капли, что так старательно размазюкивал всё это время. Как и каждый раз, когда гадание не удавалось, он выглядел уставшим и расстроенным. Но теперь ещё и не поднимал взгляда на друзей. Смущался от того, что не смог помочь? Стеснялся частых неудач? Или всё же увидел что-то, о чем теперь не мог сказать? — Магия говорит, что мы скоро узнаем ответ. А сейчас я так и не смог разобраться, чьи же в тебе способности. Но, раз уж узнаем, смысла нет сейчас напрягаться. Так? Давайте лучше… идёмте. До Дьячена рукой подать. — Да, — кивнул Юнги, поднимаясь первым, забирая горшок с жимолостью и оглядывая небо над озером. Оно медленно начинало темнеть и затягиваться тучами. Ветерок холодал. — О, Мундже полетел. — Хах, а ещё про меня говорил. Сами без нас не могут, уже соскучились! Говорили же, что не пойдут в Дьячен! — Сокджин покачал головой и наконец тоже поднялся. — Кстати, Намджун сказал, что передал мои слова богу. Тот очень удивился. Похоже, предстоят перемены. Он подмигнул друзьям, закинул на плечо свою сумку, поправил висящую на поясе рубаху и первым пошел вдоль берега. Юнги с улыбкой глянул на оставшегося парня — тот аж подорвался, радостное волнение чуть не выплескивалось через край.

***

В Дьячене работа сама их нашла. Случайно. И вот тогда Юнги понял, насколько слаженная и умелая у Джина с Чонгуком команда. У самого края деревни, в одном из последних дворов с низеньким забором, сидела большая компания. Путники услышали их издалека, громкие голоса разносились по округе, пугая птиц и отдаваясь эхом, как не в лесу. Время от времени деревья вздрагивали от взрыва хохота, а всё ж больше походило, что компания о чём-то спорит. Когда путники проходили мимо, толпа притихла. А после звонкий голос громко и как будто насмешливо окликнул их: — Господа, а вы не маги, случайно? — Маги, — рассмеялся в ответ Чонгук, — а вам, что ли, надо чего поколдовать? Юнги бросил взгляд вправо и чуть не выронил горшок. За накрытым одними лишь чашечками да чайниками столом под высоким и густым виноградным навесом сидел десяток человек. И весь их вид так и кричал — нам очень нужно поколдовать! У женщины в центре из затылка торчали длинные витые рога, сходившиеся кончиками и форме сердечка. По бокам от нее сидели двое парней с кобаньими рылами и клыками. Клюв с петушиным хохолком, ослиные уши, развернутая задом наперед голова, обвисшие подобно веревкам пальцы и даже проросшие прямо из позвоночника кустики смородины. Заклятия на любой вкус. — Ага, надо, — продолжала женщина, осторожно выходя из-за стола вприсяд, чтобы не задевать рогами зелёные виноградные грозди. Облокотившись на низенький забор, она обворожительно улыбнулась прохожим. — Мне бы компостную кучу из палисада в огород перекинуть… — Увы и ах, — расплылся в улыбке Чонгук, тоже опираясь на забор рядышком и с мечтательным видом глядя на него. — На сегодня мой компостный лимит исчерпан. Вот если б вам надо было какие-то чары снять, это можно бы… — Ну, коли так, давай хоть чары сними, мы не привередливые, берём что дают! Не зря ж мы тут собрались. — Гулять так гулять! — весело поддержал мужик с кустами на спине и хряпнул чего-то горячего из своей чашечки. — Всех расколдовывай, я плачу́! Толпа заликовала, хлопая по столу в знак восторга и благодарности. На столе в момент появился волшебный свиток с договором и перо. На свитке без лишних чтений и обдумывания появился крест с завитушкой, подтверждающий согласие. Договор заключили, маг взялся за работу. Пока Юнги скромно мялся у края стола, рассеянно отвечая на редкие вопросы, Чонгук и Сокджин основательно взялись за дело. Быстро и четко. Джин поставил на пенёк блюдо, собрал вокруг несколько чашечек с разными напитками, сделал серьезное лицо и принялся по одному вызывать к себе заколдованных на сеанс. Выглядело внушительно. И совсем не так, как раньше. Он просто вежливо здоровался, а после молча брал человека за руку и принимался гадать без вязких вопросов. То и дело касался самым кончиком указательного пальца какого-нибудь из напитков и водил им по краю блюда. А не успевало пройти и минуты, как он уже выдавал: кто, когда, за что и каким именно заклинанием заколдовал. Чонгук внимательно следил за всем процессом со стороны, а услышав «вердикт», забирал клиента в свои руки. Наступало его время. Узнав об использованном заклинании, Чонгук легко решал, как быть. Кого-то расколдовывай сразу, хватало нескольких нашептываний и движений руками. Кого-то посылал за куриными косточками, чтобы маленький ритуал провести. А кому-то велел и самостоятельно потрудиться — разыскать в своих вещах что-то, что было украдено, что-то, что было подарено, и что-то, что было облито молоком, сложить в льняной мешочек, сжечь, а пепел прикопать возле крыльца. Во всём помогал, советовал, даже лично ямку вырыл, лишь легко очертив круг пальцем. Почти что за руку каждого привел к избавлению от проблемы. Какой-то час возни, и все до одного были расколдованы. Юнги не верил своим глазам. В способностях новых друзей он, конечно, не сомневался, но не ждал такой мастерской работы и прыти. — А ты кто в команде? — между делом спросил мужик, что избавился от своих кустов, и подал Юнги чашечку с ягодным чаем. — Травник, — ляпнул тот, взглядом указав на стоящий рядом горшок с жимолостью. Мужик уважительно закивал. — И часто вы с тимученскими друг другу так пакостите? — Да теперь уже и не так чтобы часто, — пожала плечами женщина, повязывая на освободившуюся от рогов голову платок и пристраивая крупный искусственный цветок. — Колдуны у нас перевелись, все почти уехали. Вот в детстве нашем, вот веселуха была, каждую неделю на кого-нибудь насылали, да? — Точно-точно, — закивал мужик. — Даже привычные были, если идёшь по улице и видишь человека с медвежьей головой, не пугаешься. Обычное дело. — А сейчас редко, если только насолит кто… С зимы никого из знакомых моих не заколдовывали, никаких проблем не было. — И вдруг десятерых разом? — удивился Юнги. — Так на днях же ярмарка была! — усмехнулась женщина, упирая руки в худые бока. — Понаплыло к нам тимученских, выхаживали тут, смотрели цельный день, народу жить спокойно не давали! А как чего не понравится, запоминали, чтобы, домой вернувшись, тут же к колдуну побежать и гадость какую заказать. То яблоки им слишком кислые продали, то мёд засахарился, а то… — Она хохотнула, отводя взгляд. — «Ты узор мой украла, это я первая так платья вышивала». Тьфу. Ну ничего, сейчас-то мы им и ответим той же монетой… — Простите, — с улыбкой, но твердо и уверенно отрезал Юнги, мотнув головой, — мы таким не занимаемся. Мы спасаем из сказочных бед, а не загоняем в них. — А если я поверх золотишка ещё пару кувшинчиков своего вина дам, а? — Женщина заискивающе улыбнулась и кокетливо склонила голову к плечу. Камушки в длинных сережках блеснули. — Мой виноград хорош, как у самого боженьки. Вино на всё озеро славится! Я за кувшин не меньше поросёнка беру, такое оно хорошее. — Уверен, ваше вино и правда того стоит, — протянул Юнги, оглядывая виноградник над своей головой. Грозди уже висели крупные и частые, все листья — идеально чистые и зелёные. Ни тебе пожелтевших от жары, ни поеденных насекомыми. Как будто и тут без магии не обошлось. — Но всё же это наш принцип. Мы против той помощи, что портит кому-то жизнь. Даже за хорошую плату. — Дело ваше, не буду стоять… а если передумаете, заглядывайте вечерком. — Это уж вряд ли, — ответил Юнги и поднялся из-за стола. Щедрый мужик уже расплатился с Чонгуком. Парень поблагодарил, спрятал монеты в карман брюк и принялся собирать вещи. Сокджин убирал за собой. Можно было идти. Юнги первым вышел за двор, на ходу прощаясь, отвязал стоящего неподалеку Бама и побрел по дороге к городу. Вскоре и Гук с Джином догнали его. Голоса веселой толпы стихли, растворившись в прочих звуках и оставив лишь эхо в виде приятного удивления. Чонгук между делом пихнул Юнги заработанные монеты, а сам принялся поправлять рубашку и натягивать накидку, ведь в городе заметно похолодало. — Надеюсь, я не зря отказал?.. — Всё правильно, молодец. Я таких заказов не переношу и не принимаю, потому что хочу спасать, а не вредить. Интересно, это Мундже напоследок душу отвёл? — Нет, — уверенно возразил бредущий позади Сокджин. Юнги мельком оглянулся и аж испугался. Провозвестник выглядел до того уставшим и разбитым, что впору было хватать, чтоб не свалился. Но он стойко брёл по пыльной дороге и оглядывался по сторонам, очевидно, высматривая местечко, где можно сесть и чего-то спокойно хлебнуть. Поразительно, как это он при клиентах так бодро держался… — Если б это было его лап дело, я б почувствовал. Тут несколько магов потрудились. К тому же… — Он странно усмехнулся, окинув цепким взглядом целую улицу, открывшуюся на перекрестке трёх дорог. — Вернувшись с неба, Намджун передал ему записочку от некоей недавно почившей дамы. Так что я даже засомневался, кто самая милая парочка в мире. Авось и не вы. — Мы должны его найти! — Зачем?! — Я хочу знать подробности! — горячо заявил Чонгук, аж кулаки стиснув. — Ясно, кто больше всех соскучился. Ладно. Вы двое делайте что хотите, а я пошел на постоялый двор, сил никаких нет. — Джин вдруг запричитал, ворча себе под нос и качая головой, как старичок, что вечно чем-то недоволен. — Десяток человек разом отгадать. Да от такого и надорваться можно. Я уже не юный полный магии мальчик, мне так трудиться на духоте нельзя, это для здоровья вредно. — Ну и как такого бросить? — философски развел руками Юнги. — Придется хоть проследить, чтобы до подушки дошел. А то, мало ли, на кого по пути шмякнуться может… Чонгук с улыбкой покивал, оглядываясь по сторонам и подтягивая Бама ближе к себе. Они двигались в направлении центра, так что город постепенно становился всё живее и насыщеннее. Больше людей, больше шума, теснее улицы, у́же и выше дома, меньше скотных двориков и навесов, больше лавок и мастерских, меньше садов, больше клумб у калиток. В подобной обстановке лучше держаться кучнее и друг за другом приглядывать. Они довольно скоро нашли то, что искали. Приличный на вид постоялый двор с вполне приветливыми работниками, которые даже потребовали за ночь чуть меньше, чем путники ожидали. Встретила их скромная девушка в мешковатой накидке из неокрашенного льна и с чуть растрёпанной тонкой косицей на плече. Она говорила тихо-тихо, чуть заикалась и тупила взгляд, но очень ответственно выполнила работу — показала все удобства, рассказала про угощения, проводила до комнаты и тут же легко нашла всё, о чем гости попросили. И ведёрко выдала, чтоб барана напоить, и мешочек мыльных орешков продала, и даже маленький молоточек откуда-то чуть ли не из-за пояса достала, когда Чонгук взялся починить пострадавший в бою с мертвяками обережник. — А может, у вас ещё и иголка под манжетами платья найдется? — спросил Юнги с мягкой улыбкой, когда девушка принесла им во двор лампу. Хотя ночь ещё не опустилась, в городе уже заметно стемнело. Чонгук почти закончил возиться с обережником, уже просто начищал его, сидя за садовым столиком под ветвями липового дерева. Но Юнги подумалось, что и ему пора уже сделать кое-что полезное. Девушка тихонько усмехнулась, откинула полу накидки и выудила тонкую иглу с крупным ушком из маленького кармашка на груди платья. Юнги восхищённо охнул. Такую предусмотрительность и готовность ко всему он уважал. И, пожалуй, возьмёт на заметку, что в путешествие нужно брать с собой и пару иголок… — Большое спасибо, вы настоящая волшебница. — Рада помочь. Девушка поклонилась и тут же скрылась за дверью. Юнги умиленно улыбнулся, задумавшись на какое-то время, а после решительно вырвал из тряпки, давно пущенной на лоскуты и желанники, пару длинных ниточек и подошёл к сидящему за низким столиком Чонгуку. — Что? Что такое? — удивлённо забормотал парень, ерзая на подстилке и оглядываясь через плечо. — Новая рубаха не смогла выдержать нагрузки, — усмехнулся Юнги, забираясь рукой под ткань и разглядывая свой палец через дырку в среднем шве. — Разошлась в плечах. — Правда, что ли?.. — Нет, я шучу, мне нравится зашивать там, где дырок нет. О… изнутри на меня смотрит лис. — Юнги сделал узелок и тут же принялся за работу. Можно было бы по-человечески попросить снять рубашку, аккуратно подлатать и вернуть. Но зачем искать лёгкие пути? Потрогать ему хотелось больше, чем поглазеть… — Чему посвящена эта татуировка? — Тому, что я люблю лис, — ответил Чонгук, стараясь не шевелиться. — Они красивые и забавно тявкают. Почти все мои тату несут этот простой смысл… это просто вещи, которые мне нравятся, которые радуют. Любимые животные, еда, явления или просто красивые картинки, пришедшие в голову. Хотя есть и исключения. — А есть… — Юнги затянул стежок и медленно проткнул ткань ещё раз. Говорить, не глядя в лицо, было намного проще, но всё равно далеко не легко. — Есть что-то об Эрин? — Есть. Чонгук поддернул рукав и показал на свое предплечье. На его внутренней стороне, среди прочих рисунков, была странная тонкая линия с какой-то капелькой на конце. От линии в разные стороны отходили веточки. И в какой-то момент, разглядывая татуировку, Юнги подумал, что это напоминает розу. Как будто кто-то лишь начал рисовать, но отвлекся или устал и решил забросить дело в самом начале. — Это должна была быть роза, — горько усмехнулся Чонгук, подтвердив его немую догадку и проведя пальцем по линиям. — Стебель, жилки листьев. Я сделал ее в день, когда Эрин и ее семья приняли моё предложение о помолвке. В день свадьбы я собирался нарисовать бутон с чашечкой и листья. А в день рождения первенца — превратить бутон в распустившуюся розу. А сейчас я предпочитаю притворяться, что это просто линия, никаких планов и не было. Юнги в очередной раз проколол самый сгиб на ткани и потянул потайной шов, скрыв и дырку, и свою работу, будто ничего не было. Так его когда-то учила делать мама. Оставаться незаметным. Тихо и скромно делать свои дела, не привлекая внимания, не оставляя следов, не создавая хлопот и вопросов. Как будто сами собой написались и улеглись ровными стопочками все отчёты об экономике, составились приказы для целого дворца работников, украсились цветами и убрались по всем правилам приветственные столики в комнатах для важных гостей, оплатились все счета, рассмотрелись жалобы, настрочились письма… и заштопались рубашки. В отличие от старшего брата, Юнги всегда был очень спокойным и послушным ребенком. Выделялся мирным нравом, который некоторые считали недостаточно мужским. Может, поэтому мать неосознанно растила из него свою странную копию? Мама учила его быть тенью, выполняющей любую работу, но не просящей за это награды. Может быть, потому никто и не ценил его по-настоящему? Он слишком преданно слушался любимую матушку, жил по ее заветам, был тенью. Наверное, никто просто не знал, как много он делает, даже сама мать? Догадывался ли отец, что, когда он тяжело заболел, Юнги целый месяц перед работой ходил к лесу, чтобы собрать десяток разных трав, а вечером варил ему лекарство, которое не умел делать никто в Хёнсиле? Догадывался ли брат, что это Юнги уговорил семейство Ли не отменять помолвку, когда брат в запале оскорбил своего будущего тестя, уладил назревавший большой конфликт и спас молодую семью? А знала ли сама мать, кто неустанно напоминал отцу ценить её заботу и любовь? Но разве так правильно? Когда человек думает, что всё идёт само собой, он не чувствует этой заботы и любви. Не ощущает благодарности. Не жестоко ли лишать близких этих чудеснейший чувств? Юнги ни с чем не мог сравнить благодарность, которую испытывал, когда Чонгук с Сокджином приняли его и приютили. Благодарность дарила надежду и причину, чтобы жить и трудиться изо всех сил. Так зачем же быть невидимкой, когда от этого никому не становится лучше? Эти мысли впервые так четко складывались в его голове. Как будто наконец увидел колодец, к которому так долго шел в жаркий солнечный день по дороге без единого деревца. Впервые он осознавал то, что подобно червоточине, точило его изнутри долгие годы. И в какой же неуместный момент его посетили все эти мысли. Как раз тогда, когда Чонгук доверился, рассказывая о пережитом и своих чувствах. А, впрочем, может, как раз и вовремя. До скрежета и зуда в груди хотелось как-то заявить о себе вслух. Сделав узелок, Юнги вывел короткий хвостик нитки на изнаночную сторону и расправил рубашку. А после, задумчиво поглядев на иглу, осторожно ткнул Чонгука под лопатку, как будто проверяя, заметит ли. Парень чуть дёрнулся, поведя головой, но стерпел, не желая отвлекать от работы. — Прости за грубость, — тихо сказал Юнги, проверив шов и хлопая парня по спине, — но звучит слишком красиво и трогательно для такой неудачной пары. — Не извиняйся, ты прав, — вздохнул Чонгук, снимая рубаху, чтобы лично посмотреть. То, что было решено потрогать, довелось и увидеть. Удача. — Не этой девушке мне стоило посвящать тату, совсем не ей. Но, знаешь… Мне всегда говорили, что люди отнесутся ко мне так, как я буду относиться к ним. Поэтому я думал, что, если буду уважать Эрин и окружать заботой, она станет мягче. Со временем наша любовь расцветёт, как роза. — В этом совете есть доля правды. — Юнги провел кончиком пальца по едва заметному шраму от драконьих когтей и поднял взгляд, когда Чонгук развернулся, снова одеваясь. — Но всё-таки человеческие отношения слишком сложные, чтобы ответить на все вопросы одним расплывчатым советом. — Юнги пожал плечами и горько усмехнулся. — Если сделаешь кому-то зло, скорее всего человек на него и правда ответит тем же. А вот с добром всё куда запутаннее. Его часто и не замечают. У нас в Мусинфу говорят примерно так: даже маленькая заноза не даёт покоя, но даже мягчайшую перину не замечаешь, когда спишь. Даже маленькая обида способна испортить отношения. И даже самое большое доброе дело может их не сохранить. — Согласен. Я опять и снова с тобой согласен. Жутко даже думать, как много я мог упустить, женись на ней, — усмехнулся Чонгук, расправляя и приглаживая светлую челку Юнги. — Помнишь, ты предлагал мне сделать тату?.. — забормотал тот, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я подумал. Я хочу звезду… — Почему звезду? — Потому что я поплыл на свет яркой звёздочки и оказался в настоящем новом мире. Хочу делать звезду каждый раз, когда подумаю, что ты лучшее, что могло со мной случиться. Итого на сегодня — три звёздочки. За вечер, когда я очутился в Гонсане. За вечер, когда мы встретили мертвяков. И за этот вечер, когда я решил, что больше никогда не останусь невидимкой, прячущей от окружающих себя настоящего, свои чувства и свои дела. Чонгук с уважением покивал, одобряя такие рассуждения. На первый взгляд можно было подумать, что он невозмутим. Но это были лишь первые секунды осмысления. Парень поджал губы и пробежал рассеянным взглядом по двору, как будто ища, на что бы отвлечься. А после молча протянул ладонь. Не стал ничего говорить, просто требовательно протянул ладонь и коротко указал на нее взглядом. А, стоило Юнги положить на нее свою, тут же зажмурился. Между пальцами знакомо заблестели искорки волшебства. А на запястье одна за другой появились три разномастные черные звёздочки. Как Чонгук и говорил, никакой боли, лишь лёгкая щекотка и жжение. Как будто об кустик осота укололся. И опомниться не успел, как обзавелся первым тату. — Я… это… — Да, я не расспросил подробнее, но не пойми неправильно, — затараторил Чонгук, спеша объясниться, но не отпуская чужую руку. — Мне не плевать на твои пожелания, ни в коем случае. Я очень много магии вложил в этот рисунок, поэтому в любой момент смогу изменить его так, как ты захочешь. Только скажи. Парень коснулся пальцем крайней звёздочки, как будто легонько толкнул ее, и та плавно поплыла вдоль руки к локтю. Точно упавший в пруд листок под дуновением ветерка. Юнги завороженно улыбнулся. Было очень странно видеть что-то такое на собственном теле. Но три симпатичные звёздочки ему определенно нравились, вызывая приятный отклик в душе. Оставалось лишь придумать для них самое лучшее место. — Спасибо, Гук… — Юнги на мгновение накрыл пару звёздочек ладонью и снова открыл, улыбаясь. Казалось, они тоже радуются встрече с хозяином. — Мне очень нравится. Спасибо. И… Если будет желание… разрешаю тебе перегонять это маленькое стадо туда, куда захочешь, пастушок. Чонгук весело усмехнулся, смущённо морща нос и поджимая плечи. Казалось, совсем растерялся от похвалы или необычной атмосферы. Но, стоило только Юнги чуть склониться к нему, вдруг подался навстречу и сам. Поцелуй, столкновение носами, какая разница? От переизбытка чувств всякое случается. Главное, что посыл был понятен обоим. — Ох, прости, — рассмеялся Чонгук, потирая нос. Юнги лишь едва коснулся своего. — Да… я думал, Сокджин просто шутит, говоря, что с моим большим носом трудно будет целоваться. — Нетрудно, если знать как, — возразил Юнги, уверенно целуя его снова. Чуть склонив голову, осторожно придерживая пальцами подбородок. Не то чтобы он знал — как, но чувствовал. И, судя по тянущему и обволакивающему восторгу, делал всё правильно. Он зря опасался, что без душегона всё окажется не так романтично и волнительно. Пойти дальше хотелось всё так же сильно, как и в прошлый раз… — Наверное, Сокджин просто не привык преодолевать любые препятствия на пути к желаемому. — Точно, — рассмеялся Чонгук, — ему проще найти новую девушку, чем приноровиться к недостаткам прежней! — Недостаткам? — Юнги провел кончиком пальца по чужому носу. Кожа на руке покрылась белыми узорами, а на носу осталась чуть светящаяся в полутьме серебристая полоса. Будто густой светящейся краской мазнули. Чонгук удивлённо охнул, забавно скосив глаза. — Мне казалось, мы говорим о достоинствах. Свет исчез. Следом пропали и линии на руках. Зато вместо них из-под волнистых черных волос показались треугольные собачьи ушки. Юнги поджал губы, всем своим видом говоря: «Да, я ещё и так могу». — Верно, пожалуй, о достоинствах говорить приятнее… думаю, из тебя получится замечательный колдун. — Должен бы. Раз уж ты́ меня будешь учить, — согласно ответил Юнги и протянул руку, осторожно коснувшись уха. Оно чуть дернулось и напряглось сильнее. Юнги не сдержался, дал волю умилению — принялся трепать по ушам, почесывая и приглаживая. — Скажу тебе честно, я всегда очень хотел собаку. Но семья не разрешала. Дурацкий запрет… — Наверное, мы могли бы завести небольшую собачку, когда вернёмся. Устроили бы ей лежанку рядом с нашей постелью, научили паре фокусов, а Бам бы ее выгуливал в полях. Совмещение приятного и полезного… Чонгук рассуждал, притворяясь задумчивым. А Юнги просто слушал и рисовал на его щеках одну за одной крохотные светящиеся звёздочки, падающие вдоль шеи, мимо ключиц, растворяющиеся и исчезающие среди татуировок. Даже эта ненавистная с детства мелочь теперь казалась ему капелькой чуда. Теперь, когда никто не заставлял скрываться и молчать о способности, чтобы не оказаться под пристальными взглядами. Когда частичка магии перестала быть ошибкой, выделяющей его из всего остального клана, и стала случайностью, сближающей с новой семьёй. Когда он впервые в жизни видел, как на его странное умение смотрят с ответным восхищением. Пожалуй, это стоило ещё парочки звёзд-тату на память. — Кажется, я слышу голос Сокджина, — проговорил Юнги, поднимая голову и прислушиваясь к звукам, доносящимся из здания постоялого двора. — Я надеялся, его дольше не будет… Среди болтовни послышался хорошо знакомый им обоим смех. Сокджин был в весёлом расположении духа, а значит, планировал не очаровывать местных дам… и прочих, кто падок на красивых путешественников, а найти себе другое развлечение. А какое ещё у него могло быть развлечение на почти пустом заднем дворе? — Идём, — тихо, но решительно сказал Юнги, вставая из-за столика и потянув парня за собой. — Приглашаю на ночное свидание. По дороге сюда я видел, как свернуть на главную дорогу, так что можем пройтись по городу и посмотреть Закатный мыс. Узнаем, чем он отличается от Рассветного. — Ох. Хоть бы русалку не выловить, — притворно нахмурился Чонгук, поднимаясь. — Если выловим, тут же бросим обратно. Ну, или я знаю ещё несколько отличных рецептов рыбного супа. — Ооох. Хоть бы русалку выловить…

***

Отправляясь ночевать к развалинам замка, они и не думали, что кого-то там могут встретить, развалины же, что в них делать?.. Но меж «дырявых» стен жизнь так и кипела. Из одной комнаты доносились шум и споры, из другой — ворчание и недовольные шепотки. Огоньки света бегали туда-обратно. И порой чем-то странно гремели. Не самое лучшее место, чтобы поспать. — Да с какой бы стати нам ему верить? — протянул недовольный голос. Тэхён и Чимин устало переглянулись. Очередная попытка найти пустой уголок не увенчалась успехом. — Кто он вообще такой, чтобы какие-то следования тут разводить?! — Расследования, — поправил голос постарше и погрубее. — Его столичный храм прислал, вот и занимается своим делом. Чимин с Тэхёном снова переглянулись, пытаясь общаться без слов, лишь жестами. Что-то в этом городке происходило любопытное. Тогда неудивительно, что темной ночью столько суматохи в его окрестностях. — Ходит тут, расспрашивает, лезет везде… — А как же иначе до правды докапываться, если не спрашивать и не лезть? Он нам всем помочь пытается, дубина. Лучше бы не ворчал, а подсобил. Лезут к нему, гляньте. Тебя просто попросили рассказать и показать всё, что видел, а не поле палкой вспахать. Тяжело, что ли, для пользы дела? Вот какого фига ты кочевряжился? — Не нравится он мне! Никогда не нравился! — Монах как монах. — Он призрака выгораживает! Дураков из нас сделать хочет? Хосока невинным выставить, а нам лапши на уши навешать? — А вот на Хоби не рычи без дела, — строго осадил более грубый голос. — Монах прав, нельзя так просто валить всё на него, когда из доказательств только эти ваши «Я видел». Сначала я вам безоговорочно поверил, но теперь тоже думаю, что разобраться ещё надо… — Сундо, ты нам не веришь, что ли?! Не веришь, что мы его видели? — Я верю, что вы в это верите, — тихо и как-то сухо ответил голос. — Но я не знаю, что это было на самом деле… мало, что ли, разной магии в мире? Хрен с ним. Хватит тут трепаться, идём по домам, а то поздно уже, жены ждут. Послышался шум, скрипы, шорохи, шаги. А после из дверного проема показалась пара мужчин. Они огляделись по сторонам, проверяя двор, и побрели к замковой стене, к выходу. Спрятавшиеся за деревом Чимин с Тэхёном тихонько проводили их взглядами. — Ну что? — шепотом спросил Тэхён, выглядывая из-за толстого ствола. — Пойдем в эту комнату? Раз ее уже освободили… — Да. Наверное. — Чимин неуверенно кивнул. Не прикладывая магию, он пока не очень-то понимал, что твердит его интуиция. — Пойдём. Они выждали ещё чуть-чуть и с оглядкой вошли в комнату, присматриваясь. Пусто. Лишь обломки и камни, освещенные луной, заглядывающей сквозь дыру в крыше. Зато не на сырой земле, дождь не намочит и вряд ли змеи заползут. Если постелить в уголке, будет самое то, чтобы отдохнуть. — Слышишь? — шикнул Тэхён, выпрямившись по струнке. — Голоса приближаются. Чимин вздохнул, застряв с одеялом в руках. И правда. По коридорам в их сторону шла ещё одна толпа, и люди обсуждали что-то очень бурно. Чимин в нерешительности помялся. Не то чтобы им было категорически нельзя попадаться кому-то на глаза, не преступники всё же. Но не хотелось бы. Когда голоса послышались совсем близко, Тэхён оттеснил Чимина в угол и махнул рукой, выставляя маскирующий барьер. — Если что-то случится, говори нам! — Да уж что тут может случиться, — пробормотал знакомый голос. — Спасибо за ваше желание помочь, но сторожить тут не требуется. — Если что… — Да-да, — кивнул Микото, заходя в комнату и оглядываясь на идущих следом. — Если что-то произойдет, я всё вам расскажу. Он ненавязчиво указал на выход, продолжая вежливо улыбаться. Мужики один за одним вышли, беспрерывно ворча и наставляя, как будто могли ещё сказать что-то новое или полезное. Даже с улицы послышалось строгое «Следи за ним». Микото закатил глаза. — За кем ещё следить надо, — пробормотал он, устало потирая шею. — Хоби, ты здесь? — Здесь. — Через дыру в крыше заглянул призрак молодого парня в старинном одеянии. Он улыбнулся, приветственно махнул и осторожно спустился на пол. — Ну как твое расследование? — Никак, — отмахнулся Микото, усаживаясь на камень и ставя на колени толстую сумку. — В их рассказах всё не сходится. Бред какой-то. Не представляю, что тому виной: они сами ничего не понимают, забыли, врут или ещё что… — Да, людские рассказы — не самый надёжный источник информации, — понимающе покивал призрак и вдруг раздвинул пару деревянных створок в стене, за ними прятались свёрнутые матрасы, подушки, столик и прочие мелочи, что должны быть в обычном жилом доме. — Каждый раз, как что-то случалось в замке, личный помощник хозяина начинал расследование. Мне всегда было ужасно его жаль. Выслушивать столько всего и пытаться в этом разобраться… ох, тяжкая работа. Никогда не знаешь, кто наврет, кто напутает. — Завтра я буду опрашивать всех в храме. — Призрак принялся расстилать матрасы. Микото в это время поставил у стены столик и начал вытаскивать из сумки простенькие угощения для позднего ужина. — Если будет твориться такая же ерунда, я не знаю, что и делать с ними. — А что делать?.. — Придется, наверное, ждать магов. Хоть какое-то гадание, хоть какая-то помощь. — Магов? — Да, пара хороших магических команд из Гонсана держат путь в Мутную Бухту. Не знаю, когда они явятся, но было бы очень здорово попросить у них помощи с этим расследованием. Я и правда растерян. — Микото уселся за столик, подпёр щёку ладонью и задумчиво посмотрел на кусочек белого сыра. — Почти уверен, что преступник вовсе не призрак. Я нашел следы от сапог на грядке, где в последний раз сожрали все огурцы. Хозяева ходят строго по выложенным дорожкам между грядками. Значит, следы оставил вор. Но призраки их никогда не оставляют, если не хотят сделать это нарочно… Я почти уверен, что это какой-то колдун, притворяющийся призраком, чтобы свалить вину на тебя. Но где его искать — ума не приложу. — Эх… да, погадать бы не помешало. — Не помешало бы. Микото покивал, наламывая зачерствевшую за долгий день булочку на куски. Чимин с Тэхёном понимающе пихнули друг друга локтями. Ну, теперь-то им точно было не слинять незаметно, а Микото с призраком явно собирались остаться именно в этой комнате на всю ночь. Другого пути не было. — Здравствуйте, — неуверенно сказал Тэхён, убирая барьер и поднимая руку в знак приветствия. Призрак аж завопил, вжавшись в стену от страха… как будто призрака увидел.

***

После такой траты магии, разумеется, Чонгук даже не шевельнулся, когда вставал Юнги. Когда вставал, приводил себя в порядок, завтракал. И даже когда Джин поспорил с Бамом, прилично ли баранам лазить на второй этаж через окна. Сокджин утверждал, что нет, даже если очень соскучился по хозяевам, Бам настаивал, что «Бэээ». После вмешательства Юнги сошлись на том, что надо возвращаться во двор, а в кормушку будет добавлен лишний кабачок, благо, в этом году везде кабачки уродились рано и обильно, можно было хоть обкормить. И всё же на рынок заглянуть не помешало бы, так они все трое рассудили. Оставили Бама со всей ответственностью сторожить Чонгука и вещи мордой в кормушку, попросили работницу не беспокоить спящего колдуна и отправились на поиски. Долго искать не пришлось. Даже при том, что обязанность гадать сбросили на Юнги. Сокджин подробно и ясно всё ему объяснил, всучил его же собственный амулет и вывел на главную улицу, велев дальше дорогу искать самостоятельно. Поначалу Юнги испугался, что к обеду они ничего купить не успеют, только к ужину. Но через несколько минут размышлений и блужданий неуверенно свернул в подворотню, где буквально в спину воткнулся мужику, который как раз объяснял приезжим, как пройти на рынок. Сокджин со смехом похлопал Юнги по плечу. По его словам, это точно было проявление магического дара — притягивание нужной информации может иметь разные формы, и те, кто ещё не научился получать ее мысленно, иногда находят ее вокруг. А вот на рынке их ждало то, чего никто из них не искал. — Смотри-ка! — зашипел Сокджин, пихая друга локтем. Юнги чуть не выронил скляночку с ароматным маслом. Они заглянули в эту часть рынка «просто поглазеть». Юнги любовался одеждами и обувью, размышляя, как бы хотел выглядеть теперь. Сокджин любовался девушками, примерявшими украшения, размышляя… а впрочем, кто его знает. В этот момент Юнги на глаза попался ящичек, набитый хорошо знакомыми склянками с бантиками из тонких лент. А у него как раз заканчивалось ароматное масло. Юнги разрывался между персиковым, похожим на прежнее, и жасминовым, так и манившим, но казавшимся неуместным. Он уже готов был поддаться порыву и взять оба, когда Сокджину на глаза тоже что-то попалось. Юнги спешно поставил жасминовое масло на место, отдал торговцу несколько монет и спрятал скляночку во внутренний карман, веря, что проверенное в этот раз будет лучше. — Как думаешь, его размерчик? — усмехнулся Сокджин, взглядом указывая на противоположный ряд. — М? — Юнги от макушки до хвоста осмотрел дракона, так и эдак крутящего головой вокруг женского платья, что осторожно держал в лапах. Трёхслойное, воздушное и нежное, отделанное кружевом и ниточками бус. Такое изысканное одеяние любую девушку украсило бы. — Мне кажется, розовый цвет не очень подойдёт к его серо-синей чешуе. — А мне розовый на ком угодно понравится, — покачал головой Сокджин, складывая руки на груди. — Боженьки, если вы меня слышите, пожалуйста, пусть он это платье примерит. Это будет лучший спектакль в моей жизни. — Думаешь, это ещё одно доброе дело? — Не совсем, — послышался голос позади. Намджун встал поближе и как-то поразительно серьёзно уставился на дракона, будто не замечая людей, уставившихся на него самого. — Сходив на небо, я принес ему письмо от одной недавно почившей дамы. Она написала, что всей душой поддерживает Мундже в его стараниях в земных чертогах, но с нетерпением ждёт возможности встретиться снова… Сокджин аж зажал рот ладонью, округлив глаза, как два блюдца. — Мирэ? — охнул Юнги. — Так у них всё серьёзно? — Серьёзно? — хмыкнул Намджун, поочередно глядя то на одного, то на другого. — Что вы имеете в виду? — Их отношения мы имеем в виду! — Сокджин бесцеремонно пихнул ангела в плечо, тот аж пошатнулся. — Что между ними происходит?! — Даже не знаю, что сказать… Ко Мирэ сразу после смерти заявляла, что не готова перерождаться. Но сейчас она намекает, что подождёт и выберет место и время, где переродится, чуть позже. Некоторые подозревают, что она хочет дождаться Мундже. Заметив, что дракон всё же решился и вытряхнул свой висящий на пузе кошель перед дрожащим торговцем, Намджун засуетился. Извинился и протиснулся через толпу, чтобы проследить за честностью сделки. Сокджин с Юнги переглянулись, молча вопрошая, и поспешили следом. — Эй, Джун, погоди-ка! Вопросец есть! А что, получается, можно самому выбирать, где и когда переродиться?! — Что? О, нет-нет… — Намджун помог дракону аккуратно свернуть платье, пару раз элегантно взмахнул кистью, и свёрток исчез. Дракон же надменно фыркнул, заметив подошедших людей. — То есть… не совсем… Люди расступались перед благородным, но странным и немного настораживающим существом с огромными черными крыльями и рогами. Не представляли себе, кто это, а потому и старались держаться подальше. Везде одно и то же. Город за городом, деревня за деревней, люди не менялись. Но было и кое-что странное, чего раньше Юнги не замечал. Дети к Намджуну так и тянулись. Каждый карапуз, сидящий у матери на руках, начинал улыбаться, завидев его. Каждый проходящий мимо шалопай норовил осторожно коснуться крыла. Так и вытягивали шеи, вставали на носочки, даже от родителей отрывались, чтобы получше рассмотреть. Когда они вышли с рынка, Намджун бросил на него последний взгляд и поплелся по главной дороге, на ходу что-то записывая в свои бумаги. — Возможность самостоятельного выбора, — начал он, не поднимая взгляда, — это привилегия исключительно для невинных душ. Для тех, кто умер чистым и непорочным. Обычно это бывают лишь дети. Но есть и такие случаи. — И что, Мирэ теперь и правда может переродиться вместе с кем-то? С Мундже, например? — всё ещё недоумевал Сокджин. — Может. Традиция есть традиция. Но не забывайте, что с перерождением заканчивается жизненный цикл, душа очищается, все воспоминания исчезают. Мирэ и Мундже не будут помнить то, что случилось с ними на небе. Даже ангелы не помнят прошлых жизней… Мундже фыркнул дымком и сморщил нос, показывая клыки, но ничего не сказал. Лишь отвернулся, будто прогуливается вообще по каким-то своим делам, не замечает идущих рядом. Крылья за спиной чуть покачивались, хвост змеёй волочился по дороге. А Юнги не мог отделаться от мысли, что сердечко на драконьей морде стало ещё чётче. — Так, получается, ангелы всё-таки тоже умирают и перерождаются?.. — вздохнул Юнги. — А у нас считают, что вы бессмертны. — Ещё как умирают. Но у нас более строгая череда перерождений — мы чередуем работу и отдых. — Намджун сложил бумаги в сумку и огляделся с таким видом, будто не понимает, где находится и как сюда попал. — Рождаемся человеком, работаем и умираем. Рождаемся барашком, отдыхаем и снова умираем. И так по кругу до бесконечности. — Барашком? — хором переспросили изумлённые люди. Юнги даже оторвал взгляд от сердечка: — На небе и правда есть барашки-ангелы? — Вам ли не знать… — Нам?.. — Вам, вам. Бам. Разве вы не знали, что это не просто баран? — Намджун поглядел на парней с не меньшим удивлением. — С первого же взгляда понятно! Обычные бараны так себя не ведут, не сидят на попе, мечтательно уставившись в небо с таким видом, будто могут многое о нём рассказать! — И то верно, — хмыкнул Юнги, кивая, — баранам неудобно голову задирать. Но всё равно мы не могли всерьез предположить такое. — Лично я думал, у него просто с башкой не всё в порядке, — проворчал Сокджин. — В полном порядке, судя по тому, что я видел. Барашки-ангелы, конечно, животные, у них нет человеческого мировосприятия, но всё равно они очень умные, причудливые и своевольные. Так что некоторые из них сбегают с неба и проживают баранью жизнь на земле. Уверен, я делал так же. Возможно, поэтому меня и тянет сюда… — Слушай, а то, что он ангел, мы… — Юнги замялся, подбирая слова, чтобы его не поняли превратно, — мы должны как-то учитывать? — Ну, — неопределенно пожал плечами Намджун. — Не советую делать из него рагу. В остальном, похоже, он очень доволен жизнью, кажется счастливым. — Фух… — Чонгук будет в восторге, — хмыкнул Юнги. — Теперь-то точно начнет его всё время на руках носить и тискать. — Не завидуй, — махнул на него Сокджин. — Ребята, а вы, собственно, почему обещания нарушаете? Клялись и божились, что не полетите в Дьячен. И нате. Как вас понимать? Странно, но от такого простого шутливого вопроса Намджун вдруг помрачнел. Напрягся, как будто речь зашла о чём-то очень неприятном. На фоне серого неба, затянутого тучами, смотрелось внушительно и даже немного пугающе. — Мы собирались взять западнее. Но Мундже почему-то почувствовал тягу… — Хоть убей, в другую сторону тянет, — покивал дракон, прикрывая глаза. — Вот так и зудит в пузе, как только подумаю. Голова сама в сторону Дьячена поворачивалась. Значит, магия. Чимин сказал, что-то нехорошее происходит… — Чимин?! Пак Чимин?! — взвился Джин, аж подскочив. — Откуда вы Чимина знаете?! — А вот познакомились, — гаденько прошипел-прохихикал Мундже, а потом вдруг снова стал поразительно серьезным. — Я хотел познакомиться с парнем, что виновен в смерти Ко Мирэ… Юнги почувствовал, как неприятно тянет где-то в груди от волнения и страха. Нет, он не допускал, что под присмотром ангела Мундже мог кого-то убить или ранить. Но это не единственное ужасное, чем можно отомстить человеку, верно? — Намджун хотел, чтобы я посмотрел и сделал выводы. Он был прав. Эта встреча очень мне помогла, многое объяснила и показала… Тэхён такой придурок, а Чимин всё равно его любит. — Мундже! Я не то тебе хотел показать. Ты должен был увидеть человека, который совершил проступок и неосторожно привлек беды. Но при этом по-настоящему раскаивается и мечтает искупить свою вину. — Я тоже раскаиваюсь! — Дракон ощерился и сузил глаза. — Я и правда жалею о лишних смертях, так что не дави на меня и не зли, а то ещё одна случиться может! — Не, ну, откровенно говоря, Мундже прав. Чего ж этот придурок прячется и маскируется, раз так раскаивается? — Сокджин недовольно упёр руки в бока. — Другие тут разгребают за ним, а он спрятался в нору и раскаивается? Хорош, ничего не скажешь! — Ну… — Намджун переглянулся с драконом, как будто смутившись и не зная, что сказать. — Кстати, Чимин сказал, что ты тоже скрываешься. Он пытался вас найти, но ничего не вышло. — Хотел знать, не идём ли мы за ними? Ха. Мне нет причин скрываться, я этого не делаю. Так что пусть либо не врёт, либо лучше магией пользуется. — Да на вас прямо сейчас сильнейшая защита, — грубо рыкнул Мундже, дернув крыльями. — Что, скажешь, это чтоб мухи не лезли?! — Да какая… — воскликнул Сокджин, но осекся на середине фразы. Он внимательно осмотрел воздух вокруг себя, хмурясь. Поднял руку, пошевелив пальцами. Обернулся, топчась на месте. Глубоко вдохнул, на несколько мгновений прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. И даже повертел в руках один из амулетиков, видимо, гадая. А после звонко усмехнулся. — Юнги! Спасибо, конечно, за заботу, но меня прятать не надо, ограничься, пожалуйста, Чонгуком! Юнги растерянно забормотал, оправдываясь и объясняясь. Он чувствовал и раньше, что магия в нем в последнее время сильно возросла и окрепла. Подозревал, что использует ее неосознанно. И, да, он очень хотел защищать и оберегать свою новую семью, так что неудивительно, что магия приняла именно форму какой-то защиты. Но всё же он даже не знал этого! Ему казалось, магия просто-напросто покидает тело. Утекает, как вода из треснувшей миски. Не оставляет следов и уж точно не обращается настоящим заклинанием. Такое, знаете ли, ещё осмыслить и уложить в голове нужно, а потом уж отвечать за свои действия. — Ладно, не мямли, — улыбнулся Сокджин и хлопнул его по плечу. — Будут знать как прятаться. Так им и надо. Но Чонгуку стоит взяться за твоё обучение как можно скорее. Пусть хоть с меня снимет этот барьер… я вообще-то верю, что однажды моя судьба найдет меня, выследит и поймает, когда я совсем не буду этого ждать… — Как Чонгук меня? — усмехнулся Мундже. — Скорее — как Чонгук меня, — поправил Юнги. И вдруг с ужасом подумал, что же там сейчас творится с телом дракона. Даже знать не хотелось. — Вариант со мной интереснее был. Очень советую. Столько сразу приключений и новых ощущений, сам себе не устроишь. — Да уж, Чонгук всем несёт приключения. Надо возвращаться на постоялый двор, а то он там ещё кого может случайно приключить… — Точно, нам тоже пора возвращаться к работе. Карма сама собой не очистится, нужно ещё очень много добрых дел переделать. — Намджун коротко кивнул парням на прощание и тут же неспешно зашагал вдоль улицы. — Вот если бы парочку злых духов поймать и запечатать… — Духов ему подавай, — покачал головой Мундже и поднялся с земли, разминая лапы. — Бывайте, колдунишки. Ещё встретимся, как я подозреваю. — Передавай привет Мирэ, — усмехнулся в ответ Сокджин, тоже отворачиваясь и бредя своей дорогой. Юнги постоял какое-то время под стеной дома, глядя в разные стороны, и вдруг задумался. Что же такое нехорошее почувствовал Чимин?..

***

Когда они пришли, постоялый двор всё ещё был на месте. Уже это радовало. На месте же оказались и Чонгук, и Бам, и даже курица, бродящая в магическом загончике на заднем дворе. Но было и кое-что неожиданное. — О, нет, мы не могли пропадать так долго, — покачал головой Юнги, глядя на хорошеньких месячных цыплят, гуляющих вокруг чашечки с кормом. Сидящий рядом на земле Чонгук смотрел на малышей с таким обожанием, как будто самолично всех высиживал. — Что это? — Это… — Чонгук поймал одного цыпленка, — я помог соседке слева вылечить корову, бедняжка сегодня слегла и не могла встать. Это… — Чонгук с улыбкой сгреб в охапку троих других, подняв целую волну писков, — я снял приворот с парня из дома напротив, его родители очень волновались, что это сглаз. А вот это… — Он кивнул на большую кастрюлю травы, которую Юнги сначала даже и не заметил. — Это я помог старушке, живущей через пару домов, палисадник от сорняков избавить. Не знаю, что это за трава, но решил взять, вдруг можно скормить кому-нибудь… — Медвежье ушко, что ли? — хмыкнул Сокджин, вытягивая шею и заглядывая в кастрюлю. — Нет. — Юнги присел, вытащив стебелёк. Сочные мясистые листочки и правда по форме напоминали толокнянку, но всё же это было другое растение, хорошо знакомое более южным странам. — Портулак. Съедобный и довольно вкусный, с кислинкой. Его можно добавлять в салаты, густые соусы, жареные овощи и супы. — Отлично! — Парень охапкой подбросил цыплят в загончик к курице и взялся за кастрюлю. — Тогда на обед я хочу салат из порну… порп… вот из этого. Юнги согласно кивнул и переставил к птицам чашечку с кормом. Их совместное хозяйство стремительно росло. И от этого Юнги уже даже начинал чувствовать себя хозяином дома, которого ещё нет. Удивительное и противоречивое, но до мурашек приятное чувство.