Ром с привкусом безумия

      Лондон встретил их проливным дождём. Эдвард задрал голову, морщась от того, как капли барабанили по голове, скатывались по лицу и пытались залить глаза. Стид встал рядом, и Баттонс моментально раскрыл над ним огромный зонт. Чудом, о котором говорил помощник, Стид проснулся ровно перед тем, как шасси самолёта ударились о посадочную полосу. Сонно он потёр глаза, не произнёс ни слова и покинул самолёт первым, как только появилась возможность.              — Ты в порядке? — беспокойно поинтересовался Эдвард, наклонившись к нему, на что Стид только кивнул. После их разговора на пляже, Эдварду казалось, что ему удалось хоть немного привести его в чувство. Подарить немного надежды. Стид высказался. Эдвард снова был рядом. Но теперь Стид выглядел подавленным. Мрачным. Ушедшим в себя. На фоне серого неба, проливного дождя и чёрного зонта над головой, Стид белым пятном походил на призрак. В самолёте он быстро привёл себя в порядок, зачесал волосы, обмотал вокруг шеи шарф, натянул перчатки. Этот ритуал показался Эдварду неправильным. Болезненным.              — В порядке, — глухо ответил Стид. Он смотрел не на Эдварда. Он смотрел ему за плечо. Эдвард сглотнул, стараясь не думать о том, что или кого он за ним видит.              — Мистер Боннет, хотите поехать домой? — уточнил Баттонс. — Проверить Мэри, Луиса? Может, узнать какие-то подробности.              — Чтобы терять время? — бросил Стид и первым направился вперёд. За чертой посадочной полосы, у серого газона уже ждала припаркованная машина. На ходу Стид достал телефон и набрал номер. — Мэри? — уже через несколько гудков сказал Стид. Эдвард нахмурился. До этого он не обратил внимания. Или настолько был окрылён надеждой, или на Стида так повлиял сон?.. Но голос его казался ещё холоднее, чем раньше. — Луис в порядке? — в динамике затараторил поспешный женский голос, но Эдварду не удалось различить, что именно он говорил. В сердце кольнуло что-то не слишком приятное. Эдвард не стал придавать этому значения. — Хорошо… — Стид сбросил звонок прежде, чем Мэри успела о чём-то спросить.              — Может, мне поехать к ней? — предложила Бонни. После сна, в отличие от Стида, она ожила. По лицу сложно было сказать, что до этого она пережила стресс или билась в истерике. Девчонка, очевидно, обладала большим самообладанием. — Присмотреть за ней и твоим сыном. На случай, если похищение дочери — отвлекающий манёвр, например. Чтобы похитить в другой момент и сына.              Стид резко остановился и уставился на Бонни. В его глазах отразилась такая смесь эмоций, что выглядело пугающе при его отстранённом виде.              — Я имею ввиду… — Бонни сглотнула. — Ты ведь не учёл все варианты. А я в самолёте подумала, а вдруг… Я, конечно, могу остаться, если хочешь. У тебя и так полно отличных людей, а в Лондоне, уверена и то их больше, но всё же…              — Я тебя понял, — кивнул Стид. — Баттонс, отправь её к дому и предупреди охрану и Мэри. Оли? Так что сказала И Сао?              Баттонс остался позади, вместе с Бонни, а Олуванде подошёл к Стиду.              — Она будет ждать на Джеррард-Стрит, — ответил помощник.              — Это ведь район китайской мафии, — нахмурился Стид. — Мне не нравится встречаться на её территории, где на каждом обвешанном фонариками балконе будет стоять её киллер. Почему она не выбрала более нейтральное место?              — Ты подозреваешь нас в чём-то? — удивился Олуванде. — Босс, мы…              — Это самые обычные меры предосторожности, — жёстко перебил Стид. — Да, я в отчаянном положении. Но даже оно не застилает глаза настолько, чтобы попадаться в столь очевидную ловушку.              — Босс, ты…              — Он прав, — согласился Баттонс, догнав их, пока Бонни стремительно зашагала в противоположную сторону. Эдвард нахмурился и подошёл к Стиду ближе. Лондона и его порядков он не знал, однако не желал даже на миг оставлять Стида одного. — Даже в подобной ситуации не стоит забываться. Стид будет благодарен Чжэн И Сао за помощь, и очень сильно, а главное, должен, но это не значит, что он захочет пойти в самую гущу Чайнатауна, где, судя по слухам, происходят самые кровавые перестрелки.              Олуванде вздохнул, покачал головой и отошёл в сторону, доставая телефон.              — Стид, ты не думаешь, что это слишком? — спросил Эдвард, дотрагиваясь до его плеча. — Паранойя… — так и не смог подобрать он правильное слово.              — Паранойя? — усмехнулся Стид, повернувшись к нему. — Вот как ты обо мне теперь думаешь. Не ты ли меня учил всегда смотреть по сторонам, не поворачиваться спиной, больше думать, чем махать пушкой? — Эдвард удивлённо приподнял бровь. — Не помнишь? — хмыкнул он с оттенком какой-то неестественной горечи. — Я подозревал, когда мы только познакомились, что те вещи, о которых ты болтаешь, ты говоришь от балды. Чтобы просто занять меня, и ничего не давать взамен моей помощи. Однако иногда ты всё-таки говорил интересные вещи. Я всё помню, что ты говорил. Удивительная штука, наша память…              В сердце Эдварда неприятно кольнуло. Он подумал о том, что Стид помнит… Всё, что с ним произошло. Не успел он полноценно развить мысль, как Стид снова заговорил.              — Правда, удивительная, — сказал он уже куда вдумчивее. — Порой кажется… Что она забрала что-то очень важное, то, что очень хочется вспомнить. А порой подкидывает мысли и картины, которые жаждешь забыть и больше никогда не вспоминать.              — Прости, босс, — снова подошёл Олуванде, не дав Эдварду ответить. — И Сао настроена категорично. Говорит, либо выполнять её условия, либо…              Стид уставился на Олуванде. Долгое время он молчал, а затем кивнул.              — Хорошо. Я согласен. Подождите нас с Эдвардом в машине.              Эдвард удивлённо нахмурился. То, что Стид пожелал остаться с кем-то наедине, и этот кто-то — не он, сильно ему не понравилось. Однако поймав многозначительный взгляд Стида, решил, что тот ненавязчиво попросил присмотреть за Олуванде. Предложение его жены не понравилось Эдварду не меньше. Звучало подозрительно. Может, это и не совсем паранойя, после того, как известная китайская мафиозница отказалась идти на уступки.              Стид разговаривал с Баттонсом долго. Эдвард успел засомневаться в том, что именно они обсуждали. Какой план придумали. И ему всё ещё не нравилось, что в это не посвятили его… После всего, что было между ними… После всего вообще… Это казалось крайне несправедливым. Будто не говорил Эдвард на берегу Стиду все эти вещи. Будто Стид… его не услышал.              Наконец, хлопнули двери машины, и Стид уселся рядом с ним.              — Поехали.              Голос Стида был полон напряжения. Ещё большего, чем раньше. Он смотрел перед собой, не шевелясь, застыв, как статуя. Эдвард не смог выносить этого и пары минут, а потому потянулся и взял Стида за руку. Мягко. Побуждая раскрыть ладонь и ответить на прикосновение. Просто потому, что Эдвард рядом. Не уйдёт. Поможет. Стид выдохнул и опустил взгляд. Сжав ладонь Эдварда в ответ, расслабился, облокотившись о спинку сиденья. Уже маленькая, но… победа.              Эдварду было неинтересно смотреть в окно. Дома сменялись друг другом, кварталами, тусклыми фонарями, а всё вокруг заливал дождь. Неприветливо. Неприятно. Он смотрел лишь на Стида, волнуясь о том, что происходит внутри него. У Эдварда не было детей. Он признавал, что не мог понять, что сейчас ощущает Стид. Поэтому лишь сжимал его ладонь крепче.              Фонарей и огней за окнами стало больше, а Стид ещё сильнее помрачнел. Улицы сузились так, что даже одна машина проезжала с трудом. Скорость стала низкой. А стук капель о крышу лишь громче и быстрее.              — У тебя есть план? — Эдвард повернулся к Стиду. — Или ты в отчаянии готов принять любое предложение, лишь бы спасти дочку?              — Лучший план — импровизация, — хмыкнул Стид без единой эмоции и выпустил руку Эдварда из своей. — Приехали. Выходи.              Дождь снова принялся раздражать, стоило выбраться из машины. Вода в этом узком квартале, окружённом стенами с яркими граффити в виде иероглифов, похоже не стекала в водостоки, а от того скапливалась вдоль улицы ручьями, заливающими подошвы ботинок. Эдвард брезгливо дёрнул ногой. Прислушался. Попытался определить, есть ли в округе засада. Однако его и так не покидало подозрительное тревожное чувство. Оно нашёптывало, будто засада везде. Эдвард и сам так поддастся паранойи.              — И долго ждать? — Стид нетерпеливо повернулся к Олуванде.              Помощник качнул головой. Спустя несколько минут, на другой стороне улицы медленно остановилась тонированная красная машина. Из неё вышла невысокая женщина. Длинное пальто, поверх странной китайской одежды, зауженные штаны и сапоги на чертовски высоких каблуках. Эдвард даже подумал, что на таких она не сможет ни бежать, ни драться. Судя по всему, это и есть Чжэн И Сао. Когда она подошла и остановилась недалеко, Эдвард оценил количество косметики вокруг её зауженных глаз, что делало взрослую женщину похожей на подростка. И чудесным образом всё это не смывалось дождём. Волосы женщины были убраны в два высоких пучка со спицами. Эдвард резво представил, как стремительно она может выхватить одну из них и вонзить Стиду в шею, и незаметно встал поближе к нему.              — Стид Боннет, — поздоровалась глава китайской мафии.              — Чжэн И Сао, — сдержанно и нетерпеливо ответил Стид. — Полагаю, ты в курсе, что у нас крайне мало времени на светские беседы.              — Сразу к делу, — хмыкнула женщина и кивнула Олуванде.              Помощник сделал несколько шагов, пытаясь подойти к ней, но Стид, не глядя, выставил руку, останавливая его.              — Он останется здесь, — прищурился он. — До конца разговора.              — Хорошо. — И Сао не изменилась в лице. — Прекрасно понимаю твои опасения. Но помни, что, если бы не мой дорогой супруг, ты бы сейчас метался по всему Лондону ища свою дочурку, словно белка в поиске ореха.              — И я не забуду столь огромной помощи, — столь же невозмутимо пообещал Стид.              Чжэн И Сао хмыкнула.              — Здесь всё не сложно. Рикки Бэйнсу принадлежит электростанция Баттерси. Рядом несколько выкупленных им же зданий и пристань. Девочку держат в рабочем домике у самой пристани, на берегу реки. Охраны много. Видимо, Бэйнс осознаёт, кому решил перейти дорогу. — И Сао усмехнулась.              — Что-то ещё? — приподнял бровь Стид.              — Оставь Олуванде здесь. Не хочу, чтобы муж погиб в вашей бессмысленной перестрелке, призванной решить, кто из мальчишек круче.              Стид едва приподнял бровь. После пары мгновений раздумий, он кивнул. Зашлёпали лужи, когда Олуванде сделал пару шагов. Два громких удара, хлюпанье, рычание. И Сао дёрнулась вперёд, но Стид поднял руку, наставляя пистолет на Олуванде. Баттонсу удалось повалить его на землю, обездвижить и обезоружить. Удивительно, при разнице в их габаритах. Послышались щелчки затворов, и на балконах ближайших домов показались люди с оружием, которое наставили на Стида и его небольшую команду.              Эдвард встал к нему почти вплотную и вытащил пистолет. Что за глупость… Он бесполезен против целой толпы. Зачем Стид это делает?.. В голове тут же мелькнули догадки, о чём Стид разговаривал со своим безумным помощником, пока Эдвард глупо сидел с Олуванде в машине.              — Думала, ты спешишь спасти дочурку. — И Сао старалась звучать спокойно, но даже Эдварду удалось уловить в её голосе волнение. Значит, и Стид его заметил.              — Очень спешу, — спокойно кивнул он. Настолько буднично, что Эдвард невольно нахмурился, поглядев на него. — Ты обо мне наслышана, Чжэн И Сао. И всё равно решила сыграть в игру, в которой надеялась избавиться от меня, не так ли?              — О чём ты? — губы женщины едва дрогнули. — Мы оказали тебе одолжение и милость, задействовав своих людей. Они были в опасном положении, но ради тебя, нашли то, что ты искал. А ты отвечаешь на наш добрый и мирный жест столь подлым образом: нацеливая пушку на моего мужа! Похоже, это ты решил сыграть не в ту игру.              Стид прикрыл глаза и раздражённо вдохнул. Качнув головой, дёрнул рукой, в которой был зажат пистолет. Раздалась череда оглушительных выстрелов. И Сао резво развернулась на каблуках. Эдвард поднял голову. Люди И Сао, стоящие на крышах, теперь безжизненно лежали, в то время, как на соседних стояли другие. Похоже, люди Стида. Когда И Сао снова повернулась, на лице её яркими красками играла ярость.              — Жажда азарта и выгоды часто застилает глаза, заставляя забывать об опасности. Ты думаешь, я настолько глуп, И Сао? — в холодном голосе Стида стала пробиваться поднимающаяся злость. Она сочилась опасным хищником. Эдвард отлично помнил это ощущение. Когда от человека, стоящего рядом, буквально пахнет опасностью. Сейчас именно этим веяло и от Стида. — Думаешь, меня можно одурачить столь примитивным образом? А я не пойму, что меня пытаются заманить в ловушку?              — Ходят слухи, что ты параноик, Боннет. — И Сао едва качнулась назад, но не двинулась с места, глянув на Олуванде. — И что видишь то, чего нет. Одумайся, пока не совершил непоправимой ошибки. За неё будешь расплачиваться не только ты, но и твоя семья и близкие.              Стид низко и хладнокровно засмеялся.              — Всё ещё играешь в невинность? На это, как ты выразилась, времени нет. Баттонс, отстрели ему один палец, может тогда, его жена соизволит сама раскрыть карты. Например, рассказать что-то, о чём так упорно умалчивает.              — Что?! Нет! — воскликнула И Сао под громкое сопение Олуванде. Щёлкнул затвор. — Что ты хочешь от меня, Боннет?! Ты пришёл просить помощи, а теперь сыпешь обвинениями и угрозами, ты больной!..              — Совсем немного, — возразил Стид. — Во имя общего блага: и моей семьи, и твоей. Заметь, в том, что случится, будет не моя вина, а твоя. Тебе всего лишь надо признаться в чём-то, что ты умалчиваешь.              — Я ничего не умалчиваю!              — Сао… — вмешался Олуванде. — С ним бесполезно спорить…              Чжэн И Сао возмущённо и зло дышала. Она внимательно следила за Баттонсом. Тот медлил, специально давая ей шанс.              — Что, дашь его покалечить ради принципа? — усмехнулся Стид. — У тебя есть ещё один муж, более любимый?              — Да будь ты проклят Боннет! — ещё более жарко воскликнула Чжэн И Сао.              — С этим поздно, дорогая, — холодно кольнул её взглядом Боннет. — Даю тебе последний шанс, и Баттонс выстрелит. Но, уверяю, это будет только первый выстрел. Ты знаешь, ты прекрасно знаешь, как долго я их мучаю…              — Хватит, Боннет, хватит! — И Сао вскинула руки, а голос её стал выше. — Хорошо. Хорошо! Не знаю, как ты узнал, но… — Она попыталась привести дыхание в порядок. — Да-да, мы с Рикки работаем вместе.              Эдвард сделал шаг вперёд, чувствуя, как его охватывает гнев от подобного предательства, но Стид жестом попросил его остановиться. Судя по всему, действительно знал об этом. Не зря же столько людей сюда привёл, чтобы буквально выбить из И Сао признание в этом. У Стида не могла быть столь развита интуиция. Ему точно об этом кто-то сообщил.              — Там ждёт засада. Всё это сделано ради того, чтобы заманить тебя в ловушку, — продолжала быстро говорить женщина, словно стараясь как можно быстрее выдавить из себя признание и отделаться от Боннета. — Он знал, что ты бросишь всё и пойдёшь за дочкой, чего бы это ни стоило. И продумал, как тебя заманить… Чтобы ты подошёл именно туда, где тебя можно без лишних сложностей убить…              — Что за ловушка? — прищурился Стид.              — Взрывчатка…              — Взрывчатка? — Стид с проскользнувшем в голосе лёгким интересом приподнял бровь. — Вот почему не сама электростанция, а лишь домик у самого берега… Взрывать собственную электростанцию глупо… Там только взрывчатка, которая ждёт меня и моих людей, или моя дочь тоже там, готовится к скорой смерти? — спросил Стид более низким голосом. Но его пальцы, сжимающие и разжимающие рукоять пистолета, выдавали его напряжение.              И Сао посмотрела на Олуванде.              — Ловушка… Бэйнс не настолько больной, чтобы губить ребёнка.              — Ах, не настолько, — насмешливо усмехнулся Стид. Пальцы его скользнули по курку так, словно он собирался немедленно выстрелить. Олуванде шумно зашевелился, заметив это, И Сао метнула обеспокоенный взгляд, но Стид не обратил внимания. — А пугать её похищением и содержанием непонятно где, это так… лёгкое развлечение… Всё равно, что воскресная прогулка. Где она? — Стид сменил тон настолько резко, что даже И Сао повела плечами и сделала шаг назад.              — На электростанции… Вместе с Рикки. Он ждёт там. Хочет увидеть взрыв, дождаться отчёта от людей и вернуть девочку обратно.              Стид нахмурился. Переглянулся сперва с Баттонсом. Затем с Эдвардом. Посреди улицы повисла тишина, оглушаемая лишь шумом усилившегося дождя. Эдвард напряжённо смотрел на Стида, ожидая того, что тот сделает. Станет ли губить тех, кто пытался заманить его в ловушку, чтобы отомстить за одну только попытку.              — Хорошо, — кивнул наконец Стид, улыбнувшись как ни в чём не бывало. — Баттонс, поднимай Олуванде. Он поедет с нами. — И Сао издала протестующий звук и шагнула к ним, словно лично собиралась отбивать мужа, но Стид лениво наставил на неё оружие. И Сао покосилась по сторонам, где на крышах всё ещё бдили его стрелки. — А чего ты хотела, дорогая? Чтобы мы отдали тебе его и уехали? А ты бы сразу сообщила Рикки, что план провален, а ещё из мести за уязвлённую гордость собрала за нами людей? — Стид покачал головой. — Нет, дорогая, так не пойдёт. Олуванде сейчас поедет с нами до самого конца нашего важного дела. А ты, когда Рикки спросит тебя, мчусь ли я в его расставленные сети, как послушная девочка, скажешь: «да, всё сделано, он купился и сейчас, как послушный идиот, мчится спасать дочурку к берегу, заряжай всё, что есть». А потом ты будешь молча сидеть и ждать, когда Олуванде вернётся домой и скажет: «я больше не работаю на этого мерзавца». Потому что, если что-то пойдёт не так… Хоть что-то… Я оставлю его прямо там, обниматься со всей взрывчаткой, что есть, — тише добавил Стид. — Ты меня поняла?              И Сао кивнула. Сгорая от ненависти, но кивнула.              — Ты же понимаешь, чем грозит ссора со мной, Боннет? — спросила она, отступая на шаг.              — Нет, Чжэн. Это ты не понимаешь, чем грозит ссора со мной, — прошипел Стид. — И эту грань ты уже перешла. Скажешь «спасибо», если твой муж вернётся обратно целым, а не частично.              Стид подал знак Баттонсу. Тот увёл Олуванде обратно к машине. Олуванде даже не сопротивлялся. Боялся или просто подчинялся ситуации. Не понять вот так просто. Стид пропустил Эдварда вперёд. Как будто защищал собой, закрывая, от внезапной мести. Хотя никто среди толпы китайской мафии не мог догадаться о том, кто близок Стиду. Он всё равно это сделал.              — Стид… — Эдвард остановил его, когда все расселись по машинам. Стид показал знак своим людям, и они с Эдвардом остались вдвоём. Происходящее со Стидом пугало. И Эдварду не хотелось, чтобы тот переступал черту. Хотя, всё больше подозревал, что черта была пересечена уже давно. — Можно ведь подстроить ситуацию так, чтобы этот Рикки увидел взрыв и отпустил дочку. Обмануть его. Может, тебе не стоит вмешиваться напрямую? Идти туда самому. Подошлёшь людей, у тебя их, похоже, много, взрыв случится… Рикки увидит, почувствует, что отомщён… За что бы там ни было… Даст команду, и твою дочь отправят домой. Никто не пострадает.              Стид склонил голову набок, внимательно рассматривая Эдварда.              — Не верю, что это говоришь мне ты, — сказал он спокойно. Без каких-либо эмоций. Снова. — Ты, чья репутация во Флориде, погрязла в слухах о грязной жестокости. Ты, чьей тени боялись преступники. Ты, кто у меня же на глазах убивал людей, — приподнял он бровь. — Учил меня этому. У кого в душе живёт жаждущее крови альтер-эго, которое хотело убить за компанию и меня.              — Это всё… — Эдвард качнул головой, стараясь отстраниться от напоминаний о Кракене. — Да, это правда. Только мне за всё это отплатили. Жестоко, — голос его стал ниже. — Тобой. — Стид напрягся от его слов. — В той комнате были не только люди, которым ты насолил, но и те, кто желали отомстить мне. Круговорот мести может продолжаться бесконечно. Я обидел их, ты обидел их, они отомстили, причинив боль тебе. Им отомстит Кракен, а их близкие снова станут мстить, и так по кругу… И сейчас. Ты чем-то задел Бэйнса, он решил отомстить. Ты опять отомстишь ему, а потом снова… И теперь ещё и эта женщина…              — Да, я понял, к чему ты. — Стид поднял ладонь, прерывая его. — Слишком поздно, Эдвард. Весь город кишит моими врагами, и, если показывать им слабость или оказывать милость, они уничтожат меня, не успею я доехать до дома. Я обязан быть таким.              — Не обязан, — возразил Эдвард и ухватил его за локоть. Стид не шелохнулся, не сопротивлялся. Лишь устало на него посмотрел. — Ты всегда выбирал — быть добрее. Помнишь? Ты говорил, что никогда не уподобишься отцу, что не будешь убивать. Что это последнее, чего бы ты хотел. В тебе всегда были добро и свет.              — Я способен быть добрым, Эдвард, но не к человеку, который похитил мою дочь, — раздражённо прошипел Стид и дёрнул рукой. — Отомстить мне можно как угодно, и вопрос бы решался иначе. Но это другое. И ты бы за меня не стал «оставаться в стороне», — отойдя, Стид вернулся к машине. — Поехали, Эд, у нас мало времени.              Эдвард последовал за ним. Сложно спорить. В чём-то Стид прав. Разборки могут иметь разные способы решения. Но некий Бэйнс переступил черту… Сидя напротив, Эдвард с трудом смотрел на Стида. Не верил в то, как он изменился. С самого знакомства Эдвард видел Стида другим. Не святым… Но хранящим в душе добро. Тепло. Тяжело осознавать, как безвозвратно оно в нём потухло. Но ничего… Он всё исправит… Надо только подождать. Вернуть дочь Стида домой. Пока Стид сосредоточен лишь на этом.              Машина покачнулась, налетев на лужу. Брызги разлетелись по окнам. Стид оставался спокоен. Он не дрожал в нетерпении, не трясся от страха. просто сидел, застыв и глядя в одну точку. Неподвижный. Эдвард бы всё отдал, чтобы прямо сейчас иметь возможность залезть к нему в голову, прочитать мысли. Выкинуть всё ненужное и просто успокоить. А ещё он усиленно следил за взглядом Стида. Не наблюдает ли он за чем-то. Но со стороны казалось, будто всё в порядке. И Стид никого не видит. Ничего не слышит. Или же он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что со стороны непонятно, что происходит внутри него.              Рядом напряжённо сопел Олуванде. Баттонс наблюдал за дорогой. Эдвард следил за тем, как бы бывший помощник не затеял глупости. Например, не выскочил из машины на полном ходу. Или не попытался застрелить Стида. Или хотя бы напасть. Но, похоже, тот и сам осознавал бессмысленность подобных действий. Он проиграет в любом случае. И просто довериться, а после вместе с женой, по возвращению, продумывать план мести, для него было лучшим выходом.              Эдвард заберёт Стида из этого мира прежде, чем тот ударит его вновь. Излечит все его раны. Как только закончится этот ужасный день. Они навсегда его забудут. И все остальные плохие дни, какие случались в жизни. Главное, вместе.              — Как ты догадался? — донёсся голос Олуванде. Он сидел почти незаинтересованный в происходящем. Как будто угрозы были не в его адрес. Будто Стид не говорил об альтернативе — вернуть его жене по частям.              — О чём именно? — спросил Стид, не поворачивая к нему головы.              — Что мы с И Сао замешаны в плане Бэйнса.              Стид едва нахмурился, следя за дорогой. В его взгляде мелькнула отрешённость, в которой он как будто не услышал слов бывшего помощника. Но он ответил.              — Меня насторожил тот факт, что твоя жена не согласилась встретиться в нейтральном месте. Значит, ей нужна была её территория. А это знак. И как не убеждай меня в том, что я параноик… — Стид качнул рукой. — Толпа ваших стрелков оказалась на крыше. А дальше, после маленькой череды параноидальных мыслей, немного размышлений. Прости, но я не поверю в то, что супруг главы мафии, якобы не желая работать с женой, желая какой-то там мнимой свободы, рьяно станет «служить» совершенно другому боссу мафии. Нет, так не бывает. Ты у неё любимчик, ты сильный и умный. И просто так ходить за мной, выполнять капризы и так далее. Тебя специально заслали ко мне, Олуванде. Чтобы следить. А потом… вовремя предложить помощь И Сао, пока у меня не появились другие идеи. Чтобы И Сао специально заманила меня в нужное место. Должен признать, план не плохой. Мог бы быть. Если бы не провалился, — хмыкнул Стид. — Но вам с И Сао можно сказать «спасибо». Это бесценный опыт, знать, кого в следующий раз нанимать на работу. Кстати, Бонни расстроится. Ты ей нравился.              Стук дождя стал сильнее. Олуванде покачал головой, но больше не продолжал со Стидом диалог. Эдвард вмешиваться тоже не спешил. Он понимал, что такое предательство близкого помощника. Испытал это с Иззи. И хотя Олуванде явно не был Стиду столь близок, Эдвард мог понять, что он сейчас ощущает. Предательство что-то ломает внутри. Притупляет эмоции. Лишает доверия ко всему.              Машина, наконец, остановилась прерывая поток мыслей.              — План всё тот же, босс? — Баттонс обернулся к Стиду.              — Конечно. — Стид кивнул и вышел из машины первым.              Когда Эдвард вышел, заметил, что вокруг, на парковке, невдалеке от пристани и речного берега стоят несколько машин. Люди из них вышли, как только показался Стид. Он раздал команды, и те ринулись к большому зданию слева. Вторая часть двинулась в противоположную сторону, к самому берегу.              — А босс не желает поделиться планом со мной? — уточнил Эдвард, подойдя к Стиду. Тот факт, что Стид столь отстранён, хотя Эдвард рядом, вызывал неприятные ощущения. И хотя Эдвард всё понимал. Принимал тяжело.              — Кажется, однажды, ты сказал, что мой план — самое глупое, что ты когда-либо слышал, — хмыкнул Стид, однако обернулся к Эдварду. Баттонс открыл багажник и принялся доставать оружие. — Всё просто, Эд: я заберу у него свою дочь и вежливо объясню, почему так лучше не делать.              Бывшее и давно забытое обращение резануло слух. Стид выглядел невозмутимым. Так же он выглядел, когда выпроваживал кого-то из клуба. Невинно. С выпрямленной спиной. И ощущением, будто, не глядя, может убить. Но не делает этого. Не потому что не может, а потому что не хочет. Но сейчас…              — Ты ведь не будешь убивать его? — спросил Эдвард, подходя к Стиду вплотную. Нависая так, что ему пришлось задрать голову. — Там твоя дочь, ты не можешь сделать это у неё на глазах.              Стид моргнул. С его глаз, словно спала пелена, и на лице, наконец, отразилась живая эмоция. Недоумение. Стид посмотрел на Эдварда так, словно совершенно не подумал об этом моменте… Вот оно! То самое, живое, за что Эдвард может зацепиться, чтобы вернуть Стида к жизни. Пусть не он сам. Пусть его крохотная дочурка.              Лишь бы оказалась жива…              Страшно представить, чем может обернуться обратное.              — Парни уже на пристани, — подошёл Баттонс. Эдвард окинул его свирепым взглядом. Совершенно не вовремя. Тощий помощник как будто тянул Стида в обратную сторону, из которой Эдвард так жаждал его выдернуть. — Всё почти сделано.              — Замечательно, — кивнул Стид. — Тогда идём на станцию. Не будем заставлять Рикки ждать.              Эдвард молча последовал за Стидом и его людьми. Стид шёл впереди. Не прикрывался, прячась за спинами. А наоборот, вёл. Глупость это и отсутствие инстинкта самосохранения, что Эдвард отметил у Стида ещё в начале знакомства, или же реальное проявление высоких лидерских качеств, что иногда в нём тоже проглядывалось, распознать трудно. Но несмотря на это, Эдварду хотелось дёрнуть его за шиворот и спрятать за свою спину. Защитить от любых напастей. Он готов был признать — не ожидал всего этого от Стида. Проявления выдержки, хладнокровия, становления кем-то… высоким, значимым. Да, что-то такое прослеживалось в нём, как только они вновь встретились после расставания. Но лишь лёгкий отголосок. Но теперь, видеть это вживую… Буквально участвовать в процессе, которым Стид руководил.              Это не вместе пойти на благотворительный вечер, провести там время и забрать картину. На фоне происходящего это выглядело баловством.              У Эдварда сжимались кулаки от ярости. Всего этого могло не быть. Один злополучный вечер, в который он оставил Стида одного… Это были его враги. Враги Эдварда. Они отомстили ему. А Эдвард даже не смог не только защитить и спасти… А после не смог поддержать и утешить. Это Эдвард виноват в том, что Стид улетел в Лондон. Вернулся в местный криминальный мир, который ненавидел всей душой. Которому отчаянно сопротивлялся. Откуда бежал. Вернулся, вновь окунувшись в его пагубную и серую атмосферу. И стал другим… Позволил сломать себя один раз. А потом другой. И снова, и снова…              Эдвард старался не думать, кто стоял за всем этим. Кто отдал приказ. Почему-то все его мысли занимали лишь исполнители. Жажда мести им росла, но перебивалась более сильным желанием — сделать добро самому Стиду. Спасти его, важнее мести за него. Может Кракен и хотел подобного, но он — лишь олицетворение подавленных эмоций. Он не способен на логику, не способен рассуждать и понимать. Это лишь маленький плачущий ребёнок, который бьёт руками по полу и ничего не понимает. Это лишь слёзы и ярость. Его пора запереть и больше никогда не выпускать. Стид больше никогда не должен его видеть.              Стид толкнул металлические двери, и те со скрипом отворились.              Всё произошло быстро. Даже Эдвард, с его реакцией с трудом разобрал. Стид выстрелил. Несколько раз. Его люди окружили открывшийся огромный зал кольцом и подняли оружие. Внутри оказалось не так много охраны. Они застыли, не смея стрелять в ответ. В центре, как и подобает боссу и лидеру, восседал на стуле Рикки Бэйнс. Он подскочил, но замер, заметив, что команда Стида почти в два раза превышает его собственную. Недалеко от него, на мягком, но уже давно затёртом и выцветшим кресле сидела девочка. Высокая, тощая, с длинными светлыми волосами. Почти что копия Стида.              — Папа! — Она радостно подскочила. В глазах её не возникло и толики страха. Только восторг и трепет от того, что, наконец, увидела отца. Эдварду даже показалось, что в девочке полно какой-то мрачной решимости. Такой похожей на ту, что плескалась в самом Стиде.              — Альма, — во вздохе Стида прозвучало облегчение, но тут же он перевёл взор на Рикки. Тот оказался высоким, худощавым, со впавшими щеками и широко посаженными глазами. Короткие чёрные волосы, серые, почти мышиные глаза. И череда с десяток ровных шрамов на лице, ещё совсем едва заживших. Они сморщились, как только Рикки оскалился, уставившись на Стида, превращая лицо в неприятную маску. Один из них даже засочился кровью. — Тебе конец, Рикки.              Рикки Бэйнс бездумно уставился на рацию, что держал в руках. Та молчала. Рикки поднял на Стида взгляд.              — Не удалось заманить в ловушку? — хмыкнул Стид. — Скажи, о чём ты думал, когда всё это замышлял? Ты ведь знал, что не одолеешь меня. Что ты слабее. На что рассчитывал?              — Ты должен сдохнуть, Боннет! — прошипел злобно Бэйнс. — Вот, о чём я думал. И думаю до сих пор. Всему миру станет проще, как только ты испустишь последний вздох.              — Всему? — саркастично спросил Стид. — Надо же, всего пара шрамов на твоём лице, и уже всему миру без меня станет легче. С такими амбициями ты далеко не пошёл бы. Да и не пойдёшь уже никуда, — сказал он, наставляя на Рикки пистолет. Видимо, больше не желал вести с ним беседу.              — Я всего лишь попросил тебя о помощи! — воскликнул Рикки почти истерично срываясь на высокие ноты. Эдвард поморщился. Люди, стоящие вокруг, переглянулись между собой. — Просто помочь мне, направить, дать пару советов! А что сделал ты со мной?! — Рикки указал на своё лицо. Эдвард приподнял в удивлении бровь. Неужели всё это только лишь из-за покалеченного лица? Парнишка, видимо, от своей глупости чрезмерно злопамятный. — Слухи, что ты больной, оказались правдой! Мало ли кого ещё ты покалечишь.              — Больной тот, кто похищает со школы невинного ребёнка, — холодно и с нотами гнева сказал Стид.              — Я бы её отпустил. Как только увидел взрыв, символизирующий твою смерть, отвёз бы домой. — Рикки взмахнул руками. — Ничего такого!              — Ничего такого? — в ярости прошипел Стид. — Она не забудет этого никогда, она дитя…              — И в этом виноват ты и только ты! — воскликнул ещё громче Рикки.              Эдвард перехватил руку Стида. Выстрел, что тот успел сделать, прогремел громко, но пуля царапнула пол рядом с Рикки. Тот испуганно отскочил и вытаращился перед собой. Эдвард мысленно чертыхнулся и уставился на дочку Стида. Та опустилась обратно на кресло. Эдвард и не подумал, что Стид может промазать в её сторону…              — Стид, не при ребёнке, — сухо сказал он, пытаясь выкинуть эту мысль из головы и сосредоточиться на Стиде. Тихо. Предупреждающе. В надежде, что тот, забывшийся в криминальной игре, вспомнит, как сам чувствовал себя, когда был маленьким, а отец заставлял его смотреть. Как сам же Стид отшатнулся и в ужасе замотал головой, когда Эдвард решил повторить то же самое в клубе. Сама девочка волновала его крайне мало. Его волновало, что Стид потом будет жалеть и корить себя. Его до ужаса пугало, что Стид этого делать не станет. — Забирай дочку, — настойчиво сказал он, когда Стид посмотрел на него. — Забирай её отсюда, уводи к машине. Оставь всё это мне и своим людям. Я не оставлю мерзавца безнаказанным.              — Его нельзя оставлять в живых… — процедил Стид сквозь зубы, однако вырываться из всё ещё крепкой хватки не стал. Слушал. Эдвард надеялся, что слушал.              — Оставь это мне. Я сделаю это за тебя. Не перешагивай черту, пока есть возможность. Обратного пути не будет. Он безвозвратно оборвётся. Я перешагивал. Я знаю. Не хочу, чтобы ты следовал за мной.              Стид медленно опустил руку. Второй раз уже Эдварду приходится уговаривать его. Тяжело. Пугающе. Тревожно до ужаса. Но уже во второй раз Стид поддался на его уговоры. Не всё потеряно. Хоть в его глазах нет ничего, кроме жажды правосудия.              — Ты ведь не забыл, кто я? — тихо спросил Эдвард, поддавшись порыву и чуть наклоняясь к Стиду. Его глаза раскрылись, зрачки расширились. Как же Боннет восхитителен даже в такой ситуации. Эдвард не мог не подумать об этом, на миг забыв обо всё, что творится вокруг. Всё равно, что вокруг полно людей Стида, которые могут всё неправильно истолковать. Что с другой стороны враги с оружием и глупый мальчик, жаждущий мщения за детскую обиду. И на всё остальное тоже. Важен лишь Стид. И всегда теперь будет только он один. — Доверься.              Стид кивнул едва заметно и перевёл взгляд на дочку.              — Альма, иди ко мне.              Девочка побежала к отцу, не раздумывая, словно всё это время только и ждала команды. Она даже не взглянула на похитителей, не осмотрелась опасливо по сторонам. Просто сразу стремительно побежала навстречу свободе.              Рикки метнулся к ней, попытавшись перехватить. Эдвард оказался проворней и схватил его первым. Паренёк оказался слабым и почти сам позволил выкрутить себе руки. Его люди не спешили защищать лидера, но всё ещё держали оружие наготове. Защищали свои жизни, а не босса. Жалкое зрелище.              Альма обняла Стида, крепко прижалась к нему и закрыла глаза. Стид обнял её в ответ. Посмотрел на Эдварда. Тот едва заметно кивнул. Снова. Стид отвернулся и пошёл прочь из зала.              Эдвард опустил глаза к Бэйнсу, как только за Стидом и его дочерью закрылись металлические двери.              — Уверен, ты обо мне не слышал, — сказал Эдвард гораздо жёстче и потащил Бэйнса к мягкому креслу. — Это же Лондон, куда ему до нашей великолепной Флориды. Однако… отмечать первый приезд стоит громко, не так ли? — спросил он, бросив Рикки на кресло. Эдвард поднял взгляд на Баттонса, что с интересом наблюдал за ним всё это время. За его спиной стояли люди Стида, на удивление спокойно ожидающие его следующих действий. — Ведь мы все, я вижу, любим громкие и яркие представления. Стид сказал, вы обезвредили взрывчатку и забрали её с собой?              — Точно, так и сделали, — кивнул Баттонс, дёрнув бровью.              — Что ж, — почти торжественно обратился ко всем присутствующим Эдвард, уложив ладонь на плечо побледневшего Бэйнса. — Доставайте.