Похититель душ 春江花月夜 Китай

…По следу ложному так часто Стремятся в наши дни… Лю Цзунъюань (773 — 819)

— Аха-хах! Угадал, это магия марионетки! — позади Паука неожиданно раздался ехидный смех. — Думал, ты один это умеешь? Понял теперь, почему у него не было души? Человек в белоснежных одеждах, казалось, своим видом озарял царящую вокруг темноту. На прекрасном, словно вырезанном из нефрита лице, сияла радостная улыбка, глаза весело блестели. Кто бы ещё это мог быть, если не Фейсяо? — Неприятностей захотелось? Ты их получишь, — злобно проворчал Паук. — И где только выискалось такое чудовище… — Из нас двоих, скорее ты похож на чудовище, тебе так не кажется? — парировал Фейсяо, прикрывая веером усмешку. — Ну все, ты нарвался! — зарычал Паук и бросился на Лиса. Фейсяо легко увернулся от выпада, и, когда выпрямился, в его руке оказался длинный меч, по лезвию которого стекали ярко-красные капли. — Хм, — заметил он. — Похоже, в этот раз настоящее тело. По сравнению с прошлым оно гораздо мощнее… Паук продолжил атаковать его своими лапами, не забывая непрерывно испускать из брюха липкие нити. — Собираешься соткать здесь паутину? — Фейсяо, подвижный словно ртуть, ускользал от Паука, не давая ему приблизиться. — Ничего не выйдет! И он выскочил из хижины наружу. — Не убежишь! — взревел Паук и бросился следом. Однако он не рассчитал, что его огромное туловище слишком велико для узкого и низкого дверного проёма. — Говорил тебе, что не стоит так налегать на человеческую жизненную энергию! — нравоучительно заявил Фейсяо, наблюдая за барахтаньем Паука, застрявшего в дверях. — Посмотри, как тебя разнесло! — Не стоит меня недооценивать! — рявкнул монстр. Он напрягся, дёрнулся, взмахнул лапами, и дряхлая хижина, наконец, не выдержала — развалилась, словно была сделана из трухлявых палок и гнилой бумаги. — О, так ты припас парочку фокусов в рукаве? — выставив меч, поинтересовался Фейсяо. — Давай, покажи, на что способен! В тот же миг Паук выдал такую мощную струю вонючего газа, что длинные волосы Лиса взметнулись как флаг, и одежды затрепыхались. Похоже, монстр решил воевать не на жизнь, а на смерть. Посреди тёмного леса началась серьёзная схватка. Паук был столь огромен и силён, что Фейсяо не мог вступить в открытое противостояние. Зато чудовище значительно проигрывало ему в проворстве и ловкости. Один нападал — другой защищался, один отступал — второй двигался вперёд. Пока преимущество не было на чьей-либо стороне. — Хватит игр, покажи свои настоящие таланты! — подначивал Паук, преследуя Лиса. — Тогда мне придётся испачкать меч в твоей крови, — отвечал Фейсяо, скользя между густо растущих деревьев, куда монстр не мог за ним пролезть. — Да зачем нам вообще воевать? — не унимался Паук. — Мы же идём по одному пути! Он уже начал понимать, что вряд ли сумеет одолеть Лиса. Самое простое было бы разойтись миром. — Ещё чего! — возмутился Фейсяо. — Совершенствование — это благо. А поедание людей — зло! Как это можно ставить в один ряд? Похоже, его слова всерьёз задели Паука, даже удары лап, казалось, стали уступать мощи выпадов меча. — Не делай вид, что не понимаешь! — воскликнул он. — Весь мир так устроен — сильные поедают слабых. Взгляни на любого чиновника при дворе. Кто из них добился своего положения, не испачкав руки в крови? За кем из них нет горы костей? — Паук увернулся от взмаха меча и добавил: — Тот же принцип, лишь способы убийства отличаются! — Не заговаривай мне зубы! Ты бы мог отправиться в горы для совершенствования, а вместо этого обосновался в центре города, привлечённый живой плотью и кровью. Какие у тебя оправдания? Обозлённый Паук, раззявив свой ужасный рот, бросился вперёд, намереваясь сожрать Фейсяо, однако тому удалось отскочить в последний момент. Усталость всё ещё не сделала его менее стремительным. Схватка на лесной поляне продолжалась уже довольно долго. Землю и ветки уже покрывала липкая паутина, затрудняя передвижение. Хотя пока никто из соперников не пострадал, клейкая слизь изрядно мешала Фейсяо. Замечая, как постепенно замедляются его прыжки, Паук втайне радовался, поджидая удобный момент для удара. И вот, когда Лис оказался к нему спиной, монстр быстро протянул лапы и ухватил его за плечи. Разве мог он предвидеть, что Фейсяо, даже не оборачиваясь, занесет руку с мечом назад и толстая лапа, покрытая чёрной щетиной, со стуком грохнется наземь. От резкой боли Паук громко взвыл и отпрянул, покатившись по траве. Фейсяо тут же оказался рядом: — У тебя осталось ещё семь лап. Каким способом ты хочешь их лишиться? — с жёстокой улыбкой поинтересовался он. — Есть пожелания? — Поднимись… — прохрипел паук, корчась от боли. — Что? — удивился Лис. — Ты бредишь что ли? Внезапно что-то чёрное мелькнуло перед ним, Фейсяо взмахнул мечом, но тщетно. Шею пронзила острая боль. Отрубленная паучья лапа, повинуясь приказу, как живая прыгнула на Лиса и словно стальной капкан прижала его к стволу дерева. Фейсяо изо всех сил пытался разжать тиски на своей шее, но усилия пропадали впустую. Довольный своей хитростью Паук с кряхтением поднялся и принялся старательно опутывать беспомощного Фейсяо паутиной. — Истина всегда на стороне победителя — вот закон этого мира, — любуясь запеленатым в плотный кокон Лисом, воскликнул Паук. Его глаза от возбуждения сияли демоническим светом. — Эти ничтожные людишки с самого начала не имели прав на существование. Уж лучше пусть обретут своё счастье, став частью меня, моей силой, моей плотью и кровью! Паук сновал вокруг дерева, все туже оплетая Фейсяо нитями паутины. Рёбра Лиса уже ныли от боли, дышать было сложно. Видя поверженного противника, Паук лучился самодовольством. — Ни к чему тратить на тебя громкие слова, — заявил он, глядя на искажённое лицо Фейсяо, что едва угадывалось под паутиной. Но, стоило ему это произнести, как кокон прорезала вспышка яркого света. Паук даже не успел осознать, что произошло, только почувствовал прохладу в брюхе. А затем что-то горячим потоком потекло из его тела. Он опустил взгляд вниз и увидел вошедший глубоко в плоть длинный меч. Паук непонимающе уставился на свитый им кокон — как оружие могло пройти сквозь тысячи слоёв паутины и засесть в его брюхе по самую рукоять? — Я… разве я могу умереть так легко? — неверяще пробормотал монстр, оседая без сил на землю. Тем временем в лесу что-то происходило. Из чащи потянуло гарью, и густой дым клубами поднимался к небесам. Вскоре меж стволами появились алые языки пламени. Паутина, облепившая деревья, мгновенно вспыхивала и сгорала без следа. Паук мог лишь следить за этим тускнеющим взором фасеточных глаз. Ещё недавно он был победителем, неужели всё так быстро изменилось не в его пользу? И тут он обратил внимание на Фейсяо, по-прежнему опутанного липкими нитями. Во взгляде монстра отразилось злорадство: — Ха-ха, придётся тебе умереть вместе со мной. Не совал бы нос в чужие дела, сейчас не находился бы в безвыходном положении! Фейсяо с трудом немного развернул голову, чтобы увидеть лесной пожар, и, к удивлению Паука, улыбнулся: — С чего ты взял, что у меня нет выхода? В этот момент его тело с громким хлопком исчезло, а вместо человека Паук увидел белоснежную лису, которая с легкостью освободилась из плена паутины. Зверек вскочил на лапы, встряхнулся и принял довольный вид. Монстр задрожал от бешенства: — Ты! ты… — язык его почти не слушался. — Эх, старина… — лисица подошла к огромному поверженному телу. — Надо было помнить, что сила в слабости, а слабость в силе. Никто в мире, даже самые ничтожные, не рождаются, чтобы быть убитыми. И любого, даже самого сильного, в один прекрасный день настигнет конец. Произнеся это, Лис взмахнул хвостом и лёгкими прыжками скрылся в чаще, растаяв из вида в зареве пожара, который яркими бликами отражался в фасеточных глазах монстра. А ведь Паук не всегда был таким. Когда-то, увлёкшись поиском силы, он обосновался в этом оживлённом городе и устроил здесь своё логово. Сколько же жизней он погубил с тех пор, и к чему в итоге это привело? В один миг всё поглотило море огня. Могла ли его судьба сложиться по-иному, если бы он оставался безобидным паучком, что пьёт сладкую росу и купается в лунном свете? Однако, уже поздно было гадать… Многие, разочаровавшись в жизни, держались вдали от мирской суеты, но сам он польстился на роскошь и великолепие. А погрязнув в этом, уже не имел ни желания, ни сил самостоятельно выбраться. И с такими мыслями Паук испустил дух. Языки пламени, подобно огненным драконам, напали на мёртвое тело и поглотили его вместе с несбывшимися мечтами о безграничной силе. Все, что пожирал дикий огонь, превращалось в пепел, в ничто. На окраине леса стоял Ван Цзыцзинь с зажжённым факелом в руке и с тревогой вглядывался в чащу, где бушевало пламя пожара. Зарево освещало изодранную одежду и перепачканное сажей лицо. Юноша переминался с ноги на ногу и не отводил глаз от стены огня. Наконец, он увидел некую точку, вынырнувшую из огненного моря, и выдохнул с облегчением. С приближением стало понятно, что это белая лисица. На лице Цзыцзиня отразилось счастье, он откинул в сторону факел и, бросившись навстречу, подхватил зверька на руки и прижал к груди. — Ох, Фейсяо! Я до смерти боялся, что ты не сможешь выбраться! — выпалил Цзыцзинь, лаская лисицу. — Ой, видел твою «куклу», выглядела точь-в-точь, как я! — восторженно затараторил он. Но Лис оборвал его: — Сейчас не время для болтовни, уходим скорее! Ван Цзыцзинь тут же послушно захлопнул рот, обнял зверька поудобнее и рванул с места. Он бежал, пока Постоялый двор Великой удачи не остался далеко позади. Когда они пробегали мимо, то увидели, что внутри гостиницы уже вовсю бушует пламя, и горожане таскают воду, чтобы потушить пожар. Потеряв магическую защиту, это заведение за одну ночь буквально лишилось своего блеска. Колонны шелушились потрескавшимся лаком, от красных фонарей выше человеческого роста остались лишь облезлые бамбуковые каркасы с ошмётками бумаги, которые раскачивал ветер. — А что будет с теми людьми, которых я видел внутри? — обеспокоенно спросил Ван Цзыцзинь. — Не переживай, они будут в порядке. Теперь, когда никто не станет сосать из них жизненные силы, они постепенно их восстановят, — Фейсяо высунул голову из объятий Цзыцзиня, оглянулся на Постоялый двор и вздохнул: — Ах, этот демон сотворил слишком много зла! Не могу даже представить, сколько жизней он успел погубить на своём пути совершенствования… Глядя, как ветер разносит искры и чёрные хлопья сажи, Ван Цзыцзинь тоже вздохнул: — Такая шикарная была гостиница и кончила подобным печальным образом… Можно занимать высокий пост и получать огромный доход, но что из того, что ты имеешь, действительно принадлежит тебе? — Вот потому и говорят, что богатство и почёт похожи на облака, — с важным видом заметил Лис. — Вот они занимают пол неба, а в одно мгновение — раз — и их нет! — Знаешь, Фейсяо, — вдруг сказал Цзыцзинь. — Не хочу я больше ни славы, ни должностей. Чёрт с ним, с тем экзаменом! Жизнь слишком коротка, поэтому пойдём в район красных фонарей. Много слышал про здешнюю королеву красоты, давай взглянем на неё. — Э? Такого от него Лис точно не ожидал услышать. Он даже дар речи потерял и мог лишь, открыв рот, ошарашенно хлопать глазами.