Benefits With Friends/Друзья с привилегиями

Гермиона не могла заснуть несколько часов, балансируя между опустошенностью и бессознательным состоянием. Она очень хотела найти Драко, но, не зная, куда он направился в незнакомом городе, девушка потеряла всякую надежду. И, вероятно, Малфой не хотел, чтобы его нашли. Он не вернулся и к тому времени, когда она наконец погрузилась в беспокойный сон. На следующее утро Гермиона проснулась едва отдохнувшая, чувствуя непосильную усталость и бурлящую, тошнотворную дыру в животе. Кровать была не застелена, но уже пуста, казалось, что Драко вернулся, чтобы поспать, но проснулся раньше девушки. Застонав, она откинулась на подушку, потирая воспаленные глаза. Она услышала, как шумит душ, и словила себя на мысли, может лучше уйти, пока он не вышел. Но девушка не была настолько трусливой, несмотря на их ссору прошлой ночью. Все это вызывало неловкость: то, как они говорили друг с другом, абсурдность ситуации – все, до его последних слов, западающих в душу. Пустота в его голосе, когда он сказал, что влюблен в Гермиону. Словно это было худшее из всего возможного, словно Драко даже не допускал мысли, что между ними может быть что-то большее. Словно сама мысль о чувствах к ней была вызвана против его воли. Из-за этого любая возможная взаимность с ее стороны завяла и умерла у девушки на языке. И теперь, при свете нового дня, Гермиона почувствовала в себе новую личность – печальную и мрачную. Собрав последние вещи, она аккуратно убрала их в чемодан. Это занятие было недостаточно сложным, чтобы избавиться от гнетущих мыслей. Когда Драко, одетый только в низкопосаженные джинсы, вышел из ванной комнаты, вытирая полотенцем мокрые волосы, он замер, словно увидел призрака, заметив, что Гермиона проснулась. Они дружат достаточно долго, чтобы Гермиона знала каждую его сторону, и девушка могла с одного взгляда определить, что Драко спал столько же, сколько и она, возможно, даже меньше. Он прочистил горло, бросая полотенце на тумбу. – Доброе утро. Если девушка чувствовала себя немного неловко, то он определенно ощущал себя хуже. Конечно, одной ссоры было недостаточно, чтобы годы их дружбы сошли на нет. Они были близки друг с другом, чем кто-либо в их жизни. Она не могла это потерять. Поэтому девушка кивнула. – Доброе. Драко пересек комнату, не останавливаясь, и начал нервно бросать вещи в свою сумку. Натянув футболку и запустив пальцы во влажные волосы, он сел на край кресла около ее кровати. – Прости меня, – выдавил он, – за вчерашнюю ночь. – Все нормально, – слова непроизвольно сорвались с ее губ, хотя когда девушка думала об этой ситуации, ей не казалось ничего из произошедшего нормальным. Драко не смотрел на нее – вообще не смотрел – с прошлой ночи. Темные круги залегли под его глазами, резко контрастируя с его алебастровой кожей. И хотя Гермиона не могла заставить себя поднять взгляд, девушка представила, как он закатил глаза. – Это не так, – через мгновение тихо ответил Драко. – Я бы хотел… Ну, может быть, через время мы сможем забыть об этом. Гермиона не знала, как поделиться своим страхом, что она не уверена, возможно ли это. Может быть, вчера они открыли так много дверей, что сейчас не имеют возможности закрыть их. Рассматривая покрывало, девушка сглотнула. – Мы можем попробовать. Если ты этого хочешь, – она узнала в интонации Драко холод и сталь – совершенно не то, что она жаждала услышать, но Гермиона не могла не продолжить, – если хочешь поговорить об этом. – Не совсем, – аккуратно ответил он, складывая последние вещи в чемодан. – Не сейчас. Я… вчера вечером сказал то, о чем сейчас жалею. Она все еще слышала отголоски этих слов где-то в глубине своей души. Я так блядски сильно влюблен в тебя, что не знаю, что с этим делать. Это не должно было быть так больно. Он был расстроен не только из-за своих чувств: по нему было видно, как он сожалеет о своем признании. Этот факт ужалил сильнее, чем что-либо из всего сказанного. Как бы Гермиона ни старалась, она не могла найти этому оправдание. – Я тоже наговорила ужасные вещи, – наконец сказала девушка. Она хотела спросить его почему. Почему он так против мысли, что они могут стать чем-то реальным? Почему накануне вечером он пытался свести ее со своим другом? Почему он так убежден, что это плохо? Но она не смогла бы выдержать еще одного спора. Не сейчас, когда она была так уязвима. Его взгляд скользнул к часам на прикроватном столике, и его единственной реакцией было сухое: – Мы отправляемся через несколько минут. Ее грудь сдавило, и Гермионе стало интересно, сможет ли она когда-нибудь снова свободно дышать. Если боль от потери лучшего друга из-за чего-то глупого и ошибочного когда-нибудь пройдет. Если бы она просто рассказала ему о своих чувствах – но если она тоже пожалеет об этом? Она не могла избавиться от жуткого чувства, что это конец чего-то прекрасного. Закрыв сумку, Гермиона уменьшила её, чтобы засунуть в карман. Драко последовал примеру девушки. Поездка в Брюссель оказалась тем, в чем они оба нуждались. Гермиона вспомнила о фотографии на его столе, где они в Новом Орлеане, счастливые и беззаботные, – и ей захотелось зарыдать. Эта поездка совсем не похожа на ту. Эта поездка изменила многое. Драко подошел к ней, и внезапно его близость стала совершенно чужой, словно они не должны находиться так близко друг другу, потому что теперь это значило что-то другое. Теперь Гермиона знала его истинное отношение. И все стало еще более непонятным. Ничего не говоря, Драко взял портключ и протянул ей свободную руку. Она колебалась, их взгляды наконец встретились впервые с тех пор, как она проснулась. Его глаза были отстраненными и пустыми, наполненными какой-то печалью, которую она так и не смогла распознать. Девушка была почти готова попросить Драко положить портключ, чтобы они оба могли просто коснуться его. Во взгляде Драко промелькнул намек на уязвимость, и Гермиона уловила легкую дрожь в его руке, когда она коснулась его. Если раньше она не чувствовала его неловкость, то сейчас она могла ощутить это по тому, как он взял ее за руку. Гермиона немного ее сжала. Напряжение рассеялось лишь немного, когда он ответил ей жестом с большей силой, чем она ожидала. Словно Драко не хотел ее отпускать. Словно он тоже понял, что прошлой ночью между ними что-то разрушилось, и не знал, смогут ли они вернуться к тому, что было. Но затем он подвинул свою руку, переплетая их пальцы, и вспышка опустошения пронзила ее, когда портключ начал светиться синим, перенося их обратно в Лондон.

***

После возвращения из Брюсселя Гермиона почти не видела Драко. Она почти никого не видела. Ее самый близкий друг погрузился в работу, а она выходила из квартиры только в Министерство и обратно. И вся храбрость, которой она гордилась, испарилась. Она так долго полагалась на Драко, верила, что между ними не может быть тайн, что он всегда будет рядом. В конце концов, их молодость была слишком бурной для этого, и только пару лет назад они, наконец, нашли свой путь друг к другу. Ее маленькая и сокровенная часть всегда любила думать, что, возможно, им было суждено найти друг друга. Но теперь Гермиона чувствовала между ними пропасть. Все, что она могла делать после возвращения домой, – это снова и снова прокручивать те слова в своей голове. Боль в его голосе, когда он сказал, что любит ее, словно он предпочел бы, чтобы все было иначе. Это было похоже на ее собственный круг ада: она так отчаянно хотела рассказать ему о своих чувствах, но боялась его отказа больше, чем дистанции, которую он между ними установил. Ей хотелось что-то сделать. Если бы он беспокоился о ней – конечно, он беспокоится. Но каждый раз, когда она открывала рот, каждый раз, когда Гермиона собирала все свое мужество, все ее намерения исчезали, словно по дуновению ветра. Она не могла признаться ему, потому что вероятность, что он откажет, не равна нулю. Это было трусливо с ее стороны, и девушка это понимала, но она могла существовать в этом подвешенном состоянии. По крайней мере пока. Она миллион раз обдумывала, стоит ли ей спросить у Драко, хочет ли он, чтобы она съехала. Но девушка не решалась на это, боясь, что он может ответить “да”. Она не могла существовать, если он больше не хочет ее. Как бы ему хотелось, чтобы они не целовались в ту первую роковую ночь, когда он сожалел о каждом прикосновении, произошедшими между ними. Когда Гермиона увидела его, он выглядел усталым и опустошенным, и она была уверена, что выглядела точно так же. Его улыбки были ободряющими и натянутыми, и он должен был понимать, что Гермиона им не поверит. Может быть, Малфой знал ее не так хорошо, как утверждал. Может быть, это она все испортила, а, возможно, этого было не избежать. Эта мысль совсем не утешала.

***

В следующий раз, когда они с Драко пересеклись в квартире, он сидел за кухонным столом, перед ним была разложена внушающая стопка бумаг. Гермиона тихо присвистнула. – Что все это? – Заявки, – протянул он, не поднимая глаз. – После Брюсселя я получил миллион сов и запросов. Барнетт завалил меня работой. Ее желудок скрутило даже при упоминании об этом. – Это хорошо, не так ли? – Да, – его губы дернулись, – но это ерунда. Сделав неуверенный шаг, Гермиона рассеянно провела пальцами по ближайшему листу пергамента. Аккуратный почерк Драко заполнял почти каждый дюйм. – Тебе принести что-нибудь? Чай или перекусить что-то? Наконец Драко оторвался от работы, и его серые глаза остановились на Гермионе. Она ненавидела бабочек в своем животе, которые появлялись даже от такого простого жеста. Но его взгляд был болезненно пустым, она не видела мужчину таким со времен Брюсселя. Драко нахмурился. – Было бы неплохо выпить чаю. Спасибо. На одно ужасное мгновение Гермионе показалось, что она вот-вот расплачется. Однако девушка кивнула и, пошатываясь, прошла на кухню, затем сосредоточив свое внимание на приготовлении напитка. Роясь в корзине, она выбрала его любимый травяной и приготовила две чашки. Девушка положила подставку для чая на кипу бумаг, ставя одну чашку сверху. – Спасибо, – мягко сказал он. Когда Гермиона задержалась возле стола, Драко указал жестом на свободное место. – Я знаю, что это не очень интересно, но ты можешь посидеть со мной, если хочешь. Предложение звучало нерешительно, но Малфой так редко в чем-то сомневался. И именно это заставило девушку отодвинуть стул и сесть. Обхватив кружку руками, она улыбнулась. К позднему вечеру Драко немного продвинулся в своей работе, и они оба начали зевать. Заказав ужин в местном ресторане пару часов назад, Гермиона отметила, что вечер был наполнен неестественной тишиной, но, несмотря на это, она чувствовала спокойствие, которого не ощущала уже несколько дней. Дольше, если быть честной. Она была охвачена бурей противоречивых эмоций дольше, чем предполагала изначально, и только после долгих размышлений девушка смогла осознать, что постепенно в него влюблялась в течение долгого времени. И теперь Гермиона пришла к тому, что она больше не хочет притворяться. Возможно, сейчас было не лучшее время, но, может быть, есть шанс, что снова все будет хорошо. Или она просто занималась самообманом, и чем дольше они оставались в подвешенном состоянии, тем хуже становились их отношения. Неожиданная надежда, что однажды между ними может быть все хорошо, вселила в девушку немного смелости. – Можно вопрос? Драко отложил перо. – Давай. – Мы… – Гермиона замялась, а ее щеки вспыхнули под его взглядом. – Мы в порядке? Может быть, какая-то ее часть надеялась, что он сможет развеять ее опасения, что он легко и мгновенно ответит: “Конечно, мы в порядке”. Но Драко нахмурился, проводя рукой по щетине на подбородке. – Я не знаю. Гермиона кивнула, и, несмотря на то, что в глубине души она это знала, девушка не могла справиться с болью. Но она не была уверена, найдет ли она в себе силы, чтобы снова поднять этот вопрос. Поэтому Гермиона выдохнула. – То, что ты сказал в Брюсселе… той ночью… Драко напрягся. Ее голос понизился до шепота. – Это было искренне? Ей не нужно было это уточнять или разъяснять – он понял. Слова, которые снова и снова прокручивались в ее голове, скорее всего, повторялись и в его. Когда он, наконец, заговорил, его слова были осторожными и тщательно взвешенными, и потому противоречили Драко, которого Гермиона знала и любила. – У меня никогда не было намерения поставить тебя в неловкую ситуацию. Переступить установленные между нами границы. Несмотря на серьезность ситуации, ее сердце тревожно колотилось при мысли о том, что она может поспособствовать разрушению всего карточного домика. Она хихикнула. – Какие границы? – Эмоциональные, – появился призрак ухмылки. И так же быстро ее веселье снова испарилось. – Все в порядке, ты знаешь. Ее пульс участился, адреналин заполнил вены, и девушке пришлось сосредоточиться, чтоб не упустить его следующие слова. – Это не так, – тихо ответил Драко, и, хотя Гермиона думала, что сможет справиться с любыми его словами, это все равно причиняло боль. – Мне кажется… я не знаю, Гермиона. Будто я предал нашу дружбу. Мы так долго были на одной волне, а теперь я просто… – его голос сорвался, Малфой провел рукой по волосам, качая головой. Круги под его глазами стали более отчетливыми, а его красивые серые глаза покраснели. И теперь она четко это видела – его волнение. – Что? Драко оставался неподвижным, казалось, что он вообще не дышал. – Да, я все испортил. Я разрушил нас. Гермиону захлестнуло удивление, и это было все, о чем она могла думать, смотря на него. – Почему ты так думаешь? Драко закатил глаза, на его лице появился намек на его старую привычную насмешку, которую она не видела очень долгое время. – Потому что это никогда не было частью сделки. – Не было никакой сделки. – Конечно была, – Драко отвел взгляд, начиная собирать бумаги. Гермиона заметила легкую дрожь в его пальцах. – Секс – ни больше, ни меньше. И мы оба это знали. Тогда Гермиона, вероятно, сорвала и свою часть сделки, если они ее все-таки заключили. Они оба. В течение многих лет, когда они были одиноки, они всегда делили постель. Девушка никогда не разрешала себе встречаться с кем-то еще, иначе, увидев Драко с другой, ей было бы невыносимо больно. Но больше всего Гермиона хотела, чтобы он был счастлив. – Возможно и так, – пробормотала наконец она. – Но, возможно, иногда все меняется. Его глаза метнулись к девушке так быстро, что это могло бы выглядеть забавно, если бы ситуация не была такой шаткой. Словно все ее будущее могло зависеть от того, как пройдет этот разговор, – возможно, так и было. – Что ты имеешь в виду? Наконец она задала вопрос, которого так боялась. – Ты хочешь, чтобы я съехала? – Нет, – сказал Драко, – но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь, как в ловушке. И я пойму, если ты хочешь переехать. – Я не хочу уходить. Только на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то нежное, неуверенное, красивое. – Послушай, Гермиона. Больше всего я всегда хотел, чтобы мы были друзьями. И я не могу жить с мыслью, что мои поступки могли разрушить самые важные отношения в моей жизни. Мы можем попытаться сделать шаг назад. – Шаг назад, – эхом повторила Гермиона, и ее сердце замерло в смятении. – Значит, у тебя нет ко мне чувств? Они уже начали этот разговор, и сейчас девушка не могла упустить шанс. Драко отвел взгляд. – Любые чувства, которые у меня есть, не имеют значения, потому что я не могу тебя потерять. У девушки перехватило дыхание, и внезапно сдержанность Драко начала обретать смысл. В ее душе поселилось семя надежды. Может быть, дело было не в том, что он не хотел с ней чего-то серьезного, а в том, что Драко Малфой рано научился управлять своими эмоциями и сдерживать их. – Что, если, – выдохнула она, – все это имеет значение? И ни один из нас не должен ничего терять? Его взгляд снова остановился на ней. – Что? Ее сердце бешено колотилось, когда Гермиона протянула руку и положила ее поверх его руки, прошептав: – Что, если мы оба? – она сглотнула. – Что, если я тоже в тебя влюблена? Губы Драко приоткрылись от удивления, и, пристально смотря на нее, мужчина ничего не ответил. Бесчисленное количество эмоций отразились на его лице, пока, наконец, он не покачал головой. – Ты не можешь говорить, что это на самом деле так. Гермиона внезапно разразилась смехом. – Для того, кто говорит, что знает меня лучше, чем кто-либо, ты ужасно туп. – Нет, – выдавил он , поморщившись. – Это невозможно. Мы оба знаем, что ты слишком хороша для меня. – Мы ничего подобного не знаем, – прошептала Гермиона. – Я серьезно, Драко. Я не… я не могу смириться с мыслью, что ты уйдешь после всего, через что мы прошли. Я тоже не хочу тебя терять, и я знаю, что это страшно. И если ты не захочешь пробовать это все по-настоящему, я пойму и сделаю все, что в моих силах, чтобы смириться с этим. Твоя дружба для меня так много значит, но я больше не могу отрицать, что хочу чего-то большего. – Большего, – выдавил Драко, будто это слово значило так много. Будто оно могло заполнить всю пропасть между ними. Гермиона кивнула. – Большего. Он едва слышно сглотнул, а затем громко выдохнул, словно принял решение. – Пойдем на свидание. – Свидание? – слова сорвались с ее губ, когда она улыбнулась. – Это было быстро. – На самом деле, нет, – протянул Драко. – Не тогда, когда я думал об этом тысячу раз. Это тихое признание поразило Гермиону, она днями и ночами разрывалась между страхом и отчаянием, беспокоясь об его отказе. Это было похоже на рассвет, в уголках ее глаз выступили слезы. – Хорошо. Тогда пойдем на свидание. Он улыбнулся уголком рта. – Я заеду за тобой в пятницу в семь. – Мы живем в одной квартире. – Сделай мне одолжение, – сказал Малфой, ухмыляясь. – Если мы делаем это, мы делаем это правильно. Внезапно она ощутила, как ее начало переполнять чувство чистого счастья, Гермиона расплылась в улыбке. – Хорошо. Пусть будет так. Драко тут же наклонился и поцеловал ее с неожиданным пылом, и впервые за все время она позволила себе безоговорочно в это впасть. Его прикосновение было нежным и трепетным, а его рот на ее губах – тихим обещанием. Когда Драко отстранился, его рука задержалась на ее лице. Выражение его лица стало серьезным. – Теперь я все время буду тебя целовать. Гермиона подумала, что ее сердце может просто разорваться от нежности, пронесшейся между ними. – Пожалуйста, только не останавливайся.