Не игра

Зайдя в ресторан, я почувствовала лёгкий аромат свежих цветов и еле уловимые нотки ванили. Просторный зал освещали мягкие светильники, а приглушённая музыка делала атмосферу ещё более уютной. Люди сидели небольшими компаниями, их негромкий смех и звон бокалов сливались в общий фон. Я подошла к стойке, где стояла молодая девушка в строгой униформе. Она сразу заметила меня и улыбнулась. — Добрый вечер, у вас забронировано? — вежливо спросила она. — Да, меня ожидают. Столик на имя Ния, — ответила я, скользнув взглядом по залу. Девушка сверилась со списком и кивнула. — Пожалуйста, пройдёмте. Я последовала за ней. Мы миновали основной зал и вошли в другой — более тихий, словно отдельная гостиная для тех, кто хотел уединения. Просторная комната освещалась большим панорамным окном во всю стену. За стеклом простирался вечерний город. Огоньки домов и машин тянулись вниз, будто россыпь звёзд. Я сразу поняла, почему это место считалось популярным именно в это время суток. Ресторан располагался на возвышенности, почти на склоне холма, и отсюда весь город лежал как на ладони. У окна, за аккуратно накрытым столиком, сидела Ния. Красное платье подчёркивало её фигуру, а свет города отражался в стекле позади неё, создавая впечатление, будто она часть этого сияния. — Вам сюда, — сказала девушка и сделала лёгкий жест рукой. — Спасибо, — кивнула я и направилась к столу. — Чарли! — Ния встала, её улыбка сияла так же ярко, как огни за окном. Она сделала шаг навстречу, но остановилась, будто передумав бросаться в объятия. — Рада, что ты пришла. Я остановилась напротив неё, скрестив руки на груди. — Давай без лишних сцен, — произнесла я холодно. — Перейдём к делу. На лице Нии на миг мелькнуло что-то похожее на разочарование, но она быстро вернула прежнюю уверенность и жестом пригласила меня сесть. Я ещё секунду постояла, потом всё-таки скользнула на стул напротив. Официант подошёл почти сразу, держа в руках папку с меню. — Добрый вечер, могу предложить вам… — Благодарю, — перебила его Ния мягко, но уверенно. — Подойдите к администратору, она всё передаст. Я заказывала заранее. Официант кивнул и удалился, оставив нас в полутишине. Я бросила взгляд на неё, приподняв бровь. — Ты даже меню не оставила? — спросила я с лёгкой усмешкой. — А зачем? — Ния откинулась на спинку стула и скрестила ноги. — Я помню твои вкусы лучше, чем ты сама. Её слова прозвучали слишком самоуверенно, и во мне тут же вспыхнуло раздражение. — Ты помнишь мои вкусы? — я прищурилась, не скрывая скепсиса. — Интересно, что же ты решила заказать? Ния чуть улыбнулась, её взгляд скользнул по мне, словно она наслаждалась моей реакцией. — Потерпи минуту, скоро узнаешь. Она сделала вид, что занята видом из окна, а я лишь сжала губы, решив не поддаваться на её игру. Официант вернулся неожиданно быстро, катя перед собой сервировочный столик. Его голос прозвучал уверенно и официально, как на маленькой сцене: — Для вас, мисс, — он поставил перед Нией тарелку с дымящимися ньокки, щедро украшенными соусом из белых грибов и тёртым трюфелем, — ньокки с грибами и трюфелями. Затем он аккуратно поставил передо мной глубокую миску. — Тонкоцу рамен, приготовленный по традиционному рецепту, — сказал он с лёгкой улыбкой, словно сам гордился блюдом. Рядом с ним появился высокий бокал. — И фирменный коктейль «Унесённые призраками». Он сделал паузу, взглянув на Нию, и продолжил: — Также на столе будут салат из свежих овощей с цитрусовой заправкой и на закуску — тартар из лосося. Для напитков: минеральная вода без газа и бутылка белого вина из личной коллекции заведения. Он раскланялся и отошёл, оставив нас наедине с едой. Я медленно перевела взгляд на Нию. — Ты серьёзно? — спросила я, приподняв бровь. — Решила устроить маленький праздник? — А разве плохо иногда устроить праздник? — невинно ответила она, аккуратно поправляя салфетку на коленях. — Тем более с тобой. Я не спешила браться за еду, хотя запах рамена будоражил память сильнее любых слов. Я взяла бокал в руки, наблюдая, как по стенкам медленно стекали капли конденсата. Напиток отливал мягким фиолетовым оттенком, переливаясь в свете ламп. — «Унесённые призраками», — тихо сказала я, почти шёпотом. — Помнишь его? — Ния чуть наклонилась вперёд, в её голосе прозвучало ожидание. Я поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток. Вкус был таким же, каким я знала его раньше: густой, насыщенный, со странной сладостью в послевкусии. На секунду у меня перехватило дыхание. В памяти сразу всплыл Родни — его вечные вечеринки, шумные компании, где он уверенно смешивал напитки за барной стойкой. У него была особая техника: он никогда не рассказывал, как именно готовит коктейль, но все знали — у него получалось идеально. — Это… — я замолчала, глядя на бокал, и только потом выдохнула: — Это именно его вкус. Ния улыбнулась, довольная моей реакцией. — Конечно, — сказала она мягко. — Ведь этот ресторан — Родни. Я подняла на неё глаза. — Его ресторан? Она кивнула. — Он всегда говорил, что ты единственная, кто по-настоящему ценил этот коктейль. Когда он решил добавить его в меню, он назвал его в твою честь. Я перевела взгляд на бокал, сердце неприятно сжалось от нахлынувших воспоминаний. — Родни… — произнесла я так тихо, будто боялась, что слово разобьёт воздух между нами. Мы обе замолчали. За окном медленно мерцал город, а внутри меня смешались ностальгия и боль. Я сделала ещё один глоток. Вкус «Унесённых призраками» накрыл меня так сильно, что мир перед глазами словно потускнел. Музыка ресторана исчезла, огни города за стеклом смазались, и вдруг я снова оказалась там — на вечеринке Родни. Это был его дом, настоящий дворец для тех, кто привык жить на вершине. Там собирались только «элита из элит» — дети тех, чьи фамилии открывали любые двери. Простая публика сюда не попадала. И всё же я была там не как наследница Норквина, а как та, кого Родни считал почти своей младшей сестрой. Я брела по широкому коридору, освещённому мягкими лампами, мимо шумных групп. Музыка гремела из каждой комнаты, люди смеялись, кто-то курил, кто-то уже слишком громко выяснял отношения. Слева, в кругу подростков, Ния крутила бутылочку на блестящем полу. Она заливалась смехом, толкая кого-то плечом. Мне не хотелось задерживаться. Пройдя дальше, я заметила Питера и Лоран. Близнецы стояли в стороне от общей толпы. Лоран размахивала руками, её тон был резким, почти обвиняющим. Питер стоял с опущенной головой, отвечал коротко, будто оправдывался. Я только закатила глаза: «Ну что ж, братец, опять что-то натворил. Теперь разгребай». Я прошла мимо, не вмешиваясь. Их сцены давно перестали меня удивлять. И только в самом центре дома, за барной стойкой, был Родни. Он ловко смешивал напитки, словно дирижировал собственным оркестром. Вокруг него толпились гости, требуя коктейлей. Он наливал, встряхивал шейкер, украшал бокалы дольками лайма и мятой. — Вот, держи, — он протянул очередной стакан какому-то парню, и тот тут же отвернулся, даже не взглянув на напиток. Родни усмехнулся, но без злости. Он привык, что для многих его коктейли — просто повод сфотографироваться или показаться «в теме». Я подошла ближе, и он сразу заметил меня. — А вот и моя любимица, — сказал он, доставая высокий бокал с мягким фиолетовым сиянием. — «Унесённые призраками». Я взяла напиток, осторожно сделала глоток и улыбнулась. — Идеально, — сказала я. Родни внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло настоящее тепло, без намёка на ту снисходительность, с которой остальные смотрели на меня как на «наследницу Норквина». — Только ты, Чарли, ценишь вкус этого шедевра, — сказал он тихо, наклоняясь ближе. — Остальным всё равно. Для них главное — показать бокал в руках. А ты чувствуешь, понимаешь. Его слова запомнились навсегда. Может быть, потому что Родни видел во мне не фамилию, а человека. Я хотела что-то ответить, но музыка вокруг стала громче, лица расплылись, и воспоминание растворилось. Я снова оказалась в ресторане. Бокал всё ещё был в моей руке, а напротив сидела Ния. Она внимательно наблюдала за мной, будто ждала именно этой реакции. — Ну? — спросила она тихо. — Вспомнила? Я поставила бокал на стол, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Вкус напитка ещё держался во рту, но сильнее всего отдавалось чувство пустоты. — Родни… — повторила я почти беззвучно. — Как он? Лицо Нии изменилось. Улыбка исчезла, и в её глазах промелькнула тень грусти. — Чарли, — она сделала короткую паузу, будто подбирая слова, — Родни умер полтора года назад. Я замерла. В голове стало пусто. — Что? — спросила я хриплым голосом. — Как… умер? — Внезапно, — тихо ответила она. — Его сердце не выдержало. Врачи сказали — врождённая проблема, но кто мог подумать… Он всегда выглядел таким живым, энергичным. Я откинулась на спинку стула, глядя мимо неё в окно. За стеклом по-прежнему сиял город, но всё казалось далёким, будто я смотрела не на огни, а на отражения. — Родни… — повторила я, и ком встал в горле. — Сейчас рестораном управляет его сестра, — продолжила Ния мягче. — Мили. Помнишь её? Я подняла взгляд, пытаясь сосредоточиться. — Маленькая Мили? Она же уехала тогда, когда мы ещё учились. — Да, — Ния кивнула. — Но она вернулась. И уже давно не маленькая. Родни оставил ей всё. Я попыталась представить Мили в роли хозяйки ресторана и невольно усмехнулась сквозь боль. — Никогда бы не подумала. Она ведь всегда пряталась за его спиной… — Люди меняются, — заметила Ния. — Она многое переделала здесь, но… — Ния слегка улыбнулась, — я убедила её оставить коктейль Родни. И, как видишь, он до сих пор в меню. Я посмотрела на бокал перед собой. — В честь меня… — прошептала я. — Да, — подтвердила Ния. — Потому что ты единственная, кто по-настоящему его ценил. Мы замолчали. В ресторане было тихо, только где-то вдалеке раздавался звон посуды. Я всё ещё смотрела на коктейль, будто в нём можно было найти хоть частицу Родни. В груди жгло, но вместе с этим было странное ощущение тепла — как будто он по-прежнему рядом. — Жаль, что он не увидел, как ты изменилась, — тихо сказала Ния. — Ему бы понравилось. Я подняла взгляд на неё, но в её глазах мелькнуло что-то другое. Не грусть, не ностальгия — вызов. — Ты ведь так и не рассказала Эйприл правду, да? — произнесла она неожиданно. — Правду? — я нахмурилась. — О чём ты? Ния чуть склонила голову набок, её губы тронула тонкая усмешка. — О том, кто придумал все эти правила в школе. Игры, которые потом стали легендой. Я замерла. — А должна была? — ответила я холодно, стараясь не выдать замешательства. Ния тихо рассмеялась, но в её смехе не было веселья. — Чарли, все всегда думали, что это я. Что я тянула за ниточки, что это мой стиль. Я, конечно, не возражала… Но ты прекрасно знаешь, что настоящим автором этих правил была ты. Я закатила глаза. — Ну конечно, — протянула я с сарказмом. — Давай теперь перепишем историю, чтобы выставить меня чудовищем. — Не чудовищем, — мягко поправила Ния, — а игроком. Ты всегда умела расставлять фигуры. Ты натравила остальных на Эйприл, а сама осталась в стороне. Её слова резали, как лезвие. Я сжала кулаки под столом, чтобы не дать себе сорваться. — Ты ошибаешься, — процедила я. — Никто никого не натравливал. Все делали свой выбор. И ты тоже. — Ах, вот как? — Ния наклонилась вперёд, её глаза блеснули. — Тогда скажи мне: если всё было так честно, почему ты никогда не призналась ей? Я замолчала. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Я чувствовала, как в груди всё кипит. Ния сидела напротив, спокойная и красивая, словно нарочно выводила меня из равновесия. — Почему ты молчишь? — её голос был мягким, но слова били точно в цель. — Боишься? — Чего мне бояться? — я резко посмотрела на неё. — Сама знаешь, — она усмехнулась и откинулась на спинку стула. — Боишься, что если правда выйдет наружу, Эйприл тебя бросит. Я стиснула зубы. — Не смей её втягивать. — А как иначе? — Ния чуть наклонилась вперёд, её взгляд стал пронзительным. — Ты всё ещё играешь с ней, Чарли. Так же, как играла со мной. — Хватит, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь пробирается к пальцам. — Или скажи прямо, — не отставала она. — Почему ты ей не рассказала? Может, есть другая причина? Я сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. — Замолчи. — Нет, скажи, — её голос стал резче. — Чего ты так боишься? — Снова! — я резко подняла голову, и слова сорвались прежде, чем я успела их сдержать. — Да, я боюсь её потерять! После этого повисла тишина. Огни города за окном мигали, музыка в зале играла где-то далеко, но между нами будто ничего не существовало. Только мои слова, сказанные вслух впервые. Ния смотрела на меня широко раскрытыми глазами. На её лице мелькнуло удивление, потом что-то похожее на боль. Она отвернулась к окну, будто не знала, как реагировать. — Значит… боишься, — повторила она уже другим тоном, медленным, задумчивым. Я опустила взгляд на стол, стараясь скрыть, что внутри всё перевернулось. Ния молчала всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы напряжение стало невыносимым. Она снова повернулась ко мне, и её лицо вновь приобрело холодное спокойствие. — Чарли, раз уж ты всё равно пришла, я должна кое-что показать, — сказала она тихо. Я нахмурилась. — Опять загадки? — Не загадки, — она потянулась к своей сумочке, лежащей на соседнем стуле. — Ты ведь знаешь, что Эйприл была женой Курта. — Знаю, — ответила я резко. — Об этом мне уже рассказали. — Но ты не знаешь, что творилось между ними, — произнесла Ния и положила на стол белый конверт. Я скрестила руки, не торопясь тянуться к нему. — И что же там? — Смотри сама. Я неохотно взяла конверт и вытащила фотографии. На снимках была Эйприл. Лицо, руки, шея — всё в синяках. Сердце сжалось, дыхание перехватило. — Что за чушь?.. — прошептала я, ощущая, как горло пересохло. — Это какой-то бред. — Это не бред, Чарли, — твёрдо сказала Ния. — Эти снимки сделал Курт. Я резко подняла на неё глаза. — Хочешь сказать, что он бил её, а потом ещё и фотографировал? Ния покачала головой. — Нет. Хочу сказать, что она обвинила его в том, чего он не делал. И этими фотографиями прикрыла себя. Я уставилась на снимки. Каждая фотография казалась ножом в спину, но ещё больнее было слушать её слова. — У меня есть и документы, — продолжила Ния, доставая ещё одну папку. — Заключение эксперта. Здесь сказано, что синяки могли быть нанесены самой Эйприл. Я оттолкнула бумаги от себя, будто они обжигали. — Ты думаешь, я в это поверю? — голос мой сорвался. — Не думай, — сказала Ния спокойно. — Проверь. Ния спокойно сложила руки на столе, словно готовилась к длинному рассказу. — Курт пришёл ко мне четыре месяца назад, — начала она, глядя прямо мне в глаза. — Весь избитый, опустошённый. Никто не верил его словам. Даже собственный отец. Я нахмурилась. — Подожди. Я не помню, чтобы у вашей семьи вообще был кто-то вроде «Курта». — Потому что я и сама не знала, — перебила она. — До того вечера, когда отец привёл его домой. Сказал: «Это мой племянник. Твой двоюродный брат». Для меня это было шоком. Она сделала короткую паузу, отпив из бокала вина. — Курт рассказал, что сначала всё между ними было хорошо. Они поженились, казалось, что он нашёл в ней ту самую женщину. Но потом Эйприл стала отдаляться. Возвращалась с синяками, молчала, а когда он пытался выяснить — обвинила его. Я стиснула зубы. — Ты хочешь сказать, что она всё придумала? — Я хочу сказать, что она умеет играть куда лучше нас с тобой, — спокойно ответила Ния. — Ты же знаешь её. Тихая, милая, вечно будто в стороне. Но на самом деле она всегда знала, как обернуть всё себе на пользу. Я нахмурилась ещё сильнее, пытаясь понять, где в её словах правда, а где — очередная уловка. — Курт дал мне эти фотографии, — продолжила Ния. — Потому что только я согласилась его выслушать. Остальные отмахнулись. В полиции у него плохая репутация, из-за её жалоб он там под подозрением. Отец назвал его «вылитым братом» и отказался поддерживать. Она на секунду замолчала, её голос стал мягче: — За это время мы с Куртом сблизились. Я поверила ему. И нашла эксперта, которая подтвердила: такие травмы действительно можно нанести самой себе. Я уставилась на бумаги, которые до сих пор лежали рядом. В голове шумело. — Ты понимаешь, что всё это звучит как бред? — сказала я наконец. — Возможно, — ответила она спокойно. — Но иногда правда звучит именно так. Я откинулась на спинку стула, пытаясь отдышаться. В голове шумело, мысли путались, но одно я знала точно: я не могла просто так поверить её словам. Ния, будто чувствуя моё сопротивление, медленно достала из сумки ещё один конверт и придвинула его ближе ко мне. — Я бы не стала показывать тебе всё это, если бы не одно «но», — сказала она тихо. — Курт пропал. Я приподняла бровь. — Пропал? — Уже третий день я не могу до него дозвониться. Он не отвечает на сообщения, не появляется дома. Для полиции он — проблемный, и никто искать его не будет. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Если он не объявится в ближайшее время, боюсь, мы больше его не увидим. Я покачала головой, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — И ты решила, что это должно волновать именно меня? — Да, Чарли, — её голос прозвучал твёрдо. — Потому что ты связана с Эйприл. А Эйприл — с Куртом. Хочешь ты того или нет, но всё это переплетается. Я замолчала. Внутри бушевал протест, но где-то глубоко закралась тревога: а что, если она права, и Курт действительно исчез не просто так? Ния откинулась назад, отпив вина. — Я не прошу тебя верить мне на слово. Возьми фотографии, возьми документы. Проверь сама. — Она кивнула на конверт. — Но сделай это быстро. Я сжимала конверт так сильно, что ногти врезались в картон. Хотела бросить его обратно на стол, но пальцы не слушались. Ния наблюдала за мной спокойно, слишком спокойно, словно ей и не нужен был мой ответ прямо сейчас. Она уже знала — я заберу фотографии. — Знаешь, Чарли, — её голос вдруг стал мягче, почти грустным, — даже после того, как ты меня бросила, я не тронула ни тебя, ни её. — Красивые слова, — процедила я, не поднимая глаз. — Нет. Правда. Я словесно издевалась над Эйприл, не скрою. Но никогда не перешла черту. Потому что в глубине души всё равно считала тебя подругой. Я резко подняла голову. — Подругой? — я усмехнулась холодно. — А поцелуй тогда? Это тоже по-дружески? Ния не отвела взгляда. Наоборот — наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала аромат её духов, тонкий, терпкий, с горчинкой. Её губы изогнулись в знакомой усмешке. — Да, Чарли, — прошептала она почти на ухо. — По-дружески. Она откинулась назад, словно ничего и не произошло, и сделала глоток вина. А я сидела молча, с клубком в горле и бешено стучащим сердцем. Вечерний город за стеклом сиял так же ярко, но казался чужим и далёким. Всё, что оставалось рядом, — её слова, её усмешка и конверт в моих руках.