Графитовое солнце

погода в зоне всё никак не желает меняться, продолжая висеть бледно-серыми тучами из которых ещё немного и точно польёт — остаётся лишь надеяться, что дождик здесь не радиоактивный. Космос потирает затёкшую шею, морщится от ноющей боли, идя вдоль всё тех же рельс и шпал с автоматом наперевес. спать за столом явно было не лучшей идеей, но пьяному и уставшему от эмоций сознанию оказалось совершенно наплевать. снайперские винтовки и военные склады немного поумерили его пыл, а какой-то чудик был слишком настойчив в желании угостить пивом и рассказать о своих похождениях, чтобы отказывать. Космос, по правде, его практически не слушал, уловив лишь обрывки про охоту на мутантов и подстреленных химер. он тогда только кивает, вероятно невпопад, потому что мысли неприлично долго забиты другим — и остаётся только надеяться, что это «другое» не денется никуда, зависнув статичным объектом. потому что кроме этого Пчёлы к припяти никто подходить и близко не хотел, а тот, по всей видимости, готов за деньги хоть в четвертый энергоблок лезть. бармен же, помимо всех странных напутствий, заботливо начертил маршрут на салфетке, махнув рукой в нужном направлении. Космос дорогу помнит лишь по каким-то незначительным ориентирам вроде красной трубы или покосившегося дерева. в этой переменчивой местности карты практически бесполезны, разве что костёр ими разжигать да накрываться вместо одеяла. и он уже не уверен в том, что та, давно содранная со стены офиса, была когда-то верной. Космос всё озирается по сторонам, пытаясь углядеть что-то между кустов — так и параноиком недолго стать, сжимая автомат до побелевших костяшек в ожидании, что сейчас зашипит где-нибудь неясная тварь или же прилетит пуля из макарова. какая смерть страшнее, Космос не знает да и особо не хочет выяснять, но что-то упорно твердит, что с мутантами у него хотя бы есть шанс выжить. потому что он людей знает, при этом вовсе в них не разбираясь, да и не нужно это в зоне — всё понятно и без слов, глядя на вооруженных до зубов сталкеров на пару с бандитами, что наверняка помимо огнестрела прячут еще и ножи в ботинках. и на этом самодельном поле боя тоже есть своя романтика, как и в посиделках у костра, и в криво выведенном меню на помятом листке. и чем дальше ведёт пыльная дорога, тем сильнее притупляются все чувства, оставляя место успокаивающей пустоте. Космосу уже всё это полным бредом кажется, сказкой для запугивания идиотов. потому что трусом прославиться никто не хочет и сбежавший от своей шайки парень тоже навряд ли бы сказал правду о позорном дезертирстве. Космос — просто устал, подстраиваясь под непривычный мир, что в любую секунду готов посыпаться обломками графита, осесть в лёгких смертельной дозой. и жизнь, кажется, совершенно не хочет ему улыбаться, вынуждая в последние дни лета таскаться в душном бронике. и он бы мог его снять, вот только образ некого Пчёлы, никак не желающий собираться воедино, невольно останавливает, а здравый смысл говорит не забывать о «шизиках». но в отличие от жизни, удача все же решает улыбнуться Космосу сквозь светло-серые облака — на дороге кроме песка и пробивающейся сквозь редкие обломки асфальта зелени и нет никого, будто вся зона вымерла, оставив лишь лёгкие порывы ветра. ни бандитов с их пустыми разговорами и вечными перестрелками, ни покорёженных псин, воющих так, что пальцы на курке холодеют. но ничего долговечного не бывает, за исключением въевшейся в землю заразы, поэтому спустя несколько погнутых деревьев и труб с облупившейся краской, на горизонте вырисовываются серые коробки складских помещений. чёрные дыры окон смотрят пустотой, призывая щуриться и выискивать в них хоть какое-то движение — мелькнувший силует или же полетевшую гранату. забор до обычного синий, какие вокруг школ по периметру строили, разве что повисшая на одной петле калитка чуть покачивается на ветру, мерзко скрипя. и всё это навевает покалывающую атмосферу неизвестности, что наверняка чувствовал хоть раз каждый, лазая в детстве по заброшкам. вот только Космос не ребёнок и автомат у него не из пластмассы — он обходит здание сбоку, всматриваясь в открытую настежь дверь. и там темнота непроглядная, позволяющая увидеть лишь обрывок голубой штукатурки на слабо освещённой стене. Космоса, пожалуй, больше интересует второй этаж, чем происходящее на земле, потому он замирает, когда цепляется пальцами за калитку, а взгляд невольно скользит вниз. то, что издалека легко можно спутать с барахлом или мусорными пакетами, внезапно обретает форму. зрелище, по правде, не из приятных — прямо на лестнице, сваленные в незарытую братскую могилу, лежат бывшие когда-то бандиты. то, что они бандиты, Космос понимает по приевшимся уже кожаным курткам и отвратительного цвета штанам, продающимся на каждом первом рынке. бывшие же потому, что признаков жизни они явно не подают и не матерятся хрипло, придавленные весом своих товарищей. и сердце у Космоса очень цинично пропускает пару ударов, отдавшись тяжестью в легких и наверняка правильном решении так и остаться стоять на месте, продолжая сжимать автомат на пару со скрипучей калиткой. как гласит вовсе не сталкерская, а всем известная мудрость — все люди эгоисты по определению. Космос с ней согласен на все сто, потому что бандиты не вызывают ничего, кроме нежелания ложиться рядом с ними. так умело задвинутые в дальние уголки сознания байки с «янова» как назло вновь лезут в голову, словно призраки, обрастая плотью и становясь настолько реальными, что можно потрогать. Космос этого делать не хочет, и смысл даже не в непривычности картины, являвшейся здесь чем-то таким же абсолютно обыденным, как задавленный в переулке жук. он вновь прислушивается, стараясь дышать потише, но вокруг лишь одно большое ничего, кроме ветра. он поскрипывает сохранившимися кое-где оконными рамами с выбитыми стёклами, гуляя по коридорам здания и изредка хлопая дверьми. это вселяет слабую надежду на то, что и нет здесь никакого Пчёлы. Космос думает, что прозвище у него дурацкое и сам он такой же дурак, только вот нужный до зубного скрежета. от кучки с трупами его отделяет несколько метров — Космос стоит ещё с минуту, а потом отпускает калитку. интерес всё же берёт верх над здравым смыслом, что как-то притих весь и замолк, бездумно отправляя его на все четыре стороны. Космосу столько не надо, он выбирает одно лишь прямо, некстати вспоминая какую-то очередную детскую сказку про камень на развилке, где было что-то про коня, «женатым будешь» и «счастье найдешь». он точно не помнит, да это и не важно сейчас, потому что судьба сама его находит — и навряд ли это счастье глухо щёлкает снятым предохранителем. — стой, стрелять буду! — голос разрывает тишину следом за механизмом, звучит откуда-то со второго этажа и не особо угрожающе. скорее со сквозящим удивлением, будто гостей сегодня уже точно не ждали. вот только в его намерениях Космос ни на секунду не сомневается и замирает на месте, чуть не запнувшись об руку почившего бандита. шарит беглым взглядом по выбитым стёклам и пустым проёмам. — ты кто такой? — Космос. ты Пчёла, да? говорят, в припять дорогу знаешь, — Космос смотрит чуть влево и цепляется наконец за направленное на него из окна дуло той самой винтовки под заказ. и разговаривать таким образом неприятно и раздражает до дернувшихся к переносице бровей — самого сталкера, вероятно, засевшего в тени у стены, не видно. в повисшей на несколько секунд тишине Космосу начинает казаться, что ещё немного и ему тоже прилетит пуля в голову, дополнив коллекцию. и невольно вспоминаются слова какой-то женщины с ящика, о том, что с психами и параноиками надо быть терпеливым и ненавязчивым. — допустим. а деньги есть? — в голосе слышится неприкрытый интерес и ещё что-то неясное. Пчёла вырисовывается из тени, садится на широкий подоконник, подогнув одну ногу под себя. поудобнее перехватывает винтовку, ни на секунду не сводя прицел — чтобы без шансов и сразу на поражение. Космос чуть щурится, разглядывая его, и стоит признаться, что ожидания с реальностью не сходятся совсем. потому что в его голове мутный образ представлял собой нечто очень странное и жизнью потасканное. у реальности же симпатичное лицо, волосы цвета соломы и перекосившийся на плечах бронежилет. — есть, — Космос бессмысленно кивает в подтверждение своих слов, продолжая внаглую пялиться. давит такой некстати порыв чихнуть, на автомате потянувшись к носу и, кажется, — это единственное, что он сейчас может себе позволить. инстинкт самосохранения стучит по голове, останавливая порыв поправить сползающий ремень автомата. — так что, проведёшь? — ну заходи, Юпитер, потолкуем, — Пчёла как-то странно ухмыляется, изогнув брови, что тоже цвета выгоревшей на солнце травы. дуло перестаёт сверлить невидимую дыру на чужом лбу, а сама винтовка беспечно перемещается ему на колени, будто вся настороженность резко уходит в минус, размазав тёмным пятном по подоконнику. Космос его эмоции расшифровать не может, да и не кажется это важным чем-то, потому легко списывается на радость от скорой прибыли. взгляд соскальзывает вниз по стене, замерев на прямоугольнике дверного проёма, откуда веет холодом промёрзших стен, а тела на лестнице только дополняют картину похлеще любого ужастика. Космос не на экранах телевизоров и не на обложках кассет из видеопроката, но заходя в здание, всё равно чувствует себя идиотом из низкобюджетного триллера про зомби, которого обязательно сожрут первым. вот только жрать его никто не собирается, разве что ползающие в районе атомной электростанции мутанты. а пробивающийся через проёмы окон свет вычерчивает бордовым мелом на полу сцену в разы неприятнее покусанного бедолаги и братской могилы под свежим воздухом. и в ней, пожалуй, нет ничего страшного или специфичного для зоны, но Космос на рефлексах морщится и назад отшатывается, мазнув подошвой по рукаву чьей-то куртки. и он даже рад, что видит лишь засохший красный на советском еще линолиуме, а уголовный розыск не просит провести опознание некоего гражданина, получившего огнестрелом по лицу и им же в пол уткнувшегося. потому что Космос и без этого связь проводит между сбивчивым рассказом того бандита, убитым Мухой и оставленным, как ни в чем не бывало, дробовиком на столе. — чё застыл, Юпитер? проходи, не стесняйся, — спокойно, без доли насмешки или иронии — так просто и обыденно, как приглашение в гости от старого знакомого. Космос отрывается от безобразных пятен и застывших людей, поднимая взгляд и сталкиваясь с голубыми глазами, что кажутся на контрасте чересчур живыми. и это пугает, пожалуй, чуть больше, чем всё происходящее в зоне. Пчёла спускается с лестницы неторопливыми шагами, сжимая винтовку в одной руке и размахивая ей, словно хлипким пакетом с рынка. берцы у него грязные чуть, запачканные бесконечными дорогами и ещё чем-то, на краску смахивающим. он ими пинает валяющийся у нижней ступени ттшник, смотрит на него с секунду недовольно. бронижилет, надетый поверх толстовки, вблизи кажется не особо надёжным и навряд ли защищающим, зато заметным издалека — красные металлические вставки наверняка не слишком естественно для природы отливают на солнце. гирлянда же, что представляет из себя кожаный ремень для крепления артефактов, и правда выглядит достаточно внушительно. Космос, помимо смазанных историй, про их свойства знает ровным счетом ничего, но болтающиеся разноцветные стекляшки на поясе невольно притягивают к себе внимание. Пчёла собой заглушает все мысли, подходя на расстояние вытянутой руки и как-то странно улыбнувшись, вновь ведет рукой по волосам, зачесывая назад упавшие на лоб пряди. и это, пожалуй, выглядит довольно мило и дружелюбно, если не брать в расчет устроенное им же месиво на фоне, отпечатавшееся на всех ближайших поверхностях. — пошли, я не кусаюсь, — Пчёла чужое замешательство видит, кивает в сторону лестницы и в противовес своим же словам губами дергает, мельком обнажив зубы. он Космоса ниже на полбашки, поэтому смотрит чуть задрав голову. и, не дожидаясь ответа, разворачивается резко, направляясь обратно, всё так же размахивая винтовкой — знает ведь, что Космос за ним пойдёт и навряд ли сделает что-то из ряда вон выходящее, повернись он спиной. а быть может, у него просто глаза на затылке и шестое чувство скребётся, словно всевидящее око. Космос ещё чуть-чуть и во всё будет готов поверить, но сейчас он и правда следом тащится по продавленным ступенькам, поднимаясь на второй этаж. здесь на порядок светлее — из-за незакрытых дверей в коридор пробивается спрятанное за тучами солнце, что совсем скоро укатится за горизонт, оставив закоулкам чернобыля лишь подрезанные провода и перегоревшие лампочки. хоть провести электричество не представляет такую большую проблему, как принято думать, его используют лишь на сталкерских базах и военных блокпостах. светить окнами складских помещений явно не лучшая затея — всевозможные отбросы зоны тут же слетятся, словно мухи на говно. Пчёла ведёт его дальше по коридору и, надо признать, ситуация на втором этаже обстоит на порядок лучше. только стены с отколотой штукатуркой да разбросанный по полу мусор вроде выцветших газет или когда-то важных документов. оружие, пятна крови и тела не первой свежести остаются далеко внизу, напоминая о себе лишь неуютно покалывающими мыслями. и это наверняка нормально для зоны: простой способ выживания и не более, но Космос решает не задвигать настороженность в дальний угол. сворачивает в одну из комнат вслед за своим новообретённым попутчиком, что соответствует всем худшим ожиданиям и вызывает странную смесь эмоций, путающихся в клубке. — я тебя раньше не видел, — констатирует факт Пчёла, заваливаясь на заляпанный чем-то матрас. винтовку опускает на пол дулом вверх, к стене прислоняет — наблюдательный пункт и правда неплохой, разве что бойниц не предусмотрено. железная кровать жалобно скрипит пружинами, когда он тянется к стоящей на подоконнике банке с тушёнкой. оттуда торчит вилка и, по всей видимости, до прихода незванного гостя у захватчика складов был обед. Пчёла бросает быстрый взгляд исподлобья, отправляя кусок мяса себе в рот. — и чё ты в припяти забыл? — а тебе не похер? — Космос только плечами ведёт, остановившись в проходе и осматривая комнату. из мебели одна лишь кровать, а отвалившаяся со стен штукатурка раскрошилась по полу синей пылью. теплый ветер покачивает оконную раму с торчащими осколками стёкол и это навевает ещё более жуткую тоску, чем пьяные посиделки на «янове» под лопнувшие струны старенькой гитары. и что-то безысходное есть во всём этом сталкерском великолепии — наверняка недешёвый бронижилет, валяющаяся у грязных берц, винтовка и меланхолично жрущий тушенку Пчёла, то и дело поправляющий волосы. это всё слишком обыденное и идеально подходящее под резьбу зоны, но торчащий из-под кровати угол светло-серого кейса выглядит чужеродным и потому привлекает ненужное внимание. — да, в общем-то, похер. но с приятным человеком и поболтать можно, да, Юпитер? — Пчёла чуть голову набок склоняет и улыбается уголком губ, что выходит как-то до странного искренне, и перетягивает на себя чужой интерес. он любопытство Космоса по-своему расценивает и косится коротко на снайперское, ненавязчиво предупреждая — что бы ни было в том кейсе, трогать точно не стоит. но Космос, как ни старайся, все же замечает пустой шприц под подоконником, блестящую дешёвой фольгой пластинку из-под таблеток и алкоголь, каким не торгуют ни в одном из баров. и неясно, был ли там обезбол или что похуже, залитое сверху дефицитным здесь пойлом. — ты где коньяк добыл? — Космос кивает на давно опустевшую пузатую бутылку, аккуратно оставленную у ножки кровати. интерес всё же берет верх, хоть Космос и уверен, что ответят ему что-то крайне язвительное или вовсе промолчат, одарив недовольным взглядом. — ну, знаешь ли, на периметре мои навыки весьма ценятся, — Пчёла улыбается, на этот раз без оскала, но насмешливо как-то, и от ответа уклонившись. отставляет банку вместе с вилкой в сторону, покачнувшись на кровати, что мерзко скрипит в повисшей тишине. встаёт, привалившись к стене и взглядом окинув территорию, — по всей видимости, на горизонте чисто. он подбирает с пола винтовку и поднявший в воздух пыль кейс, смахивающий на аптечку. подходит практически вплотную к застывшему в дверях Космосу, и это близко настолько, что сделай еще шаг и столкнешься, почувствовав чужое дыхание. Пчёлу этот факт очевидно веселит, и он брови вскидывает, закусив губу. — на матрас ложиться не советую. Космосу в голову мысли лезут непонятные, и так и тянет колкость сказать, но он её в себе давит упорно, сменив на догадку. всё накрывается непониманием, когда Пчёла, не сказав больше ни слова, протискивается между ним, загородившим весь проход, и стеной. кажется, что еще немного и точно заденет — но задевают они, разве что, косяки дверные спинами, и хорошо ведь, что побелка с потолка не сыпется. — и куда ты? — Космосу не то чтобы правда интересно, но спросить всё же стоит — или же кинуть нелепо в затылок. они теперь, как никак, партнёры деловые, если к зоне применимы хоть какие-то виды обыденных человеческих отношений. но если по-честному, то надежд на что-то нормальное с каждой секундой всё меньше. — я по-джентельменски уступил тебе комнату, — Пчёла останавливается и, разве что винтовку по полу не волочит. у Космоса это усмешку вызывает, что вырывается наружу вместо ненайденных слов. тот её, такую неприкрытую, видит сразу, но не бесится — стоит довольный, будто такого эффекта и добивался. — да и кто ж тебя знает? еще будешь смотреть, как я сплю.

***

утро начинается не с горчащего кофе из дешёвого пакетика, купленного у метро — оно начинается с головной боли, сидячей позы и Пчёлы, что пару раз ободряюще хлопает по плечу, пожелав никому ненужное «доброе утро». Космос ему ничего не отвечает и только смаргивает никак нежелающий покидать его сон, клятвенно пообещав себе больше никогда не спать сидя. — идем, — Пчёла винтовку на плечо закидывает, убедившись в том, что попутчик не особо бодр, но передвигаться в состоянии. кивает в сторону коридора, и Космос следом за ним плетется, придерживая автомат и щурясь от слишком яркого сейчас дневного света. битые стёкла хрустят под массивной подошвой, ставни скрипят уже слишком привычно и ненавязчиво, пока Пчёла что-то негромко напевает себе под нос, рукой в такт покачивая. то, что он явно либо любитель колких предметов, оставшихся в пыли под подоконником, либо основательно поехавший, становится окончательно ясно после того, как Пчёла пинает мешающую открыть дверь табуретку со словами: «ну чё ты, подвинься.» Космос не знает, какой из вариантов хуже, и только наблюдает терпеливо, как тот дёргает за расшатанную ручку, что никак не желает поддаваться. — помочь, может? — смотреть, как кто-то надрывается нет никакого желания, и Космос говорит это раньше, чем успевает подумать. но Пчёла лишь оглядывается на него через плечо с нечитаемым выражением лица, губы облизывает. и они навряд ли пересохшие — вновь схватившись за ручку, он упирается подошвой в стену, с силой дёрнув на себя. дверь чуть ли с петель не слетает, заставляя Космоса инстинктивно дёрнуться. — прошу, — Пчёла жестом внутрь помещения показывает, приглашая идти первым, и разве что не лыбится привычно. но, видя взгляд недоверчивый и чуть нахмуренные брови, тут же передумывает. винтовку на плече поправляет и рукой по собственному бедру хлопает, нащупывая висевший на ремне артефакт. правда что, как ёлка новогодняя — и Космос не уверен, что его радиацией не бьет с них похлеще, чем в подвале городской больницы. Пчёла, убедившись в чём-то, заходит в темное помещение, напоследок пнув злосчастную дверь, что лишь слабо покачивается, даже не скрипнув. — выбирай, что хочешь, Юпитер. Космос не знает, зона это или же стечение обстоятельств, но неприметная комната в конце коридора заставляет застыть на пороге, окинув её заинтересованным взглядом. окна намертво заколочены досками, через редкие щели которых пробивается тусклый свет. блестит слабо на опорах металлических стеллажаей, расставленных по всему периметру. и такому ассортименту позавидует даже оружейный — темно-зелёные ящики, сваленные в кучу калаши и пистолеты, картонные коробки патронов. — у меня уже есть автомат, — Космоса всё это богатство не слишком цепляет, и он, будто в доказательство своих слов, поправляет оружие на плече. Пчёла, сидящий на корточках и копающийся в ящике с гранатами, дёргается еле заметно. смотрит затравленно как-то и чуть с прищуром, но к винтовке не тянется. — ты вот этой писькой — разве что псин лупить можешь, — у Пчёлы на губах проскакивает ухмылка, и он отодвигает ящик в сторону. встаёт, покачнувшись и оперевшись на стеллаж, но тут же отлипает от него, подходя ближе. Космос косится недоверчиво, когда его легко похлопывают по плечу, а голубые глаза с чёрными пятнами зрачков вылавливают на зрительный контакт. — а вот мутантов на «юпитере» ты вряд ли напугаешь. они тебе сами письку откусят раньше, чем эта рухлядь перезарядиться успеет. — слушай, Пчёла, базар-то фильтруй. тебе уже откусили, что ли? — Космос брови хмурит, сжимая чужое запястье и убирая от себя. Пчёла, возможно, правда в край оборзевший — и его навряд ли это волнует, потому что он даже не дёргается, только смотрит заинтересованно, что-то обдумывая. Космосу кажется, что его сейчас взглядом сожрут вместо банки тушёнки, а пялиться так неприкрыто и вовсе неприлично. но он молчит, только пальцы разжимает, выпуская руку Пчёлы, что тут же к волосам тянется, зачесывая их назад. — а ты проверить хочешь? — и лыбится довольно, потому что стыд и совесть, по всей видимости, вещи с зоной несовместимые и выводятся после пары облучений. поправляет кожаный ремень, будто проверяя, не испарилось ли чего во время их странноватой перепалки. Космосу думается, что гирлянда, пожалуй, самая дорогая ему вещь — сталкеры про один-то артефакт готовы хоть неделю рассказывать, а за столько чуть ли не душу продать. как это «чернобыльское золото» Пчёле досталось, спрашивать не особо хочется и остаётся лишь смутно догадываться, лезет он в аномалии по пять раз в день или же мародёрствует, подстреливая со снайперского особо прибыльных путников. Космос всё это отложил у себя в памяти с того утомительного монолога мужика с «янова», что заказал еще по кружке, продолжая бесконечно заливать про химер. после попадания алкоголя в кровь идея обвешаться артефактами казалось очень даже неплохой, да только, как оказалось, не всё так просто. одна неверно высчитанная комбинация и сам засветишься от радиации, как эта самая гирлянда — что-то, может, и спасет от кровотечения, стянув рану за долю секунды, зато мозги из ушей вытекут через пару дней. и как не хочется это признавать, Космос всё же прислушивается к совету, подходя к первому попавшемуся стеллажу. в пушках, по правде, он не разбирается нихрена — у него из базовых знаний только щёлкающий предохранитель ттшника, что так легко и незаметно помещается в карман плаща. — этот возьми, — Пчёла ближе подходит, словно консультант в магазине, завидевший чьё-то замешательство. подхватывает с полки автомат, направляя его в стену и, примеряясь, прищуривает один глаз. Космос себя полным дураком чувствует, но зрелище кажется весьма интересным, а ситуация, слепляя эмоции во что-то непонятное, абсурдной до ужаса. Пчёла же, безобидно улыбнувшись, вручает ему новообретённое оружие. — пушка надёжная, всех козлов завалишь гарантированно. стрелять-то, надеюсь, умеешь?