Графитовое солнце

они не обсуждали случившееся — да и не о чем тут говорить, когда есть тысяча очередных бессмысленных тем, а вдалеке уже виднеется завод блёклым тёмно-серым пятном на таком же безрадостном небе. дорога всё такая же пыльная и травой поросшая, а зона словно гудит изнутри, вселяя чувство неясной тревоги. после выброса проходит чуть меньше суток, но сталкеры с бандитами уже маячат на горизонте, пока где-то в лесах слышатся отдалённые взрывы гранат и грохот выстрелов. и это уже слишком привычно и обыденно, как переступать через потасканный собаками труп у железных ворот склада, и как забирать патроны у тех, кому они больше не понадобятся. запрятанный меж кустов бункер с громким названием «динамит», что выведено небрежными мазками голубой краской, являет собой ничем непримечательный бар. по правде говоря, он и на бункер не особо похож, скорее на деревенский погреб, где уставшие от жизни работяги гонят самогон. ржавая лестница скрипит под ногами, угрожая проломиться, а не менее ржавая дверь еле держится на петлях. Космос сам толком понять не успевает из сбивчивого рассказа — зачем и с какой целью им туда надо и как долго придётся там проторчать. но неясно отчего, чуть идущая кругом голова требует хотя бы маленькой передышки, и он не в праве ей отказать. заведение представляет собой помещение раза в три меньше «янова» — с тусклой лампой без плафона под потолком, длинными деревянными столами и барными стульями у них. на стенах висят потёртые плакаты, наверняка привезённые кем-то из местных лет так пять назад. некоторые успевают выцвести настолько, что прочесть названия музыкальных групп становится и вовсе невозможно. торговец, кажется, вообще не обращает никакого внимания на вошедших, продолжая в стену пялиться под мелодичные потрескивания старенького магнитофона. но вот сталкеры, в отличие от него, замечают — Космос ловит скользнувший по нему взгляд светлых глаз, замерший вместе с хлопнувшей позади дверью. — вот ведь блять, — парень в тёмно-зелёном бронике нос морщит, будто неприятно ему, и выдыхает как-то устало. неприкрыто пихает локтём товарища, что ковыряется ложкой в тарелке, привлекая его внимание и кивая в сторону вошедших. — глянь, кого принесло. Космоса такое излишнее внимание и не ясно предвзятое отношение к своей персоне начинает напрягать до нахмуренных бровей и предчувствия назревающего конфликта. но весело улыбающийся Витька, протиснувшийся между ним и стеной, утягивает за собой весь негатив и недовольные взгляды. — нехорошо уставших с дороги блядями называть, — он неглядя скидывает винтовку на близжайший стол, навалившись спиной на барную стойку и скрестив руки на груди. громкий голос и неоднозначная фраза привлекает внимание еще трёх мужиков у дальней стены, и судя по кислым рожам, — знали тут Витю хорошо, и явно не с лучшей стороны. — Антош, сижкой не поделишься? — Пчёл, а антирадами не поделишься? — парень, что до этого с заинтересованным видом выискивал что-то в каше, отодвигает тарелку в сторону, доставая сигарету из пачки. провожает взглядом Космоса, что сбрасывает рюкзак и оружие к винтовке, и скучающе осматривает скудный интерьер, не особо заинтересованный чужими разборками. Антон переключает внимание на Витю, что явно не воспринял вопрос всерьёз. — ты нахрена учёных вальнул? — ну, а схуя ли они цены ломят? — у того на лице на секунду мелькает слишком искреннее удивление, что тут же сменяется на дёрнувшиеся плечи и потянувшуюся к волосам руку. Космос, отсчитывающий завалявшуюся мелочь на бутылку запоздалого опохмеления, замирает невольно. кажется, что он ослышался и всё это бред полнейший, но Витя спорить не спешит и лишь смотрит на собеседника чуть с прищуром. — слушай, ты откуда это всё знаешь? а то меня там придурок какой-то из кустов подбить пытался. — да нахер ты мне сдался? — тот ухмыляется, покачав головой и стряхнув пепел прямо на стол. в зоне это ни у кого не вызывало вопросов и недовольств — переживать тут стоило разве что о фонящем графите с четвёртого энергоблока, а такой просто смахивался потом на пол. Антон вновь затягивается, кивнув в сторону товарища. — Арс до лаборатории сгонять решил, а там тю-тю! два трупа и мужик в халате бледный стоит. говорит, мол, Пчёла приходил. Космос ведь и сам теперь не лучше, но ему всё же неприятно становится от всех этих разговоров, будто выворачивают бесцеремонно наизнанку всё то неправильное, что есть в Вите. и, быть может, бросаться осуждать, толком не разобравшись, неправильно, но где-то внутри коробит еще не умершие понятия. это — самодельно развязанная война, куда большинство едут добровольно и своих жестоких намерений скрыть не пытаются, ещё у периметра беря в руки автомат. про учёных же никто баек не слагал, за глаза называя очкариками, что зачем-то лезут в аномалии со своими хлипкими приборами, и зону изучить пытаются, разложив всё её строение по полочкам. Космосу бы забить на это всё и к холодящей пальцы минералке приложится, но зная Витю, что циничность мешает с теплотой и липнет жвачкой, закидывая в рюкзак целый кейс препаратов, тут может быть, что угодно, включая поджог и массовое убийство. — Пчёл, я вот одного не пойму, — молчавший до этого Арс начинает как бы издалека и подпирает подбородок рукой, потянувшись к пачке сигарет. заметивший это Антон заботливо пододвигает её поближе к нему вместе с зажигалкой, бросив тихо что-то про «бери последную». — у тебя ведь денег куча целая. или прикрылось-таки окно в европу? — а ты мои кучи не считай, — Витю это внезапно задевает за неясные чувства, и он губу коротко цепляет зубами в нервном жесте. все написанные на лице эмоции проваливаются куда-то за радужку глаз, и он отлипает от барной стойки, неспеша направившись к двум приятелям. и, судя по тому, как они поглядывают друг на друга, делясь сигаретами, у них что-то поглубже сидит под ребрами. — там до меня постараться успели. нахрена им таблетки посмертно? атмосфера накаляется до повисшего в воздухе непонимания, что через пару секунд вполне может перетечь в совсем не гипотетическую драку. сидящий за соседним столиком Космос это шестым чувством улавливает, подрываясь с места и прихватив с собой спасительную минералку. — мужики, мы подсядем, ничё? — бутылка с громким стуком ставится на стол, а Витя матерится себе под нос, когда чужие руки обхватывают его за плечи, подталкивая к стулу у стены. Космос садится напротив Антона, смерившего его нечитаемым взглядом. — Арсюш, дай сигаретку, а? — Витя падает на свободное место, закинув ногу на ногу, губы облизывает, к пачке тянется. и уже задевает её кончиками пальцев, когда получает хлопок по руке от явно нежелавшего делиться Арса. назревающий конфликт как-то резко сходит на нет после брошенной Витей фразы, что не особо-то и смахивает на правду. — ну чё вы такие злые-то? хотите, вазелин подарю? — себе оставь. пригодится, — Антон уже лыбится неприкрыто и беззлобно, взглянув на Космоса, что вновь отпивает минералку, которая хоть и не выводит облучение, но мозги проясняет. на их нелепый диалог и слишком громко ржущего Витю оборачиваются даже сидящие у дальней стенки сталкеры — ещё немного и шеи себе сломают. — ты хоть в курсе, что тобой Макс интересуется? — Арс чиркает зажигалкой, подпалив фильтр и затянувшись. в воздухе повисает неловкое молчание и он, видимо, попал точно в цель, выдыхая дым чуть ли не в лицо помрачневшему за секунду собеседнику. — и навряд ли от большой любви. — подробнее, — видеть серьёзного Витю, что нервно сглатывает и ёрзает на стуле, придвигаясь чуть ближе, слишком непривычно. Космос на это не реагирует никак, только косится, чуть нахмурившись. чужое напряжение чувствуется даже через одежду и застёгнутый в этот раз броник, отражается в часто моргающих голубых глазах. — из кучи на сиги отсчитай и будут тебе подробности, — Арс кивает в сторону барной стойки, бросив беглый взгляд на довольного происходящим Антона, что явно рад такому развитию событий. Витя губу поджимает, но вместо очередного словесного плевка, молча спрыгивает на пол. — чё за Макс? — у Космоса, что один не в курсе происходящего, непонимание в глазах и сжатое в руке горлышко бутылки. такое поведение попутчика кажется ещё более странным, чем всё происходящее до этого и возможное убийство учёных. они это обязательно обсудят где-то посреди такой же пыльной дороги, когда таить внутри станет уже невозможно, а все темы для разговоров себя исчерпают. — ревнуешь, Юпитер? — Витя лишь коротко улыбается, разглаживает пальцами помятую купюру — движения дёрганные и он надрывает её, тут же снова помяв. явно бесится, когда с силой хлопает ладонью по барной стойке, привлекая внимание пялившегося в одну точку торговца. но тот поворачивается слишком медленно, пытаясь сфокусироваться, и Витю это раздражает еще больше. он, не дожидаясь обслуживания, перегибается через прилавок. хватает первую попавшуюся пачку, обернувшись и демонстрируя ее в поднятой руке. — «мечта»! — ага, предел мечтаний, — Антон ловит сигареты, рассматривая явно дешёвую красно-белую коробку, даже не упакованную в привычный целлофан. но сталкеров это ничуть не смущает и, видимо, для зоны это вполне стандартная ситуация — не будут же туда плевать, в самом деле. — мы месяц назад на скадовске остановились и где-то с неделю там просидели, когда этот пришёл. экзоскелет добыл где-то, упакованный такой — видать, за боевые заслуги выдали. его разве что с гранаты пробьёшь, — Арс затягивается в последний раз, потушив сигарету о прожённую уже столешницу. Витя молча слушает, вновь усевшись на свое место, и наступает уже очередь Космоса напрячься, потому что на чужом лице нет и тени улыбки. — про тебя спрашивал. где видели, да что слышали. даже до нас докопался, но мы то чё? не знаем нихрена. мужик один сказал — Муха, вроде, что ты у моста трёшься. ну, тот и свалил. мутный этот Макс какой-то, не нравится он мне. — да чё там мутного? ёбнет он тебя, Пчёла, не сомневайся даже, — отмахивается Антон, закуривая «мечту» и смотря куда-то в потолок. и слышно по голосу, что без доли шутки, только щурится чуть, высматривая что-то в лампочке и проводах. в баре уже свежего воздуха практически не остаётся — воняет табаком, и кумар стоит похуже, чем в кальянной. а сталкеры у стены пьяно ржут, забив на странную компанию и своё обсуждая. — ага, зарежет в подворотне, — усмехается Витя, но как-то не особо весело и пальцами по столешнице постукивает пару раз. видимо, замаячивший на горизонте Макс всё же умудряется подпортить ему настроение. а значит — дело и вправду плохо, раз отбитого на всю голову попутчика разыскивает вооруженный до зубов мужик. Витька неожиданно приваливается к чужому плечу, почти что демонстративно попытавшись приобнять Космоса одной рукой. но зелёный броник как обычно мешает внезапному физическому контакту, и он просто хлопает ладонью по спине. — сплюнь, Антош. вы лучше скажите, чё он от меня хочет? — это у тебя спросить надо. говорят, у него дела с военными какие-то были. может, поинтересоваться хотел насчёт агропрома? а то зимой там такая буча была, вертушки с неделю кружили. искали кого походу, — Арс говорит со сквозящим в голосе намёком и палец вверх поднимает, демонстрируя как военная техника патрулировала зону. — не слышал? — да ты что? — Витя округляет глаза, изогнув брови и положив ладонь себе на грудь. удивление выходит настолько фальшивым и наигранным, что не сгодится даже для массовки в школьном спектакле. у Космоса же вопросов для разговоров между делом становится вдвое больше и потопить их без алкоголя выходит с трудом. — не, не слышал. я спал. Витя, видимо, наконец вспомнив о цели их спонтанного прихода, слезает со стула. на барную стойку падает ещё пару купюр, а он, привыкший уже к самообслуживанию, тянется к стоящим за импровизированным прилавком консервам. и разве что не валится прямо на торговца, подцепив несколько банок. — пошли, Юпитер, по дороге допьёшь, — Витя складывает их пропитание на ближаший неизвестный промежуток времени в рюкзак, затягивая веревку покрепче. сталкеры у стены перестают ржать и переходят на полушёпот, сплетничая, словно бабки у подъезда. — да я все уже, — Космоса приевшееся уже прозвище не особо раздражает, хоть и звучит немного странно. он запрокидывает голову, делая последний глоток и точным движением отправляет бутылку в служившую мусоркой бочку. — слушай, ты если в сторону прачки сунешься, то дай знать. мы хоть тебе на венок скинемся, — переставший сверлить взглядом потолок Антон лыбится, до мелких морщинок под глазами. честно заработанная на продаже ценной информации и почти докуренная «мечта» медленно тлеет. — всей зоной причем. «Пчёле от близких», нормально звучит? — Арс вновь подпирает щеку рукой, с задумчивым видом рассматривая стену. переводит взгляд на вмиг ставшего серьёзным Антона, что тут же кивает, всецело соглашаясь. — да пошли вы нахер! — Витя поджимает губу, поправив винтовку на плече. но, по всей видимости, всё желание подраться испаряется из него, оставив лишь неприятные, скребущиеся мысли, что напрочь застревают в голове. он поднимается по лестнице на пару ступенек, а потом останавливается, обернувшись и неопределенно помахав рукой. — ещё увидимся. — бывайте, — Космос, чуть не врезавшийся в спину резко затормозившего Вити, кидает слова через плечо, подталкивая того вперед. Антон, уже рассказывающий очередную историю, коротко кивает, окинув их беглым взглядом и тут же отвлекается на Арса, что тянет его за рукав, наверняка требуя продолжение. — давно их знаешь? — года два как, а они хрен знает сколько тут торчат. слиплись, как пельмени, вот ни разу по одиночке не видел, — Витя ведёт плечами, явно что-то подозревая о личной жизни старых знакомых. толкает тяжелую дверь и глаза щурит от яркого дневного света. между белых облаков виднеется расплывчатая полоска голубого неба, а слабое солнце бликует на виднеющемся прямоугольнике завода. без удушливого кумара, что въедается намерво в легкие становится на порядок легче, и чувство такое, будто весна приближается. но на календаре чуть больше, чем середина августа, и кое-где уже пожухлые листья осыпаются с деревьев, хрустя под ногами. — ты в заварушку с вояками влез, да? — Космос пинает валяющийся на дороге камешек, переводя взгляд на идущего рядом Витю. при мыслях о предстоящей осени вспоминается рассказ Арса про кружащие над зоной вертушки. и не особо хочется представлять, какого переживать промозглую зиму с винтовкой на плече и на прицеле у вооруженных сил. — ко мне год назад один хрен прилип — пошли, говорит, на лиманск. его тогда только обнаружили, и все мародёры начали туда стекаться, так что я не заподозрил ничего даже. ну, мужик и мужик, стрелять по псинам умеет, костёр разводить — тоже. Максом представился. я так-то обычно один в рейды хожу, но он так красиво в уши нассал, что мы пару месяцев вдвоем шатались, — у Вити на первый взгляд на лице разочарование большими буквами напечатано, но Космос улавливает что-то ещё — и этим чем-то оказывается мелькнувшая на секунду агрессия, что отражается в нервно дёрнувшемся уголке губ. — вот только проебался он, когда мы на мутантов нарвались. до этого с расстояния вытянутой руки мазал, а тут так шмалять начал, что я даже ахуеть не успел, как они попадали. признаться ему пришлось, что спецназовец бывший, а потом запаниковал видать, через лес потащил. так, говорит, короче будет. да только я не первый год замужем — понял, что к агропрому ведет. а у меня, знаешь ли, желания на хуй к воякам присесть особо не было. так что я ему ночью ногу прострелил и свалил. — погодь, выходит этот Макс тебя сдать хотел? — получив в ответ утвердительный кивок, Космос брови хмурит, перехватив автомат. чувство самосохранения бьёт изутри по черепу, оповещая, что вляпался он в Витину жизнь, на пару с ним попав под прицел. встретить военных страшно — ему еще у периметра четко дали понять, что нелегалов будут расстреливать без суда и следствия. — пиздец ты, Пчёла. чё натворил-то, что они так взъелись? — тогда еще ничего. обиделись походу, что я в обход их артефакты сбываю. но суть не в этом — слухи до меня дошли, что вояки на агропроме не просто так засели, доки охраняют какие-то. понаставили новеньких своих на проходных и хрен проберешься. ну, я зимы дождался, когда подморозило, и они все по углам попрятались. один только на вышке стоял, недолго правда, — Витя видит чужое замешательство и тяжелый взгляд, расценивая его по-своему. вскидывает винтовку, поймав на прицел трубы завода и языком щелкает, имитируя выстрелы. — засекли меня потом и чуть по башке пулемётом не настучали. а когда вертушек понагнали, я и понял, что не простые это бумажки. поднасрать им немного хотел, а в итоге месяц в подвале на болотах просидел. укрытие хорошее, но неуютно там до жути. жрать особо нечего да маньяки эти шатаются — ренегаты, блять. знаешь еще, чё? один раз спать ложусь… — Пчёл, вот нахрена ты учёных убил? — разогнавшая до критического уровня мысль просится наружу, и Космос не выдерживает, нагло перебив пиздящего без остановки Витю. тот, на удивление, затыкается и смотрит с таким непонимаем, словно и не причастен ко всему произошедшему. и это только подталкивает к продолжению, разве что более сдержанному и не выкинутому прямо в лицо, подобно плевку. — они же тихо-мирно зону изучают, а ты их мочишь за просто так. да у них оружие-то хреновое, как ттшник мой. — а ты, значит, слухам веришь? — Витя останавливается, перехватив винтовку в одну руку. пропускает мимо ушей неловко брошенную фразу про неизвестный ему пистолет, зацепившись лишь за это покалывающе неприятно недоверие. говорить что-то еще бессмысленно, по лицу и так видно все написанные на лбу чувства. Космосу, что замер в паре метров, становится не по себе и слишком неловко с такого беспочвенного обвинения. может, он и правда не при чём и просто так сошлись звёзды, которых сейчас не видно за мягким светом солнца. оно, подобно огню от костра и прожигает на ладони фантомное ощущение чужого тела, чего-то да значащей близости и тёплых прикосновений с привкусом спирта. так неправильно подступившая агрессия остается саднящим комом в горле, и Космос наверняка должен хоть что-то сказать или кинуть никому ненужные извинения. но он только отмахивается мысленно, опустив взгляд, что для Вити оказывается сродни того же «прости, я был не прав».

***

— а давай тебе машину спиздим? волгу чёрную, — большая часть пути уже тает позади, вместе с тупыми конфликтами и кривыми ссорами. Витя маячит справа, заглядывая в лицо и чуть брови вскинув в ожидании ответа. винтовка по-прежнему болтается в одной руке, так беспечно и просто, пока голубые глаза смотрят абсолютно серьёзно. — правда, на свалке они радиацией фонят и подгоревшие немного. — можно фольгой обмотать, чтоб как ракета, — Космос на него взгляд беглый кидает, усмехнувшись. Витя на это кивает задумчиво, поднимая глаза к небу и винтовку чуть крепче сжимая уже в обеих руках, когда они проходят через массивные ворота, распахнутые настежь. вокруг снова тихо, будто вымерло все, только пустые окна корпусов завода смотрят со всех сторон. Космос за ним следом тащится, то и дело ловя на прицел всякий мусор, что издалека псин напоминает. — и куда ты на этой ракете лететь собрался? — оборачивается, и смотрит серьёзно так, будто не полнейший бред несёт. солнце проваливается в серое небо, а ветер из-за угла дует, сквозняком гуляя меж соединённых стеклянным коридором зданий. Витя вновь нос морщит всё также забавно и растрепавшиеся волосы назад пятернёй зачёсывает. — на юпитер? — не, в москву. хочешь тоже? — Космос предлагает искренне, но выходит всё равно с насмешкой какой-то. он подходит ближе, поровнявшись с то ли другом, то ли ещё кем, и зачем-то проведя рукой по светлым прядям. может, потому что приятные они у него наощупь, но хочется думать, что просто достал уже своими дёрганными движениями. Витя на это лишь фыркает, не отстранившись, — да и странно это было бы после всего случившегося. они сворачивают в сторону одного из корпусов, где дверь на несмазанных петлях покачивается, неприятно скрипя. внутри неуютно и каким-то замогильным холодом веет, а стёкла хрустят под подошвами ботинок, пока сталкеры бесцеремонно топчут разбросанные по полу документы и отчёты о небывалом прогрессе. здание это им не нужно, оно проходное скорее, и Космос глаза ладонью прикрывает от блеснувшего между тучек солнца, когда под ногами вновь мнётся пожухлая трава. Витя останавливается, зажмурив глаза, и свет, падающий ему на лицо, кажется чем-то сродни искусству. сейчас бы дать простой ответ на простой вопрос, как просят все умные брошюрки, но Витя лишь неспеша спускается с крыльца на потрескавшийся от дождей и времени асфальт. чужая душа – потёмки и Космос в этот черный лес лезть не хочет, понимает ведь, что может и вовсе сказал что-то не то, растормошив ненужные мысли. но Витя молчит, не оглядывается даже — по тихим шагам итак понятно, что за ним следом идут. только винтовку чуть крепче в руках сжимает, когда закатное солнце мелькает напоследок в металлических опорах, а тень очередной коробки накрывает их с головой. Космос тоже невольно напрягается, не столько переняв его настроение, сколько не по себе становится от давящих со всех сторон стен. свет пробивается через пустые окна, обрываясь где-то под потолком, куда уходит проржавевшая лестница, что скрипит при каждом шаге. Космос поднимается вслед за Витей, под которым того гляди, да обвалится последующая ступенька. но либо он слишком лёгкий, либо удача всё же улыбается им обоим. и кажется, будто артефакты на поясе чуть блестят в кромешной темноте бесконечно длинного коридора, что в конце заворачивает куда-то направо. и не ясно, то ли это крыша едет окончательно, то ли чужие побрякушки и правда изнутри что-то излучают. это кажется чем-то нереальным и совсем немного волшебным, пока не вспомнишь, что зона через них фонит на желающих обрести бессмертие, и если не вечную, то хотя бы не быстро оборвавшуюся жизнь. — а завод-то в честь тебя назван, — коридор заканчивается, а Витя улыбается, так же ярко, как оранжевое солнце, падающее через покачивающиеся рамы с уцелевшими кое-где стёклами. и Космос усмехается, смотря на красную табличку, что, кажется, прибита намертво. крупные жёлтые буквы, складывающиеся в «юпитер», выглядят слишком нелепо и странно среди покоцанной мебели, порванных и когда-то важных бумаг, разбросанных по всему помещению. соскоблившаяся краска зелёными крошками лежит вдоль стены, а кое-где из-под бетонного пола пробиваются железные штыри и по-летнему свежие зелёные ростки. Витя отходит в дальний конец зала, не глядя сбросив винтовку на покосившийся стол, что когда-то был лакированным. садится на корточки у стены, отодвинув в сторону советский ещё плакат в деревянной рамке. Космос, следуя его примеру, освобождается от надоевшего уже рюкзака и давящего на плечо автомата. на заводе и правда спокойно, а чужая расслабленность только сильнее развозит. понимает, что скорее всего фальшиво это всё — в зоне почти что и нет ничего настоящего. разве что довольный чем-то Витька, смотрящий ярко-голубыми глазами на зажатую в пальцах коробку. — глянь, чё достал! — с грохотом опускает её на стол, жестом подзывая к себе. губу кусает, разве что на месте не подпрыгивает от нетерпения. подошедший Космос с интересом в коробку заглянуть пытается — чужой азарт передаётся ему воздушно-капельной заразой. и интрига оказывается полностью оправданной, потому что ожидаешь хоть гранаты, хоть патроны на гаусс-пушку, но только не чёрно-белый магнитофон и несколько запылённых кассет. совершенно новый на вид «квазар-303», работающий от батареек, Вите приходится удерживать двумя руками, водружая на стол. — мне тут музыку подогнали, заценишь. кассета без обложки, словно те, что не с самым приличным содержанием, перепродавали из рук в руки, вызывает какую-то странную ностальгию. практически неподъёмный, но зато достаточно мощный проигрыватель чуть жужжит, но всё же запускается, мотая плёнку, а довольный до ужаса Витя ждёт ответной реакции. звук выкручен на максимум, и Космос хмурится, вслушиваясь в начальную мелодию. — так этой песне полгода как, — усмехается, узнав новомодного когда-то «синоптика», что не играл разве что из утюга. Витя с секунду переваривает полученную информацию, заметно сникнув. постукивает пару раз пальцами по магнитофону в такт подгоняющего к припеву куплета. и Космосу уже самолично хочется настучать себе прикладом по голове за эту тупую бестактность — добровольно застрявшему в постапокалипсисе сталкеру неоткуда знать, какие сейчас новинки крутят на радиостанциях. он особо не обдумывает последующее действия, огибая стол и протягивая открытую ладонь под удивлённый взгляд. — потанцуем? — а ты джентельмен, Юпитер, — Витя ухмыляется, но губы предательски тянутся в довольной улыбке, которую задавить никак не получается. рука дёргается как-то совсем несмело, будто это и не он, руководствуясь лишь своими хотелками, завалил попутчика на дороге. и от этого происходящее кажется чем-то ещё более интимным, чем колени, сжимающие бёдра, и разговоры за распитием алкоголя во время выброса. — я не умею. — я как бы тоже, — Космос плечами ведёт, криво улыбнувшись в ответ. сжимает Витину ладонь в своей, утягивая его за собой на середину зала, где советский прогресс погребён под слоем времени. пальцами под толстовку не лезет, только кладёт поверх, когда музыка на секунду проваливается перед ожидаемым припевом, что совсем никак не подходит к размеренным танцам. — ты в вальс решил податься? — Витя фыркает, смотрит насмешливо, но руку на плечо всё же кладёт. и всё это глупо так, по-детски наивно, пока перемазанные чужой и намертво присохшей кровью берцы давят крошку битых стёкол, делая первый шаг. — да стой ты, я же веду, — Космос брови хмурит недовольно, притягивая Витю к себе поближе в попытках настроиться. тот только глаза закатывает, но ждёт терпеливо, замерев на месте. и его, кажется, совсем развозит, потому что не слышно даже вполне ожидаемого: «ведун хренов». да и вовсе ничего не слышно, разве что магнитофон чуть шипит, крутя кассету, а ветер шелестит разбросанными бумагами. Космос переплетает их пальцы, задержав взгляд на Витиных, что как в замедленной съёмке сжимают его руку в ответ. делает второй, но свой первый шаг назад, стараясь вспомнить отрывки тех сцен из сопливых фильмов про любовь, которые он проматывал каждый раз. Витя пытается повторить несложное движение, сразу же наступив ему на ногу. но ботинки, к счастью, слишком грубые, чтобы дать почувствовать хоть что-то, потому Космос даже не реагирует, уводя партнёра куда-то вправо. запинается об отломанную ножку стула, нелепо так, Витю на себя дёргает — тот ему куда-то в шею лицом утыкается, смеётся, щекоча дыханием открытый участок кожи. Космос шумно сглатывает, когда сердце отчего-то ёкает неприятно. может, от того, что аномалии фонят двумя этажами ниже, или солнце в зоне по-другому светит. а может, потому, что в голове картинка намертво приклеена, как Пчёла ржёт как-то чересчур странно, пока песок с дороги путается в тёмных волосах. Космос губу кусает, копируя чужие привычки, и ему не по себе становится от понимания, что что-то просачивается в сердце по венам, словно антирад от смертельной дозы. Витя беззвучно шепчет что-то в зелёный броник, вновь отодвинувшись на расстояние, приемлимое для вальса — ну, разве что чуть меньше. пара неловких шагов, теплые прикосновения чужой ладони, и Космос подстраивается под ритм песни, движения то на ходу придумывая, то всё же вспоминая что-то из тех фильмов. под ногами бетонный пол хрустит всё теми же осколками и шуршит отчётами, пока такое далёкое солнце, почти севшее за горизонт, ярко-оранжевым ложится на облетевшую штукатурку. но на неё, по правде, плевать — Космос неотрывно готов пялиться только в голубую радужку, где в зрачках тает небесный апельсин. и улыбается, сам того не замечая, до морщинок под глазами, будто и не рушится мир вокруг. а он и не рушится, стоит — грязный, в бурых пятнах, пока Витя на нём отплясывает тяжёлыми берцами, что крошку стекол стирают в пыль. и ему всё равно и на солнце, и на мир этот проклятущий, что обвалится однажды вместе с ним. он усмехается, нос морщит, когда вновь путается в собственных ногах, а Космос, чёрт такой, тянет за собой, не давая упасть или остановиться. проигрыватель шипит мерзко, проваливаясь на высоких нотах, когда Витя взгляд поднимает, оторвавшись от чужих, уже почти что отточенных, движений. и мир всё же обваливается, стерев с лица привычную ухмылку, и это точно всё, остановка конечная — в серых глазах такая теплота плещется, на губах отражаясь еле заметной улыбкой. Витя смотрит, не моргая даже, потому что кажется, что нереально это все и исчезнет, стоит только дёрнуться. магнитофон затихает, прокрутив ещё раз кассету, и щёлкает напоследок, оставив их наедине с тихим свистом ветра, что сквозняком гуляет. Космос, сделав еще пару шагов, останавливается, и ситуация кажется до ужаса глупой, но отпускать отчего-то чужую руку не хочется. ведь на этом закончится их абсурдная сказка, вернувшись упавшими с неба сумерками и блуждающими по пустынной зоне мутантами. реальность жестока, а Витя плавится под прикосновениями, сжимая чужое плечо и не давая отстраниться. моргает часто, потому что глазам уже больно, и вновь смотрит, будто ждёт чего. Космосу хочется думать, что за поцелуй ему по роже не надают и даже не посмеются. он наклоняется, накрыв губы Вити своими, и тот больше не пытается вцепиться отчаянно всеми конечностями — расслабляется чуть, отвечая также лениво и вспыхивая потрескивающим на фоне костром. и он бы рад всё на облучение списать, вот только растворилась уже давно белая таблетка вместе с радиацией, не оставив побочки. Космос, не встретив непривычного уже напора, чуть прикусывает в который раз нижнюю губу, возвращая долг за песок в волосах с процентами. и он поклясться готов, прикрыв глаза, что Витька сейчас такой же красивый, как и тогда — в духе не такой уж и плохой сталкерской романтики. и внутри тепло так становится от этих прикосновений, что ещё немного, и накроет эйфорией, не дав даже на секунду почувствовать, как в чужой душе что-то ломается, встав комом в горле.