Гитарная струна

Ты моё первое сентября Ты сильно пахнущий спиртом забытый маркер И сколько не пытались разделить учителя Мы все сидели за одной партой — Алёна Швец — В кабинете у директора

***

1 год назад

      Начало последнего учебного года для Тэхёна ощущалось по-особенному, и даже привычный запах новых книг раскрывался иначе. Склеенные друг с другом листы отрывались с волнующим треском, и ещё не помятый корешок крепко удерживал их, не давая учебникам повторить судьбу старых пособий, разваливающихся в руках учеников.       Один рывок отделял Тэхёна от желаемого, ему оставалось лишь немного поднажать и успешно сдать экзамены, чтобы получить путёвку в новую жизнь и стать первоклассным врачом, каким всегда хотели видеть его родители. Да и сам Кан считал докторов, спасающих чужие жизни, настоящими волшебниками, жаль только магия давалась им совсем не просто, и для того, чтобы соответствовать, Тэхёну нужно было хорошенько постараться. Так что в первый день учёбы он точно решил, что не станет отвлекаться на пустые увлечения и тратить своё драгоценное время, припасённое для подготовки к вступительным экзаменам, а начнёт подрабатывать, чтобы откладывать понемногу каждый месяц и не обременять родителей чрезмерными запросами, и всё оставшееся время учиться, не покладая рук. Он не успел обзавестись кучей друзей, по которым мог бы скучать после выпуска, но и не считал, что упустил вместе с этим что-то важное. Одноклассники ценили Тэхёна за его амбиции и потенциал, но, кажется, у него было слишком мало времени, чтобы обратить на них внимания. Он надеялся, что сможет наверстать всё упущенное, уже будучи студентом, и найти подходящий для себя круг общения, поэтому не ждал никого перед школой, чтобы вместе пройти путь до неё, и не оглядывался по сторонам, засунув в уши наушники, в которых обычно и вовсе не играла музыка. Тэхён делал вид, что наслаждался звучанием плейлиста по дороге, но на самом деле не хотел захламлять мысли чужими голосами. В детстве он посещал секцию по вокалу и совсем неплохо научился чувствовать ритм. У него даже были собственные барабаны, но и они исчезли, когда Тэхён окончательно выбрал свой ориентир в жизни и отгородил себя от всех помех. Сейчас он стоял у зеркала, поправлял пепельные волосы и завязывал галстук, готовясь снова войти в класс, однако, оказавшись в нём, обнаружил, что его место в конце кабинета уже было занято кем-то другим. Этот парень закинул ноги на парту, начисто вымытую Тэхёном перед уходом на каникулы, и уткнулся в смартфон, пытаясь выиграть в гонках. Кан возмущённо сощурился, заметив это ещё с порога. Каждый раз в начале нового учебного семестра он приходил раньше всех, чтобы сесть на место, которое отгораживало его от суеты и помогало настроиться на нужный лад, потому что каждый раз все те, кто еле тянул тяжелую учебу, пытались спрятаться в слепой зоне учителей. Вероятно, этот парень был одним из них. Хотя вряд ли он хотел скрыться от требовательного взгляда. Казалось, что это учителям следовало постараться, чтобы он заметил их, потому что на стоящего посреди пустого класса Тэхёна с его стороны не было обращено ни капли внимания.       — Не мог бы ты пересесть за другую парту? — наконец поинтересовался Тэхён, подойдя к раздосадованному очередным проигрышем парню. Он убрал с глаз мешающую ему длинную прядь волос и в недоумении взглянул на одноклассника.       — Зачем? — спросил он.       — Обычно я здесь сижу, — настаивал Тэхён. Объяснять это новеньким было труднее всего.       — Ну и сиди на здоровье, — ответил парень, вытягивая из-под парты второй стул и отодвигаясь в сторону.       Тэхён замялся. Он ожидал совсем другой реакции и не привык делить с кем-то свой стол. Из класса он единственный остался без соседа по парте и просто не мог заполучить его тогда, когда отчаянно решил сосредоточиться на учёбе. Ему вдруг стало неловко от взгляда этих пронзительных глаз, и он замешкался, нехотя вешая рюкзак на крючок. Другого выхода не оставалось. Рядом с Тэхёном действительно было одно свободное место на весь класс, и вопрос заключался лишь в том, сможет ли он перешагнуть через собственные принципы или решит перевестись в другую школу только чтобы избежать нежелательных контактов. Выбор был слишком очевиден и слишком неудачлив для Тэхёна. Он прикусил зубами язык и медленно опустился за парту, не сводя глаз с ботинок соседа, до сих пор лежавших на ней. Потихоньку класс начал наполняться другими учениками, занимающими свои места и их косыми взглядами, направленными на дальнюю парту. Тэхён никогда не обращал внимания на нелестное мнение о нём и разговоры за спиной, но в этот раз ему казалось, что людское порицание стало на голову выше того, за что его можно было бы осудить.       — Это тот второгодка, точно говорю, — послышалось с первых парт, неустанно глазеющих и указывающих пальцем на его соседа.       — Я слышала, что у него нет ни одной удовлетворительной оценки по предметам, — со смешком сказал кто-то из другого угла. — Неужели такие глупые люди действительно существуют?       После этих слов Тэхён бросил на соседа мимолётный взгляд и тотчас отвернулся. Кан был уверен, что его новый одноклассник слышал ровно то же, что и он, но его равнодушие было совершенно поразительно. Прикрыв ладонью рот, он слегка улыбнулся, восхищаясь умением соседа держать себя в руках. На самом деле, войдя сюда, Тэхён думал, что целый год будет сидеть с настоящим хулиганом, и, хоть отчасти он и сам недолюбливал людей, отлынивающих от учёбы, этот парень совсем не раздражал его и, не поддаваясь провокациям, казался умнее остальных. От него веяло духом настоящей свободы, чёрный лак на его ногтях отливался блеском, а его непринуждённость вселяла в Тэхёна уверенность. В начале занятий он узнал от преподавателя, что его звали Бомгю и что им не стоило относиться к нему предвзято, несмотря на успеваемость, однако упреки в его адрес не прекратились, и следующей темой для обсуждения стал внешний вид Чхве.       — Тебя это не обижает? — спросил Тэхён после занятий, складывая в рюкзак учебники.       — Что именно? — снова не понял Бомгю.       Его вопрос заставил Тэхёна смутиться. Он должен был держать язык за зубами и не задавать таких глупых вопросов. И всё же, успев почувствовать себя полным идиотом, решил до конца остаться прямолинейным.       — Все эти разговоры о тебе.       — Не знаю, — пожал плечами Бомгю. — Твоё место оказалось не таким уж и хорошим, раз они не смогли разглядеть моего очарования отсюда.       После этих слов он нарочито развёл руки и закатил глаза, заставив Тэхёна расплыться в мягкой улыбке. Бомгю продолжил кривляться, а затем предложил ему немного прогуляться и отдалить возвращение домой. Тэхён долго сомневался, прежде чем дал положительный ответ, и успел нажить себе звание умника, ставящего учебу выше веселья.       — Меня выгнали не из-за оценок, — прервал тишину Гю, шагая по парку с новым приятелем и попутно пиная лежащий на асфальте камень. — Помнишь пожар в кабинете химии в прошлом году?       Тэхён недоумевающе взглянул на собеседника. Он ещё не знал, хотел ли сближаться с двоечником или поджигателем, но и то и другое наводило на него не иначе, чем чувство страха. Кивнув головой, Тэхён ждал, что Бомгю продолжит свой рассказ, но, увидев его серьезное лицо, он не смог сдержать смеха.       — Что, правда поверил? — хватаясь за живот, спросил Бомгю.       Глаза Тэхёна округлились, и, хоть теперь он мог облегчённо выдохнуть, ему совсем не понравилось то, что его оставили в дураках. Он отнюдь не легонько ткнул локтем в бок Бомгю и, дождавшись, пока тот закашляется, самодовольно улыбнулся и ринулся вперед.       — Ладно-ладно, подожди! — крикнул ему вслед Гю, пытаясь догнать. — У меня было слишком много прогулов.       — А что сказали на это родители?       — Да ничего, — склонив голову, ответил Бомгю. — Отец сломал мне руку, чтобы я больше не смог играть на гитаре, и пригрозил выгнать из дома, если пропущу хоть одно занятие в этом семестре.       — Снова шутишь? — недоверчиво спросил Тэхён, остановившись перед ним.       — Нет, — помотал головой Бомгю, улыбнувшись.       Тэхён молчал. Он не знал, что нужно было делать в таких ситуациях и сомневался, нуждался ли Бомгю в сострадании. Казалось, он не хотел выглядеть жалко и не хотел, чтобы его жалели. Бомгю отвел взгляд, чтобы не видеть глаз Тэхёна, который пытался скрыть негодование и не заставить его пожалеть о своих словах.       — Ты поэтому не хочешь идти домой? — собравшись с мыслями, спросил Тэхён, на что в ответ получил короткий кивок. — Так пойдём ко мне.       — Не стоит, — отказался Бомгю. — Лучше встретимся завтра в школе.       — Никаких отказов, — настоял Тэхён, и хоть Гю всё ещё сопротивлялся, взял его за рукав белой рубашки и потащил за собой.       С того дня Тэхёну больше не приходилось всовывать наушники в уши по дороге до школы, заглушая наружный шум. Он встречался с Бомгю на пересечении их улиц и слушал его нескончаемую болтовню до самого порога. Этот парень действительно оказался удивительным, и с его появлением Тэхёну не пришлось ждать целый год, чтобы начать жить по-настоящему. Он делал это здесь и сейчас, и видел куда больше, чем остальные люди. Бомгю открыл ему взгляд на мир полный захватывающих вещей и сам смог взглянуть на него по-новому.

Настоящее время

      Субин вошёл в «Тихую гавань», потирая глаза от недосыпа. Вчера после концерта он пообещал вернуться к Каю и сегодня провёл свою последнюю ночь в неудобном номере. Слоняясь в поисках Ёнджуна, он так и не смог найти его в собравшейся толпе и надеялся увидеть здесь, на привычном месте, в привычной униформе. Однако единственным, кто сохранил свою рабочую позицию был Тэхён, стоящий за прилавком, и, хоть Субин обрадовался тому, что их субботняя встреча оказалась не последней, не мог справиться с тоской, не покидающей его со вчерашнего вечера.       — Решил не уезжать? — улыбнулся Тэхён, смотря на нежданного посетителя и отвлекаясь от экрана смартфона.       — Угу, — кивнул Субин. — А где Ёнджун? Он обещал прийти на вчерашний концерт, но я не видел его на пляже.       — Не знаю, утром он позвонил и сказал, что не выйдет сегодня, потому что плохо себя чувствует, — ответил Тэхён, но, увидев взволнованный взгляд Субина, тут же продолжил. — Но не переживай, я позабочусь о нём после смены. У меня есть дубликат его ключей. Сделал, потому что он постоянно путал наши связки.       Субин поблагодарил Тэхёна, но всё ещё переживал из-за того, что болезнь Ёнджуна могла оказаться весьма серьёзной, раз он даже не предупредил о том, что не сможет сдержать данное им обещание. И всё же он попытался быть равнодушным к ситуации, спросив у Тэхёна, что тот так усиленно искал в своём телефоне всё то время, которое Субин рассуждал о Ёнджуне. А делал он это довольно долго.       — Я ищу подарок для Бомгю, — ответил Тэхён и развернул экран к Субину. — Может, ты мне поможешь? Ты же разбираешься в музыке.       — Да, но не в гитарах, — расстроенно протянул Субин, увидев, какой инструмент искал Тэхён в онлайн-магазине.       — Тогда придётся купить самую дорогую, — потирая затылок, сказал Тэхён. — Хорошо, что я откладывал деньги с начала года.       — А что за случай?       — У него скоро день рождения, хочу, чтоб он хоть немного порадовался этому дню.       — Как это? — удивился Субин. — Это же его праздник, как он может быть не рад?       — Не знаю, наверное, боится постареть и стать таким же, как Ёнджун, — соврал Тэхен.       На самом деле в свой день рождения Бомгю всегда чувствовал себя самым одиноким человеком на планете, и Тэхён знал это. По его словам, каждый раз он проходил одинаково: родители Бомгю устраивали праздничный ужин, приглашая на него всех своих коллег, и, усаживаясь по центру, он обязан был произвести на них наилучшее впечатление.       — Хочешь, я сам схожу к нему? — снова услышав имя, засевшее в мыслях, не выдержал Субин. — Куплю что-нибудь от простуды, а завтра верну тебе ключи.       Тэхён приподнял брови и посмотрел на него таким взглядом, от которого Субин был готов сгореть со стыда прямо на этом месте. Зачем он вообще это ляпнул? Тэхён точно не так его понял…       Увидев смущение Субина, Тэхён стёр с лица ухмылку, с которой смотрел на него всё время после внезапного предложения, и протянул ключи.       — Буду рад, если избавишь меня от этой заботы, — снова солгал он.       Тэхён правда хотел навестить Ёнджуна после работы и выяснить причину его плохого самочувствия, но, похоже, кое-кто желал этого гораздо больше по неизвестной для него причине. Субин мысленно восторжествовал от того, что Тэхён не стал задавать лишних вопросов, да и в принципе пошёл ему навстречу. Похоже, он действительно являлся тем, кому можно было доверить любые секреты. Он поблагодарил его за ключи и, пообещав поправить здоровье напарника, вышел из заведения.       Субин мало разбирался в лекарствах и не знал, чем лучше было лечить простуду, поэтому скупил целую полку, чтобы Ёнджун смог сам выбрать то, что ему нужно. В одной руке он нёс пакет со снеками, которые, по его мнению, понравились бы больному, а в другой, как казалось со стороны, целую аптеку. Дойдя до обжитой мастерской, Субин принял решение для начала постучать в дверь и сказать, что Тэхён поручил ему не сводить с Ёнджуна глаз, но, не дождавшись его, открыл дом собственным ключом. Внутри было подозрительно тихо и темно. Шторы не развешивали с ночи, а сам Ёнджун не откликался на зов. Немного постояв на пороге, Субин всё-таки разулся и прошёл на кухню, где в раковине одиноко стояла тарелка из-под приготовленного им рамёна. В холодильнике было пусто, и Субин решил, что Ёнджун не прикасался к еде со вчерашнего дня. Он оставил пакет с едой на столе и, уже начав волноваться, прошёл в гостиную, в которой застал весьма странную картину. Ёнджун сидел на диване, уставившись в рябь, которая шумела в телевизоре из-за отсутствия сигнала. Он никак не отреагировал на появление Субина и молча продолжал смотреть на то, от чего у его гостя за пару секунд разболелись глаза.       — У тебя телевизор сломался? — спросил Субин, предвидя ответ, но Ёнджун не проронил ни слова. — Я тебе принёс там всякого. Тэхён сказал, что ты болеешь.       С этими словами Субин протянул ему пакет с лекарствами и добавил, что оставил второй на кухне.       — Я не знал, что тебе нужно, поэтому здесь всё, что было, — сказал он, так и оставшись стоять с протянутой рукой.       Наконец осознав, что Ёнджун не будет брать лекарства, Субин положил их рядом с диваном, а сам расположился на нём. Он пытался развеять тишину всеми возможными способами, но ни один из них не работал. Ёнджун был настолько упрямым, что смог разозлить человека, который ни разу в жизни не выходил из себя. Субин выдернул из розетки провод от телевизора и встал перед ними, размахивая руками для того, чтобы привлечь внимание. Ёнджун даже не моргнул.       — Может, у тебя горло болит и ты не можешь разговаривать? — решил найти причину его молчания Субин. — Кивни тогда, что ли.       — Почему ты пришёл? — наконец спросил Ёнджун, всё ещё смотря в пустоту.       — Как почему? Я же сказал, что принёс тебе лекарства и хотел узнать о твоём самочувствии, потому что Тэхён сказал…       — Нет, — перебил Ёнджун. — Почему пришёл, если я не сдержал обещание?       Субин замялся. На самом деле он и сам не знал, почему не держал на Ёнджуна зла, всё-таки он так надеялся, что сможет разглядеть его в толпе посреди концерта. Он пожал плечами и снова уселся на диване.       — Потому что Тэхён сказал, что ты заболел, — продолжил Субин. Его ответ остался прежним, только тон немного смягчился.       Теперь Ёнджун перевёл на него свой взгляд и не смог оторвать его. Субин улыбнулся и подбадривающе похлопал его по плечу, однако слишком долгий зрительный контакт вызвал в нём смущение.       — Субин? — сказал Ёнджун, пытаясь задать очередной вопрос.       — Угу.       — Ты бы смог простить человека, который оставил тебя, когда ты больше всего в нём нуждался, а потом вернулся и сделал вид, будто ничего и не было?       — Э-э, не знаю даже, — задумался Субин, не ожидая услышать подобный вопрос. — Наверное, для начала я бы узнал, почему он сделал это, и, если бы причина оправдывала поступок, то да.       Ёнджун прищурился, продолжая смотреть на Субина, а затем отвернулся и фыркнул. Он пытался найти лазейку в его словах или понять, насколько велики границы его добродушия. Субин выглядел чересчур совестливым человеком, который мог принять любого с распростёртой душой и тёплыми объятьями, но это казалось Ёнджуну слишком нереальным. Он без извинений простил его за обман, который наверняка расстроил его, и попытался бы выяснить причину, по которой возможно разрушилась бы его жизнь, вместо того, чтобы сразу обозлиться. Должен же был скрываться во всём этом какой-то подвох… Или Субин действительно был настолько недосягаем для Ёнджуна, что разделить с ним его взгляды казалось слишком сложно?