Гитарная струна

Добро пожаловать в твою собственную жизнь, Нет пути назад Даже пока ты спишь, Тебя могут найти Tears For Fears — Everybody Wants to Rule the World

***

      — А я говорил, что сеульским нельзя доверять! — восклицал Бомгю, запрокинув ноги за барную стойку и получив за это смачный подзатыльник от Тэхёна.       Ёнджун, без объяснения причины, сказал им больше не ждать появления солиста в этом кафе, да и вообще не надеяться на встречу до его отъезда. Тэхён, как обычно, не стал требовать объяснений и задавать излишних вопросов, в то время как Бомгю они и вовсе не были нужны для того, чтобы сделать не самые лестные выводы. Теперь он присвоил себе трагичное звание «одинокого гитариста» и был готов расплакаться от собственной гениальности, строя из себя отрешённого мыслителя. Однако уже после получаса его желание хоть как-то подколоть Ёнджуна усиленно рвалось наружу, а сдерживать проступающую на лице улыбку не оставалось возможности. Бомгю не понимал, как Тэхёну постоянно удавалось оставаться таким спокойным и беспристрастным, особенно, когда он в миллионный раз предлагал посетителям попробовать сезонное блюдо, от которого в миллионный раз отказывались. Оставляя гитару пылиться где-то в углу и разыгрывая комедию, в которой даже инструмент раннего музыканта должен был поддерживать концепцию одиночества, он грустно потягивал через трубочку молочный коктейль, сделанный Тэхёном, и стирал с лица невидимые слёзы.       — Что он делает? — устало спросил Ёнджун.       — Чем меньше будешь обращать внимания, тем быстрее он закончит, — ответил Тэхён так, будто это было не впервые.       — Я вообще-то всё слышу, — возмутился Бомгю.       — Слушай-слушай, — Тэхён приблизился к уху гитариста. — Не мешай мне готовиться к экзаменам или сиди дома!       После этого Бомгю просто не мог продолжать находиться в образе и потому, рассмеявшись, закрыл уши от крика приятеля. Единственное, что сейчас могло беспокоить его, помимо утери напарника, — это совсем невесёлое лицо официанта, который раньше не упустил бы момента поглумиться над младшим. С самого утра Ёнджун расхаживал по кафе с такой миной, будто по дороге на него напала шайка хулиганов и обчистила скудный кошелёк. Хотя, если бы это произошло в реальной жизни, Бомгю мог поспорить, что, взглянув на этого доходягу, хулиганы сами бы отдали ему последние деньги. Как только он решился задать вопрос о его самочувствии, по стенам прошёлся звон дверного колокольчика.       В «Тихую гавань» вошли двое. Первый из них был знаком только Ёнджуну, второго знали все, однако он всё ещё оставался загадкой для каждого. До стола Кай шёл с опущенной головой, пытаясь скрывать стыдливый взгляд за блондинистой чёлкой, а Виён игнорировал всех присутствующих, адресовав свой взгляд Ёнджуну и его не отрывая его. Официант не удостоил его зрительным ответом и тихо попросил Тэхёна обслужить их, удалившись из всеобщего поля зрения.       — Ты специально меня сюда привёл? — раздражённо фыркнул Кай, садясь напротив спутника. — Знал, что если он увидит нас вместе, поймёт, что ты и с Субином знаком.       — Во всём тебе надо видеть подвох, — скучающе протянул Виён в ответ. — Мне просто нравится эта атмосфера. Навевает мысли о прошлом. Ну, помнишь, как мы сидели в столовой детдома, а в тарелки нам сыпалась штукатурка?       Кай сморщился. Он не верил ни единому слову увиливающего от ответов шута. Да и к тому же «Тихая гавань» совсем не напоминала ему детдом, хотя, находясь здесь вместе с Виёном, он так же хотел исчезнуть из вида всех окружающих, как в детстве.       — Я уже сказал, что Субина не будет, — снова начал Кай, пытаясь отговорить его от нахождения здесь. — Я показал ему заявление Ёнджуна, как ты и хотел.       — И? Он подумал, что Ёнджун общается с ним, только чтобы получить рекомендацию?       — Не знаю, — процедил Кай. — Тебе-то от этого что? Есть же какая-то цель, по который ты хотел их рассорить?       — Будете что-нибудь заказывать? — прервал диалог Тэхён.       — Конечно, — ответил Виён, указывая на позиции в меню.       — Воды, пожалуйста, — добавил Кай, сдавливая виски.       После этого официант отдалился от них, на расстоянии прося Бомгю, сидящего за стойкой, не так явно смотреть в их сторону. Щурящийся парень разочарованно вздохнул, но не стал спорить, дожидаясь, пока Тэхён не вернётся на место.       — Ну и? Узнал что-нибудь? — с интересом спросил Бомгю, прыгая вокруг подошедшего официанта.       — Да, Кай хочет стакан воды, а…       — Да я не об этом! — прикусив губу от нетерпения, прикрикнул Бомгю, едва не притянув к себе всё внимание.       — Я же сказал, что не буду подслушивать чужие разговоры по твоей просьбе.       — А я и не просил подслушивать, всего лишь нечаянно услышать! — Бомгю обиженно надул губы и уселся обратно на стул. — Субин мне нравился больше, чем этот парень… и где он? — тоскливо простонал он.       Всё-таки Бомгю и правда оказался брошенным, одиноким музыкантом. Он бы поперхнулся коктейлем, узнав, что они с Ёнджуном не так уж и далеки друг от друга, как казалось. Со знакомства с Ёнджуном Бомгю точно решил, что официант — его полная противоположность, однако так оно было лишь с первого взгляда. А со второго Бомгю разглядывать не собирался. Его душевные терзанья затянулись настолько, что в край разочаровали любопытство, пропустившее момент, когда Виён пропал из-за стола. Кай остался один, и не подсесть к нему в такой удобный момент было бы преступлением.       — Не скажешь, где твой друг? — любезно поинтересовался Бомгю после того, как Тэхён несколько раз отхлыстал его тряпкой, чтобы тот одумался и перестал лезть к посетителям.       — Ушёл в туалет, — мрачно ответил Кай, морщась от слова «друг».       — И не вернулся? — всё-таки поперхнулся Бомгю.       — Так ведь только ушёл.       Пару минут они безмолвно смотрели друг на друга. Напористость Бомгю заставляла Кая сминать в руках и без того мятую футболку, только чтобы не выдавать собеседнику свое стеснение. Мальчишка, несоблюдающий личные границы, перевалился через стол, остановившись в сантиметре от лица собеседника, и снова прищурил глаза, чтобы разгадать какую-нибудь тайну вселенского масштаба. Кай вжался в диван, рукой прорисовывая расстояние между ними и ища поддержку в тех вещах, которые Бомгю ещё не успел загородить своим телом.       — Я понял, — хитро протянул Бомгю, отпрыгнув назад. — Ты прикидываешься глупым, чтобы прикрыть этого предателя.       Кая бросило в жар. Кто-кто, но Бомгю точно не мог знать о том, что они с Виёном находились в сговоре. Неужели они так громко говорили? Или на его лице сразу написано «Я лжец, предавший Субина ради сохранения секрета»?       — Просто передай своему Субину, что когда он приползёт ко мне с извинениями, я уже буду рок-звездой.       — Так ты говорил о Субине? — облегчённо вздохнул Кай, всё ещё держа напряжение.       — Точно глупым прикидываешься. Ну ладно, оставайся в образе, но слова мои передай.       Бомгю изобразил загадочный взгляд с суровым подтоном и вернулся к барной стойке, не удовлетворившись разговором. По сравнению с Каем, Тэхён уже не выглядел таким ватным и бесчувственным. От первого у Бомгю просто мурашки по телу проходили. Кай выглядел даже более отстранённым, чем Ёнджун, когда разговор заходил о музыке, и более сосредоточенным, чем Тэхён, когда они обсуждали экзамены. Человек с таким расположением духа в обычное время не мог не пугать. Он собрал в себе самые страшные качества этих зануд, и теперь Бомгю боялся его, как огня.       Кай взглянул на наручные часы и попятился в сторону, куда ушёл Виён. Он хотел ополоснуть руки перед едой, но слишком задержался. Экран его смартфона светился и затухал с приходом новых уведомлений, однако текст был скрыт, и Кай не мог воспользоваться его отсутствием, чтобы просмотреть сообщения. Не в силах больше ждать, Кай взял чужой смартфон в руки и направился вслед за Виёном. Дверь в туалет была приоткрыта, так что через щель можно было проследить за тем, что происходило внутри. По правде говоря, Кай не надеялся там ничего увидеть, уповая на то, что Виён решил уйти из кафе через чёрный ход и вообще исчезнуть из его жизни с концами, однако, присмотревшись, заметил совсем бледную фигуру, над которой нависло знакомое телосложение. Ничего не случалось. Они просто стояли друг напротив друга, пока один из них цеплялся за стены в попытке удержать на ногах. Кай узнал в нём Ёнджуна и, захлопнув рот ладонью от удивления, отстранился от дверного проёма. Он успел увидеть, как Виён крутил перед его лицом кулон, слывший легендами среди академической троицы. Виён говорил, что этот кулон однажды подарил ему очень важный человек, с которым их пути разошлись по воле судьбы, и, если Ёнджун являлся тем самым дарителем, Кай мог сложить в голове пазл. Вот только Виён не был похож на того, кем движила ревность, поэтому остальные части разгадки ему ещё предстояло найти и собрать. А сейчас следовало помочь Ёнджуну не потерять сознание перед известным манипулятором, стоя рядом с которым Кай держался прямо, но который много раз ударял по его коленям тростью, чтобы подкосить равновесие.       Кай прибавил звук в его смартфоне на максимум и ритмично постучал в незакрытую дверь туалета, попутно прочищая горло, чтобы возмутиться звуку уведомлений, от которого раскалывалась его голова. Услышав стук, Виён тут же спрятал кулон в карман брюк и повернулся. Ёнджун прикрыл глаза, чтобы избавиться от зрительных шумов, предвещающих отключку.       — Ответь уже, а, — вздохнул Кай, делая вид, что ему безразлична драма между Виёном и официантом. — А я пока тоже руки помою.       — Ты же только воду пьёшь, — раздраженно произнёс Виён.       — Проголодался, передумал, иди уладь наконец свои проблемы и звук этот отключи, — выталкивая его из туалета, тараторил Кай, заставив Виёна в конце концов сдаться и уйти к столу.       Дождавшись этого, он сам быстро проскользнул в тесную комнату и запер дверь, оставшись с Ёнджуном наедине. Казалось, тот уже не дышал, но и падать замертво не собирался. Кай быстро набрал в ладони ледяной воды и плеснул в лицо официанта, приводя его в сознания и слушая чудовищные ругательства, после которых последовало короткое «спасибо». Кай стыдливо отвел взгляд в сторону и тяжело вздохнул.       — Не стоит тебе меня благодарить, — тихо произнёс он, вызвав в глазах Ёнджуна удивление. — Лучше скажи: Субин вчера был у тебя?       Ёнджун молчал, всё так же удивлённо глядя на спасителя. Сперва Кай показался ему безобидным добряком, который и вовсе не вызывал угрозы, однако теперь все враждебные жесты, которые выдавало его тело по отношению к нему, говорили об обратном. Ёнджун потянулся к замку, чтобы открыть запертую Каем дверь, однако после того, как он загородил ему дорогу, его недоброжелательный настрой лишь усилился.       — Дверь открой, — потребовал Ёнджун.       — Ладно, можешь не говорить, — отмахнулся Кай. — Но тогда слушай. Это был первый и единственный раз, когда я помог тебе. После того, как мы отсюда выйдем, можешь считать меня своим первостепенным врагом, потому что так и будет. Я не знаю, сколько плохих вещей ещё совершу, но ты не должен просто так отпускать Субина, ясно? Что бы ни случилось, что бы я ни сделал, ты должен оставаться на его стороне, потому что он ни в чём не будет виноват.       — Ты в бреду? — растерялся Ёнджун.       — Я очень давно не видел, чтобы Субин был так сильно в чём-то заинтересован. Сколько себя помню, пытался сделать так, чтобы игра для пианино могла сделать его мир чуточку красочнее, но он всегда считал это лишь обыденностью. Думал, ладно, если я позволю ему подольше петь здесь, тогда он найдёт в этом смысл, но, как только появился ты, я понял, что не музыка спасёт Субина. Он впервые так засиял после встречи с тобой. Впервые я увидел, что Субин не пытается казаться перед кем-то тем, кем не является, так что, пожалуйста, не отказывайся от него, Ёнджун. Хотя бы чуть-чуть позволь ему почувствовать себя счастливым.       Кай открыл дверь и, не проронив ни слова больше, вышел наружу. Ёнджун последовал за ним, ошарашенно косясь и спотыкаясь. На удивление обоих, в кафе уже было пусто.       — Выходи первым, — сказал Кай, выбрав очередность, по которой они должны были выйти на улицу в поисках людей.       Ёнджун послушался и покинул заведение. Через несколько минут вышел и Кай. Рядом с «Тихой гаванью» была припаркована дорогая машина, марку которой он не смог разглядеть из-за распыленного повсюду песка. Виёна не было поблизости, а рядом с автомобилем столпились остальные. Тэхён оттягивал Бомгю от неизвестного Каю человека за рукав, а Ёнджун молча стоял в стороне, не придя в себя после их разговора и тут же подвергнувшись новому потрясению.       — Ты не можешь так поступать, ты лишаешь людей работы! — срывал голос Бомгю, крича на незнакомца.       — Что тебе не ясно в словах «покиньте моё помещение»? — равнодушно ответил он, тыча ему в лицо неразборчивой бумагой. — Ты же не думал, что твой побег из дома пройдёт гладко?       — Дело не во мне! — продолжал Бомгю. — Как ты не понимаешь, папа, в мире есть люди, помимо нас, и ты не можешь решать за них!       — Я купил эту землю и требую очистить её от грязи.       Внезапно Бомгю выпрямился перед ним и окончательно оттолкнул от себя Тэхёна, вытирая с лица то ли пот, то ли слёзы. Его хрупкая фигура казалась смешной напротив мужественной, но до жути похожей на него, фигуре господина, прогоняющего из заведения персонал среди бела дня, однако решимость, с которой он вступил с ним в спор, не могла не быть похвальной.       — Как ты назвал моих друзей?       — Я и тебя вышвырну, если сам не уйдёшь.       — Попробуй.       — Прекрати, Гю, — вступил Тэхён, снова схватив его за рукав. — Мы найдём работу, не трать нервы.       Мужчина смерил Тэхёна полным презрения взглядом, будто официант и правда был грязью под его ногтями, и поднял подбородок, глядя на них с полной высоты своего взгляда и высокомерия.       — Но так нельзя, он не остановиться на «Гавани», пока снова не найдёт способ контролировать меня, — задыхаясь, скулил Бомгю.       — Нет, — заставив посмотреть на него, решительно заотрицал Тэхён. — Прекращай спорить и пойдём домой, Гю. Ты больше не зависим ни от кого, кроме себя.       Бомгю полуоптимистично кивнул и бросил последний неодобрительный взгляд в сторону отца. Тэхён был прав. Они могли спокойно найти работу за пределами «Тихой гавани», и эта выходка никак не могла подкосить его веру в себя. Но и путь к слому человеческой личности никак не мог закончиться на одной лишь выходке.