Пиратские радости

      – Где капитан этого славного корабля?       Голос нового клона Бадминтона звучно разносится по палубе, не находя ответа в отводящих глаза странных матросах. Те жмутся и переглядываются, словно хранят некую единую тайну, и полковник королевского флота чуть щурится, эту тайну пытаясь уловить. Самый подозрительный и, в то же время, самый внушающий доверие из всей этой немытой своры – стоящий посреди корабля светлокурый мужчина в позолоченном камзоле, в широкополой шляпе и с опрятной, пегой бородкой. Бледный, аки та чайка, с полными ужаса глазами и сжатыми до дрожи кулаками.       – Капитан Томас? – рискнув, здоровается с перепуганным мореходом полковник, слегка склонив голову.       Стид сглатывает слабовольный скулеж от осознания их неотвратимой гибели и с заметным трудом кивает, пытаясь не трястись. Ну вот и наплавались они, финита. Солдатов десятеро, а его людей всего девять, если не считать ушедшего к Люциусу Пита, но учитывать Фэнга и Ивана. Солдаты вооружены, его команда застана врасплох. Один только Эд, конечно, справится сразу с двумя, может даже с четырьмя англичанами, а вместе с хмуро следящей за всем издалека Джим – они могут положить и весь взвод. Но у тех ружья! Они могут ранить его парней, они могут позвать подмогу – которая, к слову, очень даже рядом, буквально фрегат в двадцати метрах… Черт!       – Глава по пирсу сказал, что корабль называется «Роял-Джеймс»? Торговый бриг, перевозящий джема… Могу я увидеть накладные?       Клон Бадминтон, столь похожий и, в то же время, столь другой от своих, очевидно, братьев, спокойно смотрит на готового потерять сознание от нервов мужчину, и его офицеры не поднимают ружья, не выстраиваются кругом, нет, они вертят головами и скучающе морщатся. Взгляд Стида чуть вздрагивает с надеждой – старик бывший пират, заведующий причалом, не сдал их, прикрыл. Они просто торговцы – благо, проведшая ночь в городке команда хоть немного привела себя в порядок, помывшись и поснимав особенно «пиратские» шмотки. Неужели повезет?       – Я… Кхм, да. Да, конечно, прошу простить мне мое отсутствие манер, сэр Бадминтон, – Боннет раскланивается, пытаясь вернуть себе спокойствие духа, но полковник уже удивленно вскидывает брови в ответ на его приветствие.       – Бадминтон? Неужели мы знакомы?       И Стиду хочется разбить себе лицо ладонью от собственной глупости. Так оговориться!       Он слышит, как чуть хмыкает за спиной Эд, явно не собираясь помогать утопающему «капитану» так сразу.       – Я… Эм, ну…       Сказать, что знал его братьев? Он ведь сразу что-то заподозрит, оба померли опосредованно от его руки! Сказать, что слышал? А вдруг спросит, откуда? Может, попытаться отвлечь и…       – Давно я не слышал эту свою фамилию, – прыскает тем временем полковник, снова отвлекая начавшего потеть от напряжения Боннета. – Даже приятно! Я, кажется, узнал вас. Не вы ли сэр Гонфри Тонроуз, которого моя возлюбленная Антуанетта приглашала на нашу годовщину в том месяце? Помню, вы рассказывали, что дочь уговорила вас отправиться в морское странствование опять, после того случая, как вас чуть не убили некие пираты, и…       Фортуна ласково целует Стида в щеку. Он расцветает в широкой улыбке.       – Я столь польщен, полковник, вы меня раскусили! Никак не получается у меня создать себе таинственную личину, все сразу узнают, ха. Все-таки, имя Томас не подходит, да? – он посмеивается, истерично вспоминая все, что знал о Торнроузе.       – Совершенно не подходит, да. Слишком пиратское для вас, – англичанин усмехается, теперь оглядывая палубу с удивленными от хохочущего солдата матросами куда более дружелюбным взглядом. – Но, прошу, как говорил еще тогда – моя фамилия Ретт, в честь жены. Уильям Ретт, я не хочу иметь ничего общего с той семейкой.       Стид хмыкает, снимая шляпу. Ладно, после этих слов – может новый Бадминтон окажется получше прошлых, и не самоубьется об него спустя какое-то время?       – Разумеется, сэр Ретт. Прошу прощения, не желал омрачнить вам вечер. – Привычная лесть свободно льется из уст дженльтльмена-пирата, заговаривая расслабившегося полковника и убеждая команду, что все под контролем. – Я сейчас же пошлю помощника за накладными.       Следующий хмык Эда за спиной звучит уже гордо. Стид искренне улыбается.       – Ладно уж, не стоит, Гонфри. Уже поздно, а нам еще столько кораблей обойти, – полковник Ретт устало смотрит на череду пришвартованных суденышек в порту и вздыхает, подзывая одного из офицеров; тот спешно марширует и, оказавшись ближе, подает в протянутую руку мужчины стопку бумаг. – Но вы и ваши матросы могут помочь мне кое с чем другим. Вот. Вы случаем не видели кого-нибудь из этих пиратов в Порт-о-Пренсе?       Мужчина вручает Стиду четыре листовки, а остальную кучу передает Френчи, прося раздать. Точнее, пытается передать, шагнув в его сторону, но менестрель испуганно шугается и прячется за Крошкой Джоном; англичанин с удивленным лицом передает объявления о награде уже в его огромные руки. Крошка Джон читать не умеет, он просто разглядывает картинки и делится ими с любопытными членами команды. Эд с брезгливостью принимает одну из листовок, которую ему особенно рьяно всучивает Таракан, и уныло смотрит на «самого себя» на грязной, желтой бумаге – с торчащими волосами, с длиннющей бородой и оскаленными зубами. Из общего только темные брови.       – Какой красавчик, – иронично делится Тич с одним из проходящих мимо офицеров, проверяющих целостность закрепленных парусных тросов; тот смотрит в ответ особенно критичным взглядом и Эд поднимает листовку рядом с лицом позволяя сравнить, насупив брови и осклабившись – англичанин фыркает и забирает у него объявление.       Стид еще некоторое время разговаривает с полковником не-Бадминтоном, после чего тот дружелюбно постукивает не-Торнроуза по плечу и отдает команду уходить. Боннет подмигивает все продолжающему сравнивать себя с листовкой Эду и направляется проводить офицеров. А что – их посещение прошло не просто неплохо, даже хорошо! Уильям Ретт оказался приятным парнем, никогда в жизни не видевшим Стида Боннета – а значит, и не могущим его унижать всеми этими гадкими, бьющими в сердце словечками о слабости, жалости и уродстве. А его офицеры стались мирными и не болтливыми. Таких джентльмен-пират даже рад был бы пригласить на ужин – но у служивых куча работы, а у него еще с прошлого ужина с англичанами весь трюм в следах от выстрелов и воткнутых ножей.       – Хорошего вечера! – дружелюбно кричит Боннет вслед оглянувшемуся полковнику, уже сошедшему с корабельного трапа.       Тот приостанавливается помахать рукой, и возвращающийся из порта Иззи недовольно его пихает. В руках Хэндс несет тубы пергамента, а карманы его набиты баночками с чернилами (разноцветными!) и даже новыми перьями. Стид готов поклясться, что не заметил, когда старпом Черной Бороды успел свалить с корабля и накупить кучу… этих не подходящих ему товаров. А вдруг бы они уплыли без него?       – Эй! – вдруг рявкает один из уже почти ушедших офицеров, - мужик, а ну стой!       – Полковник, он похож на Израэля Хэндса!       – Это он и есть, у него на роже крест! Полковник, это пират Черной Бороды!       Ретт реагирует мгновенно, подбивая только шуганувшего вверх к кораблю Иззи в лодыжку. Тот вскрикивает, опять ударившись больной ногой, и едва успевает сгруппироваться, чтобы не врезаться носом в пирс и не уронить все принадлежности. Впрочем, его заминки хватает, чтобы рослый англичанин перехватил его за шкирку, дернув назад, как мелкого щенка.       – Иззи! Блядь! – метнувшийся к борту корабля Эд сразу перемахивает через него, проигнорировав попытку Боннета остановить, и прыгает на трап.       Стид в ужасе хватается за лицо. Олуванде чертыхается и хватается за плечи капитана, пока Тич пинком отбрасывает обнажившего оружие полковника от пытающегося не грохнуться в воду Хэндса.       – Капитан! Капитан, что будем делать?!       – А! Я не знаю! – голос Стида снова ломается от нервов, и он оглядывается на команду – все не знают и все ничего не делают. – О, Господи… Отдать швартовы, наверное! Убираемся отсюда, пожалуйста?!       Команда послушно и согласно разбегается – раздается первый выстрел. Один из офицеров держит дымящееся ружье, нацеленное на Эда – но на том ни царапины. Он рычит и, вытащив кинжал, кидается вперед. Ретт пытается перехватить его, но Тич шустрый, и вместо этого полковник снова бросается к Иззи, доставшему пушку. И сбивает его с ног – пергамент разлетается в воздухе, падает в море, на пирс, и, судя по звону, в карманах пирата все-таки ломаются колбочки с чернилами. Он очень грязно ругается.       – Это пираты Черной Бороды!       – Они пытаются сбежать, остановите их! На корабль!       Пока Эдвард и Иззи заняты попыткой разоружить англичанин, некоторая их часть, крикнув подмогу с соседнего корабля, бросается на палубу. Стид бледнеет в ужасе – что делать?! Сбросить трап, и не дать им подняться? Но тогда Эд и Иззи не смогут вернуться! Ох, проклятье!       Стид просто резко врезается плечом в первого поднявшегося офицера и удар оказывается таким сильным, что в глазах темнеет – но работает, и англичанин теряет равновесие, падает по трапу и сбивает, словно кегли, других офицеров. Фэнг и Иван, обнажив кто сабли, кто шпаги, бросаются вниз на помощь боссам – Боннет напрасно пытается их остановить. Почему все разбегаются?! Как они уплывут, если эти идиоты будут на земле!?       Как они в принципе уплывут, если фрегат их легко догонит?! Вон, англичане уже тоже распускают паруса на всякий случай!       – Джон! Джим! – Стид с неожиданным, серьезным озарением оглядывается, пытаясь дозваться, и вскоре видит, как с вантов свешивается их убийца (даже вверх ногами в шляпе), а из трюма с отдышкой выбегает поджигатель. – Поднять крышки орудийных портов! Дайте залп по корме соседей!       Команда, вдохновленная уверенным тоном капитана, тут же приступает к исполнению. Стид глубоко вдыхает и, надев шляпу, да вытащив шпагу, ступает к трапу.       Эд ударяет подошедшего слишком близко англичанина в лоб головой, лягает другого в пах, вгрызается в руку третьему, попытавшемуся схватить за волосы – эти идиоты не могут стрелять вблизи, слишком длинные ружья, а накинувшись, пусть и кучей, в кулачном бою они сильно проигрывают грязно дерущемуся пирату. К тому же, с Тичем сражается Иван, безжалостно протыкая всех, кто смеет зайти капитану за спину. Иззи везет меньше – превосходящий того по всем параметрам полковник, видимо, решивший взять именитого пирата живьем, треплет его, как бешеный пес. Тяжелыми ударами кулаков выбив из плюющегося и пинающегося Хэндса запал, он теперь настойчиво пытается вырубить матерящегося, изворачивающегося пырнуть ножом мужчину. Иззи не успокаивается, и, даже несмотря на потерю недешевых «подарков», – он в восторге! Видя, с какой яростью сражается за него Эдвард, без раздумий бросившийся на помощь, он этой яростью заражает, не давая сдаться, не давая проиграть. Поэтому, когда Ретт хватает пирата за голову, с треском дерева приложив затылком о пристань, отчего сознание тухнет, старпом Черной Бороды из последний сил дергается вверх и вгрызается в щеку англичанина – тот с воем отстраняется, пытаясь отодрать от себя бешеного пирата, и Хэндс вырывает зубами неплохой такой шмат кожи и мяса. И в этот момент подоспевает хер знает откуда взявшийся Боннет – он пинком отталкивает схватившегося за лицо полковника (пусть Иззи и видит, что того чуть не выворачивает от увиденного), и направляет на него шпагу. Идиот! Хэндс едва успевает сделать Стиду подсечку и заставить того припасть на колено, как его шляпу сносит выстрел одного из офицеров.       – Спасибо! – успевает крикнуть ему совершенно не умеющий сражаться придурок, и Иззи снова его пинает, теперь из вредности, но поднявшийся Боннет все равно подает ему руку, помогая встать. – Иди на корабль, Иззи!       – Еще чего, блядь! – в голове шумит от пудовых ударов полковника, по виску старпома стекает кровь, но он поднимает оброненную пушку и упрямо норовит сигануть в битву, помочь капитану.       Поблизости с ними падает на бок Фэнг, словивший дробь в плечо, и слетевший с трапа Швед хватает его за руки, затаскивая на палубу.       – Иззи! – Стид хватает метнувшегося мимо Иззи за локоть, неожиданно сильным рывком толкая обратно к трапу. – Я сказал: иди на корабль! Это приказ!       И теперь уже он успевает заставить Хэндса пригнуться, мимо которого с грохотом мажет очередной выстрел. Тот удивленно смаргивает столь непривычный образ Боннета и, посмотрев на отбившегося успешно Тича, теперь отходящего к ним с офицерским ружьем и офицерской шпагой наперевес, защищающего раненного Ивана, коротко кивает. Приказ так приказ.       – Эд! Иван! – С облегчением отпустив локоть пирата, Стид окликает погруженного в сражение Черную Бороду и, даже не заметив, уклоняется от выпада подбежавшего офицера; тот снова вскидывает шпагу, но Боннет подставляет подножку, и англичанин падает с края пристани в воду.       – Что!? – Тич оглядывается, чуть не пропустив очередной удар, и стреляет вскрикнувшему солдату в грудь.       Иван хватает одного из подбежавших, сворачивает шею и просто бросает в воду, как огромный медведь. Черная Борода ломает ударом пятки колено третьему несчастному и, не задумываясь, протыкает ему горло шпагой.       Стид бледнеет от этого зрелища – Эд и его команда никогда не шутят в сражениях, не щадят и не обходятся малой кровью. На их, нет, на руках Эда столько смертей, что одной, пятью больше – на него уже мало влияет. Кракену плевать на болезненный хрип раненных, не добитых врагов. А ведь Стид пытается это исправить – Тич ведь сам хочет нарушить этот порочный круг…       Из неожиданных мыслей Боннета вырывает поднявшийся на ноги полковник Ретт – он впечатывает кулак в ему лицо, сбивая с ног дюжей силой, и Боннет падает на спину со стоном. Ударившийся о дерево затылок взрывается болью, из разбитого носа бежит кровь. Эд тут же отвлекается от «своих» соперников – поднырнув под штык ружья и снова врезав коленом застонавшему офицеру в пах, он резво бросается к своему со-капитану. И почти напарывается грудью на выставленную в его сторону саблю, отобранную у Фэнга ранее.       – Ретт! – Стид успевает рявкнуть быстрее, чем полковник проткнет оскалившегося пирата, замахнувшегося шпагой в ответ; Эд всегда забывает о тактике, о стратегии, когда дело касается его возлюбленного, и потому Боннет за него в такие моменты ответственен. – Стой!       Уильям Ретт останавливается скорее не потому, что его попросили, а потому, что просить такое в разгар боя, когда с каждой стороны уже есть раненные и погибшие – просто обосраться как странно. И он вскидывает брови, скашивая взгляд на поднимающегося на ноги капитана. Тем самым неосознанно поддаваясь его приказу и «стоя» – Эдвард тяжело дышит на острие сабли, мелькая взволнованным, затянутым тучами взглядом по состоянию Стида.       И в следующее мгновение темный вечер разрезают яркие вспышки – а потом, с секундной задержкой, грохочут пушечные выстрелы.       И пираты, и англичане хватаются за уши от неожиданности и испуга, некоторые падают на колени, не зная, откуда ждать прилета, некоторые (команда джентльмена-пирата) начинают орать, как бешеные. Даже Эд вздрагивает, бешеным взглядом окидывая корабли – и только Стид стоит ровно, позволив пафосу момента перекроить губы победной ухмылкой. С треском ломается корпус пришвартовавшегося слева барка королевского флота, и Ретт выпучивает глаза, опуская в отвлечении саблю.       – Ах ты… Ты арестован, Торнроуз! – Полковник вскидывает саблю теперь уже в его сторону, и Стид взглядом указывает дернувшемуся было Тичу отступить – тот жмурится недоверчиво, но, видимо поняв план джентльмена-пирата, чуть усмехается.       И припускает по трапу обратно на палубу, окликнув по дороге уже разобравшегося почти со всеми соперниками Ивана.       – Простите, полковник Ретт, – Стид изящно поднимает шпагу, становясь на изготовку, и даже вид приближающейся подмоги из еще двух десятков англичан его не пугает. – Но мое имя – капитан Томас! И это я ограбил Гонфри Тонроуза той осенью!       Еще один грохот пушек ставит точку в его фразе – теперь с треском падают мачты не готового к атаке фрегата справа, когда ядра буквально пролетают над головами сражающихся. Оглянувшийся полковник скрипит зубами от злости и, развернувшись, кидается на Стида – но тот был готов. Он отбивает саблю согнувшимся лезвием шпаги, отскакивает, вспоминая уроки с Эдом, и ловко подныривает под руку англичанина, делая тому подножку – новый любимый прием, сразу после шлепка по заднице. И прием работает. Его собственная публика, свешивающаяся с бортов «Роял-Джеймса», разражается воодушевляющими криками – Эд, наблюдающий оттуда, довольно улыбается. Даже Иззи сжимает победно кулак. Паруса на мачтах раздуваются, натянутые – и поднятый якорь гулко стучится о его борт. Корабль вздрагивает, словно проснувшийся, и скинутый на пристань трап вдруг начинает с треском уезжать. Сначала едва-едва, медленно, а потом все быстрее и быстрее. И сообразившиеся Иван и Стид тут же бросают свои драки, кидаясь к последнему шансу. Им вслед кричат и грохочут выстрелы, но все летят мимо – Фортуна смеется, наблюдая сквозь облака – и Иван настигает трап, почти доехавший до края пирса, первым. Он запрыгивает на него, едва не падая, разворачивается подать руку капитану, и Боннет ее протягивает. Еще чуть-чуть, ну..!       Еще один выстрел чуть не прилетает им по пальцам – Стид отдергивает руку, запнувшись, и неловко падает в сторону. С причала – прямо в холодную соленую воду. Иван вцепляется в слетевший с пирса трап, повиснув на том и теперь пытаясь добраться до тянувшихся с борта рук, а Боннет всплывает, отплевываясь, и в ужасе смотрит на удаляющуюся корму корабля. Эд успевает перебежать к штульцам и теперь высовывается оттуда, крича его имя с болезненным надрывом. Судя по тому, как его держат Олуванде и Джим, они пытаются не дать ему сигануть в море. Последний уцелевший барк англичан раздувает паруса, но из-за обломков мачт с фрегата им понадобится время, чтобы выйти в открытые воды – да и вряд ли они разделятся, кинувшись преследовать быстроходный "Роял-Джеймс". А офицеры, судя по близящемуся топоту сапог, наконец настигли свою единственную добычу.       Стид поворачивает голову к причалу, в метрах трех от которого обреченно бултыхается. Полковник Ретт с отгрызенной щекой, прижимающий к той белый платок, стоит на самом краю и держит Боннета на прицеле мушкета.       – Капитан Томас – вы арестованы.       Офицеры за его спиной, опустившие за ненадобностью ружья, переглядываются недобро – они не рады поимке одного пирата, когда эти ублюдки успели раскурочить два их корабля, лишив возможности преследования. Они знают, что сделают с «арестованным». И полковник Ретт, пусть и мужчина чести, сходится со своими подчиненными в этом. Если скользкий пират захочет выжить, он просто станет капером и сбежит. Потому казнь – правильное решение.       – Что насчет Акта о Помиловании? – севшим голосом булькает из воды Боннет и пытается улыбнуться.       Уильямм Ретт взводит курок и прищуривается. Стид в ужасе распахивает глаза.       И тут полковнику в голову прилетает тяжеленная, толстая веревка, заставив выругаться и наверняка оставив фингал – мушкет дергается в его руках, выстреливает куда-то в воздух, но Боннет все равно позорно взвизгивает. Веревка хлопается о пристань, не переставая двигаться, и соскальзывает в воду, норовя уплыть. Откуда она? А, ясно. Судя по ожесточившимся лицам англичан – с «Роял-Джеймса». Стид хватается за нее со все еще перепуганным лицом и его тут же сдергивает с места – идущий под полными парусами корабль развил уже не плохую скорость, и тащит своего капитана следом, разрезая волны, как привязанного к повозке воришку. Офицеры разражаются криками и приказами, в море вокруг Боннета начинают прилетать выстрелы, кто-то даже отчаянно бросает в спину утаскиваемого пирата ножом. Но слишком поздно – они упустили добычу. И стоящий на самом конце пирса Уильям Ретт что-то оглушительно кричит, что-то наверняка злое и обещающее отомстить, но Стид не слышит. В его ушах шумит море, его глаза режет плеск и брызги, а замерзшие руки просто приросли к колючему канату. Он жмурится и дышит через раз, кашляет, ведь воды набирается везде и сразу, и он не видит, что его медленно затягивают на корабль в три руки. Впрочем, как Иззи бросил ему веревку, единственный из паникующей команды сообразивший план, он тоже не видел.       Только когда натянувшийся канат ударяет Стида о корпус корабля и мучительно начинает тащить вверх, он открывает глаза. И, когда Олуванде, Эд и Фэнг подхватывают его теплыми руками, затаскивая через борт, он радостно улыбается и прохаркивается водой, как утопленник, попутно пытаясь выразить восхищение от настолько плавного спасения. Тич не дает ему ни договорить, ни прийти в себя – он сразу бросается Стиду на шею, согревая своим телом, и просто молча, испуганно его сжимает. И сам дрожит даже сильнее, хотя это не он проехался по ледяному зимнему морю, как отчаянный русал.       Стид с улыбкой сжимает спину Эдварда в ответ, утыкаясь холодным носом тому в волосы. Он поднимает глаза на команду – Фэнг улыбается, держась за окровавленное плечо, Иззи хмурится, стоя чуть позади, Олуванде, почему-то, прикрывает фингал. Джим, сидящая у перил, так и вообще пытается остановить кровь из разбитого носа. И кто их успел покалечить, не сражались же вроде?       Плевать – зато все живы.       – Эд? – тихо спрашивает Стид, поглаживая дрожащего пирата по пояснице.       – Ненавижу причалы, – тихо бормочет тот, сжимая руки настолько, что что-то в спине Боннета щелкает, вставая на место.       Он тихо ахает, зажмурившись, и с улыбкой целует пирата в спрятанное за волосами ухо.       – Да, я тоже.