Старпом

Он устраивается юнгой на пиратский корабль совсем юным. Драит палубу, штопает паруса, носит грузы, чистит оружие, делает всю самую тяжёлую и нудную работу, а вместо сна и отдыха учится вязать узлы, фехтовать и тихонько наблюдает за работой старпома. У старпома Эдварда длинные чёрные волосы, накаченные руки в татуировках, кожаные штаны и куртка. И от его тяжёлого взгляда у юнги что-то переворачивается внутри. Однажды на рассвете он тренируется фехтовать кочергой, представляя, что это шпага. Воздух ещё ночной: холодный, влажный, от палубы тянет смолой, древесиной и мокрыми канатами. Запахи, которые за эти месяцы въелись в кожу так же глубоко, как соль. Раз за разом юнга повторяет: выпад-защита, выпад-защита, руки дрожат от напряжения. Он тренируется уже полчаса, зубы стиснуты, на лбу испарина, которая щипет глаза. Во рту медный привкус - прикусил губу, когда споткнулся при одном из повторений. Вдруг кочерга с грохотом вылетает у него из рук и только через мгновение он понимает, что это одним ударом сделал старпом, появившись почти из ниоткуда, бесшумно, как кошка, только скрипнули кожаные штаны и в воздухе повеяло табаком и ещё чем-то горьким, мужским. Юнга смотрит на него со смесью страха и восхищения, и на суровом лице Эдварда внезапно появляется одобрительная ухмылка, от которой юнга забывает, как дышать: — Давай научу этому приёму. Эдвард чуть отходит, и юнга замечает, как мышцы играют под татуировками на загорелых руках. Эдвард делает плавный, почти ленивый оборот вокруг своей оси, придавая себе инерции, и заканчивает его резким ударом рукой, которым и выбил до этого кочергу. Шпага свистит у самого лица юнги, он чувствует щекой движение воздуха. Юнга неуверенно и медленно повторяет за ним, ноги скользят по мокрой после ночного шторма палубе, он снова чуть не подскальзывается, но на третий раз выходит уже сносно. На четвёртый раз он делает движение так быстро и точно, что сам удивляется, и старпом уходит на палубу, а проходя мимо него, похлопывает его по плечу. Ладонь широкая, тяжёлая и горячая даже через тонкую рубаху. Юнга неуверенно прикасается к плечу, желая ещё хоть немного продлить ощущение. От него становится так тепло внутри, что тот не знает, куда деться. Он смотрит за борт, и океан тепло и приветливо покачивается в ответ. Юнга на пиратском корабле улыбается весь день.

***

Однажды они нападают на корабль. Юнга готовится заряжать оружие и подавать снаряды. Но старпом хлопает его по спине и даёт топорик. — Пойдешь с нами на абордаж. Айван, стоишь на снарядах, понял?! — Хорошо, Эдвард. — Так, как тебя… — Иззи. — Точно, Иззи, держишься рядом со мной, делаешь, что я скажу. — Да, старпом, — Иззи дрожит внутри от предвкушения и страха. Они запрыгивают в самое пекло битвы. Иззи старается изо всех сил, крутится, как волчок, размахивая топориком. Он совсем низкий, зато злой и юркий, с детства научился компенсировать в драках маленький рост. Эдвард стоит рядом с ним, он бьёт мечом редко, но всегда попадает в цель. Его движения точны, размерены и абсолютно безжалостны. От его присутствия Иззи чувствует невероятное спокойствие, как будто они не рискуют своей жизнью в этой битве, как будто Эдвард — каменный гигант и не может быть ни ранен, ни напуган. И желание доказать, что он достоин своего покровителя, придаёт Иззи в два раза больше сил и ярости. Ближе к концу битвы, когда большая часть моряков убита, Иззи оборачивается к старпому, чтобы увидеть, как тот отрубает руку последнему защитнику корабля. Он падает на колени, крича от боли, изрыгает проклятья. А Эдвард чуть наклоняется к юнге и негромко говорит: — Добей его, Иззи. Последнее, что видит плачущий моряк перед смертью, — гордая и счастливая улыбка молодого юнги.

***

Они служат на корабле у полнейшего придурка Хорнигольда. Он бьёт их смертным боем, унижает. Несколько раз даже пырял членов команды ножом, но Эдвард каким-то образом всегда выживал после этого. Первый раз, когда старпому в живот вонзился кинжал, Иззи закричал от ужаса и бросился к молча упавшему на колени Эдварду. Капитан тогда долго смеялся над ним, а потом отхлестал бичом, вымоченным в морской воде, так, что рубаху можно было выжимать от крови. Кроме них в команде ещё Клык и Айван — спокойные молодые парни, с ними проблем у Иззи не возникает. И ещё, Калико Джек — лучший друг старпома. Юнга думает так, пока однажды в шторм, пытаясь найти, куда приткнуться, чтобы поспать в тепле, не заходит в склад-каюту. За тюком с награбленными дорогими тканями ритмично появляется и снова скрывается копна чёрных волос. Иззи ходит тихо, как кошка, но дверь предательски скрипит, и он застывает в дверях, как каменное изваяние, ожидая, что сейчас его выкинут за борт, чтобы он никому не рассказал. Из-за тюка моментально доносится недовольный голос Джека: — Кого там нахуй принесло? Эдвард поднимает голову, выглядывая из-за тюка, встречается взглядом с напуганными и ошарашенными глазами Иззи и после короткой паузы говорит: — Никого. От качки дверь сама открылась, закрывать надо лучше, долбоёб. — Блядь, ладно, извини. Давай, Эд, возвращайся, холодно же. — Угу. Голова старпома снова опускается за тюк, и Иззи тихо, но быстро убегает на палубу, а там его выворачивает за борт от страха и волнения. Клык видит Иззи тогда на палубе и потом ещё долго дразнит его Иззи-Блевун, не понимая, почему маленький юнга каждый раз приходит в такую ярость при напоминании о том вечере.