Come Together

Люциус выбрасывает неприятный опыт в коморке из головы, и к тому времени, когда они с командой в следующий раз идут в портовый бар, он почти полностью забыт. Иззи, проявив редкий, нехарактерный для него акт милосердия, больше не упоминал об их «разговоре», даже не коснулся его, хотя мог бы быть большим мудаком по этому поводу. Хорошо. Во всяком случае, у него достаточно большие яйца, чтобы угрожать Люциусу отрезать пальцы, которыми он зарабатывает себе на жизнь, как бы двусмысленно это ни звучало. Пит всё ещё порывается проломить Хэндсу голову за это, что так мило и ненужно с его стороны. Люциус вполне способен сбросить пушечное ядро на череп Иззи, если до этого дойдет, но до этого не дошло. Так что всё в порядке. Он просто хочет как можно больше времени проводить в порту вне корабля и проходить в одном направлении более девяноста футов. Пит неохотно соглашается, но даёт ему понять, что это постоянное предложение без срока действия, если он передумает, что, честно говоря, действительно не имеет необходимости. Люциус демонстрирует ему свою признательность очень тщательным минетом, но ему кажется, что этого недостаточно. Кроме того, несмотря на его очень сексуальное безоговорочное «спасибо», Люциус всё ещё хочет как-то отблагодарить его за деревянный палец. Поэтому однажды утром, когда они наконец-то пришвартовались, он целует Пита в макушку и в одиночестве отправляется в город на поиски подарка. На самом деле у него нет ничего на уме, кроме смутной идеи, что он узнает правильный подарок, когда увидит его, поэтому он проводит большую часть утра и дня, бесцельно бродя по рынкам. Там он случайно натыкается на прилавок со столярными инструментами, с какими-то небольшими инструментами, которые, по его мнению, вполне могли бы поспособствовать хобби Пита — строганию, и, к тому же, выглядят они весьма привлекательно. Он колеблется между синим заострённым инструментом и зелёным с более плоской головкой, когда поднимает взгляд в то же время, когда Иззи, стоящий в двух метрах от него, обращает на него внимание. Люциус резко поворачивает голову обратно к столярным инструментам, слепо уставившись вниз. Всё в порядке. Они взрослые люди, которые спокойно могут решить любую проблему, всё в порядке, он, вероятно, даже не подойдёт сюда- — Синяя, — раздаётся над ухом Люциуса голос Иззи, такой же резкий, как всегда, но достаточно громкий, чтобы его было слышно сквозь рыночную толпу. Глаза Люциуса мечутся между синим инструментом и Иззи. — Прости, что? — Для твоего. . . Чёрного Пита, верно? — хрипло говорит Иззи. — Он сломал такой же недавно и до сих пор не заменил. Но не бери синий, возьми этот. Он указывает на другой инструмент, с более сильным и в какой-то степени зловещим изгибом острия и более тёплым красным оттенком ручки — очень похоже на тот красный, который любит Люциус. — Ты это заметил? — спрашивает Люциус, неохотно впечатлённый. — Конечно. Детали имеют огромное значение. Благодаря им мы различаем жизнь и смерть, — говорит он, потому что, конечно, так оно и есть. — Верно. Что ж, спасибо. Я ценю это. Иззи неловко пожимает плечами: — Да мне в целом всё равно. Люциус поворачивается, чтобы пойти поторговаться с торговцем, а когда оглядывается, Иззи исчезает в толпе. Ха. Уже после того, как довольный и счастливый, Сприггс получил небольшой свёрток с нужным инструментом, исходя из чистого интереса, Люциус идёт к лавке, в которой видел Иззи. Поразительно, но в нём полно несъедобных масел. Там есть небольшая секция для оружейных масел, но это не то место, где стоял Иззи. К сожалению, он также не смотрел и на интимные масла. Люциус продвигается дальше, наконец-то находя точку, в которой стоял Хэндс, и обнаруживает, что прямо перед ним находится полка с ароматическими маслами. Он постукивает пальцами по деревянной стенке лавки, находясь в глубоких раздумьях. Иззи был милым, а Иззи никогда не бывает милым. По мнению Люциуса, такое поведение следует поощрять, и он отчасти благодарен ему за помощь. Поэтому он тратит немного времени на то, чтобы послушать ароматы. Пряные запахи — не совсем то, что нужно, а приторно-сладкие подходят образу Иззи в его голове идеально, но потом он находит маленький флакончик с мягким ароматом лимона. . . и всё. Он покупает этот флакон, и, что уж таить, пару баночек более интересных, по его мнению, интимных масел. Он не возлагает больших надежд на Иззи, но уверен, что они с Питом смогут найти им какое-нибудь достойное применение. На следующую ночь он зажимает Иззи в углу во время смены караула. Фанг — такой милашка и красавчик — согласился поменяться с ним сменами без всяких вопросов. В основном потому, что у Люциуса была последняя смена, которая почему-то считалась самой лучшей, но неважно. — Опоздал, — устало говорит Иззи, глядя на тёмный океан, в котором меньше тепла, чем обычно. Вероятно, потому, что сейчас ночь, и даже у океана есть пределы. — Виноват. Не смог быстро сориентироваться в темноте. Голова Иззи резко поворачивается к Люциусу, а голос сразу становится жёстче: — Где Фанг? — Не знаю. Я поменялся с ним сменами, так что он, наверное, всё ещё спит, счастливый ублюдок. На борту нет искусственного света — они не хотят быть маяком для других проходящих мимо кораблей, — поэтому Люциус не может толком разглядеть лицо Иззи в движущихся тенях. Корабль скрипит вокруг них, океан затих. — Итак. Вот, — неловко говорит Люциус и кладёт в ладонь Иззи маленькую коробочку. — Что. . . — начинает он, в его голосе появляется обычная злоба, но Люциус мгновенно перебивает его. — Просто открой, и тогда ты сможешь решить, злишься ли ты на меня. Иззи переминается с ноги на ногу, прежде чем медленно открыть коробку. Он щурится, наклоняет его, чтобы поймать свет полумесяца. — Это что, какая-то насадка? — Нет, хотя я полностью понимаю, почему ты так думаешь. Это типа деревянный мизинец. Я попросил Пита вырезать тебе один, чтобы помочь с балансом или типа того. Молчание Иззи становится подчёркнуто подозрительным. — О боже, — стонет Люциус. —Это в прямом смысле деревянный мизинец. Я даже не знаю, как я мог бы превратить деревянный мизинец во что-то гнусное, хотя я ценю вотум доверия, — Люциус прикусывает губу. — Питу очень понравился этот инструмент. Хм. Он действительно постарался, делая это, так что. Спасибо. —. . . Это не было проблемой — бормочет Иззи. Он отходит, чтобы закрыть коробку, но Люциус накрывает его руку своей, останавливая. — Есть ещё кое-что. Рука Иззи выскальзывает из чужого захвата с ещё одной коробкой в ладони. Он уже более уверенно обшаривает её внутреннюю часть и замирает, когда находит пузырёк. Он достает его и открывает, вдыхая приятный лимонный аромат. — В чём прикол? — спрашивает он, выдержав паузу. — Ты хочешь сказать, что я воняю? Нихуя себе, это пиратский корабль, мы все тут не благоухаем. . . Люциус закатывает глаза: — Это не шутка. Просто подумал, что тебе будет приятно. Я знаю, это будет для тебя сюрпризом, но не всё всегда должно иметь второй смысл. Иногда люди просто делают приятные вещи для других. Без подвоха. — Мне это не нужно, — выдыхает Иззи, сжимая флакон в руке. Он поворачивается, как будто собирается выбросить его, но Люциус снова успевает схватить его запястье. — Послушай, ты же сам всегда говоришь, что любой ресурс нужно использовать до конца, — льстит Люциус, специально выделяя, что он действительно слушает и запоминает агрессивный бубнёж Иззи. —Выбрасывать этот очень приятный и слегка не дешёвый аромат было бы неправильно. Иззи фыркает: — Какая, блять, польза от этой штуки? — Не знаю. Хотя я уверен, что ты мог бы что-нибудь придумать, — пожимает плечами Люциус. — Просто оставь это себе. Никогда не знаешь, может, когда-нибудь пригодится. — Не указывай мне, что делать, — рычит в ответ Хэндс и вырывается из хватки Люциуса, но всё-таки не выбрасывает флакон. Он засовывает его обратно в коробку и громко хлопает крышкой, вымещая на ней всё своё раздражение. — Заснёшь на вахте — очень быстро пожалеешь об этом, — огрызается он напоследок и уходит вглубь корабля. — Сладких снов! — не скрывая саркастических ноток кричит Люциус ему вслед. — И не за что! Света как раз достаточно, чтобы увидеть, как Иззи показывает ему средний палец, не оборачиваясь. Люциус закатывает глаза, но улыбка невольно появляется на его губах, когда он подавляет зевок. Боже, этот злобный ублюдок, возможно, когда-нибудь сдохнет внутри него. В любом случае, это очень впечатляющий поворот событий.