Спасти Пророка

Рик предпочёл зализывать раны в обществе полезном и приятном. Обойдя общину для оценки причинённого ущерба, найдя полуживую Мишонн, приведя ее в чувства и передав ее на попечение Карлу, захватив из скудной кладовой две банки вшивых рыбных консервов, Рик отыскал на крыльце дома Дэрила Диксона. Не надо быть шибко эмпатийным человеком, чтобы понимать, каково это, когда в твою и так не слишком размеренную жизнь врывается твоя собственная чудаковатая копия с младенцем на пузе. Дэрил, в свою очередь, ждал предводителя, смоля сигареты одну за другой, также понимая, что не каждый день с небес сваливается ангел и наделяет тебя знанием о том, что твой сын — божий пророк и святой как он есть. Словом, плечо близкого трезвомыслящего человека было как нельзя кстати обоим, и оба это понимали. — Ты как? — Рик, слегка размазав хлопок по спине Дэрила, сел рядом. Тот в ответ пробубнил что-то не слишком связное, но в достаточной степени положительное, чтобы считать за «нормально». — А ты? — Тоже. Протянул ему банку консервов и вилку. Молча набивая пустые крутящие желудки, каждый думал друг о друге, о чем-то своём, и ни о чем в принципе. После побега Дэрила из плена Рик старался не терять свою правую руку из виду без необходимости. Отчетливо в голове стояли слова Нигана: «Если у тебя нет такого человека, то что у тебя тогда вообще есть?» И Рик воспринял их слишком серьезно, слишком близко к сердцу. Знал ли Ниган тогда, что сделал только хуже, не убив на самом деле только что его правую руку, а забрав его в полный жгучей неизвестности плен? К ужасу своему, Рик не мог не думать о том, что лучше бы он расколотил череп Дэрила. Уж лучше знать, что для него все кончено. Ни забегов, ни войн, ни потерь, ни страданий, — ни-че-го. А у ребёнка Мэгги был бы отец, милый-милый Гленн. Знал ли Ниган тогда, что в душе полной бездонных дыр зияли две новые — глубже, больнее прежних, тяжелее. И ещё одна — с нарывами, коростами, вот-вот сковырнёшь. Знал ли Ниган тогда? — Тише. Тише. Я здесь, я держу тебя. Ты дома, ты с нами. Все кончилось. Кончилось. Кончилось. Я здесь. Мы все здесь. Не отпущу. Не отпущу. — Моя вина… все моя вина. — Я здесь. — Это моя вина. Я виноват. — Нет. Нет. Тише, родной. Нет. — Моя вина. — Все кончилось. — Моя…. Они шептали друг другу куда-то в шею слова о безопасности, о тепле, о семье. О вине, о страхе, о глупости, и снова о вине. Рик просто не мог отпустить дрожащего Дэрила, разбитого, как и он сам. Карл, Мэгги, Мишонн — никто не мог и не стал бы мешать им переживать эту навсегда подселившуюся в их души боль вместе. С этих пор или гораздо раньше, но они продолжали делить между собой мысли, горе, волнения. Быть рядом для каждого из них было важно a priori. — Как Мишонн? — Жива. Разбито пол-лица и, кажется, сильно ушиблены ребра... Но с ней все будет в порядке. — Понятно, — Дэрил с глухим стуком поставил пустую банку на ступеньку. — Я рад. У них так и не было возможности обсудить то, что произошло между Мишонн и Риком. Не то чтобы они в принципе говорили о таких вещах, но всегда знаком или аллюзивным словом обозначали свое отношение к людям, окружающим их. Так Рик понял, как сильно важна была Бэт для Дэрила, что он потерял нечто большее, чем просто члена их группы. Так Рик знал, что Дэрил бескорыстно и навсегда влюблен в маленькую Вышибалу Джудит и сделает ради нее все. Так Рик еще давным-давно, как будто в прошлой жизни, уловил животную ненависть Дэрила к Шейну. И вот сейчас, только лишь по звуку поставленной на ступень банки от рыбных консервов слегка более размашисто, чем могло бы быть, Рик понял, что Дэрил в растерянности. Потому что так и не было возможности обсудить. — Она очень сильно меня поддерживала. Ну, знаешь, пока ты был... Дэрил издал хриплый звук, отвечающий за «угу» и за «не продолжай» одновременно. От чего-то ему совсем не хотелось, чтобы Рик говорил о его миленьком отпуске у Нигана. — Так значит... у вас с ней все, ну... хорошо? — жевавший губу и запинающийся Дэрил казался Рику беспомощным подростком, который толком не научился поддерживать хоть какую-то осмысленную беседу. Он грустно усмехнулся и потер глаза ладонями. — Я не знаю, чувак. — Рик повернул лицо к Дэрилу, обняв себя за шею, и пожал плечами, — мне как-то, знаешь, не до того. То что случилось тогда, после нашей вылазки и Иисуса... Не знаю, Дэрил. Но мы семья, — Рик толкнул Дэрила плечом, — с ней, с тобой, с остальными. Неважно, что случится, так будет всегда, верно? За спутавшейся челкой Рик видел улыбающиеся глаза Дэрила, последовало очередное утвердительное шевеление головой, такой же утвердительный гортанный хрип и легкий толчок плечом в ответ. Рик в самом деле не знал, что у него с Мишонн. Это случилось один раз, и этот один раз был потрясающим, уютным и свободным. Он любил Мишонн всем сердцем, правда любил, но и все же не ощущал чего-то правильного. Чего-то, ради чего хотелось бы не отпускать. Романтика — это то, чем он овладел в совершенстве в бытность добрым мужем и заботливым любовником своей жены. Как часто он приносил домой пустячковые подарки для Лори, которые вовсе ей не нужны были, но вызывали на ее губах довольную улыбку; как любовно перебирал ее волосы, пока она сладко сопела в такт своему сну рядом с ним; как заботился о Карле, давая ей передышку, потому что замечал по одним только усталым выдохам, как ей это необходимо; как растирал ей опухшие ноги и свинцовые плечи, пока она была беременна. И он бы сделал это и для Мишонн, конечно, и делает. Но правда в том, что он сделал бы это для любого члена его семьи теперь. И не потому что хочет, а потому что... Так надо. Так необходимо. Так важно. Так у них заведено. И сейчас он пытается разглядеть эту тонкую грань между «хочет» и «должен», но тщетно путается в собственных мыслях. А Дэрилу действительно важно было знать, что между ними было. Потому что если это все не просто так, то в списке оберегаемых людей для Рика прибавляется. Конечно, Мишонн может и сама за себя постоять, и во многих вещах даст фору и самому Дэрилу, но если все не просто так, и с ней что-то случится, он не простит себя, ведь Рику будет снова больно от потери любимого человека, как тогда, после Лори, а такого Дэрил допустить больше ну никак не мог. И только поэтому, ни почему больше. Очень захотелось сменить тему. А еще закурить. — Тогда, в камере. Я уснул в луже собственной блевотины и видел себя, утопающим в чёрной смолистой жиже. Дэрил молил Бога (а может, теперь стоит Кастиэля?), чтобы Рик пропустил мимо ушей слова о блевотине. Но, судя по его жалостливому и с тем же озлобленному лицу, он все прекрасно слышал и воспринял это не только близко к сердцу, но и в какой-то степени на свой счёт. Тупая ты задница, Рик. — Сэм рассказывал об этом, помнишь? — продолжал на опережение, — Что эти твари тянут за собой, чтобы притащить к какой-то херовине побольше. Чтобы она сожрала тебя. Я нихера не понял, о чем он говорил, Рик, и не уверен, что хочу понимать. Но я видел это, и это было пиздецки страшно. Рик не знал что ответить и не был уверен, что нужно. Вместо этого он снова легонько толкнул плечо плечом и крепко сжал соседское предплечье. Дэрил с выдохом склонил голову, кусал губы, силясь отогнать от себя мысли о смоле, тварях и Сэме, или хотя бы попытаться разложить по полочкам этот замысловатый пазл. Тепло руки согревало, словно снимая озноб с души. Слова действительно не помогли бы. — Ты думаешь это все правда? Вся эта брехня про ангелов и демонов. Рик никогда не доверял слепо первым встречным, только не в этом мире. Если парнишка в плаще действительно крылатый засранец из другого мира, то какого хера Бог устроил такой ад в этом. Впрочем, ещё неизвестно, насколько здешний готов потягаться в хуевости с двумя остальными теперь известными. Если это, конечно, правда. Но почему-то старший брат Винчестер внушал ему максимально возможное на данный момент доверие. Он в чем-то был похож на Дэрила даже больше, чем курьер — так ему казалось, и от того казалось, что на него можно положиться. — Я не знаю, — Дэрил высвободил руку, чтобы достать сигарету, — это все похоже на один большой розыгрыш. Что это вообще значит — Карл пророк? Он нам теперь будет проповеди читать? А то нам мало малыша Габи. Рик пожал плечами: — Кастиэль сказал, что им необходимо его защитить от чего-то, что произойдёт с ним здесь. — И ты думаешь, мы сами не в состоянии защитить твоего сына? Дэрил кипел, рассуждая об этом, Рик это видел и в каком-то смысле разделял его гнев. Но только почти. — Дэрил. Я не смог защитить Гленна. Абрахама. Сашу... Даже тебя… — Но я вернулся. — Не моими стараниями, друг. Мишонн говорила мне взять себя в руки, продолжать работать ради группы, ради семьи, но как я мог, когда двоих из неё потерял по щелчку пальцев, а тебя просто… я даже не знал, где ты и что с тобой делают. Дэрила передернуло. Последний раз, когда он оставил Рика, стал одним из самых выбивающих душу из тела моментов в его жизни. Тогда он ушел с Мерлом, потому что считал, что так правильно. Потому что считал, что его долг быть с братом — и так оно на самом деле и было. Вот только уже тогда стоило осознать, что братьев у него на одного прибавилось, что он нес ответственность за него, и, вернувшись в самый последний момент, чуть было не стал свидетелем того, как Рика сжирают заживо. Многие и долгие и бессонные ночи он корил себя за то, что не нашел иного способа разрешения ситуации, и только повторенные в тысячный раз слова Рика — «Ты вернулся, ты спас меня, мы вместе, Мерл твой брат, я понимаю это, мне жаль его, Дэрил» — уняли терзавшую его вину. Так или иначе, теперь его черёд утешать, только Дэрил не очень знал как. Перебросив руку через шею Рика, он в излюбленной манере Мерла преклонил того к его собственным коленям: — Да брось ты хныкать, шеф, вот же я, готовлюсь к удушающему захвату, — он даже попытался издать подобие смешка, чтобы получилось не так жестко, но из горла вырвался только грубый прокуренный лай. Зато смешок издал Рик, хотя и довольно сдавленный, плавно убирая тяжелую руку со своей шеи, благодарно сжимая и аккуратно возвращая на колено ее владельцу. — Я сказал, что больше не отпущу тебя. И никого не отпущу. Если эти ребята не выжившие из ума кретины и помогут мне защитить мою семью, моих людей, я приму их помощь так или иначе. — Так держать, шериф. Дэрил Диксон в полной мере осознавал их половинчатую беспомощность во многих аспектах. Дэрил Диксон никогда не стал бы жертвовать своей семьей ради собственной гордости. И Дэрил Диксон знал, что именно это и делает Рик Граймс, практически слепо решая довериться незнакомцам, больше походивших на умалишенных, а ещё, что все это и ради него, Дэрила, тоже. Правой рукой он похлопал по колену Рика, задержав ее на секунду, просто чтобы показать, что понимает это. И доверяет. И бесконечно благодарен. — Пойду спать. — Ты уверен, что не надо побыть с тобой на случай, если тебя достанут смоляные человечки? — Заткнись, Рик. И будь… аккуратнее с ними.