Глава 2: Принятие решений
14 июня 2022 г., 13:49
Ни один план не выносит встречи с врагом. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)
ККА «Килиманджаро» Земля
С чашкой дымящегося кофе в одной руке и активным омни-инструментом в другой адмирал Стивен Хакетт легко вошёл на мостик. Два морпеха Альянса отдали честь, и Хакетт кивнул им, когда двери раздвинулись при его приближении. Он окинул быстрым взглядом знакомый мостик одного из самых мощных и знаменитых дредноутов человечества, тускло освещённый синими лампами верхнего света и оранжевыми консолями. Он кивнул своему старпому, капитану Джилиан, и занял своё обычное место у обзорного окна в носовой части. Хакетт смотрел в обзорный экран, разглядывая голубо-зелёно-белый гребень Земли, который был едва виден справа от него. Он сделал глоток кофе и поднял брови от насыщенного, согревающего вкуса. Флотский кофе был хорош, но не настолько. Когда капитан Джилиан говорила, что у неё есть банка настоящего французского кофе, она имела в виду именно это. Пятый флот только что получил двухнедельный отпуск на берег после цикла технического обслуживания и ремонта. Они находились на завершающей стадии сбора над Землёй, а затем должны были отправиться на станцию «Арктур» и сменить Четвёртый флот. По своему обыкновению в начале смены Хакетт пролистал различные отчёты и данные, поступающие на его омни-инструмент из основных систем «Килиманджаро». Ничего необычного… Ядро работает на полную мощность, кинетические барьеры на ста процентах, оружие наготове. Он проверил отчёты о модернизации и обновлениях и одобрительно кивнул, ознакомившись с результатами испытаний новых орудий «Таникс» и торпед «Джавелин». С тех пор, как Альянс получил от Шепарда «Нормандию», он ухватился за возможность покопаться в ранее тщательно охраняемых пушках. Сделав ещё один глоток кофе, Хакетт подключился к сенсорным данным «Килиманджаро», чтобы проверить… Адмирал Альянса чуть не подавился кофе, сильно закашлявшись, так как горячая жидкость едва не обожгла ему горло. Он повернулся к мостику, и его встретил организованный хаос, который может быть только на военном корабле, когда зазвучали сирены. Персонал бегал туда-сюда, яростно стучал по консолям, кричал в коммуникаторы омни-инструментов или напрямую ему. Внезапная какофония шума грозила накрыть Хакетта, как приливная волна. — Адмирал, два корабля появились на расстоянии чуть менее трёхсот тысяч километров в секторе Эхо-271! — Профили не совпадают ни с одним из известных кораблей Альянса или Совета! — Как они прошли мимо Первого флота у ретрансляторе Харон? — Чёрт возьми, вы только посмотрите на их размеры! Хакетт швырнул кофе в мусорную корзину и начал действовать. Не глядя, он включил канал внутренней связи «Киламанджаро» на своём омни-инструменте и послал сигнал по всему кораблю. — Боевая тревога, боевая тревога! Всем занять свои посты! — прокричал Хакетт, и сигнальные ревуны дополнили его слова пронзительным воем. — Вверх и вперёд к правому борту, вниз и назад к корме к левому борту! Он отключил общекорабельный канал и повернулся к станции связи на мостике. — Свяжитесь с остальным флотом, поставьте нас между Землёй и этими неизвестными, оборонительная позиция Альфа-1! Поднять наши истребители! Палуба вздрогнула под ногами Хакетта, когда двигатели «Килиманджаро» ответили на его приказ, и дредноут начал движение. Хакетт прошёл в рубку «Килиманджаро», ища своего старпома. — Джилиан, мне нужна информация, и немедленно. Что делают эти корабли? Двигаются ли они? Как они сюда попали? — сказал Хакетт. — Я не знаю, сэр, они просто… появились! И нет, сейчас они держатся на месте. Хакетт обратился к офицеру связи. — Энсин, соедините меня с адмиралом Линдхольм у ретранслятора Харон! И пусть кто-нибудь выведет их изображение! Как только голограмма материализовалась, у Хакетта отпала челюсть. Оба корабля были… массивными. Если показания сенсоров были верны, оба корабля были почти пять с половиной километров, что превосходило размеры «Килиманджаро» длиной 1,3 километра, одного из крупнейших кораблей Флота Альянса. На этом их сходство заканчивалось. Несмотря на то, что эти корабли были чужими для Хакетта, он мог ясно видеть, что они были двух разных конструкций. Один, который был назван Неизвестным-1, был весь в чистых углах, плоских поверхностях и, как мог предположить Хакетт, несметном количестве оружейных выступов. Он выглядел как летающий кирпич с пушками. Второй был совсем другим. Неизвестный-2 имел более изящный, грациозный силуэт, с замечательными, как у кита, крючковатыми носовыми секциями. Чутьё подсказывало Хакетту, что оба корабля обладают огромной мощью. Но как, чёрт возьми, им удалось стать такими большими? Все корабли в галактике использовали эффект массы, чтобы эффективно перемещать себя. Ключом к этому процессу был элемент ноль, который при возбуждении электрическим током высвобождает поле эффекта массы, способное увеличивать или уменьшать массу всех объектов, находящихся в его пределах. Положительный заряд увеличивает массу, соответственно, отрицательный — уменьшает, это то, чему всех учили в школе. Однако количество элемента ноль, необходимое для того, чтобы вызвать эффект массы на корабле, увеличивалось не линейно с размером корабля, а экспоненциально. Поскольку масса и объём зависят от куба длины корабля, удвоение размеров корабля потребует в восемь раз больше элно. Истребитель Альянса SX3 использует сто граммов элно в своём ядре и имеет длину двадцать метров. Фрегат Альянса длиной двести метров требует сто тысяч граммов. Ну, а тысячеметровый дредноут, длина которого в пять раз больше фрегата, требует двенадцать миллионов пятьсот тысяч граммов элно, то есть в сто двадцать пять раз больше элемента. Нулевой элемент был редок и, соответственно, весьма недёшев, поэтому строить корабли длиной более километра было непрактично, невообразимо дорого и теоретически могло привести к катастрофическим проблемам, связанным с размером ядра, которому требуется сообразное энергообеспечение. Так что для этих кораблей более пяти километров в длину… Хакетт просто не мог взять это в толк. — Адмирал, они собираются нас атаковать? — услышал он вопрос довольно нервно выглядевшего энсина. Очевидно, она была так же насторожена огромностью двух кораблей, как и он. Хакетт пристальнее вгляделся в голограмму обоих Неизвестных. Его опытный ум начал замечать некоторые вещи. Во-первых, ни на одном из кораблей не было никаких огней. Ни ходовых огней, ни свечения двигателей — ничего, кроме отражённого света от Земли позади них, мягко играющего на их поверхностях. Во-вторых, оба корабля вообще не двигались. Они не реагировали на манёвры Альянса, не подставляли нос или широкие борта, но оставались под странным углом наклона по отношению к кораблям Альянса. — Нет, я так не думаю, энсин, — ответил он. Он жестом подозвал Джилиан. — Капитан, что вы заметили в этих двух кораблях? — Кроме того, что Альянс разорится, пытаясь достать достаточно элно для питания масс-ядра кораблей такого размера? — Да, но посмотрите внимательнее. Они нисколько не изменили свою ориентацию в ответ на наши оборонительные манёвры. Джилиан кивнула. — Как вы думаете, они могут быть выведены из строя? — Я не знаю. Но я думаю, что нам не следует предпринимать никаких поспешных действий, — сказал Хакетт. — Сэр, у меня адмирал Линдхольм на квантовом коммуникаторе, — услышал он. — Спасибо, лейтенант, — сказал Хакетт, направляясь к коммуникатору. Он подошёл, нажал несколько клавиш, и на экране появилась почти в натуральную величину мерцающая статическим голубым светом фигура командующего Первым флотом адмирала Инес Линдхольм. Она отдала честь, затем сказала: — Адмирал Хакетт. Я получила уведомление, которое вы разослали о двух… супердредноутах. Земля в безопасности? Что они делают? — Земля в порядке, хотя я приказал привести наши местные вооружённые силы в полную боевую готовность. Странно, но эти два корабля ничего не делают. Возможно, они обесточены. — Обесточены? Вы пытались связаться с ними? — спросила она. — Нет, я хочу подождать, пока между ними и Землёй не окажется весь Пятый флот, прежде чем что-то предпринимать. Линдхольм, какие-нибудь корабли проходили через ретранслятор Харон? Была ли там какая-нибудь странная активность, какие-нибудь необычные показания? Линдхольм покачала головой. — Нет, сэр, за последний час ничего не проходило, а до этого — только турианский торговый конвой. Все показания сенсоров в норме. Хакетт почесал щетину на подбородке. — Хорошо. Адмирал, я хочу, чтобы вы и половина вашего флота были у Земли как можно скорее. Я не собираюсь рисковать. Мы определим лучший курс действий после вашего прибытия. — Принято, сэр, мы будем там так быстро, как только сможем. — Проследите за этим. Хакетт, конец связи. Он быстро вернулся на мостик. — Капитан, есть изменения? — Нет, сэр. Мы только что пытались вызвать их на общей частоте, но ответа нет. Что слышно от Линдхольм? — спросила Джилиан. — Половина Первого флота идёт на помощь, они скоро будут здесь. Тем временем продолжайте пытаться установить связь, пробуйте все доступные частоты. Джилиан кивнула. — Сэр, у нас есть эскадрильи истребителей, готовые сопровождать абордажные команды к Неизвестным. — Отставить. Мы не будем делать ничего, что можно было бы считать враждебными действиями, по крайней мере, в данный момент, — подтвердил Хакетт. — Адмирал, Совет в Лондоне запрашивает свежую информацию. Хакетт нахмурился. Он определённо не был настроен разговаривать с политиками, даже если они были его непосредственными начальниками. — Скажите им то, что мы уже знаем: в трёхстах тысячах от Земли появились два неизвестных корабля, но они выглядят выведенными из строя. Мы заняли оборонительные позиции, и половина Первого флота идёт на подмогу, прежде чем мы предпримем какие-либо действия. — Сэр, они запрашивают канал видеосвязи, — передал энсин. — Хорошо, вы можете передать им, что я запрашиваю извинения за то, что не могу выйти на связь, так как у меня есть дела поважнее болтовни! Я сообщу им, когда ситуация изменится, — сказал Хакетт. Капитан Джилиан постучала его по плечу, и Хакетт повернулся, порадовавшись, что его отвлекли. — В чём дело, капитан? — Сэр, мы только что получили результаты сканирования наших сенсоров. Вам стоит это увидеть. Джилиан достала из своей униформы планшет, затем вывела на главный голоэкран ряд графиков, цифр и показаний. — Адмирал, мы не обнаружили ни единого следа элемента ноль ни на одном из кораблей, — тихо сказала она ему. Хакетт нахмурил брови. Никакого элно? Совсем? С одной стороны, это могло бы объяснить, почему эти корабли такие большие, но с другой… Все космические корабли, независимо от того, насколько они велики или малы, использовали нулевой элемент. Это был непреложный факт. Но… Хакетт видел изображение, и он смотрел видеозаписи выступлений учёных, которые теоретизировали, что элно — вещество, уникальное для их галактики, а не универсальное явление во всём космосе. Однако эти предположения были с готовностью отвергнуты и сочтены не более чем забавными домыслами. Однако в нескольких сотнях тысяч километров перед ним находились два пятикилометровых корабля, которые, очевидно, не содержали ни единого следа элно, что должно было быть невозможным. — Мы не знаем этого наверняка, капитан, — сказал Хакетт, — возможно, мы не обнаружили элно, потому что их двигательные ядра отключены. — Возможно. Но, адмирал, что, если… — Нет, капитан, никаких «что, если». У нас нет времени на догадки. Сейчас мы имеем дело с тем, что имеем, — отрезал Хакетт. Джилиан перевела дыхание и кивнула. — Да, адмирал. Так что же нам теперь делать? Хакетт посмотрел на голограмму двух массивных кораблей, всё ещё находившихся там, где они были пять минут назад. — Пока они продолжают оставаться неактивными — ничего, до прибытия Линдхольм и наших подкреплений, — сказал он. — Пока что будем играть осторожно.***
ККОН «Бесконечность»
— Земля?! — удивлённо воскликнул Эрнандес. — Если это Земля, то где, чёрт возьми, ККОН? Где ООП? Где флоты? — Возможно, здесь было какое-то сражение, и именно оттуда пришли эти новые корабли, — рассуждала Льюис, её голос был напряжён от беспокойства, но при этом оставался профессиональным. Ласки сглотнул, тёплый медный вкус крови в горле заставил его скривиться. Воспоминания о встрече с этим… призраком Библиотекаря снова нахлынули на него с новой силой. — Нет, — сказал он категорично. — Адмирал прав. Здесь нет следов боя: ни отработанных боеприпасов, ни обломков, ни аварийных маяков или спасательных капсул, — подтвердил Роланд. То, что он сказал дальше, поразило Ласки, поскольку он никогда не слышал, чтобы ИИ был в чём-то неуверен: — Сэр… Я не знаю, что делать. Эта ситуация выходит за рамки установленных мною логических параметров. Я нахожусь в процессе их переписывания и всё ещё не имею ни малейшего понятия, что всё это значит. Ласки оглядел теперь уже мертвенно безмолвный мостик. Тридцать две пары глаз смотрели на него. Эрнандес, Льюис, Джулиус — все они были его товарищами по экипажу, его персоналом, его ответственностью. Они искали у него руководства, направления, приказа, чего-то… чего угодно. Им был нужен командир. Он заговорил спокойным, но твёрдым голосом, наполненным властью и уверенностью, и он мог мгновенно увидеть, какой эффект это произвело на мужчин и женщин из его команды мостика. Он был нужен им для того, чтобы сориентировать и направить их в этой очень новой и очень неопределённой ситуации. — Роланд, как у нас обстоят дела с энергией? Что с реакторами? — спросил он. — Третичный реактор работает с максимально возможной эффективностью. Мощность вторичного реактора шестьдесят три процента и продолжает расти. Первичные реакторы всё ещё отключены. — Адмирал! Отличные новости: мне удалось оживить внутрикорабельную связь! — Отличная работа, Джеффрис! — воскликнул Ласки. — Выясните, что происходит на остальной части корабля. Мне нужны отчёты о повреждениях, списки пострадавших, подтверждение состояния систем — всё. — Я уже передал сигнал из общей тревоги остальному кораблю, адмирал, — сообщил Роланд. Ласки мог различить характерный вой сирен на заднем плане. — Хорошо. Выключите здесь сирены, хорошо? И как обстоят дела с нашими щитами? — Наши щиты сейчас находятся на минимуме, они уже грозят рассеяться. Если я не получу больше энергии в ближайшее время, они схлопнутся, и мы будем уязвимы, — ответил ИИ. — А что насчёт неизвестных кораблей? Ласки обратился бы к главному голотабло за визуальной информацией, но в данный момент там было темно. — Они не двигались, адмирал, и их истребители тоже. Классическая оборонительная полусфера между нами и планетой, — отчиталась Льюис со своей сенсорной станции. Ласки потёр лоб. — Эрнандес, каковы наши наступательные возможности? Офицер по вооружению вздохнул сквозь зубы. — Очень ограниченны, сэр… У меня есть пушки точечной защиты и некоторые из «онагров», которые возвращаются в строй, и теоретически мы можем запустить ракетные удары вручную, но без нацеливания, — он хлопнул по консоли справа от себя, черноту которой нарушало только мигающее на экране сообщение об ошибке, — мы не можем ничего сделать. Об ОМУ и энергопроекторах не может быть и речи, и так будет до тех пор, пока наши основные реакторы снова не заработают. — Нам нужны эти реакторы. Роланд, как долго? — настойчиво спросил Ласки. — Все наши инженеры и хурагоки работают над этим, адмирал. Доктор Глассман говорит о десяти минутах, но он ясно дал понять, что это его самая оптимистичная оценка. — А что насчёт наших истребителей? Наши «пеликаны»? — продолжал Ласки. — Техники в ангарных отсеках сообщают, что они могут восстановить скорость и готовность к запуску наших истребителей через три минуты. Однако о «пеликанах» пока что можете забыть: что бы с нами ни случилось, их внутренние системы тоже были повреждены. — Адмирал, мы должны запустить наши истребители, чтобы у нас было хотя бы одно возможное оружие против этих неизвестных, — предложил Эрнандес. Льюис посмотрела на офицера по вооружению широко раскрытыми глазами, затем перевёл взгляд на Ласки и энергично замотала головой: — Сэр, я не думаю, что это хорошая идея. Мы не можем рисковать действиями, которые могут быть расценены как агрессивные, когда «Бесконечность» в таком состоянии. — Но они запустили свои истребители! — возразил Эрнандес. — Но если мы сделаем то же самое, эти «неизвестные» могут очень быстро стать «врагами»! — ответил Льюис. — Хватит, — твёрдо приказал Ласки, и оба немедленно прекратили. — Льюис права, мы не можем рисковать тем, что нас сейчас атакуют. Мы сидячие утки. Мы пока играем по-умному, и если они хотят быть настолько любезными, чтобы подождать, пока наши основные системы вернутся в строй, я не против. — Они могут просто ждать подкрепления. Что, если они проявят враждебность тогда? — У нас нет выбора, Эрнандес. Давайте сосредоточимся на том, что мы можем контролировать, — сказал Ласки. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и спланировать свой следующий шаг. Ласки повернулся к Джеффрису. — Лейтенант, как у нас со связью? Есть ли у нас какой-нибудь способ связаться с ними? Джеффрис разочарованно вздохнул сквозь зубы. — Никак нет, сэр, просто не хватает энергии для передачи сигнала. Чёрт, мы никак не сможем узнать, пытаются ли они связаться с нами. — А направленная передача? Лазерная связь? — спросил Ласки. — Слишком далеко. Сигнал рассеется, — ответил офицер связи. Затем он приподнял голову, осенённый новой идеей: — Хотя «Тень намерения» как раз может быть в пределах досягаемости. — Достаточно хорошо. Свяжитесь с «Намерением» как можно скорее, лейтенант. Остальные, работайте над тем, чтобы «Бесконечность» встала на ноги. Кто-то протянул ему наушник, и, закрепив его, он заговорил в него. — Капитан ’Вадум? Арбитр? — Это ’Вадум, — хрипло сказал командир штурмового носителя сангхейли. — Адмирал Ласки, мы находимся здесь не в самом выгодном положении. Все наши системы, кроме сенсоров и простейших коммуникаций, в настоящее время отключены. Хурагоки работают над этим, но пройдёт некоторое время, прежде чем мы сможем снова запустить двигатели, щиты и оружие. — У нас не лучше, — сказал Ласки, нахмурившись. — Понятно. Я полагаю, вы связались с нами, чтобы обсудить наш план действий относительно большого количества боевых кораблей и аппаратов, нацеленных в нашу сторону? — Да. Скажите, капитан, — спросил Ласки, — что последнее вы помните? Перед тем, как мы оказались… тут… чем бы это ни было. — «Земля?» — Мы держались на максимальной дальности действия сенсоров, как и вы, и калибровали двигатели пространства скольжения для прыжка, когда весь корабль охватила вибрация, проникая даже на мостик. Следующее, что я помню, это как я и моя команда просыпаемся и поднимаеся с пола, а «Намерение» словно отключилось. Ласки нахмурился. — Значит, вы не слышали и не видели ничего необычного? Р’тас ’Вадум щёлкнул жвалами. — Нет. А вы? Несмотря на то, что это был всего лишь аудиоканал, Ласки обнаружил, что смотрит на палубу, а его мысли с какой-то ожесточённостью возвращаются назад, к встрече с призраком Библиотекаря. Ему стало не по себе, и легче было солгать, что он и сделал. — Нет. В одну минуту я стоял, а в другую очнулся на палубе повреждённого корабля. Постарайтесь вернуть «Намерение» в строй как можно скорее, капитан, и прошу вас, не делайте никаких движений, которые можно было бы расценить как агрессивные или враждебные. Мы не можем рисковать сражением с этими неизвестными в нашем ослабленном состоянии. — Понял, адмирал. ’Вадум, конец связи. Связь прервалась, и Ласки убрал наушник. Он поймал взгляд Льюис, её тёмные глаза блестели отчаянным любопытством. Мог ли он сказать, что он солгал сангхейли? Ласки быстро дал ей задание. — Льюис, узнай всё, что сможешь, об этих неизвестных кораблях. Мне нужны профили, классификации, приоритетные цели, предполагаемые возможности — всё, что только можно придумать. Она решительно кивнула и принялась за работу. — Адмирал! — услышал он и краем глаза увидел Джеффриса, который махал ему рукой. — Мы закончили получать отчёты со всего корабля. Техники подтверждают то, что мы уже знаем: все основные системы проходят через принудительный перезапуск, но инженеры, работающие на конденсаторах двигателя пространства скольжения, сообщают, что накопители изучают какой-то несуразный уровень радиации. Они запечатали отсек, но сейчас не могут подобраться к нему, чтобы попытаться перезапустить. Ласки помрачнел. Без возможности перемещения в пространстве их стратегическая манёвренность была резко ограничена. — Что насчёт пострадавших? — Двести человек, плюс-минус дюжина. К счастью, критических случаев нет, но врачи говорят, что им нужна энергия для медицинских отсеков, чтобы у них был хоть какой-то шанс вылечить раненых, — сказал Джеффрис. — Сэр, переключение энергии на медицинские отсеки снизит скорость перезарядки щита, — сообщил Роланд. — Какова сейчас прочность нашего щита? — Щиты стабилизировались на уровне чуть выше минимального. Они медленно регенерируют. Это было простое решение. — Достаточно хорошо. Запускайте медпункты. — Адмирал Ласки, вы должны это увидеть, — сказала Льюис. Ласки поспешил к посту сенсорного контроля. — Что это? — Сэр, эти неизвестные корабли выдают какие-то сумасшедшие показания. — Что за показания? Они маневрируют? Включают оружие? — быстро спросил Ласки, предвидя худшее. — Нет-нет, просто… вот, взгляните. — Льюис сдвинула голову в сторону, чтобы данные сенсоров были лучше видны адмиралу. Ласки не был экспертом в чтении показаний сенсоров, но он был достаточно опытен, чтобы понять, что что-то определённо вышло за рамки обычного. — Я никогда раньше не видела таких гравитационных показаний с корабля, сэр, — заметила Льюис. — Конечно, всегда были крошечные колебания из-за естественного смещения кораблей в пространстве или искусственных гравитационных генераторов, но это нечто совершенно иное. Как будто эти корабли окружены интенсивными, быстро колеблющимися гравитационными полями. Это самая странная вещь, которую я когда-либо видела. Ласки поднёс руку к подбородку и задумался о последствиях открытия Льюис. Использовали ли эти неизвестные гравитацию как своего рода оружие? Для передвижения? Он не знал, и ему не очень хотелось выяснять это сию минуту. Джеффрис двинулся к Ласки, держа в руке другой наушник. — Адмирал, на связи подполковник Дэйр. Ласки поспешно подошёл к офицеру связи и взял у него из рук наушник. Ему не терпелось связаться с командиром звена фрегатов класса «Пронзительный», что несла на борту «Бесконечность», и теперь он получил такую возможность. — Командир! Каков статус ваших фрегатов? Есть ли потери среди экипажей? — спросил он. — Только несколько незначительных царапин и ушибов, адмирал, ими уже занимаются. — Что с вашими фрегатами? — Сэр, по нашим оценкам, мы восстановимся и будем готовы к запуску менее чем через пять минут. Из того, что я могу видеть, наши системы не получили такого удара, как «Бесконечность». Корпус и щиты, должно быть, защитили нас от того, что произошло. Ласки не подумал об этом. Возможно, именно поэтому истребители «Бесконечности» быстрее восстанавливали работоспособность, ведь их внутренние системы были меньше и проще. В любом случае, он почувствовал облегчение, пусть и небольшое. Если на них нападут, по крайней мере, он сможет задействовать десять «пронзительных» в качестве некоторого уровня защиты. — Понял, коммандер. Мы будем держать вас в курсе ситуации, но будьте готовы к развёртыванию, если возникнет необходимость. Ласки, конец связи. — Да, адмирал, вызывайте нас, если мы вам понадобимся. Связь прервалась, и Ласки вынул нацелен наушник из уха. Он увидел, что Эрнандес и Льюис смотрят на него с поднятыми бровями. — Наши фрегаты должны быть готовы к запуску в течение нескольких минут. Это даст нам хоть какую-то защиту на случай худшего, — передал Ласки. — Роланд, что там с нашими первичными реакторами? В этот момент аварийное красное освещение, в котором до этого купался мостик, сменилось сильным, ярким белым светом. По всему мостику вновь заработали заброшенные консоли, вновь включилось напольное освещение, и главный голопроектор снова ожил. В центре вновь активированной голограммы материализовался аватар Роланда в образе пилота времён Второй Мировой войны, и он посмотрел на Ласки с самодовольной улыбкой на лице, как ребёнок, только что разгадавший ответ на сложную загадку. — Адмирал, первичные реакторы снова работают. Сейчас проводится полная диагностика, но, похоже, все снова в рабочем состоянии. Я перенаправляю и увеличиваю поток энергии во все доступные системы. Ласки проверил свои часы. По лучшим оценкам доктора Глассмана до восстановления центрального энергоснабжения должно было пройти ещё немало времени. — Как ты это сделал, Роланд? Роланд наклонил голову так, чтобы смотреть на «пол», и шаркнул ногами в притворной стыдливости. — Возможно, я перегрузил наши третичные реакторы и направил избыток энергии в конденсаторы первичных реакторов, чтобы запустить их. Это не было чем-то опасным, просто не рекомендуется из-за… ну… побочных эффектов. Ласки неодобрительно посмотрел на аватар ИИ. — Повреждения? — Ничего такого, что нельзя было бы исправить за несколько дней ремонта и двойных смен. Глассман будет очень недоволен мной. — ИИ ухмыльнулся. Ласки слегка покачал головой. Иногда он сомневался в методах ИИ, но, по крайней мере, они давали результат. В такой момент, как сейчас, он не собирался жаловаться. Однако ему нужно будет поговорить с Роландом о его навыках общения. — Главное, чтобы основная мощность снова была доступна, о ремонте мы можем побеспокоиться позже. Роланд, я хочу, чтобы вся доступная энергия сначала пошла на регенерацию щитов и оружия, а потом на все остальные необходимые системы. Он повернулся к Джеффрису. — Лейтенант, у нас есть связь? — Сэр! Сорок новых кораблей только что появились в восьми тысячах километров от нашей кормы и двумя тысячами километров выше! Профили и показания совпадают с теми, что уже находятся на орбите планеты! — крикнул Льюис. — Подкрепление, — сделал вывод Роланд, озабоченно нахмурившись. Ласки был сначала поражён, но не удивлён. Для этих неизвестных было вполне логично вызвать дополнительные силы для защиты своей планеты, возможно, именно поэтому первоначальный флот неизвестных так долго держался на месте. Но, увидев расположение кораблей, он помрачнел. Новая формация находилась на расстоянии двух тысяч километров от «Тени намерения» — очень, очень близко, учитывая огромные масштабы космоса. А зная сангхейли… Его худшие опасения подтвердились мгновение спустя, когда штурмовой носитель начал ориентироваться на новичков. «Должно быть, они тоже восстановили питание», — заключил он. — Адмирал, я обнаруживаю нарастание тепла вдоль левого борта «Намерения»! Они заряжают боковую плазменную линию! Ласки с силой вцепился в защитный поручень главного голотабло. — Чёрт побери! Дайте мне линию к «Намерению» прямо сейчас! — Сэр, новый флот запускает истребители в направлении «Намерения». Ласки среагировал инстинктивно. Проклятье. Проклятье! Ситуация грозилась вылиться в перестрелку, и ему нужно было любое преимущество, которое он мог получить: — Роланд, скажи Дэйр, что у неё есть подтверждение на запуск! Пусть она поставит свои фрегаты в заслон вокруг нас! — Приказ отдан, «пронзительные» стартуют. Что насчёт наших истребителей? — спросил ИИ. — Пока придержи их, но я хочу, чтобы все эскадрильи были готовы к вылету по моему приказу, — приказал Ласки. Джеффрис яростно постукивал пальцами по своей консоли, затем поднял руки вверх в разочаровании. — Сэр, они нас слышат, но я не получаю никакого ответа! — Р’тас! Тел! «Тень намерения», отключите оружие! Не вступайте в бой, повторяю, не вступайте! — воскликнул Ласки. На несколько секунд воцарилась тишина, заполненная помехами. — Нет ответа, сэр, — сказал Джеффрис. Ласки нужно было думать быстро, это могло кончиться очень плохо. Затем в его голове начал формироваться план. Он был безумным, возможно, смертельно опасным и имел неизвестные шансы на успех, но это было всё, что у него было на тот момент. — Роланд, прочность щита? — Приближается к шестидесяти процентам, сэр. — Достаточно хорошо! — сказал Ласки. Он надеялся, что его поспешно придуманная авантюра окупится. — Навигатор, поставьте нас между «Намерением» и новым флотом. Поставьте нас прямо на линии огня сангхейли! — Между ними?! — спросил Эрнандес, не веря. — А если они будут стрелять по нам, что мы будем делать? Наши ОМУ не заряжены даже по минимуму! — Они этого не знают! — огрызнулся Ласки на Эрнандеса. — Роланд, выполняй немедленно, это приказ! Будь я проклят, если мы станем причиной ещё одной войны первого контакта!***
ККА «Килиманджаро» Земля
— Сэр, сенсоры только что засекли силы Линдхольм. Вывожу на проектор. Голограмма изменилась, отражая текущую ситуацию, и Хакетт побледнел. Сорок кораблей Линдхольм появились всего в паре тысяч километров от двух неизвестных. Слишком близко, Линдхольм, что ты делаешь?! — Немедленно соедините меня с Линдхольм! — Сэр, Неизвестный-2 маневрирует! Разворачивается к флоту Линдхольм! «Значит, теперь они не обесточены», — подумал Хакетт, надеясь, что ситуация не ухудшится. — Адмирал, мы обнаруживаем большое скопление тепла вдоль левого борта Неизвестного-2! Хакетт сглотнул. Ситуация ухудшалась. — Орудийные системы? — Неизвестно! — Сэр! Второй флот поднимает истребители! Занимают позицию для атаки! — О боже… корабль… Неизвестный-1… запускает крейсеры?! — Десять аналогов крейсеров занимают оборонительные позиции вокруг Неизвестного-1! — Неизвестный-1 сейчас также маневрирует, он… что за чёрт? Если он продолжит свой текущий вектор, то окажется между Неизвестным-2 и флотом Линдхольм! — Адмирал Линдхольм запрашивает приказы! Есть ли у неё разрешение вступить в бой? Хакетт глубоко вздохнул, прокрутил в голове возможные варианты и принял решение. — Всем кораблям Альянса, не стрелять!***
ККОН «Бесконечность»
Это были напряжённые несколько секунд на мостике. Никто не двигался, никто не разговаривал, стояла мёртвая тишина. — Сэр, у меня есть огневые решения по «Тени намерения» и новому неизвестному флоту, — тихо сказал Эрнандес. — Принято к сведению, — ответил Ласки, искренне надеясь, что они не понадобятся. Почти все взгляды были прикованы к главному видеоэкрану, который показывал цепочку гневно сверкающих красно-синих точек вдоль борта штурмового носителя сангхейли, каждая из которых представляла собой готовую к выстрелу плазменную торпеду. Они были нацелены на недавно прибывший неизвестный флот, но теперь, если их запустить, они попадут прямо в правый борт «Бесконечности». Давай, Тел, будь благоразумен. Ласки понял, что затаил дыхание. — Адмирал, плазменные линии остывают. По всему мостику раздался коллективный вздох облегчения. Осознав изменение ситуации, новый неизвестный флот быстро отвернул от «Намерения» и направился обратно к основному строю, удерживающемуся над планетой. Теперь, когда он был относительно уверен, что битва не разразится немедленно, Ласки знал, что он должен предпринять шаги, чтобы гарантировать, что этого не произойдёт позже, а также выяснить, что, чёрт возьми, происходит. — Система связи полностью восстановлена, адмирал, — сообщил Роланд. Ласки кивнул в знак благодарности, а затем повернулся к лейтенанту Джеффрису. — Джеффрис, теперь, когда наша связь работает, передайте сообщение на всех доступных частотах. Давайте посмотрим, захотят ли эти неизвестные поговорить. Джеффрис поднял вверх большой палец, показывая, что он передаёт. — Здравствуйте, это адмирал Томас Ласки, я приветствую вас от имени Космического командования Объединённых Наций…
