Глава 8: Бегство
7 июля 2022 г., 14:00
Любая достаточно продвинутая технология неотличима от гигантской пушки. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)
ККОН «Йорктаун», сверхтяжелый крейсер класса «Отважный»
— Сигнал транспондера «Бесконечности», вместе с кораблем… профиль совпадает с «Тенью намерения»… относительно на шесть часов… с двадцатью пятью другими неизвестными кораблями. Имейте в виду, Ковенант… в нескольких тысячах километров от нашего носа… за ними ещё семьсот шестьдесят три неизвестных судна, направляющихся прямо… Приказы, капитан! Капитан Скайхейт! Глаза капитана Дамьена Скайхейта затрепетали, пока он постепенно приходил в себя, а затем внезапно распахнулись в ответ на зов. Первым, что он увидел, был белоснежный ИИ «Йорктауна», Венера, неотрывно смотрящая на него со своего постамента в нескольких дюймах от капитанского кресла, к которому он был пристегнут ремнями безопасности. Потоки данных струились вокруг неё, как ленты, и она сжимала в руках свои длинные светлые волосы, наблюдая за ним. У Скайхейта было ощущение, что голова вот-вот лопнет, и он попытался стереть боль с глаз. — Венера? Что случилось? Дай мне сводку по всему кораблю. — Я… Я не уверена, капитан, но все системы имеют зелёный статус. — Скайхейт моргнул. Он никогда, никогда за два с лишним десятилетия службы в ККОН не слышал, чтобы ИИ делал паузу при разговоре. — Сэр, ваши показатели только сейчас приходят в норму. Вы слышали, что я сказала ранее? Скайхейт покачал головой: — Едва ли, хотя я слышал кое-что о «Бесконечности». Повторите. — Будет проще просто показать вам, капитан, — сказала она, и главный обзорный экран замерцал. Скайхейт моргнул, увидев карту, которую Венера вывела на голоэкран. В нескольких сотнях тысяч километров к их тылу находилась большая планета, перед которой располагалась «Бесконечность» и её фрегаты сопровождения «пронзительные», обозначенные светло-голубыми точками. Сангхейлийская «Тень намерения» была показана тёмно-фиолетовой точкой, а несколько десятков неопознанных кораблей — жёлтыми точками. Вокруг были разбросаны прерывистые чёрные объекты, которые означали только одно: тяжёлые и, скорее всего, корабельные обломки. При виде «Бесконечности» Скайхейт вздохнул с облегчением: по крайней мере, они нашли её. Но потом он подумал о пяти кораблях Ковенанта, которые были гораздо ближе к нему, чем раньше, и о семистах с лишним других неопознанных кораблях, неуклонно приближающихся к ним. Но прежде всего, где, чёрт возьми, они находятся? — Венера, ты знаешь, что случилось? Как мы сюда попали? — спросил Скайхейт. — Неизвестно. Все мои сенсорные датчики отключились в тот момент, когда на нас обрушилась энергетическая волна, и я начала получать данные только недавно, — ответил ИИ. Скайхейт нахмурился. Из-за всего происходящего он почти забыл об энергетической волне, которая исходила от артефакта Предшественников. Чёрт возьми, ему следовало прислушаться к своему чутью, когда он почувствовал тревогу при слове «Предшественник», произнесённом Высшим командованием. Невозможно продержаться на службе столько, сколько он, не научившись доверять своим инстинктам. Командование поставило его во главе целой боевой группы, и от него ожидали, что он будет выполнять их приказы. Так он и поступил, и теперь, когда они оказались в самом центре этой чёртовой неразберихи, это не пошло им на пользу. Тогда он оглядел мостик и заметил, что остальные члены команды только что пришли в себя после бессознательного состояния. — Капитан, нас вызывает «Бесконечность»! — сказала Венера. — Соединяй! — быстро приказал Скайхейт. Динамики мостика потрескивали помехами, когда Венера подключилась к линии связи. — Корабли ККОН, это адмирал Томас Ласки с «Бесконечности», назовите себя! — Говорит капитан Дамьен Скайхейт, командир боевой группы «Йорктаун»! — быстро ответил Скайхейт. — Боевой группы «Йорктаун»? — Наступила пауза, прежде чем Ласки продолжил. — Каков статус кораблей? Со своего постамента Венера спроецировала блок текста, который гласил: «Все корабли боевой группы имеют зелёный статус и ожидают приказов». — Боевая группа «Йорктаун», статус зелёный, адмирал, сбоев в системах нет. — А двигатели пространства скольжения? — тревожно спросил Ласки. — Стабильны и заряжены на сто процентов. — Слава Богу. Послушайте, капитан, времени на объяснения почти нет, но те семьсот с лишним неизвестных кораблей, которые вы видите на своих сенсорах — это враги, и они уже атаковали нас. Нам удалось отбить их в первый раз, но повторить успех мы не сможем, — сказал Ласки. На карте голоэкрана гигантская масса жёлтых точек, о которых говорил Ласки, стала красной. — Господи… — пробормотал Скайхейт, не преминув заметить, как несколько десятков жёлтых точек вокруг «Бесконечности» стали синими, обозначая союзников. — Мы уходим, капитан, Роланд уже послал вашему ИИ последовательность прыжка к нашей точке сбора. Подведите свои корабли к месту встречи, и я лично объясню вам, что происходит, или, по крайней мере, что мы знаем на данный момент. Сейчас же, это приказ. Ласки, конец связи. — Капитан, корабли Ковенанта перед нами меняют положение и включают двигатели пространства скольжения, — предупредила Венера. — Похоже, у них та же идея. Венера, отправь приказ, — сказал Скайхейт. — Есть, капитан. Через несколько секунд корабли «Йорктауна» начали исчезать, ускоряясь через только что открывшиеся порталы, и Скайхейт не мог не заметить, насколько близко к ним подобралась масса красных точек. Двигатель Шоу-Фудзикавы «Йорктауна» открыл перед ним чёрно-фиолетовый пространственный портал, и палуба корабля содрогнулась, когда двигатели ввели его в разрыв. Вновь проснувшаяся лейтенант сонно оглядывала мостик, пока не заметила Скайхейта, затем она спросила: — Капитан, что происходит? Скайхейт вздохнул, когда девятимерное пространство скольжения окутало корабль. — Хотел бы я знать, лейтенант, хотел бы я знать…***
ККОН «Бесконечность» Солнечная система. Место экстренного сбора Альянса
— Адмирал, Дэйр и Скайхейт готовы принять вас в конференц-зале. — Хорошо, Роланд, я буду там через минуту, — ответил Томас Ласки. Почти неслышно вздохнув, он бросил последний взгляд за главные обзорные экраны мостика «Бесконечности», зоркие глаза отметили мельчайшие огоньки, обозначавшие корабли в бескрайней черноте космоса. По настоянию Ласки, Альянс и ККОН отступили к месту встречи, используя серию случайных прыжков, взяв положение из протокола адмирала Коула, чтобы гарантировать, что их траекторию не смогут отследить Жнецы. Похоже, это сработало, поскольку ни один из Жнецов не ждал их в точке сбора и не появился за те двадцать с лишним минут, что они здесь находились. Теперь свободная коалиция кораблей перегруппировывалась и зализывала раны, пока их лидеры собирались на борту самого безопасного корабля — «Бесконечности», чтобы решить, что делать дальше. Когда Ласки повернулся на пятках и вышел с мостика в конференц-зал, его мысли вернулись к внезапному и на мгновение ужасающему прибытию боевой группы «Йорктаун» и других кораблей сангхейли. Адмирал был уже на грани того, чтобы отдать приказ о переходе в пространство скольжения, когда другие силы ККОН материализовались на их сканерах, прямо на пути наступающей армады Жнецов. Первоначальный шок от прибытия «подкрепления» быстро перешёл в панику, когда Ласки понял, что они могут оказаться в том же положении, как и «Бесконечность», когда она только прибыла. Это было бы катастрофой, так как они не успели бы восстановиться, чтобы спастись от сил Жнецов, и, без сомнения, были бы разнесены на куски. К огромному облегчению всех присутствующих на мостике, после установления контакта с капитаном Скайхейтом на сверхтяжёлом крейсере «Йорктаун», они подтвердили, что все системы боевой группы не повреждены. «Капитан Дамьен Скайхейт… этого имени я не слышал уже много лет», — подумал Ласки, резко сворачивая за угол коридора и кивая проходящей мимо паре лейтенантов. Скайхейт был известным человеком среди флота ККОН. Первые воспоминания Ласки о Скайхейте относятся к периоду его обучения в Академии военных наук Корбулона. Скайхейт был на два года старше Ласки и считался одним из лучших курсантов академии. Высокий, смуглый и мускулистый, Ласки слышал, что он набрал достаточно высокие баллы на физических тестах, чтобы пройти отбор в школу кандидатов в офицеры УВОД, даже выше, чем у родного брата Ласки, который установил рекорд, когда проходил обучение годом ранее. Однако на выпускном вечере стало известно, что вместо этого он отправляется во флот ККОН. Лишь спустя почти дюжину лет после этого и уже в начале собственной флотской карьеры Ласки вновь услышал о Скайхейте по слухам, дошедшим до него на кораблях ККОН. Скайхейт продвигался вперёд удивительно быстро, проявляя харизму и лидерский талант, что не так часто встречается. Хотя его грубая и чопорная внешность говорила об обратном, он обладал неистовой преданностью и состраданием к своей команде и никогда не принимал роль командира как должное. В этом аспекте Ласки видел небольшой недостаток в личности Скайхейта, поскольку тот часто был слишком осторожен с предоставленными ему средствами. Хотя это ещё ни разу его не подводило, что само по себе впечатляющий подвиг, учитывая его двадцать с лишним лет командования. Ласки знал, что нежелание Скайхейта подвергать опасности жизни своих экипажей может плохо кончиться. Ласки и сам глубоко заботился об экипаже «Бесконечности», но он знал, что ставить своих мужчин и женщин в опасное положение для достижения высшей цели — это один из самых основных аспектов командования. Великие полководцы на протяжении всей истории не становились «великими», до тех пор пока не понимали этого, будь то царь Леонид из древней Спарты, Наполеон Бонапарт из старой Франции или даже адмирал Престон Коул. Конечно, он не любил рисковать жизнью своего экипажа, но когда ситуация требовала этого, он не колебался. Это, несомненно, было одним из самых тяжёлых обязательств командира, и Ласки ощущал это каждый день. Даже Высшему командованию было известно, что Скайхейт испытывает недостаток в этой критической области, из-за которого уже почти десять лет он находился в звании капитана, его никогда не назначали командовать более чем несколькими кораблями. Так было до сих пор, когда он стал руководить боевой группой «Йорктаун». Несмотря на это, Ласки с большим облегчением принял корабли Скайхейта и специально встретился с ним и Дэйр перед запланированным собранием Альянса, ККОН и Сепаратистов, чтобы ответить на любые их вопросы и убедиться, что позиция руководства ККОН остаётся единой. Дойдя до конференц-зала, Ласки нажал на панель рядом с дверью, которая плавно открылась спустя секунду. Капитан Скайхейт и подполковник Дэйр прекратили свой разговор, увидев вошедшего Ласки, повернулись и отдали честь, на что Ласки отсалютовал в ответ. Полностью чёрная форма УФР и бледно-белое лицо Дэйр резко контрастировали с чёрно-серым боевым мундиром ККОН и тёмно-чёрной кожей Скайхейта. — Адмирал, — одновременно произнесли они. — Подполковник Дэйр. Капитан Скайхейт. Пожалуйста, присаживайтесь. Дэйр и Скайхейт сели рядом друг с другом напротив Ласки, и адмирал наблюдал за выражением их лиц. Дэйр выглядела усталой. В уголках её глаз и рта появились морщинки, а брови были нахмурены — признаки организма, пережившего большой выброс адреналина. Ласки догадывался, что он выглядит не намного лучше. Однако офицер УФР проделала потрясающую работу, координируя силы «пронзительных», затыкая дыры в обороне вокруг «Бесконечности» и обеспечивая критическую огневую поддержку с невероятной скоростью и точностью. С другой стороны, Скайхейт выглядел бодрым и собранным, лицо напряжено, тёмно-карие глаза насторожены, а тело опирается на руки и склоняется в сторону Ласки. — Адмирал Ласки. Рад снова видеть вас, прошло много времени со времён академии Корбулона, — сказал Скайхейт, на его губах играла лёгкая улыбка. — Чувства взаимны, капитан, мы тоже рады видеть вас здесь, — ответил Ласки. Скайхейт вздохнул. — Теперь, если вы простите отсутствие формальностей, сэр, где, чёрт возьми, находится «здесь»? Ласки и Дэйр переглянулись, и адмирал потёр глаза ладонями, прежде чем снова посмотреть на Скайхейта. — Послушайте, капитан, я буду откровенен, потому что только так мы сможем понять, что происходит. Похоже, мы перенеслись в другую галактику, — сказал Ласки. Скайхейт несколько раз моргнул: — Простите, адмирал, вы сказали «другую галактику»? — Да. Вы всё правильно услышали, — подтвердил Ласки. — Господи… — пробормотал Скайхейт, откинувшись в кресле. — Я знал, что это чёртово устройство к добру не приведёт. Глаза Ласки расширились: — Вы имеете в виду артефакт Предшественников? — Да. Высшее командование приказало нам искать вас в последнем известном месте вашего пребывания, и там мы его и нашли. Мы полагали, что наблюдаем с безопасного расстояния, но… — Дайте угадаю, объект испустил пульсирующую энергетическую волну, несущуюся прямо к вашим кораблям? — перебил Ласки. Скайхейт кивнул: — Как вы узнали? — С нами произошло то же самое, — сказала Дэйр. — Правда, это была не совсем приятная поездка… Скайхейт фыркнул: — Она говорит «приятная»… — он покачал головой, отгоняя эту мысль. — УФР удалось уточнить некоторые сведения, прежде чем они послали нас на спасательную операцию. Мы знаем, что сангхейли нашли устройство первыми. Один из их кораблей наткнулся на него и пропал, затем корабль, посланный на его спасение, тоже пропал. А когда «Бесконечность» пропала… мы опасались худшего. Ласки и Дэйр переглянулись. Они помнили, как наблюдали обломки нескольких кораблей Ковенанта, когда прибыли к артефакту. — «Бесконечность» и «Тень намерения» были практически обесточены, когда мы только прибыли. К счастью, серьёзных повреждений не было, но наши корабельные системы на время вышли из строя. Ласки задумался и осмыслил полученную информацию. Что заинтересовало Ласки, так это любопытное развитие событий. Первые два корабля Ковенанта были полностью уничтожены при взаимодействии с артефактом. Корабли «Бесконечность» и «Тень намерения» были на время выведены из строя, но боевая группа «Йорктаун» и новые корабли Ковенанта остались практически невредимыми. — Эта энергетическая волна лишила всю боевую группу сознания, и когда я пришёл в себя, мне показалось, что нас выбросило в центр адской бури, — сказал Скайхейт. — Это мягко сказано, капитан. Роланд, покажи данные сенсоров с места сражения, как раз когда прибыла боевая группа «Йорктаун», — приказал Ласки. На голопроекторе в конце стола материализовалась трёхмерная карта того временного периода, о котором просил Ласки, показывающая позиции «Земли», силы ККОН и Сепаратистов, защищающие Землю вместе с силами Альянса, боевую группу «Йорктаун» и недавно прибывшие корабли Ковенанта, а также армаду Жнецов за ними. — Посмотрите на эту планету, капитан. Скажите мне, что вы видите, — сказал Ласки. Скайхейт несколько секунд внимательно изучал изображение, затем его глаза сузились. — Большая землеподобная планета, похоже, что на поверхности больше воды, чем суши… Подождите секунду… это очень похоже на южную часть Африки. — Потому что так оно и есть, — сказал Ласки. — Я не уверен, что понимаю, сэр… — смущённо сказал Скайхейт. — Роланд, выведи параллельное сравнение нашей Солнечной системы и этой, — сказал Ласки. Сравнение, которое запросил Ласки, материализовалось поверх уже имеющейся карты, и Скайхейт изучил его, прежде чем сказать: — Они почти полностью совпадают. Ласки просто кивнул, ожидая, придёт ли капитан ККОН к собственному выводу, что, конечно, и произошло. — Давайте проясним ситуацию, сэр, — начал он, — вы хотите сказать, что «артефакт», на который мы наткнулись, отправил нас в другую галактику, но эта другая галактика каким-то образом содержит почти точную копию Солнечной системы? — Похоже на то. Но это ещё не всё, — сказал Ласки, указывая на голокарту. — Эта отдельная Земля уже была населена, когда мы прибыли. Людьми. Скайхейт откинулся в кресле. — Людьми? — Они называют себя Альянсом Систем. Они освоили космос и имеют десятки колоний. — Господи Иисусе… — пробормотал Скайхейт в недоумении. — Люди. В точной копии Солнечной системы. В другой галактике. Простите, адмирал, но я надеюсь, что вы поймёте, если мне будет трудно разобраться в этом. Ласки кивнул: — Я знаю, капитан, но не отвлекайтесь, это ещё не всё. — Хорошо, — вздохнул Скайхейт, — тогда продолжайте. — Вся эта галактика полна различных видов инопланетян, которые находятся здесь уже тысячи лет. У нас недостаточно времени, чтобы вдаваться в подробности, но есть четыре основные расы, которые образуют «управляющий орган» галактики. Азари, турианцы, саларианцы и люди этой галактики. Именно на них вам следует сосредоточиться, когда у вас будет время ознакомиться с информационным блоком, который создала Кортана, — сказал Ласки. — Хорошо, я так и сделаю. Другие разумные расы в этой другой галактике. Ничего неожиданного, так получилось с нашей собственной. Но у меня всё ещё есть вопросы. Мы вроде как знаем, как мы сюда попали, какие-то артефакты, космические-магические штучки, и логично предположить, что другие виды уже эволюционировали бы здесь, на этой планете, если бы условия были подходящими. Но если забыть о том, что мы живём в рамках одной Солнечной системы, как, чёрт возьми, здесь оказалось другое человечество? Должно было произойти какое-то вмешательство извне. — Мы не знаем. Причастность Предтеч или Предшественников кажется наиболее вероятной, но мы не можем ничего доказать. — Ласки никому не стал рассказывать о своей встрече с Библиотекарем-призраком и о том, что она ему сказала. Не сейчас. — Возможно, копия Солнечной системы — именно та причина, по которой другое человечество находится здесь. Если там были те же условия, то вполне логично, что они развивались тем же путём, — заметила Дэйр. — Возможно, но какова вероятность того, что все виды, бактерии, растения, животные, которые повлияли на развитие нашего человечества, присутствуют на их планете? Даже если это одна и та же планета, — сказал Скайхейт. — Я не говорю, что они точно такие же, как мы. Они выглядят похоже, но у них может быть совершенно другой генетический набор, насколько мы знаем. Тимины вместо цитозинов, и всё такое, — сказала Дэйр. Ласки поднял руки. — Как бы ни было интересно это обсуждать, у нас есть более важные вопросы. — Я согласен, — сказал Скайхейт. — Один из них: как, чёрт возьми, нам попасть домой, и что это за корабли, похожие на кальмаров? Ласки вздохнул. — Что касается возвращения домой, я понятия не имею. Кроме Солнечной, системы этой галактики полностью отличаются от нашей, у нас нет ориентиров для определения местоположения нашей собственной галактики. И даже если бы мы смогли найти её, расстояние, скорее всего, было бы настолько огромным, что… ну, скорее всего, мы не увидим дом в течение нашей жизни. Не говоря уже о том, что устройство, которое привело нас сюда, похоже, работает только в одну сторону. Растерянные взгляды Дэйр и Скайхейта заставили Ласки нахмуриться. — Я знаю, что это не совсем то, что мы все хотим услышать, но я просто излагаю факты. — Ну, мы знаем, что артефакт Предшественников отправил нас сюда, может быть, в этой галактике есть такой же, который может отправить нас обратно, — предположила Дэйр. — Возможно. Но хотя поиск пути домой — моя первая забота, есть ещё непосредственное давление Жнецов, — сказал Ласки. — Жнецы? Вот эти штуковины? — спросил Скайхейт, указывая на красную массу кораблей на голокарте. Ласки кивнул. — По данным Альянса Систем, Жнецы — это раса разумных машин, единственной целью которых является уничтожение всех остальных развитых рас в галактике. Скайхейт не мог ничего сделать, кроме как моргнуть. — Ох. Ну это просто замечательно. А нас они тоже хотят «уничтожить»? Мы не имеем никакого отношения к этой галактике, мы попали сюда случайно! — Наше прибытие, казалось, не вызвало ничего, кроме кратчайших колебаний. Они были враждебны с первых же шагов и атаковали нас без всякого повода вместе с Альянсом, — сказала Дэйр. Скайхейт замолчал, барабаня пальцами по столу. Через мгновение он сказал: — Нам нужно быть крайне осторожными в отношении того, как мы будем действовать в этой ситуации, когда дело дойдёт до членов экипажа. Застрять в другой галактике без видимого пути назад, немедленно ввязаться в конфликт против массивной силы… По крайней мере, против Ковенанта мы знали, за что сражаемся. Наши системы, наши планеты… — Наше выживание, — закончил Ласки. — Здесь ситуация такая же. На нас без предупреждения напала враждебная сила, и мы ответим тем же. Что касается экипажей… Я всё ещё пытаюсь решить, как с этим быть. «Бесконечность» находится в шестилетнем походе, так что мы были готовы к тому, что в течение длительного времени не будем получать пополнение. — В отличии от боевой группы «Йорктаун», адмирал, — прямо сказал Скайхейт. — Изначально мы получили только то, что нам было необходимо для короткой серии боевых учений. Хотя мы и получили некоторые дополнительные припасы и корабли снабжения, когда Высшее командование официально приказало нам исследовать ваше последнее известное местоположение, у нас есть около трёх, может быть, четырёх месяцев, прежде чем наши запасы начнут заканчиваться. Ласки кивнул в знак понимания. В то время как основные военные боеприпасы почти гарантированно никогда не кончатся, заводы по производству боеприпасов на каждом корабле ККОН гарантировали это, продовольствие и медикаменты были практически невозобновляемыми и зависели от запасов на корабельных складах. Хотя на «Бесконечности» имелась обширная лаборатория гидропоники, пища, производимая там, предназначалась скорее как добавка. — Это, конечно, проблема, — признал Ласки. Хотя он мог попросить помощи у Альянса, он не хотел быть в долгу перед ними, если можно было этого избежать. — Да, это так. Теперь вернёмся к тому, что вы сказали ранее, но вы же не хотите сказать, что мы должны начать полномасштабную войну с этими Жнецами? Потому что это звучит как ужасно эффективный способ снизить наши шансы на выживание, — сказал Скайхейт. — Нет, конечно, нет, — быстро сказал Ласки. — Не с нашим ограниченным числом, без баз для пополнения запасов, или установленных резервных позиций. Нам придётся делать единственное, что мы можем предпринять в этих обстоятельствах. — Партизанская война, — предположил Скайхейт. — Если понадобится, то да. Стратегические засады, массированное применение силы против удобных целей, тактика «бей и беги» и тому подобное. Против такого крупного противника мы должны быть умны в использовании наших сил. Очень похоже на некоторые из наиболее успешных аспектов войны между людьми и Ковенантом, только в этот раз… у нас есть военное преимущество. Скайхейт поднял бровь, а Дэйр сказала: — В наших коротких столкновениях с силами Жнецов над «Землёй» мы смогли определить, что обладаем как наступательным, так и оборонительным превосходством над Жнецами и, соответственно, Альянсом. — Как это? — спросил Скайхейт. Ласки посмотрел на потолок: — Роланд? Один из голоэкранов на стене замерцал, затем разделился на четыре разных, одновременно воспроизводящих записи битвы над Землёй. — Будет проще показать вам, — сказала Дэйр. Она указала на левый верхний экран. — Здесь вы можете видеть, как «властелин» Жнецов, длиной в два километра, уничтожается одним выстрелом из одного из тяжёлых ОМУ «Бесконечности». А того, что рядом с ним, даже лёгкое попадание вывело из строя. Теперь она указала на правый верхний угол: — А здесь наши установленные в носовой части энергетические проекторы особенно эффективны, видите, как корабль Жнецов легко разрезается на две части. То же самое касается энергетических проекторов сангхейли. Кстати, о сангхейли, их плазменные торпеды особенно разрушительны, здесь видно, как глубоко плазма вплавляется в броню Жнеца. — Похоже, что оборона Жнецов особенно восприимчива к энергетическому оружию, — сказал Ласки. — А как насчёт нашей собственной защиты? — спросил Скайхейт, указывая на правый нижний экран, на котором было видно, что «Бесконечность» подвергается обстрелу со стороны Жнецов в виде того, что выглядело как сплошные красные энергетические лучи. Энергетические щиты были всё ещё новой технологией для военных кораблей ККОН, они находились на первых этапах развёртывания в масштабах всего флота. Боевой группе «Йорктаун» выпал счастливый жребий, и она была оснащена ими во время последнего ремонта. — Щиты хорошо держатся, — сказал Ласки, в его голосе прозвучал намёк на гордость. — При полной мощности наши щиты смогли поглотить удар орудия «Властелина» Жнецов, потеряв всего пару процентов. — Однако… — продолжил он, — Жнецы сосредоточили большую часть своей огневой мощи на нас и «Тени намерения». Под таким массированным огнём даже наши усовершенствованные щиты оказались под большим давлением. Если нам пришлось бы оставаться там дольше, мы бы испытали на прочность нашу броню. — Я понимаю. Похоже, это как раз и есть определение качества над количеством, — сказал Скайхейт. — В общих чертах, — ответил Ласки. Скайхейт посмотрел на Дэйр: — А что насчёт сангхейли? — Корабли Сепаратистов всегда были опасны, а капитан корабля ’Вадам — блестящий командир. Корабль «Тень намерения» справился даже лучше, чем мы, — заявила Дэйр. — Что касается наших малых кораблей, командиры «пронзительных» сообщили, что прямые попадания «разрушителей» Жнецов снижают мощность на 8–10 процентов, а попадания «властелинов» — на 16–28 процентов. По счастливой случайности мы не попали под сильный удар, так как средняя скорострельность Жнецов намного выше, чем у нас. — Итак, наши фрегаты и эсминцы имеют превосходство в первом залпе, но не смогут удержать свои позиции против более крупных сил, — сказал Скайхейт, на что Дэйр кивнула. — Подполковник, вы что-то говорили ранее о нашем военном превосходстве над этим Альянсом Систем. Не могли бы вы объяснить? — спросил Скайхейт у Дэйр. Дэйр и Ласки в очередной раз обменялись взглядами. — Роланд, покажи боевые кадры ККА «Килиманджаро», — сказала Дэйр. На голоэкране появилась видеозапись, показывающая «Килиманджаро» во время бесполезной обороны Земли. — Это дредноут ККА «Килиманджаро», флагман сил Альянса в этом регионе. Его длина чуть больше километра, 1010 метров, если быть точным. Это самый большой корабль во флоте Альянса. — Это едва ли крейсерский размер, — фыркнул Скайхейт. — Именно. Посмотрите, как целый залп не наносит никакого видимого ущерба пролетающему мимо «властелину», — сказала Дэйр. — А мы точно знаем, каким оружием оснащены эти корабли? — спросил Скайхейт. — Удивительно, но по нашим наблюдениям во время боя их арсенал сопоставим с нашим по доктрине, но явно не по мощности, — ответила Дэйр. — Их основное оружие, похоже, состоит из ускорителей массы, хотя и гораздо меньших, чем наши ОМУ. Для точного сравнения необходимо больше данных и характеристик. Они также используют мощные лазерные системы, напоминающие наши импульсные лазеры, для борьбы с истребителями и лёгкими противокорабельными судами, и ракеты, хотя их ракеты больше похожи на торпеды. Медленные, запускаемые в небольшом количестве, но весьма мощные. В отличие от наших ракет, которые мы запускаем десятками за раз на высокой скорости, и которые наносят лишь умеренный ущерб, по крайней мере против кораблей Ковенанта. — А против Жнецов? — спросил Скайхейт, приподняв бровь. — Когда наши ракеты достигли цели, они нанесли серьёзный ущерб, — сказал Ласки. — Однако, к сожалению для нас, Жнецы, похоже, обладают обширной противоракетной системой в виде собственных лазеров точечной защиты, и у них даже есть аналоги истребителей, которые жертвуют собой, перехватывая ракеты с пугающей частотой. — Однако на земле, похоже, оборонительные возможности Жнецов против орбитальных боеприпасов значительно снижены, — сказала Дэйр. — На земле? — спросил Скайхейт, сбитый с толку. — Да. Вам придётся прочитать об особенностях позже, но мы послали команду спартанцев на поверхность планеты, чтобы забрать некоторых ключевых сотрудников Альянса в качестве жеста доброй воли. Во время их миссии приземлился «властелин» и препятствовал их эвакуации, поэтому была запрошена орбитальная огневая поддержка. Противоракетная оборона Жнецов на удивление отсутствовала, и наш первый ракетный удар смог ослабить его настолько, что последующая пара снарядов ОМУ смогла уничтожить его, — сказала Дэйр. Скайхейт одобрительно кивнул: — Что ж, по крайней мере, приятно это знать. — Действительно, — согласился Ласки. — Но теперь, когда вы проинформированы о тяжёлой ситуации, мне нужно обсудить нашу позицию на предстоящей встрече с остальными представителями Альянса и сангхейли. Дэйр и Скайхейт внимательно слушали, а Ласки продолжил: — Сказать, что мы находимся в сложном положении, значит преуменьшить. В другой галактике, отрезанные от дома, в разгар войны и с известием, что здесь есть не только другое человечество, но и множество могущественных, давно существующих видов, с которыми мы никогда не сталкивались. Сейчас мы многого не знаем, но я уверен в следующем: если мы хотим выжить, пока не найдём путь домой, нам нужно оставаться настолько независимыми, насколько это возможно. Эффективность наших кораблей против Жнецов не осталась незамеченной Альянсом, и мы с Дэйр подозреваем, что они сделают всё возможное, чтобы втянуть нас в свою борьбу против Жнецов. Я думаю, что сейчас нам лучше всего постараться оставаться как можно более самостоятельными. Это не наша борьба, и я не буду разбрасываться жизнями и оборудованием ККОН, если смогу этого избежать. — Но если мы будем находиться в этой галактике в течение длительного периода времени… — начал Скайхейт. — Я знаю, что вы собираетесь сказать, капитан, нам нужно будет найти способ пополнить наши запасы. Я думаю, что самый простой способ сделать это очевиден: Альянс, — сказал Ласки. — Разве вы не говорили ранее о том, что не хотите зависеть от Альянса? — спросил Скайхейт. Ласки кивнул: — Говорил. И я не утверждаю, что мы бросимся в объятия Альянса, чтобы использовать его в своих интересах, отчаянно нуждаясь в любом союзнике в этой галактике. На самом деле, я говорю, что мы сделаем прямо противоположное. Использовать желание Альянса в поисках эффективного оружия против Жнецов в наших интересах. Все карты у нас на руках. Мы не обязаны им помогать, и даже если они и люди, они — не мы. Вот что мы должны сделать: оказать ограниченную поддержку Альянсу в обмен на поставки, потребовать помощь в поисках пути домой, всю информацию об этой галактике, политическое представительство — всё, что мы захотим. Однако, просьбы Альянса об участии в акциях против Жнецов должны быть санкционированы мной, и я имею полное право отказать. Это единственные условия союза, которые я приму. Скайхейт одобрительно кивнул, а затем сказал: — Я думаю, что это единственный разумный подход, который мы можем осуществить. Нам нужно установить уверенное присутствие, мы не можем позволить себе втянуться в этот конфликт, не имея права голоса. А что насчёт сангхейли? Какова их позиция по поводу всего этого? Ласки вдохнул сквозь зубы: — Сангхейли… это тёмная лошадка. Арбитр и «Тень намерения» достаточно хорошо держались рядом с нами во время предыдущей битвы, но с тех пор, как мы добрались до места встречи, они держались в стороне. Я смог связаться с арбитром только один раз, и он отказался послать делегата от сангхейли на встречу с Альянсом, которую мы собираемся провести. — Он объяснил причину? — спросил Скайхейт. — Едва ли. Было краткое извинение, а затем что-то о том, что они должны организовать свои силы. Скайхейт щёлкнул пальцами: — Это не плохо, но и не особо хорошо. Эти корабли сангхейли представляют собой значительную огневую мощь. Кстати говоря, откуда, чёрт возьми, у них вообще суперкрейсер? Насколько я слышал, УФР «косвенно» подорвало производственную экономику сангхейли, развязав гражданскую войну. Или эта информация всё ещё засекречена? Ледяной взгляд Дэйр подсказал Скайхейту, что информация действительно является секретной. — Если сангхейли обладают способностью строить такие корабли, то либо они что-то прячут в рукаве, либо УФР сильно просчитались в своих предположениях после гражданской войны. — В любом случае, это настораживает. Особенно сейчас, когда сангхейли отстранились от общения с нами, — сказал Ласки. — В каком-то смысле, я могу понять их. У арбитра есть все основания быть крайне обеспокоенным, — сказала Дэйр. — Подумайте, они переживают шок от внезапного прибытия в эту новую галактику так же, как и мы, только теперь они столкнулись с другим человечеством. Их отношения с нами нельзя назвать дружескими, но, по крайней мере, они понимали, с кем имеют дело. Однако об Альянсе они не знают почти ничего. Представьте себе, какую угрозу они должны чувствовать, оказавшись между двумя человечествами. Арбитр, возможно, был более склонен работать с нами, когда у него была только «Тень намерения», но теперь, когда у него есть подкрепление, он может быть более смелым и принимать более независимые решения. — Например, отказ послать делегата на наше совместное заседание? — спросил Скайхейт, на что Дэйр кивнула. Ласки потёр глаза. — Возможно, вы правы, но мне это всё равно не нравится, — мрачно сказал он. — Сангхейли сейчас вполне могут быть не понятными для нас, а мы должны иметь дело только с тем, в чём уверены. В этот момент по внутренней связи раздался голос Роланда: — Адмирал, только что прибыли представители Альянса. Ласки кивнул: — Хорошо. Отправь их наверх.***
С лёгким грохотом посадочные опоры «кадьяка» опустились на палубу одного из главных ангарных отсеков «Бесконечности». Адмирал Стивен Хакетт прищурил глаза, когда яркий белый свет проник внутрь через открывшуюся дверь челнока. Без всяких колебаний он вышел из челнока, его парадные туфли щёлкнули по металлической палубе. Он быстро огляделся по сторонам, и если бы его мысли не витали в тысяче разных мест, он наверняка бы впечатлился. Ангар был гигантским по меркам Альянса, огромное количество персонала в синих и серых одеждах спешило туда-сюда, обслуживая всевозможные транспортные средства, и Хакетт догадался, что в основном это были истребители, судя по их размерам. Оглянувшись через плечо, Хакетт увидел адмирала Первого флота Инес Линдхольм, выходящую из шаттла следом. За ней шёл коммандер Шепард, всё ещё облачённый в броню N7, и двое из его команды — майор Аленко и лейтенант Вега. Он снова обернулся, когда увидел пару фигур, приближающихся к нему спереди. Это были два тяжело бронированных солдата, которые присутствовали на борту «Нормандии» во время первой встречи. Тот, что стоял слева, шагнул к нему, держа серебристо-белую винтовку в руках в чёрных перчатках. — Адмирал, добро пожаловать на борт «Бесконечности». Прошу следовать за нами в конференц-зал, — сказал он серьёзным, хрипловатым тоном. Два солдата резко повернулись и начали быстро уходить, и персоналу Альянса пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать. Шепард поравнялся с Хакеттом и кивнул головой в сторону двух спартанцев ККОН. — Я узнаю их. Эти двое сражались со мной на Земле и на Марсе, — тихо сказал он. Хакетт поднял бровь. — Что вы думаете о них? — Скажу честно, сэр, я никогда не видел ничего подобного. Они невероятно быстры, никогда не промахиваются, и очень выносливы. Я видел, как один из них наступал на окопавшийся отряд «Цербера», отбиваясь от града огня, как от пушинок, каждая очередь из его винтовки убивала по солдату. Сказать, что они чрезвычайно эффективны, было бы преуменьшением, — сказал Шепард с восхищением в голосе. — Хммм… — только и ответил Хакетт. Честно говоря, описание Шепардом доблести громадного солдата ККОН в бою его не удивило. Это лишь дополнило выводы, которые он уже сделал о ККОН: они смертоносны, выносливы и на порядок более технологически развиты, чем Альянс. Это и радовало, и тревожило. Альянс всегда считал себя первенствующим в делах человечества. В частности, флот Альянса превозносился как непобедимый меч и щит человечества, более чем способный защитить миры и интересы Альянса. Короткая война с турианцами во время Войны первого контакта, а также последующие победы, такие как остановка Скиллианского блица и уничтожение «Властелина» в битве за Цитадель, только укрепили этот образ. Но Хакетт знал правду, как и большинство из высшего командования, которое не купилось на собственную пропаганду. Флот Альянса был небольшой силой по сравнению с турианцами, и даже батарианский флот ещё недавно превосходил их по численности. Безусловно, флот Альянса состоял из исключительно хорошо обученных и высококачественных подразделений, и Хакетт никогда не стал бы этого отрицать. Но ему просто не хватало размеров и силы, чтобы противостоять своим гораздо более крупным и мощным соседям. Даже недавнего наращивания просто не хватало, чтобы по-настоящему защитить каждый дюйм пространства Альянса. Было весьма неприятно это осознавать. Хакетт даже не хотел размышлять об удручающем выступлении флота против Жнецов. А теперь этот ККОН появился из ниоткуда и разрушил многие из давно укоренившихся убеждений Альянса о превосходстве, словно насмехаясь над ними. А потом, в довершение всего, один дредноут — огромный, как он понял, — и сопровождающие его крейсера обеспечили более восьмидесяти пяти процентов потерь флота Жнецов в недавнем сражении, понеся в ответ лишь незначительные потери в истребителях. Он понятия не имел, кто эти люди, что ими движет, и помогут ли они ему вообще, но это было неважно. Ему нужна была их сила. От этого зависело выживание человеческой расы — его человеческой расы. Хакетт заметил, как масса людей в ангаре расступилась при их приближении, и не мог не заметить растерянных, расчётливых или любопытных взглядов, направленных в их сторону. Он мог им сочувствовать, так как выражения их лиц были похожи на те, которые он видел на собственном корабле всего несколько часов назад. Вскоре группа достигла дальней стены ангара и вошла в лифт средних размеров. В течение нескольких секунд они плавно поднимались вверх, и Хакетт увидел, как надпись «Ангарная палуба 102-B» над дверью сменилась на «Командная палуба 8». «Сто палуб всего за несколько секунд… На «Килиманджаро» не наберётся и тридцати палуб», — с досадой подумал Хакетт Двери лифта открылись, и группа вышла, продолжая идти по коридору перед собой. Хакетт видел, как взад и вперёд бодро шагали сотрудники ККОН, одетые в более нарядные сине-золотые одежды, чем серо-чёрные формы мужчин и женщин, которых он видел в ангаре. Обогнув пару поворотов, они подошли к двери, перед которой остановились два спартанца, спустя мнгновение они встали по бокам. Один из них жестом указал на дверь, сказав женским голосом: — Адмиралы, коммандер, вас ожидают. Дверь раздвинулась, открывая комнату средних размеров, в которой располагался большой овальный стол, окружённый стульями. По одну сторону стола стояли три человека, разговаривающие между собой, двух из них Хакетт узнал по встрече на «Нормандии»: адмирала Ласки и подполковника Дэйр. Новый человек был высоким, со смуглой кожей и одет в такой же тусклый серо-чёрный парадный костюм, как и адмирал Ласки, но с меньшим количеством золотой вышивки. Адмирал Ласки повернулся, заметив вошедших Хаккета и его спутников, и сказал: — Адмирал Хаккет. Добро пожаловать на «Бесконечность». — Спасибо, — скромно ответил Хакетт. Ласки, должно быть, заметил мрачное выражение лица Хакетта, так как его лёгкая улыбка стала более нейтральной, и он жестом указал на противоположную сторону стола: — Пожалуйста, садитесь. Все присутствующие быстро заняли места: представители Альянса сели по одну сторону стола, лидеры ККОН — по другую. Хакетт и Ласки сели так, что оказались прямо напротив друг друга, Дэйр и Скайхейт — по обе стороны от них. Как и во время встречи на «Нормандии», майор Аленко и лейтенант Вега заняли места на краю комнаты напротив двух спартанцев ККОН, которые тихо вошли следом за группой Альянса. — Адмирал Ласки, это адмирал Инес Линдхольм, глава Первого флота Альянса. Поскольку она не присутствовала на встрече на борту «Нормандии», я был бы очень признателен, если бы мы могли ещё раз пройтись по вводной части. — Конечно, — ответил Ласки, кивнув в знак понимания. — Я адмирал Томас Ласки, командующий всеми силами ККОН в этом районе. Справа от меня находятся мои подчинённые, капитан Скайхейт и подполковник Дэйр. — Хорошо. Справа от меня — адмирал Инес Линдхольм, командующая Первым флотом Альянса. Слева от меня коммандер Джон Шепард, капитан ККА «Нормандия», корабля, на котором мы встречались раньше. А я — адмирал Стивен Хакетт, командующий Пятым флотом Альянса и глава всех военных сил Альянса. По крайней мере, того, что от них осталось, — прямо сказал Хакетт. Нейтральное выражение лица Ласки стало сочувственным: — Мне очень жаль. — Ммм, — хмыкнул Хакетт. Седеющий адмирал Альянса поднял взгляд от гладкого дубового стола и посмотрел Ласки прямо в глаза, пронзительные льдисто-голубые на фоне жёстких карих глаз Ласки. — Адмирал, я не переговорщик и не политик. Я солдат, и я служу Альянсу. Мой долг — обеспечить выживание не только вооружённых сил Альянса, но и человечества в целом. И в данный момент выживание стоит на первом месте в моих мыслях. Я попросил провести эту встречу только по двум причинам. Первая — обсудить, как выбраться из Солнечной системы и куда двигаться дальше. Вторая… — Хакетт сделал паузу. Это была настоящая причина, по которой он хотел провести эту встречу. — …сделать всё, что потребуется, чтобы вы и ваши корабли поддержали нас в этой войне. Ласки моргнул. Он не ожидал, что Хакетт будет таким… прямолинейным. — Я уверен, что мы сможем разработать план, как выбраться из Солнечной системы, но что касается вступления в войну, боюсь, что… Хакетт прервал его: — Я знаю, что вы собираетесь сказать. Что это не ваша битва, и это не ваша проблема. Что вы не хотите рисковать своими и без того ограниченными кораблями и экипажем в конфликте, в который вы не просили ввязываться. Что вы даже не должны быть здесь, что это даже не ваша галактика. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Хакетт постарался заглянуть в глаза каждому из сидящих на противоположной стороне стола. — Что ж, теперь вы здесь! — сказал он немного громче, чем намеревался. — И нам нужна помощь! Взгляд Хакетта вернулся к столу, и эмоции на его лице — гнев, глубокая печаль, отчаяние — предстали перед всеми. — Я только что руководил самым катастрофическим военным поражением в истории человечества. Пятьдесят семь процентов потерь только в космосе. Шестьдесят три корабля уничтожено в одном сражении. Восемь тысяч пятьдесят четыре погибших. И это только в космосе. А сколько погибших на земле? Тысячи? Сотни тысяч? Миллионы? Скольких мы бросили умирать, когда я приказал оставить нашу родную планету? Жнецы пронеслись прямо по нам. У нас не было абсолютно никаких шансов в обычных условиях. По крайней мере, пока не появились вы. Корабли, чьё оружие может сокрушить Жнецов одним залпом, и при этом они способны выдержать удары, которые разрывают наши собственные корабли пополам. Хакетт оглянулся на Ласки, который пристально смотрел на него. — Адмирал Ласки. Я не знаю, как и почему ваш ККОН здесь, но я знаю следующее. Вы — человек, и я — человек. И это человечество нуждается в вашей поддержке. Потому что без неё нам грозит вымирание. Я сделаю всё, что потребуется. Всё, что вы хотите, поставки, разведданные, любое условие, которое вы можете придумать, назовите его. Лишь бы мы могли получить вашу помощь против Жнецов. Мысли Ласки неслись со скоростью тысяча миль в минуту. Почти каждое условие, которое он собирался поставить, Хакетт только что предложил ему на серебряном блюдечке. Они с Дэйр предполагали, что Альянс будет в отчаянии, но не настолько. Хотя, судя по тому, как Альянс был разгромлен Жнецами, Ласки, наверное, не стоило удивляться. По правде говоря, ККОН был знаком с той безнадёжной ситуацией, в которой сейчас оказался Альянс. Тем не менее, Ласки не решался бросаться с головой в то, что может стать ещё одной долгой, кровавой и очень отчаянной войной. Адмирал ККОН прочистил горло, прежде чем заговорить. Если он собирался осуществить свой план, он должен был сделать это сейчас. — Признаюсь, адмирал, до вашего прибытия мы говорили о нашей ситуации и о том, как… неохотно мы рассуждали о втягивании себя в этот конфликт. Я должен доказать, что первая и главная моя забота — найти способ вернуть людей домой. — Это абсолютно понятно, — признал Хакетт. — Я рад, что вы понимаете. Но что касается других ваших предложений, если мы застрянем в галактике, где идёт война, то иметь союзников, конечно, не помешает, — сказал Ласки. Перемена в выражении лица Хакетта была почти осязаемой. — Вы хотите сказать, что согласны на военный союз? Ласки ответил быстро. Он уже достаточно подискутировал на эту тему. — Да. Но только если будут выполнены наши конкретные условия. — Как я уже сказал, назовите их, — сказал Хакетт. — Что касается боеприпасов, то пока всё в порядке. Но если мы останемся здесь на длительное время, нам может понадобиться помощь с продовольствием и медикаментами. Также нам нужна помощь в поисках пути назад в нашу собственную галактику. И наконец, любые военные действия, которые вы захотите осуществить с помощью наших кораблей, должны быть санкционированы мной. — Разумеется, — согласился Хакетт. — Хорошо. Мы можем обсудить более тонкие детали нашего соглашения позже. Что вы говорили ранее о плане ухода из системы? — спросил Ласки. — Ну, тут у нас могут быть проблемы. Согласно последнему сканированию, около тридцати кораблей Жнецов охраняют ретранслятор, структуру, которую мы используем для быстрых внутригалактических путешествий. Их нужно будет уничтожить, прежде чем мы сможем пройти через систему и покинуть её. Оттуда мы сможем совершить прыжок в одну из наших соседних систем. — Тридцать Жнецов не должны быть проблемой, учитывая нашу объединённую силу, — сказал Ласки. — Пока они не получат подкрепления из системы, мы должны быть в состоянии пробить брешь, чтобы ваши корабли смогли пройти через неё. Но возникает вопрос, зачем вообще рисковать и идти через ретранслятор? Разве ваши корабли не имеют средства для передвижения быстрее света? — Имеют, мы используем его для совершения коротких прыжков в системы, прилегающие к главной системе с ретранслятором. Но расстояние между ними слишком велико, чтобы можно был использовать обычный ССД, — сказал Хакетт. — Насколько велико расстояние между ретранслятором этой системы и той, куда вы хотите отправиться? — спросила Дэйр. — Чуть меньше пятнадцати сотен световых лет, — ответил Хакетт. Ласки и Дэйр обменялись растерянными взглядами. — Всего пятнадцать сотен? Это всего лишь полтора дня пути, — сказала Дэйр. Все челюсти на стороне представителей Альянса опустились. — Полтора дня?! — пробормотала адмирал Линдхольм. — Да, по нашим текущим расчётам мы можем получить около тысячи световых лет в день из наших приводов. Почему вы так удивлены? Какова ваша обычная сверхсветовой скорость? — спросил Ласки. — Наш самый быстрый корабль, «Нормандия» коммандера Шепарда, может преодолевать двадцать световых лет в день на ССД. Стандартная сверхсветовая скорость большинства рас Совета составляет от пятнадцати до восемнадцати. По оценкам наших учёных, возможности Жнецов примерно вдвое больше, — сказал Хакетт. — Что ж. Это же чёртово тактическое преимущество, — заявил капитан Скайхейт. — И не только в этом, — сказал Хакетт. — Жнецы могут быть более развитыми, чем мы, но они всё ещё действуют на основе наших базовых технологических принципов, только на гораздо более высоком уровне. Даже они привязаны к ретрансляторами для быстрого перемещения по галактике. Но вы… вы не будете привязаны. Вы можете обходить каналы, созданные ретрансляторами, появляться и исчезать в любой системе, где вам заблагорассудится. С вашей помощью мы могли бы создать передовые базы вне системы, которые были бы в относительной безопасности от карательных действий Жнецов. — Это кажется идеальным дополнением к партизанской войне, которую нам придётся вести против многочисленных сил Жнецов, — сказал Ласки. — Вы даже не представляете, — согласился Хакетт. — Я думаю, это, конечно, откроет массу новых возможностей. Но сейчас мы должны сосредоточиться на побеге из системы, — предложил Ласки. — Согласен. Силы Альянса могут быть готовы к выходу в течение часа. — То же самое касается и нас. — Отлично. Но перед этим мы должны решить ещё один вопрос. — Какой? — Это касается Совета. Управляющий орган нашей галактики, состоящий из представителей каждой из четырёх доминирующих галактических рас. — И что же? — Как только мы пройдём через ретранслятор, я отправлю коммандера Шепарда прямо на Цитадель, космическую станцию, которая служит местом сосредоточения сил Совета и сердцем нашей галактики. Шепард будет служить представителем Альянса Систем, и он попытается заручиться поддержкой рас Совета в нашей борьбе против Жнецов. Нам нужно знать следующее: хотите ли вы, чтобы Шепард упомянул о вашем «существовании» перед Советом? — Нет, — ответил Ласки. Повернувшись к Хакету, он продолжил: — Нет. Думаю, будет лучше, если наше присутствие пока останется необъявленным. У меня такое ощущение, что это только вызовет ненужную путаницу. Хакетт кивнул в знак понимания. — Вы слышали это, коммандер? — Да, сэр. Ни слова о наших новых союзниках, — откликнулся Шепард. Затем его брови нахмурились в явном беспокойстве. — Но я не думаю, что их присутствие будет долго оставаться неизвестным. Особенно если саларианская ГОР получила сведения. Хакетт вздохнул. — Мы разберёмся с этим вопросом, когда придёт время. А пока ни слова о ККОН. — Есть, сэр, — послушно подтвердил Шепард. И тут Ласки пришла в голову идея. — Адмирал Хакетт, если Шепард — действующий представитель Альянса Систем, превращает ли это «Нормандию» в своего рода дипломатическое судно? Хакетт почесал щетину. — Хм. Полагаю, что это так. — В таком случае, я хотел бы сделать запрос на размещение на «Нормандии» символического количества персонала ККОН, — сказал Ласки. Брови Хакетта изогнулись: — Могу я спросить, зачем? — Если «Нормандия» будет служить дипломатическим целям, а также исходя из того, что со временем наше присутствие станет более… известным, я думаю, будет разумно иметь на борту представителей ККОН. — Представительство было не единственной причиной, по которой Ласки обратился с этой просьбой. Присутствие людей ККОН на одном из самых важных кораблей Альянса, конечно, не повредит, поскольку позволит ему быть в курсе действий Альянса. Хакетт посмотрел на Шепарда: — Это ваш корабль, коммандер, что вы думаете? — Я не уверен. Я бы сказал, что это зависит от того, кто будет нас сопровождать. «Нормандия» — военный корабль. Я не хочу, чтобы мне пришлось заботиться о гражданских, — сказал коммандер. — Кажется, у меня на примете есть идеальный человек, — размышлял вслух Ласки. Затем он посмотрел в сторону более высокого из двух спартанцев ККОН у противоположной стены. — Мастер-Чиф? В своём полностью закрытом бронекостюме Мастер-Чиф сделал короткий шаг вперёд, взгляд его шлема переместился на адмирала Ласки и коммандера Шепарда. — Сэр? — Я хочу, чтобы вы присутствовали на «Нормандии» вместе с коммандером Шепардом, — сказал Ласки. — Чтобы действовать в качестве представителя ККОН. — Но сэр, а как же моя команда? — спросил спартанец. — Я думаю, что спартанец-104 более чем способен взять на себя обязанности командира Синей команды, не так ли? — Да, сэр, — ответил Мастер-Чиф, хотя Ласки показалось, что он уловил малейший намёк на колебания в его голосе. — Хорошо. Коммандер Шепард? Шепард кивнул головой почти с энтузиазмом. — Я определённо не собираюсь отказываться от такого эффективного солдата, как Мастер-Чиф. Буду рад принять его на борт. Шепард повернулся к Хакетту. — Есть ещё одна вещь, сэр. На «Нормандии» не хватает второго челнока с пилотом, он был на поверхности, когда Жнецы только прибыли. Хакетт нахмурился. — Я не знаю, коммандер, такие малозаметные «кадьяки», как тот, что получила «Нормандия», вместе с пилотами, обученными их использовать, трудно регулярно поставлять. А с теми потерями, которые мы только что понесли… — Думаю, мы могли бы помочь и здесь, — вмешался Ласки. — У «Бесконечности» есть эскадрилья боевых десантных кораблей, способных работать в стелс-режиме. Я буду рад одолжить «Нормандии» один из них, а также двух пилотов, необходимых для управления и обслуживания. Считайте это жестом доверия. — Это очень щедро с вашей стороны, адмирал, — сказал Хакетт. Ласки только кивнул. — Теперь, если нам больше не о чем позаботиться прямо сейчас, нужно готовиться к штурму ретранслятора.***
В воздух большой комнаты лениво поднялась струйка светло-серого дыма, но вскоре затерялась среди яркого красного и синего света, исходящего от мерцающей звезды, которая, казалось, располагалась прямо за огромным, изогнутым смотровым окном. С почти неслышным вздохом Призрак поднёс свою сигарету ко рту и снова вдохнул. Он наслаждался ощущением дыма во рту всего лишь краткий миг, а затем выдохнул накопившийся дым идеально контролируемой, ровной струёй. Его пронзительные голубые глаза изучали неподвижное, как бы плавающее изображение перед ним, метаясь туда-сюда с почти механической точностью. — Воспроизведи ещё раз. Когда его голос эхом отразился от далёких тёмных стен комнаты, изображение стало статичным, а через секунду появилось вновь. Это были кадры, снятые доктором Евой, в данном конкретном сегменте, начиная с её локальной передачи данных с Марса. Картинка была настолько чёткой, что Призрак мог прочитать каждый фрагмент информации на терминале, за которым работала Ева, что он и делал уже седьмой раз. Именно столько раз он пересматривал этот фрагмент. Видеозапись продолжалась до того момента, когда на Еву наткнулся один из людей Шепарда, майор Кайден Аленко, и Призрак вновь наблюдал, как майор был выведен из строя ударом Евы по его груди. Но это была не та часть записи, которая его интересовала. Запись продолжалась: доктор Ева выполняла свой приказ — попытаться ускользнуть от Шепарда и сбежать на поджидающий челнок «Цербера». Ей это должно было удаться, поскольку её конструкция была создана для того, чтобы быть прочнее и быстрее любого вида в галактике. По крайней мере, она была таковой. В седьмой раз за несколько минут Призрак наблюдал, как доктор Ева повернула голову, чтобы увидеть возвышающуюся гуманоидную фигуру в громоздкой зелёной броне, которая бежала к ней и легко сокращала расстояние. Кадры замерцали и задрожали, когда Еву повалили на землю: гексагональный оранжевый визор шлема бронированного существа отражал искусственные черты лица Евы всего в нескольких дюймах от него. Через несколько секунд после этого Шепард и его товарищи по отряду, а также ещё одно бронированное существо окружили обездвиженную доктора Еву, держа оружие наготове. Запись тут же закончилась статическим сигналом, что наводило на мысль о том, что Ева была отключена. Посмотрев на помехи, Призрак одним движением руки выключил запись. Откинувшись на левый подлокотник кресла, он взял стакан с виски, и кубики льда зазвенели, когда он поднёс его к своим тонким губам. Пока он наслаждался напитком, его мысли вернулись к вопросам, которые он задавал себе с тех пор, как увидел видеозапись. Кем были эти бронированные фигуры? Учитывая их размер и массу, Призрак предположил, что это были солдаты. Но с каких пор у Альянса есть солдаты, способные бегать со скоростью до пятидесяти километров в час? Генная модификация или кибернетическое усовершенствование? Альянс использовал эти методы для создания более физически способного личного состава уже несколько десятилетий, а «Цербер» — ещё более активно. Но усовершенствования, которые позволили бы кому-то достичь таких скоростей, были неслыханны. Учёные «Цербера» даже близко не подошли к подобным достижениям, и его оперативники в научно-исследовательских отделах Альянса сообщали о том же. Возможно, Альянс разработал эти новые усовершенствования вдали от его сети или… Призрак резко прервал размышления. Он ограничивал себя этим определённым ходом мыслей и не рассматривал другие возможности. То, что они были с Шепардом, ещё ничего не значило, эти два солдата могли вообще не принадлежать Альянсу. На самом деле, скорее всего, они им и не принадлежали. Уже дизайн их доспехов говорил об этом, поскольку острые углы и тяжёлые пластины сильно отличались от закруглённых краёв и относительно тонких пластин стандартной альянсовской брони. Их оружие тоже удивительно отличалось: гладкие серебристые удлинённые винтовки ничуть не подражали человеческому оружию, больше всего они напоминали стиль азари. Пока одна часть его сознания продолжала размышлять над этим вопросом, другая думала о потере доктора Евы и о данных с протеанского архива на Марсе. Хотя сама доктор Ева не была существенной потерей, он рассчитывал добраться до этих данных и изъять их для «Цербера» до того, как это сделает Альянс. Несмотря на то, насколько совершенной была доктор Ева, её «тело» не имело технологической инфраструктуры для передачи такого большого количества необработанных данных на галактические расстояния. Теперь, когда она была в руках Шепарда, ему было гораздо сложнее понять, какую информацию она содержит. Это означало, что Альянс мог получить потенциальное преимущество над «Цербером», чего Призрак не мог допустить. Затем, конечно, была ситуация со Жнецами. Согласно его последним отчётам, после того как армада Жнецов пронеслась через батарианские системы, они направились к Земле. После этого он мало что знал, хотя у него была пара оперативников, внедрённых во флот Альянса. Если они ещё живы, то скоро должны сообщить… Его мысли были прерваны отчётливым быстрым двойным щелчком каблуков на некотором расстоянии позади него. Призрак не потрудился обернуться, он и так знал, кто приближается. — Сэр, только что поступил доклад от нашего оперативника из Альянса, — произнёс женский голос с явным австралийским акцентом. Призрак нахмурился. У него было три оперативника, внедрённых в Пятый флот Альянса, и один во Второй, которые, как он знал, были размещены в Солнечной системе. — Только один? — Да, сэр. Остальные трое пропустили запланированное время доклада. — Хм. Это прискорбно. Кто из них доложил? — спросил он. — Оперативник Ленг, — ответила женщина. — А. Возможно, это не так прискорбно, как мне показалось, — сказал Призрак. Оперативник Кай Ленг был молодым лейтенантом морской пехоты Альянса, которого «Цербер» завербовал пару лет назад после нападения «Властелина» и гетов на Цитадель. Будучи тогда всего лишь капралом, Ленг продемонстрировал удивительный потенциал, быстро поднялся в рядах Альянса и попутно предоставил «Церберу» огромное количество разведданных о внутренней работе Альянса. В настоящее время он служил на ККА «Килиманджаро», а поскольку корабль был флагманом ведущего лидера Альянса адмирала Стивена Хакетта, он занимал самую ценную позицию во флоте для целей «Цербера». Уголком глаза он заметил планшет, торчащий у него над плечом, и осторожно поставил свой виски на подлокотник кресла, прежде чем взять планшет в руки. Он бегло просмотрел содержимое и с удовлетворением отметил, что, как и большинство отчётов Ленга, данные были весьма… обширными. Зная, что на тщательное изучение информации уйдёт некоторое время, он перевёл взгляд на свой виски и нахмурился, обнаружив, что стакан наполнен меньше чем наполовину. — Отметить все разведывательные отчёты, касающиеся военных операций Альянса, коммандера Шепарда и деятельности Жнецов, как приоритет номер один. Все спящие агенты на Цитадели должны начать активные операции по сбору разведданных и вербовке. В четыре раза увеличьте бюджеты на исследования и производство оружия и брони, генетические и кибернетические улучшения, боевую подготовку и кораблестроение. И ещё, пусть кто-нибудь принесёт мне выпить. На этот раз скотч, из моего ирландского резерва 2046 года. — Конечно, сэр. Вам ещё что-нибудь нужно? — Да. Вы должны немедленно отправиться на Цитадель, приготовьтесь к длительному пребыванию. Коммандер Шепард, скорее всего, попытается отправиться к Совету, чтобы обсудить угрозу Жнецов. Установите с ним контакт и попробуйте выяснить что-нибудь, чего мы ещё не знаем. Он должен поверить вам, учитывая вашу прошлую совместную деятельность против Коллекционеров, и не будет подозревать о вашем… «восстановлении». — Я могу подобраться к нему под видом того, что меня преследуют убийцы Цербера. Это не только пробудит его естественный защитный инстинкт, но и придаст нашим встречам ощущение срочности. И то, и другое сделает его более восприимчивым к раскрытию информации. — Отлично. Это всё, Миранда, вы свободны, — сказал Призрак. Оперативник Лоусон повернулась и пошла прочь, резкие щелчки её каблуков эхом разносились по комнате. Когда они совсем стихли, Призрак вновь устроился в своём кресле и поднёс планшет к глазам, поблёскивающим в ярком свете голубой звезды. У него было много работы.
