Глава 22: Опорный пункт. Часть 2
16 августа 2022 г., 03:54
Непосредственная поддержка с воздуха покрывает множество грехов. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)
ККОН «Иерихон», тяжёлый рейдер класса «Сахара» Деспара, система Джульта
Термоядерное оружие — это вид ядерного оружия, которое использует энергию первичной реакции деления ядер для преобразования и инициирования вторичной реакции ядерного синтеза. В результате чего значительно увеличивается мощность взрыва по сравнению с одноступенчатым оружием с реакцией деления. Стадия деления в таком оружии необходима для того, чтобы инициировать термоядерный синтез, который образуется в термоядерном оружии. Концепция термоядерного оружия была впервые разработана и использована в 1952 году и даже спустя 600 лет активно используется ККОН. Основные составляющие конструкции современного термоядерного оружия можно разделить на три ступени. Первая: разделение ступеней на инициирующий «первичный» взрыв и гораздо более мощный «вторичный» взрыв. Вторая: компрессия вторичного взрывчатого вещества рентгеновскими лучами, возникающими при ядерном делении в первичном взрывчатом веществе, этот процесс называется «радиационной имплозией» вторичного взрывчатого вещества. Третья: нагрев вторичной части после холодной компрессии в результате второго взрыва с делением внутри вторичной части. Процесс радиационной имплозии представляет собой тепловой двигатель, использующий разницу температур между горячим окружающим радиационным каналом вторичной ступени и её относительно холодной внутренней частью. Эта разница температур кратковременно поддерживается массивным тепловым барьером, называемым «толкателем», который также служит в качестве имплозивного тампера, увеличивая и продлевая компрессию вторичной ступени. Если заряд изготовлен из урана, как это бывает в большинстве случаев, он может захватывать нейтроны, образующиеся в результате реакции синтеза, и сам подвергаться делению, увеличивая общую мощность взрыва. Вся эта техническая болтовня, которую капитан УФР Натан Дрейк помнил из учебников академии, сводилась примерно к одному: при взрыве очень нежелательно находиться в радиусе поражения. — Сэр, пятнадцатая мина ушла и в данный момент маневрирует на заданную позицию, — тихо сказал офицер вооружения. «Хорошо, осталось всего пять», — подумал Дрейк. — Навигатор, изменить курс к следующей цели, координаты 15-31-144. Штурман, придерживайтесь максимальной скорости. — 15-31-144, принято, — отрапортовал офицер-навигатор. — Набираем максимальную скорость, сэр, — немедленно отозвался штурман. — Мне нужны данные сенсорной системы по этим истребителям. — По-прежнему стремительно приближаются, курс один-ноль-три отметка о-два-пять. Расчётное время прибытия до нарушения СО: двадцать секунд. Дрейк поджал губы, просматривая данные, поступающие на голоконсоль перед его командным креслом. Они не успеют добраться до следующей точки высадки до того, как истребители Жнецов войдут в их СО, иначе называемую сферой обнаружения. Ни один капитан рейдера не захочет подводить свой корабль достаточно близко к другим судам, что могло бы нарушить СО, чтобы не быть обнаруженным и, скорее всего, впоследствии уничтоженным. Как бы ни были совершенны стелс-технология и термоядерный реактор «Иерихона», первая из которых была позаимствована у Ковенанта, а второй содержал несколько компонентов Предтеч, добавленных то тут, то там, вероятность обнаружения возрастала в геометрической прогрессии, по мере приближения корабля к их СО, даже при активном оптическом камуфляже. Основной причиной по которой с лица Дрейка начали стекать капли пота, была вовсе не растущая температура внутри мостика, когда перерасход энергии, вырабатываемой приводами, отводился на вторичные абляционные радиаторы. На Земле он провёл большую часть своей жизни в Африке и на Ближнем Востоке, и они должны были продолжать эксплуатировать двигатели на предельной скорости в режиме скрытности ещё тридцать минут или около того, прежде чем он начал бы ощущать жар. Скорее, пот выступил от мысли, что большое количество истребителей Жнецов, по прогнозам, должно было пройти в пределах их СО, и он ничего не мог с этим поделать. Капитану Дрейку не были чужды рискованные миссии. Когда Дидакт атаковал Землю с «Приближения Мантии», именно «Иерихон» подобрался ближе всех остальных кораблей ККОН, предоставив командованию флота подробные данные сенсоров о том, с чем они имеют дело, и попытался выработать стратегию контратаки, которая, в общем-то, оказалась бесполезной, поскольку вскоре после этого Мастер-Чиф взорвал корабль ядерной бомбой. Когда Высшее командование приняло решение вернуться на Реквием, мир-щит Предтеч, «Иерихон» выполнял роль разведчика для основной боевой группы под командованием «Бесконечности», определяя типы кораблей Штормового Ковенанта, их количество и расположение. После шестимесячного пребывания на планете им было поручено следить за кораблями, принадлежащими внутреннему флоту ’Мдамы, с конечной целью выявить его флагман, где, по предположениям, содержалась захваченная доктор Халси. Эта миссия была прекращена, когда стало известно, что «Бесконечность» пропала без вести, а поскольку «Иерихон» оказался ближайшим рейдером, способным отреагировать, именно его руководитель УФР Осман решила отправить в сопровождение боевой группы «Йорктаун» Скайхейта. Разумеется, капитана Скайхейта не проинформировали о передислокации «Иерихона», согласно протоколу УФР. «Рейдер не должен быть раскрыт основным силам ККОН до тех пор, пока высший офицер УФР на театре военных действий не сочтёт это абсолютно необходимым», — процитировал он по памяти. Цель рейдера заключалась в сборе информации в условиях полной скрытности. Выдача позиции его корабля Скайхейту и Ласки нарушила бы эту задачу и, возможно, даже привела бы к их собственному уничтожению, если бы записи об их позиционировании были каким-то образом получены с кораблей ККОН. Молчание позволило УФР собрать свою информацию обо всей этой чёртовой ситуации, но, несмотря на это, когда Дэйр приказала Дрейку сопровождать её на «Бесконечность», он занервничал. Тот факт, что по протоколу УФР командование флота ККОН не должны были знать о таком стратегически и тактически важном ресурсе, как стелс-информационный корабль, пока офицеры УФР не сочтут это необходимым, справедливо вызывал немало разногласий между двумя подразделениями. По этой причине, когда адмирал Ласки перешёл непосредственно к делу и объяснил свой план, Дрейк испытал одновременно облегчение и некоторую растерянность. Офицер УФР знал, что ему придётся выжать из своего корабля максимум, если они хотят иметь шанс быстро расправиться со Жнецами. Во-первых, план был разработан исключительно на основе прогнозов, сделанных ИИ относительно предполагаемых траекторий движения Жнецов, после того как УФР окажутся на границе искусственно созданного облака астероидов. Во-вторых, временны́е рамки граничили с абсурдом. Они должны были попытаться установить все двадцать ядерных мин «Шершень» по оптимальной схеме детонации до того, как Жнецы пройдут через точку минимальной эффективности, в которой минное поле будет представлять собой не более чем радиоактивный фейерверк. Это означало, что «Иерихон» должен был двигаться на максимально возможной скорости, при этом оставаясь незаметным, и попытаться вовремя установить каждую отдельную мину. Истребители Жнецов усложняли ситуацию, и Дрейку крупно повезло, что тысячи этих истребителей сочли необходимым пройти прямо через его поле деятельности, по пути к своей цели. Он вновь взглянул на свою голоконсоль и понял, что они не успевают добраться до следующей точки развёртывания мины вовремя. — Пятнадцать секунд до нарушения СО, — предупредил техник по сенсорам. — Задействовать «чёрный» протокол, немедленно, — приказал Дрейк. Он наблюдал, как его команда мостика из восьми человек, все ветераны под его началом с тех пор, как «Иерихон» сошёл с производственной линии и был закреплён за ним, быстро и точно выполнили его команду. Не было ничего удивительного в том, что почти никто не знал точной специфики того, как рейдер достигает полной незаметности, как того и хотело УФР. У большинства людей сложилось впечатление, что для достижения полной незаметности необходимо полностью обесточить корабль, отключив реактор. В действительности же стелс-системы требовали крайне мало энергии. Активные поглощающие материалы для противодействия радарным и лидарным системам, адаптивный камуфляж для предотвращения визуального обнаружения, тепловые поглотители для обеспечения скрытности в ИК-диапазоне и термоядерные приводы с минимальным излучением. Основными потребителями энергии являлись щиты, орудия, приводы и генераторы пространства скольжения; из этих четырёх пунктов три были в настоящее время отключены, чтобы свести к минимуму нагрузку. Таким образом, им не требовалось полностью отключать реактор. Даже если бы они это сделали, стандартный способ занял бы почти сорок минут процедур обеспечения безопасности, проверки и перепроверки работы систем управления охлаждающей жидкостью. Небезопасный способ, т. е. аварийное отключение, был бы почти мгновенным, но затем потребовалось бы несколько часов для восстановления работоспособности, пока реактор разогревался бы от вторичных аккумуляторов. У них не было времени на какой-либо из этих вариантов. Вместо этого мощность реактора была снижена до минимального порога, позволяющего поддерживать только самые важные системы, позволяющие обеспечить абсолютную незаметность: активные стелс-системы, для функционирования которых требовалось небольшое количество энергии, пассивные сенсоры и системы жизнеобеспечения. Прежде чем двигатели полностью отключились, штурман «Иерихона» выполнил один из самых впечатляющих примеров точной навигации, которые Дрейк когда-либо видел. В виртуозной демонстрации своего мастерства он завёл корабль за один из наиболее крупных астероидов, пролетавших мимо, и идеально подобрал оптимальную орбиту, оставив бо́льшую часть дрейфующего рейдера в тени скалы, при этом только несколько десятков метров корпуса выглядывали наружу и могли попасть в поле действия пассивных сенсоров. Информация на консоли корабля была сведена к минимуму, поскольку соответствующие системы были отключены. Освещение не требовалось выключать или приглушать, поскольку количество энергии, необходимое для его поддержания, было в лучшем случае ничтожно мало. Не было никакого обзорного окна, которое требовало бы поляризации, поскольку УФР не доверяло окнам. Наступила гробовая тишина. Никто не осмеливался делать ничего, кроме как дышать, да и в любом случае никто не расслышал бы слов. Все глаза были прикованы к дисплею, наблюдая, как рой истребителей Жнецов приближается всё ближе и ближе. Вскоре Жнецы прорвали сферу обнаружения, и на дисплее сенсоров появился красный предупреждающий сигнал, который быстро погасил наблюдавший за происходящим офицер. Дрейк изо всех сил старался дышать спокойно и размеренно. Он бы солгал, если бы сказал, что не нервничает. Более того, внутри у него всё сжалось от ужаса. Несмотря на то, что он был опытным капитаном УФР, ни один корабль никогда не нарушал его СО, не говоря уже о сотнях кораблей одновременно. Однако его разведывательная подготовка означала, что по внешним признакам он должен выглядеть спокойным и твёрдым, как скала. Ему пришла в голову мысль, что существует вполне реальная возможность того, что их могут протаранить. Если истребитель Жнецов не способен обнаружить их, то он также не сможет уйти с траектории столкновения. Волна за волной истребители и десантные корабли Жнецов проносились мимо них, одна конкретная пара прошла в четырёхстах метрах по правому борту — мизерный отрезок с точки зрения космического пространства. Однако, к всеобщему облегчению, их стелс-системы в очередной раз доказали свою эффективность, и последний из Жнецов покинул их СО. — Включить питание, — приказал Дрейк, громко выдыхая. — Нам нужно соблюдать график. «Иерихон» закончил установку мин как раз в тот момент, когда истребители и десантные корабли Жнецов прорвали оборонительную линию союзников и направились к своим целям — планете Деспара и её верфям. Дрейк вздохнул с облегчением, когда его корабль быстро, но незаметно удалился от того, что вскоре станет очень опасным участком космоса. «Иерихон» выполнил свою задачу, и ему не было никакого дела до предстоящей схватки. Основная группа капитальных кораблей Жнецов начала продвигаться вперёд, и Дрейк наблюдал за тем, как они приближаются к своей ядерной ловушке. Когда основная группа Жнецов оказалась на нужной позиции, Дрейк отдал приказ перейти в пространство скольжения. Перед всё ещё не замеченным рейдером открылся маленький фиолетово-белый портал, пульсирующий энергией, и мощная вспышка из двигателей устремила корабль вперёд, в извивающуюся бездну пространства скольжения. Спустя секунду начался ядерный ад.***
ККОН «Бесконечность», флагманский мостик
Каждый, кто служил на военном корабле, знал, что ядерное оружие — одно из самых смертоносных в арсенале ККОН. Высокомощное ядерное оружие с вакуумным усилением неоднократно доказывало свою эффективность в уничтожении военных кораблей Ковенанта во время Великой войны, производя достаточно энергии, тепла и радиации, чтобы распылить, расплавить или серьёзно повредить целые суда. Однако в их использовании было два основных недостатка. Они были дорогими в производстве, поскольку для их изготовления требовались очень специализированные производственные мощности, охраняемые крупными подразделениями служб безопасности, а их эффективная разрушительная сила имела значительный диапазон ослабления эффективности из-за особенностей взрыва ядерной бомбы в космосе. По этим причинам, несмотря на их стратегическую ценность в способности переломить ход сражения, командующих ККОН учили быть предельно осторожными в их использовании в каких-либо ситуациях, кроме самых важных. Для адмирала Ласки сейчас, безусловно, была одна из таких важных ситуаций. Через затемнённые носовые обзорные окна он мог видеть двадцать поразительно ярких миниатюрных солнц, вспыхнувших среди строя Жнецов, когда его приказ на детонацию достиг незаметных ядерных мин. Ему доставляло немалое удовольствие гадать, что происходит со Жнецами, попавшими в смертоносный водоворот энергии. Ещё большее удовлетворение ему принесло то, что Жнецы оказались более уязвимы для ядерных боеприпасов, чем Ковенант. В то время как энергетические щиты Ковенанта были умеренно эффективны даже на близком расстоянии, кинетические барьеры Жнецов обеспечивали слабую защиту от мощного излучения, испускаемого каждым из этих миниатюрных солнц. «Жаль, что Альянс и остальные расы Цитадели запретили ядерное оружие, — подумал Ласки. — В ближайшем будущем оно бы им очень пригодилось». «Властелины», находившиеся ближе всего к ядерным бомбам, превратились в пыль. За порогом «испарения» находились Жнецы, которые превратились в большие сгустки расплавленного металла; их новые формы материи образовывали странные вытянутые сферы в вакууме космоса, поскольку в результате теплового удара кинетическая энергия разлеталась на обломки. Ещё дальше от них корабли Жнецов сохранили свою первоначальную форму, но в виде частично твёрдого, частично жидкого металла. На большем расстоянии находились всё ещё целые Жнецы, получившие критические повреждения либо корпуса, либо внутренних систем, либо и того, и другого. Некоторые из них двигались по предполагаемым траекториям бурных взрывов, в то время как другие просто отключались, плывя сквозь пространство по своим ранее установленным векторам, настолько же безжизненные, как и окружающий их вакуум. Наконец, на предельной эффективной дальности поражения ядерного оружия Жнецы потеряли мощность своих кинетических щитов, так как излучающие устройства вдоль корпусов поджарились под воздействием радиации, наряду с некоторыми нарушениями в работе внутренней электроники. Когда свет рассеялся, стало ясно общее количество жертв, подсчитанное и проверенное множество раз Роландом и Венерой. Из шестидесяти восьми «властелинов» двадцать семь были либо полностью уничтожены, либо выведены из строя. Больше всего от ядерного сюрприза пострадали «разрушители», очевидно, из-за меньшей степени защищённости, поскольку они имели меньший размер. Из первоначальных ста двух уцелело лишь сорок пять. Все шестнадцать носителей Жнецов уцелели благодаря своему положению в хвосте строя, но Ласки не беспокоился о них в текущей стратегической обстановке, поскольку они не имели никакого вооружения. Таким образом, в строю оставалось восемьдесят шесть кораблей противника в различном состоянии боеспособности. Остановить продвижение Жнецов в турианское пространство оказалось вполне реальной затеей. Ласки мог слышать по аудиоканалам, транслируемым на флагманский мостик, что капитан Мичелс не теряет времени. — Артиллерия, я хочу, чтобы ракеты были направлены на этих Жнецов. Для наведения на цель используйте шаблон гамма. Ласки кивнул в знак согласия с выбором «гаммы». Мичелс распределил ракеты в зависимости от их скорости. Ракеты «Лучник» несли самую большую полезную нагрузку, но были самыми медленными. «Ревуны» оказались середнячками, а «рапиры» имели самую высокую скорость, но в то же время меньшую полезную нагрузку. По схеме «гамма» «лучник» должны были идти прямо, «ревуны» — по векторам вверх и вниз, а «рапиры» — по длинной дуге влево и вправо. Таким образом, все ракетные залпы прилетят примерно в одно и то же время и с разных направлений. В облаке дыма и огня тысячи ракет вырвались из пусковых установок «Бесконечности», «Йорктауна», «Дрездена» и «Призраков Оникса» и помчались к Жнецам по заданным траекториям. — Передай нашим группам ОУ, чтобы они вступили в бой и нанесли удар, Роланд, — приказал Ласки. — Есть, сэр, — подтвердил Роланд. — Всем кораблям, приоритетные цели — Жнецы класса «Властелин». Начните с границ их строя и продвигайтесь внутрь, выбирая тех, кто уцелел после ядерного удара. Разрешён огонь из любого оружия, кроме ядерных боеприпасов. Координируйте огонь через ИИ флота. Выполнять, — добавил он. Он услышал, как Мичелс передал его приказ, и как Эрнандес с энтузиазмом ответил утвердительно, получив единственный приказ, который офицеры по вооружению ценили превыше всего: стрелять по желанию. У него уже были намечены варианты стрельбы, и он просто выбрал тот, который вписывался в прерогативы Ласки. — ЭП-1, огонь! Один из двух энергетических проекторов «Бесконечности» вспыхнул, создавая белый, тонкий как карандаш луч, который мгновенно устремился к цели — Жнецу класса «Властелин». Луч чистой энергии проигнорировал кинетические барьеры и пронзил корпус корабля насквозь, разрушив все внутренние системы, которых он коснулся, инициируя вторичные взрывы, поскольку он также повредил и энергосистемы. Одной из таких внутренних систем оказалось центральное ядро, и Жнец взорвался огромным оранжево-красным огненным шаром. Носовая часть «Бесконечности» сместилась на несколько градусов, позволяя выстрелить второму энергопроектору, и тогда второго «властелина» постигла точно такая же участь. — Капитан, Жнецы упорно продвигаются к нам, — предупредил Льюис. — Они пытаются как можно быстрее оказаться в пределах дальности стрельбы, — сделал правильный вывод Тибринус. — Всем турианским флотам продвигаться вперёд и прикрывать корабли ККОН. Огонь сосредоточить на «разрушителях» или «властилинах» без щитов. Пока Ласки наблюдал, как турианские корабли набирают скорость, чтобы занять оборонительные позиции перед гораздо более ценными кораблями ККОН, Эрнандес сказал: — Строй Жнецов входит в эффективный радиус действия ОМУ через пять… четыре… три… две… одну. Огонь из ОМУ-1. Палуба задрожала под ногами Ласки, когда снаряд из обеднённого урана весом в тысячу тонн вылетел из ствола со скоростью примерно два процента от световой. Жёлто-белая полоса устремилась к намеченной цели и пронзила её с разрушительным эффектом, кинетическая сила снаряда разорвала Жнеца на сотни тысяч отдельных фрагментов. Приблизительно в это же время первые выстрелы из пушек «Йорктауна», «Дрездена» и «Призраков Оникса» поразили свои цели, и несмотря на то, что их снаряды были не такими мощными, как у «Бесконечности», они пробивали в Жнецах зияющие дыры. Строй Жнецов, как единое целое, предпринял меры уклонения, вращаясь и виляя в десятках различных направлений в попытке уклониться от прицельного огня смертоносных кораблей ККОН. В некоторых случаях это срабатывало: второй снаряд ОМУ с «Йорктауна» едва задел цель, оторвав две ноги Жнеца, а снаряд с «Дрездена» и вовсе пролетел мимо. К несчастью для Жнецов, в основном противокорабельные снаряды ККОН были наведены чрезвычайно точно и двигались слишком быстро. Их специалисты по вооружению были хороши в своём деле, а их ИИ слишком быстро находил закономерности и тенденции в манёврах противника. — Прогнозирование курса для целей ОМУ-2 завершено, — оповестил Роланд. — Принято. ОМУ-2, огонь. Предполагаемая цель-Жнец заметил свою стремительно приближающуюся смерть из обеднённого урана и попытался уклониться от удара, но не смог набрать требуемую дельта-V, и был незамедлительно уничтожен. Основные силы турианцев присоединились к бою со своими собственными масс-ускорителями, пробивая кинетические барьеры Жнецов, у которых они ещё оставались, и отрывая куски от тех, у кого их не было. — Тибринус — всем группам ОУ: инициируйте запланированные обстрелы. — В ответ на призыв двести сорок турианских фрегатов и эсминцев отделились от главной оборонительной линии и на полной скорости устремились в атаку, пытаясь обогнуть центр театра военных действий и оказаться «поверх» формации Жнецов. Ласки наблюдал, как меньшие турианские корабли снуют и виляют среди осколков астероидов, которыми было усеяно пространство вокруг них, и заметил, что около дюжины Жнецов сменили курс, стараясь перехватить более быстрые корабли союзников. — Адмирал, были задействованы ОУ, — предупредил Роланд. Он посмотрел на главный голоэкран и убедился в том же. При первом появлении Жнецов фрегаты и эсминцы ККОН отделились от основного строя. Их пункт назначения находился за пределами местной системы, где они развернулись и совершили прыжок через астероидное поле, чтобы атаковать строй Жнецов с незащищённых верхних флангов. После прыжков, оказавшись высоко над наступающим формированием Жнецов, двадцать кораблей ККОН быстро сориентировались и начали атаку. Первоначально идея была разработана во время военного совета на «Бесконечности» после нападения «Цербера» на Цитадель, и заключалась в том, что эти группы будут достаточно быстрыми, чтобы броситься в бой, поразить и уничтожить одного Жнеца, а затем отступить, прежде чем получить ответный концентрированный огонь. ОМУ-снаряды с боевых кораблей ККОН будут служить первым шагом двухударного нокаута, выводя из строя кинетические барьеры Жнецов и позволяя турианским масс-ускорителям разнести уязвимые цели на куски. Последние снаряды ОМУ из первого залпа ККОН поразили свои цели, уничтожив ещё четыре «властелина». На этот раз ракетный шквал, выпущенный ранее, обрушился на группу Жнецов, и сотни красных лазеров точечной защиты впились в огромный залп. Более половины ракет было уничтожено, но Ласки не рассчитывал на то, что повреждения от «лучников», «ревунов» и «рапир» принесут победу. Они были отвлекающей мерой, чтобы позволить группам ОУ приблизиться к своим целям, и попытаться уничтожить наиболее уязвимых из оставшихся Жнецов. Как только первые турианские корабли оказались в пределах досягаемости, Жнецы выстрелили из своих красных магнитогидродинамических масс-ускорителей, уничтожив большинство из них и покалечив остальные. Ласки наблюдал, как группы ОУ приблизились к оптимальной дистанции стрельбы, затем взглянул на показания орудий на своём датападе, убедившись, что пройдёт некоторое время, пока энергетические проекторы и ОМУ «Бесконечности» перезарядятся. До тех пор турианцам придётся принять на себя всю тяжесть атаки Жнецов, и Тибринус знал это, отдавая краткие приказы своей команде связистов, которые неистово трудились, передавая распоряжения соответствующим капитанам. Ласки должен был отдать ему должное: Тибринус знал своё дело. Его приказы были ясными, уверенными и охватывали все аспекты, необходимые для оказания давления на Жнецов. Они были непревзойдёнными профессиональными солдатами в этой вселенной, ответственными за защиту не только своей расы, но и всего пространства Цитадели. Раньше Ласки не полностью это осознавал, до этого момента, когда турианцы перешли к решительным действиям. Турианские фрегаты и эсминцы, обозначенные как «охотники-убийцы», заняли позицию возле только что прибывших фрегатов и эсминцев ККОН. Корабли турианцев быстро и умело маневрировали, подстраиваясь под продвижение кораблей ККОН к Жнецам. Десять-двенадцать турианских кораблей сопровождали каждое судно ККОН. Группы «охотников-убийц» обрушили снаряды на Жнецов, пытавшихся перехватить меньшие турианские корабли, координируя свою огневую мощь через ИИ-канал связи между ними для достижения максимального эффекта при нападении. И вот теперь сражение началось всерьёз.***
ККОН «Бесконечность» Артиллерийская станция ОМУ-3
Уорент-офицер первого класса Ганс Швиммер был в восторге. Радовался ли он тому факту, что к концу дня тысячи людей будут мертвы, возможно, даже он сам, в зависимости от того, как сложатся события? Нет. Радовался ли он тому, что прямо сейчас участвует в битве, которая, вероятно, станет решающей во всей этой войне? Нет. Возможно, он был рад тому, что вскоре после окончания галактической войны против Ковенанта, которая почти уничтожила всё человечество, его заставляют участвовать в ещё одной, способной привести к той же участи? Конечно же, нет. На самом деле, все эти мелкие заботы были настолько далеки от его сознания, насколько это вообще возможно. А вот что вызывало у него восторг, так это пять печатных букв, которые только что заняли большую часть его консоли управления: «ОГОНЬ». Он собрался с духом. Невозможно было не ощутить, как работает ОМУ CR-03 восьмой серии. Не то чтобы Швиммер стремился избежать этого. Электрическое покалывание от токов, бегущих по ускорителям рельсов и катушек, заставляющих волоски на затылке вставать дыбом несмотря на защитный костюм, было приятным. Однако последующий «дзыыыынь», эхом проносившийся по палубе, когда тысячефунтовый снаряд из обеднённого урана вылетел, был самым впечатляющим, благоговейным, чертовски охренительно крутым моментом, который Швиммер когда-либо имел удовольствие испытать в своей жизни. Если не считать секс, то это было лучшим ощущением из возможных. Со своего места в орудийной рубке он наблюдал, как десятки огромных механизмов работают в идеальном тандеме, доставляя очередной снаряд с обеднённым ураном из отсека для хранения боеприпасов на загрузочную платформу. Как только снаряд фиксировался на месте, казённая часть пушки широко открывалась, и механический затвор загонял снаряд в ствол. Механические замки разомкнулись, оставив снаряд ОМУ на рельсах выстрела, и он скользнул вниз, а казённая часть ствола закрылась за ним. Ещё одна серия жужжаний и щелчков, глухо раздавшихся в вакууме оружейного отсека, когда они прошли через палубные панели и ботинки его скафандра, и на его дисплее высветилось слово «КАМЕРА». Затем наступила скучная часть: ожидание полной зарядки конденсаторов для магнитных катушек, что занимало некоторое время, учитывая мощность восьмой серии. В среднем это занимало около сорока пяти секунд, плюс-минус пару, исходя из текущего распределения энергии по остальным системам «Бесконечности». Может показаться, что сорок пять секунд — не такой уж большой интервал для ожидания, но в условиях космического боя, когда секунда может означать разницу между жизнью и смертью, это было очень долго. Швиммер занялся проверкой и перепроверкой показаний своих приборов, и наконец конденсаторы катушек достигли полного заряда, о чём свидетельствовала надпись «ЗАРЯД: 100%» на его экране. Швиммер усмехнулся, нажимая и переключая комбинации кнопок и тумблеров, которые сменили отображение уровеня заряда на его второе любимое слово: «ЗАРЯЖЕНО». Он подскочил на месте в предвкушении, насколько это вообще возможно в герметичном артиллерийском скафандре, зная, что скоро, там, куда попадёт этот выстрел, наступит мир боли. Экран вспыхнул: «ОГОНЬ». Швиммер буквально ударил кулаком по отсутствующему воздуху от волнения. В его голове сейчас крутилась только одна мысль: «Да».***
Турианский эсминец «Юстикулус», боевой информационный центр
— Огонь! Снаряд масс-ускорителя вырвался из ствола, протянувшегося во всю длину турианского эсминца, и врезался прямо в центральную часть «разрушителя», дестабилизировав его ядро. Находясь в глубине корабля, капитан Кабус Каэпнис с едва скрываемым торжеством наблюдал за тем, как катастрофические взрывы проходят по корпусу мерзкого вражеского корабля. С тех пор, как он поступил на службу во флот, он придерживался мнения, что эмоциям не место на военном корабле. Чтобы правильно оценить боевую ситуацию и без колебаний принять необходимые меры, нужна холодная, ясная голова. За всю свою двадцатидвухлетнюю карьеру он прочно усвоил этот урок, но внезапно обнаружил, что сдерживать свои чувства стало практически невозможно. Они только что уничтожили Жнеца. Убили. Его корабль нанёс последний удар. Эти чудовища опустошили его родную планету Палавен и защищавшие её флоты, уничтожив десятки и сотни турианских кораблей, убив тысячи членов экипажа, многих из которых он знал лично или дружил с ними. Это не считая жертв среди гражданского населения, когда Жнецы достигли поверхности. По оценкам, в первый день погибло шесть миллионов мирных жителей. Он до сих пор ничего не знал о своей жене и двух детях. Он боялся худшего, когда позволял себе думать о них. Каждый выстрел, сделанный сегодня, был посланием: «Мы не сдадимся». Каждый Жнец, уничтоженный ими, стал возмездием за миллионы убитых до этого. Это было больше, чем война. Это была битва за галактическое выживание, и все это понимали. И вот, когда они уничтожили одного из самых страшных врагов, с которыми когда-либо сталкивалась турианская цивилизация, неужели высшее руководство ожидало, что они будут следовать стандартной турианской флотской доктрине? Разумеется, ожидало, это даже не было вопросом. Капитан Каэпнис сохранял настолько каменное лицо, насколько это было возможно, несмотря на желание его тела раздвинуть мандибулы в широкой ухмылке. Он должен был показать пример. Если он утратит дисциплину и сосредоточенность, то и его команда тоже, а такое отношение к делу ведёт к ошибкам, которые могут привести к их гибели. — Получены новые данные телеметрии с «Бесстрашного»! — сказал один из офицеров связи. — Обработать и выполнять, — приказал Каэпнис. «Бесстрашный» был фрегатом ККОН, к которому они были прикреплены вместе с девятью другими турианскими кораблями, составлявшими пятнадцатую группу «охотников-убийц». Они только что уничтожили свою первую цель — Жнеца класса «Властелин», который был сильно повреждён ядерными взрывами. Снаряд ОМУ с военного корабля ККОН уничтожил остатки кинетического барьера Жнеца, а также, по-видимому, и системы управления огнём, поскольку машина не открыла ответный огонь, как только турианские корабли приблизились на расстояние выстрела. Первая составляющая доктрины «охотника-убийцы» была выполнена, и теперь их группа занималась «тактической перегруппировкой», используя свою превосходную скорость, чтобы уйти от преследования и ответного огня других Жнецов, ожидая, пока перезарядятся ОМУ тяжёлого корабля ККОН. Когда гул инерционных демпферов стал громче из-за нарастающего ускорения, Каэпнис позволил себе на пару секунд увеличить голокарту, чтобы увидеть всю картину сражения. Всё шло… хорошо. Половина выживших после ядерного взрыва Жнецов уже была уничтожена. Три дредноута ККОН и гигантский корабль «Бесконечность» уничтожали Жнецов слева, справа и спереди, а через пару минут двадцать групп «охотников-убийц» начнут второй заход, чтобы добить отставших. Кое-что привлекло его внимание. Каэпнис вновь увеличил масштаб карты, настолько, что смог увидеть, как его группа ОУ и три других, ближайших к ним, перемещаются в пространстве. Двадцать два года тренировок, упражнений, стычек с пиратами, служба во время инцидента с «ретранслятором 314», борьба с Властелином и гетами — всё это означало, что он мог довольно быстро определить, что именно выбивается из общей картины. «Разрушитель», который начал их преследовать, стрелял как из своего магнитогидродинамического масс-ускорителя, так и из множества близких аналогов лазеров ПОИСК. Но почему? Их группа ОУ была далеко за пределами досягаемости. Внезапно его осенило. Жнец не пытался стрелять по ним. По крайней мере, пока. Он пытался расчистить коридор. Целями «разрушителя» были куски скал и астероидов перед ним, которые ранее мешали ему перейти на ССД. Плохо было то, что группа ОУ Каэпниса непреднамеренно помогла Жнецу с его «тактической передислокацией». Вместо того, чтобы атаковать сквозь обломки астероидов, держа их на достаточном расстоянии спереди, чтобы предотвратить движение Жнеца со сверхсветовой скоростью, потоки от их двигателей отталкивали эти обломки от них, по мере того, как они меняли позицию. Через секунду «разрушитель» оказался в пяти километрах позади «Бесстрашного» ККОН, его главное орудие выплеснуло потоки красной энергии на щиты фрегата. Корабль ККОН даже не попытался замедлиться, вместо этого он включил маневровые двигатели, чтобы развернуть корабль носом к атакующему. — Уничтожить Жнеца! Сейчас же! — крикнул Каэпнис. Дизентегрирующие торпеды вырвались из установок, когда «Юстикулус» направил своё носовое орудие на Жнеца. «Разрушитель» выстрелил вновь, когда корабль ККОН заканчивал манёвр, намереваясь нанести удар. На этот раз энергетический щит фрегата едва выдержал удар, голубая шестиугольная оболочка отчётливо разорвалась. Выстрелы из масс-ускорителей и из пушек «Таникс» безрезультатно обрушились на «разрушителя», и Каэпнис пришёл к ужасающему выводу, что они ни на йоту не изменили ситуацию, и что если Жнец выстрелит ещё раз, фрегат ККОН может не выдержать. Этого нельзя было допустить. «Защищать корабли ККОН любой ценой» — таков был приказ, поступивший непосредственно от адмирала Тибринуса. Он быстро взглянул на голокарту и убедился в том, о чём подумал: «Юстикулус» был ближайшим кораблём к Жнецу. «Защитить корабли ККОН любой ценой», — подумал он. — Штурман, выйти на курс ноль-один-три отметка ноль-три-ноль, предельное ускорение! — приказал он. К чести их подготовки и дисциплины, его экипаж нисколько не колебался, хотя большинство из них понимало, что такой вектор выведет их на курс столкновения с «разрушителем». Каэпнис не стал отдавать приказ об эвакуации с носовых палуб — до столкновения они успеют сделать всего несколько шагов. Вместо этого он открыл общекорабельный канал связи и прокричал: — Приготовиться к удару! «Юстикулус» рванул вперёд с ужасающей скоростью, сближаясь со Жнецом как раз в тот момент, когда его главное оружие зарядилось. Вторичный лазерный огонь Жнеца преодолел щиты турианского корабля, вырезая раскалённые пробоины в броневой пластине, но корабль не отклонился от курса. Турианский эсминец врезался в Жнеца с энергией в несколько килотонн тротила, кинетические барьеры обоих кораблей вспыхнули лазурным светом, когда на них обрушилось огромное количество энергии. Кинетические барьеры турианского корабля почти мгновенно погасли, в то время как барьеры Жнеца заметно потускнели. Когда барьеры исчезли, нос турианского корабля смялся как бумага, столкнувшись со Жнецом, который содрогнулся от удара. Главное оружие Жнеца продолжало стрелять, но из-за внезапной «перестановки» выстрел прошёл мимо. Сила удара была такова, что даже в помещении, расположенном глубоко под слоями брони корпуса и нескольких палуб, защищённом самыми современными системами крепления, потери среди команды мостика были катастрофическими. В результате сильных ударов о консоли были свёрнуты шеи, раздроблены черепа, сломаны кости; не выдержали болты и заклёпки, а кресла, как тряпичные куклы, были разбросаны по комнате и врезались в переборки. Каэпнис не помнил, как потерял сознание, но точно понял, что очнулся. Он открыл глаза, увидев чистый хаос, БИЦ, залитый красным аварийным освещением, и тревожные сигналы, пронзительно звучащие в его ушах. Дышать было трудно, а когда он попытался пошевелить левой рукой, вся верхняя половина тела загорелась от боли. Оскалив зубы, он сумел расстегнуть аварийные крепления на своём всё ещё стоящем вертикально командном кресле, а затем оглядел помещение, с ужасом отмечая, что никто из других членов экипажа не шевелится. Один из множества повторяющихся предупредительных сигналов привлёк его внимание больше других, перекрывая даже тонкое шипение воздуха, выходящего через различные пробоины в корпусе: «Внимание! Отказ защитного механизма сдерживания ядра эффекта массы!» Каэпнис, вероятно, не успеет добраться до спасательной капсулы, поскольку они находились на крайних палубах корабля, а он сам был в центре, настолько далеко, насколько это вообще возможно. Вторым и, вероятно, единственным вариантом было надеть один из нескольких аварийных скафандров, предназначенных для экипажа БИЦ на случай разгерметизации или отключения систем жизнеобеспечения, и молиться, чтобы его не убило при взрыве ядра. С трудом поднявшись с кресла, Каэпнис потянулся к небольшой крышке на подлокотнике своего командного кресла, которой, как он надеялся, ему никогда не придётся воспользоваться. Открыв защитную крышку, он на мгновение закрыл глаза, а затем нажал на красную кнопку. В этот момент по всем корабельным динамикам и скафандрам раздался новый сигнал тревоги, заменивший все ранее транслировавшиеся предупреждения и сообщения. Сигнал тревоги, имевший только одно значение на борту любого турианского судна, военного или гражданского: «Покинуть корабль». Выполнив свой долг капитана, Каэпнис, шатаясь, поднялся на ноги и неустойчиво направился к отсеку с аварийными скафандрами, стараясь изо всех сил не споткнуться об обломки палубы и лежащее на ней скрюченное тело штурмана. Каэпнис вздрогнул, когда поднял руку, чтобы нажать на кнопку управления отсеком, по ощущениям было похоже, что в его бок вонзились раскалённые ножи. Он шагнул в отсек и начал надевать скафандр. На тренировках он мог оказаться в скафандре и присоединить кислородные баллоны менее чем за тридцать секунд, но с несколькими сломанными рёбрами и с, казалось, раздробленной рукой, это заняло больше времени, чем ему хотелось бы, Когда он взглянул на мерцающую консоль состояния инженерной системы на мостике, его глаза расширились. «Внимание! Отказ защитного механизма сдерживания ядра эффекта массы! Разрушение ядра ожидается через сорок пять секунд!» Это побудило его к действию. С криками боли Каэпнис втиснулся в скафандр и с облегчением услышал шипение при подаче давления, когда закрепил шлем. Теперь осталось только захватить баллоны с дополнительным кислородом и… Всё судно завибрировало так сильно, что турианского капитана свалило с ног. Мучительные волны боли пронеслись по всему туловищу, поскольку вибрация продолжала усиливаться, и, повернув голову, Каэпнис обнаружил, что большая часть БИЦ просто… исчезла. Не прошло и секунды, как его выбросило в космос. Бесконтрольно вращаясь, он успел заметить, как «Юстикулус» распадается на части, когда «разрушитель» разорвал корабль на куски своими аналогами лазеров ПОИСК, а затем сам превратился в обломки, когда фрегат ККОН наконец-то привёл в действие свою ОМУ. Вскоре он оторвал взгляд от этой сцены, продолжая вращаться, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как кусок астероида размером с мяч врезается в его шлем. Космические обломки ударились о его визор с жутким треском, и на секунду Каэпнис подумал, что всё кончено. Открыв глаза, он увидел, что не пострадал от эффекта взрывной декомпрессии. Но его сердце сжалось, когда он увидел большую трещину на своём визоре и услышал громкое шипение воздуха, выходящего из скафандра. Он активировал аварийный маяк на груди, но понимал, что, скорее всего, это не поможет. Воздух, вероятно, закончится раньше, чем спасательные корабли доберутся до него после окончания боя. В результате удара и медленной потери воздуха его вращение в значительной степени стабилизировалось. Теперь он был свидетелем одного из самых впечатляющих зрелищ, которые он когда-либо видел, когда воздух из его протекающего шлема мягко вращал его в холодном, суровом вакууме. На таком расстоянии он не мог разглядеть отдельные корабли, но то, что он увидел, причём с удивительной чёткостью, это визуальные эффекты масштабного сражения, которое происходило над пепельно-серым полотном Деспары. Яркие жёлтые полосы от снарядов ОМУ и масс-ускорителей, сверкающие голубые выстрелы «Таникса» и белоснежные энергетические лучи, которые, как он знал из брифинга, могла испускать только «Бесконечность», огненные оранжево-красные выхлопы ракет и оставляемые ими дымные следы израсходованного топлива, потрескивающие красные вспышки основного оружия Жнецов и почти невидимые всполохи различных используемых систем ПОИСК, превращающих Жнецов в пыль или груду обломков. Каэпнис мог лишь парить в пространстве, пока воздух продолжал улетучиваться, и думать о том, как это прекрасно. Для турианца, который провёл большую часть своей жизни в космосе, защищая свой народ, это был хороший способ провести свои последние минуты. Его мысли вновь устремились к жене и детям. Он надеялся, что сможет найти их в следующей части своего путешествия.***
Над верфями Деспары
— Фокс-3! Ракета с активным радаром «Медуза» вылетела вперёд из своего подкрыльевого крепления, испытывая ускорение в сотни G, прежде чем врезаться в заднюю часть «ока» и превратить его в металлолом. — Хороший выстрел, 1-2, пора заканчивать. Капитан «Бродяга» Митчелл до упора надавил на рукоятку, и его «палаш» начал набирать скорость. На радаре появилась пара «очей», которые пытались преследовать их, но были разнесены на куски парой ракет с Андурила-2-1 и 2-2. Митчелл взглянул на статус своей эскадрильи и нахмурился, увидев, что с двумя последними пусками ракет 2-1 и 2-2 каждый Андурил израсходовал свой ракетный запас. — Командование, это Андурил-1-1. — Андурил-1-1, командование на связи. Говорите. — Запрашиваю разрешение на сближение с истребителями и вступление в бой, используя пушки, как слышно? — Ожидайте, 1-1. Митчелл успел досчитать до трёх, когда связь возобновилась. — Андурил-1-1, новый приказ для эскадрильи. Митчелл переключил частоту связи так, чтобы вся эскадрилья могла слышать приказ. — Отмеченная турианская эскадрилья составляет две трети личного состава и уступает в численности. Вам разрешено приблизиться на расстояние выстрела и оказать помощь. Конец связи. — Хорошо, Андурилы, вы слышали. Придерживайтесь моей траектории полёта, пришла пора выручить несколько птицеголовых, — сказал Митчелл, задавая курс, по которому они должны прибыть к терпящим бедствие турианским истребителям, избегая при этом слишком близкого контакта с происходящими крупными стычками. Во время движения Митчелл просмотрел данные визуального наблюдения за турианской эскадрильей и поджал губы, придя к выводу, что они вступают в верный и беспощадный бой. Дроны Жнецов значительно превосходили по численности своих противников, и они прекрасно понимали это, вдвое и даже втрое превосходя турианцев, которые были заняты тем, что выполняли манёвры уклонения, пытаясь спасти свои жизни. Митчелл быстро назначил цели эскадрильи и, передав их команде, сказал: — Мне нужны очереди прямо через это месиво по назначенным мною целям. После этого разойдитесь по своим парам и действуйте по своему усмотрению. Удачной охоты. Двадцать четыре «палаша» пронзили турианско-жнецовскую перестрелку, как горячий нож масло, 35-мм вольфрамовые снаряды пробивали броню «очей» и разрушали внутренние системы. Двадцать один истребитель Жнецов был превращён в металлолом, а восемнадцать турианских пилотов остались вертеть головами и гадать, что, во имя духов, только что произошло. Бродяга потянул за рукоятку и развернул свой «палаш», подражая Гусю и маневрируя, чтобы оставаться в формации звена. Он выбрал свою первую цель: «око», которое решило преследовать его и теперь они находились на курсе столкновения лоб в лоб. Митчелл навёл прицел и нажал на спусковой механизм, ощущая жужжащую вибрацию 35-мм пушки, высыпающей снаряды на цель. «Око» выпустило свой рубиново-красный луч, и Бродяга оскалился, когда удар пришёлся на щиты, снизив их мощность почти до пятнадцати процентов. Снаряды Митчелла ударили через пару десятых секунды, превратив истребитель в кусок металла с дырами. Бродяга и Гусь обогнули мёртвое «око», и Митчелл позволил 1-2 взять на себя инициативу, позволяя собственным щитам перезарядиться. Его ведомый заметил пару Жнецов, преследовавших турианский истребитель слишком близко, и длинной, размашистой очередью уничтожил их обоих. Митчелл выделил трио истребителей, которые совершали манёвр для преследования другого звена, но внезапно истребители Жнецов просто… остановились. Их красные глаза потускнели до полной черноты, и они просто продолжали дрейфовать по тем векторам, по которым двигались ранее. Некоторые пилоты, ККОН и турианцы, всадили несколько снарядов в казавшиеся безжизненными корпуса, для верности, но в основном всё выглядело так, будто по какой-то причине бой прекратился. Рация затрещала, и вскоре всё разъяснилось. — Всем истребителям, это командование. Все крупные вражеские корабли уничтожены, и по нашим данным все истребители Жнецов отлючились. Всем эскадрильям доложить о состоянии кораблей и приготовиться к возможным ударам по наземным целям. Конец связи. — «Бесконечность», это Андурил-1-1, будьте готовы к приёму телеметрии о состоянии эскадрильи. Бродяга потянулся к своему приборному дисплею и переключил управление. Немедленно его истребитель, как и уцелевшие истребители, подключённые к тактической сети эскадрильи, передали данные о состоянии своего корабля на «Бесконечность». Топливо, щиты, боеприпасы — всё, что имело отношение к функционированию кораблей, было отправлено через кодированный поток данных. — Всем истребителям, это командование, возвращайтесь на «Бесконечность», повторяю, возвращайтесь на «Бесконечность». — Хорошо, Андурилы, пора возвращаться на базу. Сегодня отлично поработали. — Это было легко, — сказал Гусь по каналу их звена. — Да, даже слишком легко, если честно… — ответил Митчелл. Он бросил долгий взгляд на планету, которую они защищали, а затем направил свой «палаш» к «Бесконечности».***
ККОН «Бесконечность», флагманский мостик
Ласки слышал, как с мостика доносились радостные возгласы, и не зря: последний корабль Жнецов только что был уничтожен. Битва была за ними, они победили. Офицеры связи Тибринуса обменивались рукопожатиями и похлопываниями по спине, а пара морпехов из его охраны, улыбаясь, сцепили кулаки. Пока Тибринус подходил и лично поздравлял каждого из своих офицеров с хорошо выполненной работой, Ласки взглянул на окончательный отчёт о результатах операции, составленный Роландом. Сто восемьдесят шесть Жнецов прибыли в систему Деспара, и ровно ноль покинули её. Однако, несмотря на то, что это была действительно грандиозная победа, она не обошлась без потерь. Чтобы остановить продвижение Жнецов в турианское пространство, потребовались жизни сорока шести экипажей турианских военных кораблей, восьмидесяти семи пилотов турианских истребителей, девяти пилотов ККОН и ещё неизвестно скольких погибших на самой Деспаре. Когда Тибринус отошёл от своей команды связистов, он обменялся с Ласки понимающим взглядом, который говорил о том, что он также знает, что это только начало, и, вероятно, самое лёгкое, что могло быть. Их союзные силы имели явное преимущество в том, что смогли подготовить оборонительную позицию, оснащённую ядерной ловушкой, которая серьёзно снизила боевые возможности их противника. С этого момента им предстояло перейти в наступление, и у Ласки было сильное предчувствие, что Жнецы только извлекут уроки из этой встречи и соответствующим образом адаптируются. В какой-то момент Ласки едва не потерял корабль; если бы не героическая жертва турианского эсминца «Юстикулус», фрегат ККОН «Бесстрашный» класса «Париж», скорее всего, был бы уничтожен. Адмирал опасался, какую тактику Жнецы начнут использовать против его людей в следующий раз. Да, битва была выиграна, но война только начиналась.
