Глава 28: Омега. Часть 2
17 сентября 2022 г., 03:32
Если противник находится в пределах досягаемости, то и вы тоже. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)
«Тень намерения», штурмовой носитель класса CAS, личная каюта арбитра На пути к Омеге
— Ультра ’Харум ожидает приёма, арбитр, — сказал сангхейли из почётного караула, стоявшего у двери каюты Тела, по внутренней связи. — Пусть войдёт, — ответил арбитр, натягивая перчатку своего доспеха на мускулистое предплечье. Дверь открылась, и ультра ’Харум шагнул внутрь, блестящая белизна его доспехов сильно контрастировала с мягким пурпуром стен. В одной руке он держал свой богато украшенный шлем, а из-за плеча выглядывал ствол плазменного ретранслятора. — Арбитр, — сказал он, склонив голову в знак уважения. — Вы желаете обсудить что-то? Не прошло и часа, как Тел собрал старших офицеров командования и объяснил им свой план. Хотя он был довольно младшим офицером по сравнению с командирами полков и бригад, Тел хотел, чтобы ’Харум присутствовал при обсуждении того, как сангхейли организуют собственное вторжение на станцию, выступив и уничтожив бесчестных террористов «Цербера» после того, как те устранят большую часть наёмников, пиратов и преступных отбросов, защищающих станцию, но до того, как им удастся создать более конкретные оборонительные позиции и закрепиться, что только усложнит работу сангхейли. — Да, — сказал арбитр. — Генерал «Цербера» сообщил мне, что рота спецназа создаст плацдарм в ангарном отсеке, ближайшем к месту расположения Ключа. Оттуда они направятся в клуб «Загробная жизнь» и попытаются убить правительницу-тирана Омеги и обеспечить безопасность клуба, а затем и Ключа. Я «предложил» свою помощь в этом деле. Возможность была слишком велика, чтобы её игнорировать». Харум ухмыльнулся. Он догадывался, что «предложение» арбитра было больше похоже на требование. Тел подошёл к стене, на вид совершенно обычной, и положил на неё руку. Появилось несколько складок, и скрытая панель отворилась, показав, что вся часть стены, шириной в пять метров и высотой в два метра, служила личным арсеналом арбитра. Он продолжал говорить, доставая свой любимый карабин и прикрепляя его к пластинам на спине. — Я и два моих стелс-копья будут сопровождать солдат «Цербера» к Ключу. — Так вот почему на вас новая броня? — спросил ’Харум. Вместо священных серых доспехов арбитра, которые передавались по наследству тысячелетиями, лидер Сепаратистов был облачён в такие же чёрные, гладкие, современные доспехи, которые носили остальные двадцать его бойцов спецподразделения, — доспехи менее богато украшенные, но гораздо более функциональные. — Р’тас наконец убедил меня. Он сообщил мне, что ’Тахам и ’Сраом месяцами донимали его, говоря, что доспехи арбитра, как они выразились, «устарели, лишены необходимых защитных свойств и совсем не подходят для ношения главой сангхейли во время боевых операций». Тел усмехнулся, пристёгивая к груди бандольеру с плазменными гранатами. — Разумеется, они правы. Если бы не модификация энергетического щита, которую мне пришлось установить в полевых условиях, я, скорее всего, был бы уже давно мёртв. Старший сангхейли закончил с вооружением, закрепив два энергетических меча на бёдрах, затем на мгновение замолчал. Когда он заговорил вновь, его голос был тихим, а голова слегка опущена к полу. — Это были воины величайшего мастерства и чести, уважаемые всеми сангхейли. Но как только мы присоединились к Ковенанту, титул арбитра был присвоен и опорочен пророками, которые стали использовать его как возможность для «опозоренных» сангхейли «восстановить» свою честь через что? Через смерть. Иерархи призывали нас в самые тяжёлые времена, посылали на самые опасные, отчаянные, пугающие миссии, которые только можно себе представить. ’Вадам повернулся и посмотрел на ’Харума, поднявшись во весь рост и приняв такой же устрашающий и сильный вид, каким ультра всегда представлял себе своего лидера. — Предполагалось, что мы умрём, погибнем в славной битве в борьбе с любой серьёзной угрозой, и впоследствии нас будут вечно почитать за нашу ревностную жертву. — Голос Тела повысился на несколько децибел, и ’Харум мог легко расслышать жёсткость в его голосе. — Мы были не более чем инструментами, которые использовались и выбрасывались пророками по их прихоти. Тысячи лет мы позволяли использовать себя, не только арбитры, но и все сангхейли. Но как только это выяснилось, я убил их. По крайней мере, одного. Взгляд Тела переместился глубже в каюту, и Харум проследил за его взглядом, чтобы увидеть серый, искусный комплект традиционных доспехов арбитра, висевший на стойке, левее блестящих золотистых пластин его кайдонской брони, и правее пустой стойки для доспехов спецназа, которые были на арбитре сейчас. — Теперь сангхейли сами выбирают свой путь. Я обязан этой броне и атрибутам, которые к ней прилагались, не больше, чем любой из вас обязан трупам лжепророков, — сказал он. — Вы по-прежнему будете носить титул арбитра? — спросил ’Харум, ошеломлённый таким поворотом их разговора. — Да, — ответил Тел, медленно кивая головой вверх-вниз. — Но не в качестве инструмента «той» эпохи, а скорее по тому, что этот титул означает на самом деле. Личность, наделённая полномочиями решать текущие вопросы, судить и определять правильный курс. По крайней мере, на данный момент. Арбитр посмотрел в сторону ’Харума. — Если, конечно, у тебя нет возражений против моего дальнейшего руководства над сангхейли? — Конечно, нет, арбитр, — быстро ответил ’Харум, дабы не вызывать ни малейших сомнений. Впрочем, Тел выглядел вполне весёлым. — Теперь о причине, по которой я позвал тебя сюда. Ты понимаешь, что мы планируем сделать? — Да. Предать наших «друзей» из «Цербера» и захватить станцию. Разумная стратегия, но сомнительная, когда речь идёт о чести. По крайней мере, некоторые могут так считать. — И у тебя нет никаких сомнений по поводу этого предательства? Ты не полагаешь, что это бесчестно? — Нет. Они заслуживают не больше чести, чем шакалы. План практичен. Пусть враги ослабят друг друга, а потом мы сможем уничтожить обоих. Это позволит нам сохранить силы на тот случай, когда они понадобятся. Арбитр внутренне кивнул. — Ты будешь центральной точкой, вокруг которой будет строиться эта операция. Я сообщил командованию «Цербера», что мы направим две роты войск, чтобы помочь укрепить и обезопасить нашу зону высадки и ближайшие окрестности. — Лишь две роты? — спросил ’Харум, сбитый с толку. — Разумеется, нет. Я ведь так и не сказал генералу, что именно означает «рота сангхейли», так что интерпретация этого зависит от нас. — Они обменялись озорным взглядом. — Нет. Ты введёшь весь свой батальон, а также роту рейнджеров, роту спецназа, роту из батальона СОФ и взвод ТБП. — Довольно серьёзная огневая мощь, — сказал ’Харум, удивлённо расширив глаза. Батальон СОФ (стационарные орудия и фортификация) отвечал за создание сильных оборонительных позиций с помощью турелей «Мгла», установленных на треногах тяжёлых плазмометов и энергетических миномётов, противопехотных и противотранспортных мин, переносных энергетических щитов, сборных конструкций и многого другого. ТБП — это сокращение, обозначающее тяжелобронированную пехоту, или, другими словами, мгалекголо. Взвод включал в себя двадцать пар этих громадных существ, огромное количество огневой мощи и, вероятно, самое тяжёлое оружие, доступное сангхейли в тесных условиях Омеги. — Да, это так, и ею необходимо воспользоваться с должным мастерством, — сказал Тел. — Каким образом ты будешь её использовать? — Какова моя цель? — Способствовать успешному переходу основных сил вторжения сангхейли с кораблей на станцию, когда будет отдан приказ. — Тел назвал цель расплывчато и неоднозначно. Он хотел посмотреть, что придумает ’Харум. Ультра на мгновение замолчал, рассеянно постукивая пальцами по шлему, размышляя. — Способствовать успешному переходу… Моего батальона и роты СОФ будет достаточно, чтобы превратить ангар-1, как я его теперь называю, в надёжный перевалочный пункт, но одного этого будет недостаточно. Наша атака должна стать ошеломляющей по скорости и интенсивности, а это означает, что необходимо обеспечить безопасность других зон высадки, чтобы дать нашим силам больше возможностей для атаки и дальнейшего продвижения. Предполагается, что «Цербер» уже использует эти зоны, поэтому я поручу это роте специального назначения. Однако мы не можем позволить себе увязнуть в попытках прорваться из наших точек входа, даже если мы обеспечим их безопасность. Территории вокруг зон высадки также должны быть надёжно защищены, включая основные транспортные маршруты. Основные дороги, тротуары, перекрёстки, командные точки обзора и тому подобное. Я бы поручил эту задачу рейнджерам, они быстрее передвигаются, более хорошо вооружены и бронированы, чем спецназовцы, и способны удержать позицию. Обеспечить их поддержкой мгалекголо, чтобы придать им больше устойчивости, возможно, прикрепить несколько пар к копьям из моего батальона для укрепления проблемных точек… Вот как я бы это сделал. Тел был впечатлён. ’Харум повторил ход его собственных мыслей и разработал план прямо на ходу, тогда как Телу потребовался час или около того мозгового штурма, чтобы прийти к тем же выводам. Конечно, помимо тактической задачи, которую он только что представил ’Харуму, ему пришлось рассмотреть ещё множество различных аспетов, но всё равно это было впечатляюще. А вопрос, который задал ультра, ещё больше утвердил его в правильности выбора. — А что если «Цербер» сообразит и вступит с нами в бой до того, как будет отдан ваш приказ? — Это возможно, — признал Тел, — хотя я не думаю, что это произойдёт. У генерала Петровского очень ограниченный набор вариантов. Он прекрасно знает о наших возможностях в космосе, именно по этой причине он и хотел работать вместе. Если он нападёт на нас, его флот будет уничтожен так же легко, как и флот обороны Омеги, и тогда он окажется в ловушке и будет полагаться на уже ослабленное наземное присутствие. Попытка обмануть нас — это верная гибель, и он это осознаёт. Однако он не знает о наших намерениях. Он думает, что мы лишь ищем Ключ, и что, получив его, мы продолжим свой путь. Я нисколько не возражаю против этой мысли, но интуиция подсказывает мне, что Петровский не сбрасывает со счетов возможность предательства с нашей стороны. Тем не менее, лучший вариант для Петровского — это играть с нами, дать нам то, что мы хотим, и надеяться, что мы оставим его живым и контролирующим станцию. Поэтому я бы сказал, что твоя роль в данном случае ещё более важна. Двигайся быстро, размести свои войска правильно, и даже если нам придётся начать противостояние раньше, чем ожидается, мы сможем обойтись без особых проволочек. ’Харум кивнул, усваивая информацию. — А что насчёт моих азари? — Он произносил это слово так часто, что оно стало для него привычным. — Они будут участвовать в этой операции? — Готовы ли они? Выскажи мне своё честное мнение. Мне не нужны бравадные обещания об эффективности, которые дал бы младший командир, чтобы произвести впечатление на вышестоящего. — Конечно, арбитр, — сказал ’Харум. Он всё равно не стал бы лгать. — Они отлично справились с обучением. Крепкие, умные, способные к адаптации, многие из них сейчас демонстрируют замечательное владение оружием. Несколько бывших военных и полицейских помогли нам обучить остальных стрельбе. — А что насчёт их биотических навыков? — Большинству ещё предстоит пройти путь до овладения наступательными способностями, по крайней мере, до того момента, когда их можно будет эффективно использовать в бою. — Они достаточно обучены, чтобы ты чувствовал себя уверенно, отправляя их в поле? — Для этой миссии? — ’Харум ощутил некоторое беспокойство, но этого следовало ожидать, когда командир отправлял в бой неопытных солдат. — Им предстоит пройти ещё неделю по уже ускоренному графику обучения… Однако, исходя из их нынешних навыков, я бы сказал, что их участие в операции заметно повысит живучесть и обороноспособность подразделений, в которые они войдут. — Тогда ускорь их обучение. Я хочу, чтобы они были развёрнуты вместе с твоим батальоном. Позволь им пройти испытание огнём, — приказал Тел. — Как пожелаете, арбитр. — Если у тебя больше нет вопросов, ты свободен, ультра ’Харум. — Вообще-то, могу ли я спросить кое-что ещё? — спросил офицер батальона. Арбитр склонил голову, давая понять ’Харуму, что он его слушает. — Почему вы выбрали для этой операции именно меня? Есть много достойных офицеров полков, дивизий и батальонов намного старше меня, которые могли бы командовать такой операцией. — Ты сам только что ответил на этот вопрос, — сказал Тел. Он продолжил, прежде чем ’Харум успел сформулировать ещё один вопрос. — То, что мы собираемся сделать, является одним из самых бесчестных поступков, в которых может участвовать сангхейли: предательство союзника. — Но арбитр, эти язычники не заслуживают никакой чести, и уж точно они не наши «союзники», — запротестовал ’Харум. — Именно, — сказал Тел. — Однако некоторые сангхейли испытывают сомнения. — Но почему я? — удивлённо спросил ’Харум. — Позволь мне перефразировать. Все признают практичность, необходимую при решении данной ситуации. Однако, как бы ни хотелось мне или кому-либо другому верить в обратное, старые традиции и верования трудно пошатнуть. В старые времена, ещё до пророков и Ковенанта, почётной была битва, которая велась в открытую, при полном внимании обеих сторон. Ухищрения, обман, предательство были не только бесчестными, но и смертными преступлениями. Сангхейли, пытавшиеся переметнуться на сторону противника, подвергались казни той же стороной, на которую они хотели переметнуться. Хотя времена, безусловно, изменились, мне нужен командир, который не будет испытывать никаких колебаний или сомнений в том, чтобы выстрелить противнику в спину, потому что это необходимо для достижения цели. Ты и есть этот командир. — Я понял, — ответил ’Харум. — Я ни в коем случае не хочу сказать, что ты не заслуживаешь чести. Это далеко не так. Напротив, я считаю, что ты один из немногих молодых сангхейли, кто на деле придерживается военных теорий, которые отличают нас от того, какими мы не были десять лет назад. Чувство практичности, которое затмевает устаревшие личные или социальные ценности. Чувство долга не только перед абстрактными идеалами, такими как слава и честь, но, что более важно, перед своими соратниками и подчинёнными войсками. Способность быстро адаптироваться к меняющейся ситуации и не зацикливаться на стратегии и тактике, характерной для войны, которую мы вели против ККОН. Ты обладаешь всеми этими качествами. — Многие из старших командиров были невероятно эффективны против ККОН, — возразил ’Харум. — Да. Они были невероятно эффективны против противника, которого мы постоянно превосходили числом и который технологически отставал от нас во всех возможных отношениях. То, что мы ещё умудрялись проигрывать сражения, свидетельствует о способностях людей, — признал арбитр. — Но вспомни гражданскую войну, которая разразилась между нами и Остатком Ковенанта после Великого Раскола. Тогда мы уже не сражались с технологически уступающим, но всё ещё упорным противником. Вместо этого мы сражались друг с другом: крейсер CCS против крейсера CCS, «баньши» против «баньши», сангхейли против сангхейли. Каждый знал тактику друг друга, и знал как реагировать… Многие из тех командиров, которые были так эффективны против ККОН, не справились с этими новыми врагами, которые были так похожи на них самих. Вот почему война тянулась так долго, как она тянулась, потому что было трудно найти талантливых и эффективных командиров с обеих сторон. — Вы верите, что я такой командир? — Я знаю это. Я видел твой послужной список и то, насколько эффективно ты действовал на уровне копья, взвода, роты, а теперь и батальона. Скорость, с которой ты поднялся по служебной лестнице, превосходит мои показатели, а твои уникальные методы командования стали тому причиной. Ты поразил меня на шахтёрской колонии азари тем, как жестоко ты расправился с силами Жнецов, новыми Паразитами. С тех пор каждое задание, которое я поручал тебе, было лишь следованием моим инстинктам. Помнишь ли ты битву в долине Хиспедус против остатков Ковенанта два года назад? — спросил Тел. — Разумеется, — ответил ’Харум. — Вы вели бронетанковую бригаду против такой же бронетанковой бригады Ковенанта, усиленного полком механизированной пехоты. В то время я был командиром вашего третьего батальона. — Всё так. В какой-то момент я принял личное командование вторым батальоном, и мы оба вступили в бой с отдельными частями сил Ковенанта. Я — с одной бронетанковой дивизией противника, а ты — с одной бронетанковой дивизией и двумя механизированными ротами поддержки», — сказал Тел. ’Харум кивнул. — Воспоминания всё ещё свежи в моей памяти, несмотря на то, что это было несколько лет назад. Разведка с воздуха показала, что обе группы Ковенанта имели схожие формации. — Так и было, и местность была очень похожей в обоих столкновениях, хотя нас разделяло несколько километров, — сказал Тел. — Итак, ультра ’Харум, можешь ли ты рассказать мне, как проходила битва? В частности, как я задействовал свой батальон? — Эффективно и безжалостно, — ответил ’Харум. — Вы использовали разведку, чтобы обнаружить слабое место чуть левее центра линии противника, затем под прикрытием артиллерийского обстрела с близкого расстояния вы прорвали линию своей бронетехникой, затем окружили и уничтожили изолированные части противника. — Да. То, что сделал я, было эффективно. Но то, что сделал ты, было блестяще. — Тел с гордостью пересказывал запомнившийся ему раздел того конкретного отчёта о результатах операции. — Твои быстроходные штурмовые машины пробивали и продавливали правый фланг линии формирования противника, пока их командиру не надоело, и он не направил свою механизированную пехоту для борьбы с ними. Когда они продвинулись за пределы обороны остального бронетанкового батальона, они попали в засаду идеально расположенной роты бронетехники и были быстро уничтожены. Затем, когда остальные три роты вступили в столкновение с противником, ещё не полностью вступив в бой, ты лично организовал дерзкий рейд десанта на КП дивизии Ковенанта. Используя возникшую неразбериху и хаос, ты перебросил окопавшуюся роту бронетехники на правый фланг противника с помощью «фантомов», и эта рота впоследствии разгромила незащищённую сторону противника. Затем в бой вступили остальные части твоего батальона, и вражеские ряды рухнули. Ты знаешь, — продолжал Тел, — другие старшие командиры бригад и полков, участвовавшие в том сражении, называли твою тактику подлой, даже трусливой. Тогда ожидалось, да и сейчас отчасти ожидается, что командир сангхейли встретит своего противника на открытом поле боя в полном составе. Ты этого не сделал, а использовал уловки, дерзость и манёвренную тактику ведения войны, чтобы переломить ход сражения. Арбитр язвительно улыбнулся. — Это человеческая тактика, а не сангхейлийская. Но ты применил эту человеческую тактику, адаптировал её к нашим меньшим, но более технологически продвинутым формациям сангхейлийских подразделений и разгромил более традиционного командира. И ещё раз, именно такие командиры мне нужны в этой новой галактике, против этих новых врагов. Те, кто не боится учиться у своих врагов и жестоко использовать их слабости. ’Харум кивнул, окончательно соглашаясь с доводами Тела. — Хорошо, арбитр. Если вы считаете, что я подхожу для этой задачи, то я не подведу вас. — У меня нет причин полагать, что ты можешь меня подвести. Можешь идти.***
«Тень намерения», штурмовой носитель класса CAS, капитанский мостик.
— Капитан, текущим курсом мы идём на столкновение с большим обломком враждебного крейсера 01. Должен ли я изменить курс? — Нет. Полный вперёд к станции, — приказал Р’тас ’Вадум. — Усилить носовые энергетические щиты. — Капитан, артиллерия докладывает, что вражеский фрегат 11 уничтожен. — Это был последний? — спросил Вадум. — Да, капитан. Других враждебных целей не наблюдается, — ответил офицер сенсорной системы. — Держите плазменные установки наготове. Пусть командующий суперкрейсера «Ликование» доложит, как только перезарядятся его накопители двигателя скольжения, — приказал Р’тас. Он вновь посмотрел на изображение станции Омега, заполнившее экран главного дисплея. Поскольку на кораблях сангхейли командные мостики располагались глубоко в центре корабля, защищённые десятками метров бронеплит и переборок, здесь не было окон, через которые он мог бы наблюдать за происходящим. Вместо этого он полагался на тысячи камер, усеивающих корпус «Тени намерения», получая визуальные данные. Конечно, эти камеры были самыми мощными и высокотехнологичными устройствами для получения визуальных данных в галактике, как в новой, так и в их родной галактике, так что это не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Станция вызывала ещё большее отвращение, когда Р’тас увидел её воочию. Теперь он вспоминал Высшее Милосердие и тысячелетнее манипулирование его народом ради ложной цели, которая едва не привела к исчезновению всего живого и до сих пор угрожает обществу сангхейли. Всё, что он мог видеть, — это лживых пророков, слишком ленивых, чтобы даже ходить на своих собственных ногах. Он видел только гнев, шок, стыд и смерть. И арбитр хотел захватить это место для сангхейли? Р’тас прекрасно понимал, что цель его друга — создать базу для операций в этой галактике — вполне разумна, но сейчас он был бы рад посмотреть, как будет гореть эта мерзость. В этом месте даже не было той уникальной физической красоты, которой славилось Высшее Милосердие, и вместо яркой и первозданной, Омега была лишь грязной и тёмной. Ну и ладно. Его жажда разрушения скоро будет удовлетворена, хотя бы частично, путём сокрушения этих незначительных игрушечных военных кораблей ударами расплавленной плазмы по команде арбитра. — Расчётное время до столкновения с обломками? — Двенадцать секунд. Вывожу обратный отсчёт на ваш экран. Пока Р’тас ожидал окончания обратного отсчёта, он занялся наблюдением за сенсорными сигнатурами кораблей «Цербера» на своём вспомогательном дисплее. Флот обороны станции, хотя и был многочисленным, оказался неспособен противостоять ни мощи его боевых кораблей, ни внушительной силе подготовленных и скоординированных экипажей «Цербера». ’Вадум полагал, что это то, чего и следует ожидать, когда в защите важной станции полагаешься на пиратов и наёмников. Корабли «Цербера» перешли к полномасштабным абордажным операциям. Десантные корабли, прикрываемые истребителями и более защищёнными и бронированными военными кораблями, которые старались принять на себя основную тяжесть огня системы обороны станции, выгружали свои десантные и транспортные корабли в сторону Омеги. Те из них, что прорвались сквозь защитный огонь, приземлились в хорошо защищённых ангарных отсеках, выпуская свои войска под волны концентрированного огня, хлещущего из орудий защитников станции. Р’тас мог только представить, какая бойня творилась в ангарах и тесных коридорах станции. Он хотел бы лично участвовать в этом. Вой плазмы и треск снарядов, разговоры между членами отряда, удары ботинок по поверхности и грохот взрывов, уведомления и сигналы, исходящие от различных систем доспехов, и запах адреналина. Но сейчас его место было здесь, на мостике, и он смирился с этим. В конце концов, он был лучшим флотским тактиком сангхейли в галактике. Удар обломка, когда-то являвшегося задней частью единственного дредноута Омеги, о нос «Тени намерения» был едва заметен, если не считать слабой вибрации под ногами Р’таса. — Как обстоят дела на посадочной площадке арбитра? — спросил он. — Силы «Цербера» уже создали плацдарм, — ответил офицер, который был подключён к соответствующим частотам «Цербера». — Их наземный командир говорит, что они очищают ближайшие окрестности и ждут прибытия нашей ударной группы, прежде чем приступить к действиям. — Хорошо. Эти отчёты переданы арбитру? — Да, капитан. — Вокруг нашей основной зоны высадки остаются какие-либо системы точечной обороны? — Нет, капитан, все они уничтожены. — Очень хорошо. Скажите арбитру, что всё готово.***
Это был, без сомнения, полный и абсолютный хаос. Если бы Джек нужно было провести сравнение, она бы описала сцену, разыгравшуюся перед ней и, вероятно, на всей остальной станции, как тюремный бунт. По грязным, тёмным улицам Омеги бегали люди, турианцы, саларианцы, азари, батарианцы, ворча, кроганы и даже элкоры. В воздухе пахло потом и страхом. Те, кто находился не на улицах, пытаясь куда-то попасть или мародёрствуя, запирали двери, закрывали ставни на окнах, прятались в своих домах, надеясь переждать всё это. В общем, волна паники охватила большинство жителей Омеги. «Чего добивалась Ария?» — размышляла Джек, внимательно следя за громоздкой фигурой Заида, пробиравшегося сквозь толпу на улице. Такое впечатление, что она стремилась вызвать массовую панику. Что именно она сказала? «Цербер» атакует, они собираются всех убить? Что-то в этом роде. Стерва. — Сюда! — крикнул Заид, схватив её за запястье и потащив в безлюдный переулок. Первое, что увидела Джек, был батарианец, одной рукой прижимавший к стене человеческую женщину, а другой рвавший на ней одежду. Джек уже собиралась поднять кулак, но прежде чем её рука успела отреагировать на команду мозга, Заид всадил пулю в рёбра батарианца. «Паладин», использовавший настолько крупный патрон, что тяжёлый пистолет был фактически запрещён в пространстве Совета, практически разорвал ублюдка пополам. Женщина закричала, залитая кровью, ошмётками костей и органов своего потенциального обидчика, а затем выбежала из переулка в уличный хаос. Джек не удостоила её взглядом, слишком беспокоясь о том, как бы не потерять Заида в лабиринте переулков и подворотен, которые тянулись через этот квартал Омеги. Старик бежал быстро, быстрее, чем она когда-либо видела, даже когда они сражались вместе с Шепардом. Через пару минут они остановились, чтобы перевести дух, и Заид активировал свой омни-инструмент. — Сколько ещё? — спросила Джек. — Несколько кварталов, — ответил Заид, выключая свой омни-инструмент и перезаряжая свой «паладин», термозаряд которого позволял произвести ещё один выстрел. Это потребовало некоторых усилий, но Заид сумел убедить Джек не бросаться вслепую в бой с «Цербером». Вместо этого они направились к месту расположения защищённого сервера, о котором рассказал ныне покойный Эван Уокер. Заид рассуждал так: как только они доберутся до станции, «Цербер» направит элитный ударный отряд в «Загробную жизнь», и Ария, несмотря на то, насколько сильной она себя провозгласила, не сможет выстоять. Была надежда, что в данных этого защищённого сервера они найдут информацию о различных отходных позициях и убежищах королевы Омеги, а во время беспорядков на станции, вызванных вторжением «Цербера», застанут Т’Лоак врасплох и убьют её, пока она будет находиться вдали от своей обычной надёжной позиции в «крепости» «Загробной жизни». Они уже собирались свернуть на соседнюю улицу, когда услышали выстрелы, причём совсем близко. Заид наклонил голову, повернул ухо в сторону улицы. Снова выстрелы. Он не стал высовываться из-за угла, чтобы осмотреть улицу. Он понимал, что солдаты «Цербера» используют тепловизоры, и он будет сильно выделяться. Вместо этого Заид прислушался, десятилетия опыта на поле боя позволили ему классифицировать оружие по характерному треску. Большинство выстрелов были одиночными звуками среднего калибра. Стандартные выстрелы из пехотной винтовки. Было также несколько выстрелов с более высокой скорострельностью, но меньшего калибра, а также мощные, медленные, последовательные выстрелы из пулемёта, который, по его предположению, был установлен на транспорте. — Два отряда, как минимум, — сказал Заид, его хрипловатый голос был чуть выше шёпота. Джек лишь кивнула. Они оба уже были опытными бойцами, два отряда «Цербера», примерно по десять человек, не должны доставить им особых проблем. «Но в кого они стреляли? — задумалась Джек. И тут она услышала их — крики боли и страха, возгласы удивления. До этого она была слишком сосредоточена на стрельбе. — Должно быть, эти ублюдки стреляют в гражданских». Если бы Джек не была знакома с «Цербером», она бы удивилась. Вместо этого она посмотрела на Заида, который убрал в кобуру, да, именно в кобуру, свой «паладин». Он не использовал набедренные пластины, вместо этого он носил потёртую кожаную кобуру, которая, по мнению Джек, должна была быть такой же старой, как и он сам. Он снял со спины «Джесси», потрёпанный «мститель», который, казалось, никогда не сломается, и держал его в одной руке, а другой выхватил из бандольеры одну из гранат. — Готова? — Да. Вдвоём они выскочили из-за угла на улицу. Стандартная двухполосная улица Омеги с каждой стороны была окаймлена ничем не примечательными одно-трёхэтажными зданиями. Несколько гражданских лежали на земле, большинство из них были мертвы, некоторые корчились в агонии — кровь сочилась из пулевых ранений. Примерно в пятидесяти метрах дальше по улице находились два отряда пехоты «Цербера», продвигавшиеся рядом с лёгкой машиной, на которой был установлен пулемёт. Прежде чем они успели разглядеть их, Заид бросил в воздух гранату и опустился на одно колено, наблюдая за незащищённым солдатом через прицел «Джесси». Тем временем Джек окутала гранату биотическим полем эффекта массы, уменьшила массу взрывчатки почти до нуля и метнула её со скоростью и точностью управляемой ракеты в переднюю часть джипа «Цербера». На самом деле «граната» не являлась гранатой, по крайней мере, в традиционном смысле. За исключением «Джесси», Заид всегда придерживался философии, что чем лучше у человека снаряжение и оборудование, тем больше у него шансов остаться в живых. Поэтому его гранаты были сделаны на заказ у высокотехнологичного производителя оружия, а значит, были чрезвычайно дорогими. Цилиндрический корпус, вместо того чтобы содержать взрывчатку и простой запал, на самом деле представлял собой микрофабрику с программой инициирования заряда. Граната имела четыре потенциальные конфигурации: осколочная, криогенная, зажигательная или электромагнитная. После выбора одной из конфигураций с помощью кнопки на корпусе, микрофабрика использовала свой одноразовый запас омни-геля для создания сердечника выбранного типа взрывчатки, а программа инициирования взрывала всё это либо при контакте, либо на отложенном взрывателе, что опять же определялось другой кнопкой на корпусе. В данном случае Заид предпочёл зажигательную гранату, которая взрывалась при ударе. После столкновения с передней частью джипа изготовленное на микрофабрике клейкое вещество на нефтяной основе разбрызгалось по всему автомобилю и пассажирам, затем программа поджигания обеспечила необходимую искру и подожгла автомобиль вместе с наводчиком и водителем. Когда бело-оранжевое пламя охватило кричащий экипаж машины, заговорила «Джесси»: две трёхзарядные очереди, сопровождаемые двумя мёртвыми солдатами «Цербера». На улице не было никакого укрытия, так как все двери были заперты, и почти ни в одном здании не было легко разбиваемых окон. Не желая рисковать, укрываясь за горящей машиной, восемь оставшихся бойцов решили, что единственный приемлемый вариант — это открыть огонь и наступать на атакующую пару. Джек встала прямо за Заидом и одной рукой воздвигла биотический барьер в паре футов перед ними. Заид поднялся с колен и встал в боевую стойку, и они двинулись к солдатам «Цербера», в то время как огонь из стрелкового оружия отражался от барьера Джек. — Осторожно! Биотик! — крикнул один из них через динамик шлема, голос был нечеловечески глубоким и хриплым. «Да, осторожно», — подумала Джек, чуть не закатив глаза. Вместо этого рукой, не занятой поддержанием биотического барьера, она сформировала сингулярность, пустив её по дуге над барьером и направив в сторону четырёх десантников справа. Когда сингулярность расширилась и подняла с земли четырёх солдат «Цербера», Заид прекратил движение и вновь опустился на колено, переключив «Джесси» на автоматический режим стрельбы. Восприняв щелчок переводчика огня как сигнал, Джек дёрнула пальцами, и прямо перед стволом «Джесси» в биотическом барьере образовалась бойница. Пока Заид поливал четырёх солдат слева автоматическим огнём из «Джесси», а редкие удачные ответные выстрелы проникали сквозь щель и попадали в кинетический барьер Заида, бывшая пленница «Цербера» метнула ещё одну биотическую сферу, на этот раз бросок, через кромку барьера прямо в клубящуюся тёмную энергию сингулярности. Последовавший за этим биотический взрыв разорвал несчастных людей, незадачливо плавающих внутри неё и был настолько мощным, что ударная волна отбросила одного из оставшихся десантников назад, в горящую машину, которая тут же взорвалась. Последний из оставшихся трёх солдат упал замертво, ствол винтовки «Джесси» слабо задымился. Джек ещё пару секунд поддерживала барьер, а затем опустила его, когда по ним перестали стрелять. Заид вытащил из «Джесси» израсходованный термозаряд и вставил новый, а Джек сняла с пояса энергетический батончик, развернула его и проглотила наряду с глотком из фляги, наполненной жидкостью с высоким содержанием электролитов. И батончик, и жидкость были отвратительны на вкус, но они также были одними из самых насыщенных энергией и эффективных для восстановления сил веществ в галактике, идеально подходящих для биотика вроде неё, который сжигал сотни калорий во время каждой стычки. — Сюда, — сказал Заид и направился в глубь улицы. Через несколько минут они добрались до убежища Уокера, Заид ввёл код на дверной панели, который он считал со своего омни-инструмента. Они проникли внутрь, прочёсывая ничем не примечательные комнаты в поисках терминала. Джек нашла его и позвала Заида, который сел в кресло и начал работать с голографическим терминалом, пока Джек наблюдала за входом. — Я нашёл, — сказал Заид спустя минуту. — Что ты нашёл? — спросила Джек через плечо. — Адрес основного убежища Арии на случай, если «Загробная жизнь» будет скомпрометирована. Это наш лучший шанс поймать её во всём этом дерьме. — Ну тогда пошли, убьём эту суку.***
Тел ’Вадам не видел такого грязного, порочного и хаотичного места с тех пор, как несколько лет назад сражался на разрушенных улицах наводнённого Потопом Высшего Милосердия. Заместитель командира копья Уше ’Тахам, офицер ’Зал, приказал арбитру и остальным членам копья двигаться вперёд по улице со своей позиции. Построившись в формацию 6-7, каждая часть которой прижималась к стенам мрачных зданий, граничащих с ничем не примечательной улицей, спецназовцы сангхейли быстрым бегом преодолели около сорока метров, вращая оружием и головами. Они достигли перекрёстка, усеянного брошенными колёсными транспортными средствами и телами, в основном гражданскими, но также и значительным количеством бронированных наёмников Омеги. Рота десанта «Цербера», которая должна была штурмовать «Загробную жизнь», командный центр Арии и, возможно, самое хорошо защищённое место на Омеге, пронеслась через этот же перекрёсток несколько минут назад на пути к своей цели. Арбитр и его телохранители — одно копьё на виду, а другое в режиме маскировки, оставаясь незамеченным для сил «Цербера», — следовали за ними. По команде офицер ’Зал активировал маскировку и заглянул за угол, осматривая улицу в поисках вражеских сил в обоих направлениях. — Контакт. Слева в ста метрах и приближаются к нашей позиции, — сказал он. Прошла ещё секунда, прежде чем он добавил: — Предположительно лёгкая пехота, численность взвода. — Активировать маскировку, — приказал ’Тахам, и десять сангхейли и две азари скрылись из виду. — Выйти на перекрёсток и найти укрытие, парами. ’Кхал, ’Наман, занять позицию на этих крышах. ’Сраом, держи остатки своего копья в резерве за углом. Арбитр, следуйте за мной. Отряд сангхейли плавно и профессионально начал занимать позиции, укрываясь за машинами, углами и низкими барьерами, двигаясь на восток по улице навстречу наступающим пешим вражеским машинам. Два сангхейлийских стрелка, оба со снайперскими винтовками тип-50, забрались на стены зданий, используя наручные устройства, и заняли позиции в укрытии. Тел укрылся рядом с ’Тахамом, который притаился за капотом машины, а оперативник Левас расположилась неподалёку от них. Он поднял карабин и увеличил масштаб на своём лицевом дисплее, программа автоматически отслеживала положение оружия относительно прицела, даже несмотря на активный камуфляж сангхейли. Он навёл прицел на шлем наёмника в синей броне, который двигался вперёд, прокладывая себе путь через завалы и укрытия и сканируя пространство с поднятым оружием. Это была уже третья подобная группа, с которой они столкнулись на пути к «Загробной жизни». Гораздо более крупные силы «Цербера» установили периметр окружения в паре десятков кварталов от клуба и теперь неуклонно пробивалась внутрь. Однако рота десантников «Цербера» продвигалась вперёд с бешеной скоростью, стремясь прорвать оборонительные линии пиратов и наёмников и застать Арию в «Загробной жизни» до того, как ей удастся каким-то образом сбежать. Несмотря на то, что десанту удалось создать брешь, чтобы использовать её в своих целях, уничтожая все оборонительные силы Омеги, которые попадались им на пути, они делали это ценой больших потерь и того, что оставляли свои фланги незащищёнными. Трижды наёмники приходили выяснить, кто именно прорвался через их ряды, и трижды их встречали и уничтожали элитные копья арбитра. Этому взводу наёмников, состоящему из сорока восьми людей, турианцев и батарианцев, повезло не больше. — Цели идентифицированы, — передал один из стрелков по боевой связи. Сангхейли быстро научились вычислять офицеров этой конкретной наёмной группы, «Синих светил», по тому, что оперативник Левас определила как нечто, называемое «технической бронёй». Хотя она обеспечивала существенный дополнительный слой защиты в сочетании с бронёй и кинетическими барьерами, Левас сказала, что синяя и жёлтая плоскости техброни были очень дорогими, и поэтому только самые высокооплачиваемые из «Синих солнц», офицеры, могли себе их позволить. К сожалению, технические доспехи не обеспечивали никакой дополнительной защиты черепной коробки. Два перевёрнутых красных треугольника появились над головами двух офицеров «Синих светил», один — человек, другой — турианец, но это не имело значения. Снайперы пометили свою добычу. — Определите огневые рубежи, — услышал Тел голос ’Тахама по связи. Эти действия выполняли не столько они сами, сколько программное обеспечение их доспехов. На лицевом дисплее арбитра две тонкие полупрозрачные линии образовывали коридор, в котором он выбирал цели. — Разобрать цели, — приказал ’Тахам. Каждый сангхейли отметил свою главную цель, затем второстепенную, затем третьестепенную. — Левас, Вайя, биотический контроль толпы после альфа-удара. По моей команде… Огонь. В одно мгновение двенадцать жизней были оборваны. Плотные залпы плазмы обрушились на кинетические барьеры, нанося ожоги третьей степени ещё до того, как они достигли брони под ними. Однако после того, как они преодолели щиты, результат оказался ещё более ужасающим, чем ожидалось. Во время Великой войны ККОН постоянно адаптировало броню своих солдат для лучшей защиты от плазменного огня, используя слои и накладки из термостойких материалов, таких как высококачественная керамика и рассеивающие волокна. Однако броня, которую носили эти наёмники, предназначалась в качестве запасного варианта для кинетических барьеров, рассчитанных на борьбу с частично замедленными кинетическими снарядами, и поэтому представляла собой обычную броневую пластину. Таким образом, перегретые сгустки проплавили некачественную обшивку, разрушая металл, ткани и органы в мучительной агонии. Удивительно, но Тел был единственным, кто использовал карабин. Старые плазменные винтовки были сняты с производства, став скорее тяжёлым вспомогательным оружием, чем основным. Вместо них спецназ сангхейли использовал энергопоточные винтовки тип-51 или тип-55, чаще называемые плазменными ретрансляторами и штурмовыми винтовками. Это оружие, оснащённое усовершенствованными системами охлаждения, встроенными прицельными приспособлениями и удлинёнными стволами, обладало более высокими характеристиками по сравнению со старыми плазменными винтовками тип-25. Однако Тел просто не мог заставить себя отказаться от кинетической мощи, стабильности и магазинной системы заряжания тип-51 (он не совсем понимал, почему у карабина такой же идентификационный номер, как у плазменного ретранслятора). Как бы то ни было, первый выстрел из этого оружия откинул голову цели назад, практически сломав наёмнику шею. Второй восьмимиллиметровый безгильзовый радиоактивный снаряд попал в шею прямо под челюстью мужчины, разрушив его щиты и позволив последней десятой части неповреждённого патрона рассечь сонную артерию цели. Третий снаряд Тела проник внутрь через переносицу человека и вынес большую часть его мозга через массивное выходное отверстие сзади. Вторая волна наёмников упала так же внезапно, как и первая, обречённые члены взвода не успели даже полностью осознать происходящее. Только половина третичных целей копья упала, так как тренировка и инстинкт взяли верх, и бойцы бросились в укрытие против врага, который за пару мгновений уничтожил больше половины их сил. Их командиры пали во время первого альфа-удара, а оставшиеся сержанты и капралы были так же ошеломлены, как и все остальные, оставшийся взвод наёмников прижался к укрытию и начал вести ответный огонь по врагу, которого они ещё толком не идентифицировали. Если и был какой-то недостаток у плазменного оружия, так это то, что оно не могло легко справиться с хорошим укрытием, если, конечно, не заливать его достаточным количеством снарядов, стараясь полностью расплавить. Во время войны против ККОН был усвоен суровый урок, что большинство укрытий становятся неэффективными под воздействием стандартных цельнометаллооболочечных пуль ККОН, правда, Ковенант эту модель так и не перенял. — Шесть-два-два, — скомандовал ’Тахам, меняя формацию своего копья. — Шестёрка, подавляющий огонь. Пары, выдвигайтесь под маскировкой и вступайте в бой на близкой дистанции. Две пары сангхейли немедленно прекратили огонь, сохраняя маскировку и устремившись вперёд в сопровождении изнуряющего огня на подавление, который вели остальная шестёрка и Тел, чьи системы маскировки не справились с нагрузкой, пытаясь скрыть излучение оружия и отключились. Тем временем два снайпера продолжали отстреливать людей со своих позиций, а две азари наносили биотические удары по укрытиям наёмников, подбрасывая незадачливых в воздух, чтобы их изрешетил огонь сангхейли. Две яркие вспышки плазменных взрывов послужили сигналом к атаке пар, и подавляющий огонь ослаб, чтобы не задеть отметки своих товарищей, отмеченные на их лицевых дисплеях. Ещё два выстрела, и от наёмников осталось всего семь человек, которых легко уничтожили четверо сангхейли, подобравшиеся на близкое расстояние. Они не стали задерживаться надолго, вернувшись к продвижению по разрушительному следу десантников «Цербера», разбираясь со случайными группами наёмников, как и раньше. Вскоре они достигли окраины комплекса «Загробная жизнь», тонкий периметр из десантников «Цербера», которых осталось не так много, был виден среди обломков, служивших укрытием. Несколькими нажатиями такпада на запястье Тел переключился с канала боевой связи на канал, предназначенный для коммуникации с бойцами «Цербера». — Чёрный, лично, вызываю Дротика, лично. — Чёрный, лично, это Дротик, лично, говорите. — Голос принадлежал генералу Петровскому. Тел был весьма удивлён, узнав, что тот будет сопровождать десантников «Цербера» при штурме «Загробной жизни»: возможно, чтобы показать свою силу и способность руководить войсками на поле боя, но гораздо более вероятно, что он станет лишь большой занозой в заднице для несчастного человека, который в действительности командует этим подразделением. — Мы находимся в пятидесяти метрах от вашего внешнего периметра. Прошу разрешения пройти в клуб. — Разрешаю. Мы только что закончили зачистку последних сопротивляющихся. — Очень хорошо. Я попрошу своих бойцов усилить ваши силы на периметре. — Солдаты были официально предупреждены о вашем присутствии. Я попрошу кого-нибудь провести вас внутрь. Тел ничего не ответил, вместо этого отключил связь и вернулся к командным коммуникациям. — ’Тахам, расставь своих бойцов по периметру, предпочтительно на позициях с флангов наших «друзей». ’Сраом, пусть твоё копьё остаётся чёрным. Ты последуешь за мной в клуб. Генерал полагает, что я войду один. Они подошли к линиям «Цербера» уверенно и целеустремлённо. Пока копьё ’Тахама занимало позиции, с которых можно было вести огонь не по потенциальным наёмникам, а по ничего не подозревающим десантникам. Кто-то, представившийся сержантом, вышел навстречу Телу и попросил его следовать за ним, пока тот вёл его в «Загробную жизнь». Они прошли через двери главного входа в прихожую, где большинство ламп было выключено или мерцало, а стены были испещрены следами ожогов и пулевыми отверстиями. На полу лежало несколько тел, через которые они переступали, в основном наёмники, но был и один десантник. Тел остановился посреди прихожей, чтобы осмотреть окрестности и дать возможность бойцам ’Сраома проскользнуть мимо него и попасть внутрь клуба. Арбитр никогда раньше не был в «ночном клубе», как его здесь называли. Их было не так много в той части Высшего Милосердия, где он часто бывал, и уж точно не было ни на одном военном корабле, на которых он служил. Здесь было жутко тихо, если не считать скрежета брони, доносящегося от дюжины или около того десантников, перемещающих тела и обломки по сторонам и углам большого помещения. В центре находился большой округлый бар, большинство табуретов валялись на полу или были разрушены. Вокруг было несколько небольших второстепенных баров. Повсюду валялось стекло от разбитых бутылок и стаканов, а через фильтры шлема он чувствовал запах алкоголя на всём пути от двери. Столы, диваны и стулья, которые ещё пару часов назад служили местом отдыха для различных завсегдатаев «Загробной жизни», теперь лежали в разном состоянии разрушения. Он увидел несколько приподнятых платформ с тонкими шестами, прикреплёнными к основаниям, и мимоходом задался вопросом, каково их назначение. Заметив, что сангхейли не следует за ним, сержант повернулся и махнул рукой в сторону Тела, и тот продолжил движение к раздвоенной лестнице. На самом верху находилась экстравагантная, роскошная комната, украшенная дорогой обивкой и мебелью, а также собственным небольшим баром. Дальнейший осмотр выявил разбитые корпуса нескольких противопехотных турелей, автоматических устройств, которые, вероятно, появились из скрытых ниш. Он подумал, не принадлежало ли большое пятно крови на полу несчастному десантнику «Цербера», наткнувшимся на эти устройства по неосторожности. В этой комнате Тел увидел генерала Петровского, одетого в те же доспехи, что и его десантники «Цербера», но со снятым шлемом, лежащим на соседнем столе. Возле него стояли два десантника, которых генерал отослал кивком головы. — А, арбитр, — поприветствовал он, медленно подойдя к нему. — Надеюсь, вам удалось прибыть сюда без особых проблем? — Почти без. Ваши войска, конечно, очень эффективно расчистили путь, — честно ответил Тел. — Лучшие солдаты моего флота. Несмотря на это, всё равно пришлось заплатить большую цену… и всё же мы здесь. Он изо всех сил старался не выглядеть самодовольным, но Тел всё же услышал нотки, прозвучавшие в его голосе. Он отчасти понимал, что генерал только что выполнил одну из своих главных задач — захватил власть Омеги в свои руки. — А что насчёт самопровозглашённого правителя этого места? Ария Т’Лоак? Она мертва? Вздох. — К сожалению, нет. Ей удалось бежать через чёрный ход, несомненно, в одно из своих многочисленных убежищ. Мои люди уже ищут её. Арбитр кивнул. Он был уверен, что с Арией они разберутся позже, но сейчас это было не самое главное. — Вы говорите, что знаете, где находится артефакт, который я ищу? Покажите мне. Петровский одарил его слабой улыбкой. — Конечно. Мой источник, близкий к Арии, говорит, что у неё есть хранилище, спрятанное за декоративной панелью. — Он подошёл к бару и некоторое время разглядывал разнообразные бутылки с ликёром, не обращая внимания на последствия происходившей ранее схватки, пока не дошёл до одной конкретной бутылки. — Тессийский односолодовый 2064 года. Великолепный сорт, как мне сказали. Он потянул за бутылку, которая, как увидел Тел, была как-то соединена с полкой, на которой стояла, и немного правее бара открылась большая часть стены. Сангхейли подошёл к ней, осматривая то, что должно было быть защитной дверью перед ним. По беглому взгляду он не мог определить толщину двери, но предположил, что она весьма внушительна. Он также заметил, что поверхность светилась тонкой сине-фиолетовой аурой. Возможно, биотический механизм защиты? Интересно. Он не увидел ни ручки, ни пазов для ключей, ни механизма для ввода комбинации. Вместо этого на двери был только маленький экран с единственным маленьким объективом камеры. Ах. Биометрический замок, вероятно, настроенный на одну из радужек Арии. Возможно, ему всё-таки придётся найти её. Конечно, его техники, вероятно, смогут взломать дверь сейфа, но кто знает, может быть, в хранилище встроены механизмы самоуничтожения. Он не хотел так рисковать жизнью своих сангхейли. Он снова повернулся к Петровскому, на этот раз переключая каналы связи глазами. Он трижды быстро щёлкнул микрофоном. В ответ он получил ещё три длинных щелчка. Хорошо, всё было готово. — Как только мы найдём Арию, мы приведём её сюда, чтобы открыть хранилище. Тогда вы получите свой артефакт, — сказал Петровский. Тел вновь нажал на микрофон, два коротких щелчка и два длинных. Выполнять. В тот же миг два десантника, вышедшие наружу по приказу генерала, были сбиты с ног, из их груди торчали наконечники энергетических мечей. Внизу, на первом этаже «Загробной жизни», Тел заметил ещё несколько светящихся мечей и энергетических кинжалов, материализовавшихся, казалось бы, из ниоткуда, проникая в жизненно важные области под бронёй других десантников, находившихся в клубе. Снаружи доносились приглушённые звуки плазменного огня и крики: копьё ’Тахама вступило в бой с солдатами «Цербера» по периметру. К свой чести, Петровский действовал быстро, попытавшись снять тяжёлый пистолет с бедра и направить его на Тела. Арбитр выбил оружие из рук человека, при этом раздробив большинство костей в его руке даже несмотря на бронированные перчатки. Тел схватился за рукоятки своих энергетических мечей и снял их с крепления. — Я оценил свои шансы в пятьдесят на пятьдесят, — сказал Петровский, и затем, скорчившись от боли, посмотрел на арбитра с одинаковым выражением агонии, удивления и принятия. — У вас были гораздо худшие шансы. Мы знаем, что вы солгали о своих знаниях об исследовательской базе. То, что вы пытались создать, восстановить, это галактический грех, не сравнимый ни с каким другим. За ваше участие в этом вы должны умереть, — спокойно сказал Тел. — Я приготовил свою постель, и я готов лечь в неё. Я жалею лишь о том, что не смог убить Арию. Я не лгал о ней, она действительно манипулятор, неисправимая мразь. Будь осторожен с ней. — Я буду осторожен, — подтвердил Тел. Сияние его мечей, освещало окрестности в резкой голубой дымке. — Но сейчас, генерал Петровский, ваши услуги больше не требуются. Тел не издал ни единого звука, пронзив генерала насквозь обоими мечами, и тот успел лишь на секунду вскрикнуть от шока, прежде чем сангхейли вывернул свои клинки и рубанул ими по горизонтали, разрубив человека на две части. Он с минуту смотрел на мертвеца, отмечая отсутствие крови. Сильный жар оружия мгновенно прижёг все раны. Обернувшись, он увидел офицера ’Сраома без маскировки, по крайней мере, так было указано на лицевом дисплее. — Помоги ’Тахаму в обеспечении безопасности внешнего периметра. Может пройти некоторое время, прежде чем подкрепление прорвётся через остатки линий наёмников и «Цербера» и достигнет нашей позиции, — приказал он. — Я пока побуду здесь. — Да, арбитр, — ответил тот и поспешил вернуться к своему копью за пределами клуба. Тел ’Вадам перебирал каналы связи на своём такпаде, пока не наткнулся на канал ультры ’Харума. Настоящая битва за Омегу только началась.***
На другой стороне Омеги гражданский корабль принял сообщение с зашифрованными кодами. Пилот бегло просмотрел коды, из которых следовало, что Петровский либо столкнулся с проблемами и запустил аварийный протокол, либо мёртв, что пилота не слишком волновало. Пожав плечами, он запустил двигатели и быстро выполнил предполётную проверку. Закончив с этим, он активировал поля эффекта массы, которые позволили кораблю зависнуть, отсоединив при этом стыковочные зажимы. Как только корабль оказался в двадцати метрах от поверхности, он ввёл код доступа, содержащийся в передаче, подсветив красную кнопку, защищённую стеклянной панелью. Он приподнял эту панель, присмотревшись к печатным буквам: «АВАРИЙНЫЙ СБРОС ГРУЗА». Его указательный палец нажал на кнопку, и на экране дисплея он увидел, что все двенадцать грузовых капсул, которые были прикреплены магнитами к брюху его корабля, успешно отстыковались. Не дожидаясь ни секунды, он прибавил мощность и вылетел из отсека, настороженно следя за контактами на своей сенсорной панели. Не обнаружив ни одного угрожающего контакта, пилот направился беспорядочным курсом через более плотные участки поля астероидов вокруг Омеги, рассчитывая, что скалы защитят его ядро эффекта массы от военных кораблей, всё ещё окружавших станцию. Пройдя через слабый гравитационный колодец Омеги и убедившись, что его путь не пролегает через какие-либо препятствия, ядро привода вспыхнуло, и корабль перешёл на ССД. Это был короткий прыжок в заранее определённую часть глубокого космоса посреди абсолютного нигде. Теперь он позволил себе расслабиться. У него было достаточно еды и воды, чтобы продержаться пару недель, удобная кровать, и множество различных книг, телевизионных шоу и фильмов, чтобы занять себя. «Более чем достаточно времени, чтобы переждать это», — подумал он; его миссия была выполнена.
