В бесконечность

Их судьбы переплелись С творениями древних… Они были — Восстановители.

«Ликование», суперкрейсер класса DOS

      К счастью для коммандера Шепарда, планировка палуб и коридоров на военных кораблях сангхейли была устроена по тем же принципам, что и на всех других кораблях, на которых ему доводилось ориентироваться на протяжении всей своей службы. Конечно, линии стен были изогнутой формы, цвет — уникального серебристо-фиолетового оттенка, а члены экипажа, которых он встречал по дороге, были сангхейли, возвышавшимися над ним, — но в сопровождении одного из рейнджеров ультры ’Харума он быстро добрался до нужного ему места.       Седьмая палуба, по правому борту в кормовой части. Коридор двадцать три.       Шепард вышел из лифта, который плавно замедлил ход, достигнув пункта назначения — седьмой палубы.       — По этому коридору налево. После сорока метров направо, — сказал его проводник-сангхейли, указывая на выход из открытых дверей лифта. Рейнджер узнал Шепарда — он входил в состав группы быстрого реагирования ’Харума, которая спасла Дозор-1, а затем была эвакуирована «Нормандией», когда на B-1274 посыпались капсулы Жнецов.       — Спасибо, — сказал Шепард, кивнув рейнджеру, когда тот вышел из лифта.       Хотя он и не подчинялся Шепарду, сангхейли поднёс руку к груди в знак приветствия, выражая благодарность за то, что «Нормандия» спасла его с B-1274.       Двери лифта быстро захлопнулись, оставив коммандера одного бродить по пустым коридорам «Ликования».       Шепарда это удивило. Он ожидал, что на корабле размера суперкрейсера будет соответствующей численности экипаж, но оказалось, что это совсем не так. За исключением пары инженерных бригад, состоящих в основном из кварианцев, которые занимались ремонтом силовых кабелей, в коридорах «Ликования» было пустынно.       Он поделился недоумением со своим проводником-рейнджером, и тот пояснил, что со времён Великого раскола и распада Ковенанта сангхейли испытывали большие трудности с комплектованием команд своих кораблей. Даже для «Ликования» едва удалось наскрести личного состава хотя бы на костяк экипажа.       «И всё равно они отправили тридцать семь Жнецов в вечную могилу над B-1274, в одиночку и в окружении», — подумал Шепард.       Даже «Иерихон» своими ядерными зарядами смог разнести на атомы только восемнадцать Жнецов; впрочем, на рейдере были больше озабочены пробиванием для «Ликования» бреши в окружении, чем повышением количества поражённых взрывами целей.       Шепард зашагал вперёд, шаги гулко отдавались от изогнутых стен коридора.       Прошло уже двадцать часов с тех пор, как они покинули ту луну. «Ликование», «Нормандия» и «Иерихон» дрейфовали рядом друг с другом в случайной точке глубокого космоса. После разбора полётов, который был… мягко говоря, интересным, Шепард и Лиара вернулись на «Нормандию», чтобы немного отдохнуть.       По пути в свою каюту он заглянул в медотсек. Стекло было матовым — специально для того, чтобы обеспечить уединение доктору Чаквас. Сьерра-087 и Сьерра-104 стояли снаружи и ждали, недвижимые, как статуи, в своих тяжёлых «мьёльнирах».       Гаррус был на одном из стандартных койкомест, восстанавливаясь после растяжения и разрыва мышц и сухожилий почти по всему телу. Последствие его героических стараний вернуть тяжелораненную Сьерру-058 к своим.       В настоящее время именно спартанка-снайпер находилась в центре внимания доктора Чаквас, будучи помещённой в реанимационный блок, устроенный в «чистой комнате» СУЗИ. Это было единственное на корабле полностью стерильное помещение — необходимость как для бесперебойной работы чувствительных ядер ИИ, так и для любого хирургического вмешательства.       Проспав почти десять часов, Шепарду очень хотелось попытаться ещё раз пообщаться с Тали. Хотя минуло всего несколько месяцев, ему казалось, что с их прошлой встречи прошли годы, особенно если учесть, как… по-другому она вела себя на совещании.       По пути обратно в ангар он снова заглянул в медблок. Стекло всё ещё было покрыто матом, и спартанцы стояли там же, где и раньше — не сдвинувшись ни на дюйм. Единственное изменение в этой сцене — добавился Мастер-Чиф, который соответствовал молчаливому каменному нраву своего товарища-спартанца.       Он повернул направо по коридору двадцать три и через пару десятков метров увидел одинокую кварианку, сидящую на палубе, прижавшись спиной и затылком к стене позади.       Было ясно, что она отдыхает, и он успел пройти полпути к ней, прежде чем она медленно повернула к нему визор.       — Привет, Шепард.       — Привет, Тали. — Шепард подошёл и сел рядом с ней. В повседневной униформе он почувствовал, облокотившись, как стена холодит спину сквозь ткань. — Была занята?       Тали придвинулась ближе к Шепарду и положила голову ему на левое плечо. Коммандер почувствовал мягкий шёлк капюшона и твёрдость боковой поверхности шлема.       — Кила, ты даже не представляешь. Четырнадцать часов на ногах. Стимуляторы кончились довольно быстро.       — Как дела?       Кварианка тяжело вздохнула.       — Медленно. Это чужой корабль, с чужими технологиями. Мне следовало бы это помнить, прежде чем быть столь самоуверенной. С основными вещами, такими как замена брони, ремонт кабелей, работа со связью, мы справимся, но…       Шепард почувствовал, как Тали ослабила напряжение, расслабилась, прислонившись к его плечу и боку.       — Так много нового… инертная плазма, манипуляции магнитным полем, реакция сжатия-синтеза, и даже не начинай мне рассказывать о репульсорных… — она смолкла на полуслове.       — Тали? — сказал Шепард, глядя на неё, подняв брови. — Тали?       Никакого ответа. Она крепко спала, Шепард понял это по тому, каким медленным и тяжёлым стало её дыхание.       Он не мог не улыбнуться. Это была та Тали, которую он помнил, та, которая чувствовала себя рядом с ним настолько комфортно, что почти сразу же засыпала на его плече.       Шепард посмотрел через коридор, в иллюминатор напротив, откуда открывался вид на звёзды и космос за пределами корабля. В поле зрения виднелась изумрудно-зелёная туманность — очевидно, именно поэтому Тали выбрала именно этот участок коридора, чтобы передохнуть.       Он и не заметил, как прошёл почти час. Шепард словно бы отключился, не позволяя никаким мыслям о продолжающейся войне нарушить этот прекрасный, тихий момент.       Эхо тяжёлых шагов вырвало его из полутранса, и он медленно повернул голову, глянув в тот конец коридора, из которого пришёл. Тали не шелохнулась, её голова по-прежнему лежала на его плече.       Кто явился, стало ясно, как только все его восемь футов показались из-за угла.       Р’тас ’Вадум заметил пару, отдыхающую в коридоре, и смягчил шаг, приблизившись.       — Флотоводец, — тихо поприветствовал Шепард. — Что привело вас сюда?       Сангхейли посмотрел вниз и увидел, как грудь Тали поднимается и опускается в ритме дыхания сна.       — Я надеялся получить отчёт о проделанной работе.       — Может, потом передать? — спросил Шепард, слегка наклонив голову к дремлющей на его плече Тали. — У неё была длинная смена.       Р’тас подошёл к стене и, прижавшись к ней спиной, осторожно сполз вниз, оказавшись на палубе рядом с Шепардом. Он смотрел в обзорный экран напротив на чёрный вакуум, усыпанный звёздными точками. Они сидели, наслаждаясь покоем момента.       — Знаешь, только трое обращались ко мне так, как она, — сказал Р’тас, глядя на Тали. Он понизил голос, чтобы не мешать спящей кварианке, сидящей по другую сторону от коммандера. — Оспорив моё командование таким вот образом.       — Полагаю, что для них это удачно не обернулось? — спросил Шепард.       — Нет, — покачал головой Р’тас, — не обернулось. Первый умер, когда острия моего клинка пронзили оба его сердца. Второго я убил голыми руками — сломал ему шею. Третьего я выбросил в шлюз на глазах у всей команды.       — Ничего себе, — сказал Шепард, — вот это способ разрешать конфликты…       — В старом Ковенанте усомниться в приказе старших означало усомниться в их компетентности. Это был вызов их способности руководить. Мы должны были слепо — рьяно — выполнять отданные приказы, с абсолютным рвением претворять в жизнь великие замыслы пророков. Если ты не командовал с позиции силы и страха, ты не командовал вообще.       — Лжепророки, имеешь в виду?       — Да. Лжепророки. Они были верховными вождями Ковенанта. Их слово было законом. Они развязали тридцатилетнюю войну с ККОН в рамках своего Великого Странствия. — В словах сангхейли легко читалось презрение. — Скольких представителей вашего рода я убил по их приказу? Сколько миров я превратил в стекло? Много, слишком много…       — Это тяготит, не так ли, — мягко спросил Шепард. — Решения, которые приходится принимать во время командования.       — Каждый день. Каждый день я чувствую стыд за свои злодеяния. Каждый день я думаю о том, чего бы мы могли достичь, если бы приняли людей, а не охотились на них, как на зверей — и всё потому, что мы беспрекословно следовали пророкам…       ’Вадум позволил фразе повиснуть в воздухе.       — Почему ты отступил? — спросил Шепард. — На совещании. Я думал, что ты перепрыгнешь через стол, когда Тали сказала, что хочет одолжить твой корабль.       — Насколько я помню, об одолжении речи и не шло. — Р’тас сделал глубокий вдох и длинный выдох. — Потому что она права. Даже при том, что она вела себя высокомерно, нагло, грубо… она всё равно права. «Ликование» едва ли в состоянии сражаться. Нам повезло, что мы спаслись с B-1274, не говоря уже о том, что корабль ещё функционирует. Остальная часть моего флота находится в другой части галактики. Как и адмирал Ласки, ККОН и остальные союзные флоты. Здесь мы одни, и одних нас будет недостаточно, когда Жнецы прибудут на Раннох.       У вас, людей, есть выражение, — продолжал Р’тас, — «дарёному коню в зубы не смотрят». Над «Ликованием» нужно поработать. Моя инженерная команда состоит из шести сангхейли, четырёх унггоев и двух хурагоков. Она предложила нам в помощь двести пятьдесят своих. Глупо отказываться от такого.       — Она ведь и меня застала врасплох, — сказал Шепард. — Я знаю Тали очень давно. Она была в моей команде несколько лет и является одним из моих самых близких друзей. Но то, как напористо она себя вела… это было на неё не похоже. Прошло более полугода с тех пор, как я видел её в прошлый раз. Должно быть, за это время многое случилось.       — М-м, — пробормотал Р’тас. — Какой она была в прошлом?       Шепард на мгновение задумался над этим вопросом.       — Когда я впервые встретил её, она была в паломничестве.       — Когда молодые кварианцы покидают Мигрирующий флот? — спросил Р’тас, вспоминая, что он читал об этой расе в поступавших ему разведданных.       Шепард кивнул.       — Она была в беде, и мы помогли ей. В результате она получила место на «Нормандии». — Коммандер повернул голову и снова посмотрел на Тали, шлем которой всё ещё прижимался к его плечу. — Она была жадной до знаний и любопытна во всём — хотела показать себя. Лучший инженер и механик из всех, кого я видел. Она просто вникает в технологию, и если вдруг ей что-то не сразу ясно, не дай бог оказаться на её пути в этот момент. Храбра почти до предела. И ты, и я уже всякое повидали. Мне тридцать два, служу с восемнадцати. Четырнадцать лет. А ты?       — Семьдесят два, — ответил Р’тас. Все достойные сражаться сангхейли поступали на службу в шестнадцать лет, и он не был исключением. — Пятьдесят шесть лет в строю.       Шепард тихонько присвистнул.       — Вот именно об этом я и говорю. Ей всего двадцать пять, она впервые покинула Флот в двадцать два года. Она была неопытна, наивна, иногда слишком робка. Несколько раз чуть не погибла в бою из-за неосторожных ошибок.       — Как и любой из нас, — возразил Р’тас.       — Твоя правда, — ответил Шепард. Никто не был идеальным солдатом… ну, разве что Мастер-Чиф. — Однако она быстро учится. Я понял, насколько сильно я могу на неё положиться. Её верность друзьям, экипажу и своему народу безгранична.       — Это заметно, — сказал ’Вадум. — Рискнуть разгневать совершенно незнакомого чужака ради защиты своего флота… смело. И даже не зная, кто я и на что способен.       — Но разве можно её за это винить? Что бы ты сделал для своих, если бы на кону стояла их судьба?       Р’тас вздохнул.       — Когда я помимо желания покинул родные звёзды, мой народ всё ещё находился в состоянии войны друг с другом. Желавшие продолжить Ковенант, и, подобно арбитру и мне, не желавшие этого. Клан против клана, брат против брата, вера против прагматизма. Великая война не закончилась, просто поменялись участники.       Сангхейли прислонился головой к стене позади них и закрыл глаза. Дом. Сангхелиос. Он задавался вопросом, увидит ли он когда-нибудь снова его тёмно-синие моря.       — Знаешь, ты всё же можешь выбросить меня в шлюз, если хочешь.       ’Вадум и Шепард удивлённо наклонили головы, услышав голос Тали. Она не шевельнула ни единым мускулом, насколько ощущал Шепард, и по-прежнему лежала головой на его левом плече.       — Только если ты пообещаешь забрать меня до того, как у меня кончится кислород, да, Шепард? Если только и ты не считаешь меня высокомерной и наглой… — Её тон был лёгким, голос стал мелодичным благодаря модуляторам в шлеме.       Она оторвалась от плеча Шепарда, выпрямила шею и вытянула руки над собой. Затем она подтянула ноги к груди и обняла их руками, положив голову на колени и повернувшись лицом к Шепарду и ’Вадуму.       — Я думал, ты спишь, — спросил Шепард.       — Ну, я и спала. Хотя я и ценю его старания, но здешний флотоводец был просто немного громок в своих словах.       — Раньше я служил в отряде специальных операций, — сказал ’Вадум. — Если бы было нужно, я мог бы подойти и убить тебя во сне, и даже твой друг коммандер не заметил бы.       — Понятно… — сказала Тали. — Значит, просто утратил форму?       Р’тас невольно усмехнулся:       — Я уже много лет не участвовал в наземных боях.       — Неохота имперскому адмиралу пачкать сапоги, да? — спросила Тали.       — Можно и так сказать.       Кварианка села ровнее и посмотрела в глаза сангхейли.       — Командующий, я хочу извиниться за своё поведение на совещании. Вы правы. Я была груба. Вы рисковали своей жизнью и кораблём, чтобы прийти на помощь мне и моей команде, и мне следовало бы вести себя лучше. — Тали отвернулась от них обоих, робко положив подбородок на колени. Прошло несколько молчаливых секунд, прежде чем она заговорила. — И ещё мне было страшно. Страшно, что я чуть не погибла. Страшно, что моя команда чуть не погибла. Страшно, что Жнецы вернулись — Кила, по-настоящему… Страшно за Мигрирующий флот — мой дом… не говоря уже о том, что мне пришлось провести более двух суток без сна.       — Напряжение было велико, — ответил ’Вадум со спокойным терпением, удивившим даже его самого. — Заигрывание со смертью может быть стрессом. Твои соображения обоснованны. Ты предстала перед чужим лидером на чужом корабле после предательства и заключения начальством, которому доверяла, не говоря уже о Жнецах. — Р’тас щёлкнул своими получелюстями. — Я также чуть не позволил своей гордыне взять верх над собой. Над этим я работаю. В прошлом моя гордыня приводила меня только к конфликтам и смертям. Мне следовало вести себя сдержаннее. За это я прошу прощения. Возможно, было бы лучше провести совещание после того, как у всех будет время успокоиться и подумать.       — Похоже, мы просто начали не с той ноги, — сказала Тали. Она посмотрела на длинные, вытянутые ноги сангхейли. — У тебя есть ступни?       — Копыта, — ответил ’Вадум.       Ещё мгновение все трое смотрели наружу.       — Ты испугался? — спросила Тали у Р’таса. — Когда Жнецы появились прямо перед тобой?       — Хм, — хмыкнул Р’тас, обдумывая вопрос. — Страх был, да. Страх означает, что ты жив. Больше было ярости. Паразит — нечестив. Мерзостен. Ты либо выжигаешь его, либо он поглощает тебя. Я не хочу быть поглощённым. — Две отсутствующие челюсти командующего дёрнулись от фантомной боли.       — Ну, мы ведь оба хотим одного и того же, верно? Добраться до Ранноха? Остановить Жнецов? — спросила Тали.       ’Вадум просто кивнул.       — Ты правда думаешь, что твой план сработает? — спросил давно знакомую кварианку Шепард.       — Мне нужна лишь аудиенция с Коллегией адмиралов, а затем — возможность проверить адмирала Зен моей программой обнаружения индоктринации, — ответила она. — Добиться этой встречи будет сложнее всего.       — Отсюда и большой, угрожающий корабль, — сказал Р’тас.       — И почему всё должно выглядеть так, что командую им я, — сказала Тали. — Если с ними попытаетесь заговорить вы, командующий, то они просто начнут стрелять. И, Шепард, я знаю, что ты очарователен, но будучи человеком, ты не можешь вести переговоры. Я знаю, адмиралы Раан и Корис готовы к разговору, просто слова должны исходить от меня.       — Итак, мы идём, требуем встречи с адмиралами, разоблачаем Зен и оправдываем тебя, — перечислил Шепард. — Затем мы убеждаем Мигрирующий флот отправиться на Раннох, чтобы попытаться помешать Жнецам совратить гетов.       — Если мы дойдём до этого, — сказала Тали.       — Верно, если дойдём, — поправился Шепард.       — Если допустить, что у арбитра на Тессии дело пойдёт лучше, чем у нас, то остальные наши корабли должны будут соединиться с нами, — сказал Р’тас.       — Где? — спросил Шепард.       — Здесь, — ответил сангхейли. — Точки рандеву согласованы заранее и сохранены в наших навигационных компьютерах.       — А сколько им потребуется времени, чтобы добраться сюда с Тессии? — спросила Тали.       — Три-четыре дня полного хода. — Флотоводец возблагодарил своих предков за то, что двигатель скольжения не оказался повреждён, будучи спрятанным в самых глубоких и бронированных отсеках кормы.       Тали покачала головой:       — Мы не можем ждать столько. Нужно отправиться к Мигрирующему флоту как можно скорее. В течение следующего дня.       — Ну раз так, то как продвигается ремонт? — спросил Р’тас, наконец-то получив возможность задать вопрос, ради которого он сюда и прибыл.       Тали сделала длинный вдох и глубокий выдох, после чего прислонилась головой к стене позади себя.       — Возможно, я попыталась выпить слишком много через свой аварийный вводной порт.       — Аварийный вводной порт? — с любопытством спросил Р’тас.       — Соломинка, — пояснил Шепард.       — А, — сказал Р’тас. Он посмотрел на неё взглядом, в котором ясно читалось «я же говорил». — Я предупреждал, что вы не знаете наших технологий.       — Да, это так, но кварианцы постоянно работают на кораблях других рас, — сказала она. Тали смущённо пожала плечами, затем продолжила: — Я всё ещё перевариваю, что вы из другой галактики… Гигантские корабли без нулевого элемента. Это завораживающе, но совершенно ново. Как будто впервые учусь пользоваться омни-инструментом.       — Если тебя это утешит, то я умею только пользоваться техникой, но не чинить её, — сказал ’Вадум.       — Спасибо, это помогает, — ответила Тали с лёгким сарказмом в голосе. — Основные понятия мне знакомы. Я знаю, что такое плазма. Я знаю, что такое ядерный синтез. Я знаю, что такое гравитационное движение. Но то, как они реализованы на вашем корабле, это просто так… ну, по-чуждому. Хорошая новость — мы успешно продолжаем ремонт корпуса и палуб. Даже будучи родом из другой галактики, бронирование и дуговая сварка достаточно понятны. Почти все крупные пробоины во внешнем корпусе мы закончили, теперь переходим к дырам поменьше и заделке вскрытых внутренних палуб.       — Хорошо, — сказал Р’тас. Два хурагока «Ликования» отремонтировали коммуникационные системы, а реактор сжатия-синтеза удалось вывести на стабильный уровень в восемьдесят восемь процентов. — Продолжайте. Я свяжусь с вами через несколько часов. Коммандер, есть какие-нибудь новости о спартанце в операционной?       Шепард покачал головой:       — Никаких, кроме того, что она жива. Я сообщу, когда узнаю больше.       ’Вадум кивнул в знак благодарности и, подтянув под себя боты, поднялся на ноги. Он пошёл прочь от пары, но остановился в нескольких метрах от них и повернул свою длинную шею, чтобы посмотреть на них сбоку.       — И да, капитан вас Каэль, спасибо за информацию. Сперва я разбил бы вам маску, а уже затем выбросил бы вас в шлюз.       Шепард и Тали смотрели, как он уходит, понимая, что не хотели бы испытать на себе немилость флотоводца.

***

ККА «Нормандия»

      Двадцать один час.       Двадцать один час минул с тех пор, как Сьерра-058 была доставлена в медблок на плече Мастер-Чифа и передана на её попечение.       За ними, опираясь на плечи Веги, неровно прохромал Вакариан, и Чаквас направила его на стандартную койку, где автодок приступил к диагностике и лечению недугов турианца. Гаррус быстро потерял сознание, когда ему ввели обезболивающие препараты, и его разум и тело наконец приняли, что бой окончен.       Пока ВИ хирургического отсека автоматически вводил тяжелораненую спартанку в защитный криостаз, возвышающийся над Карин Чиф отозвал её в сторону и вручил датапад.       — Она не такая, как вы привыкли, — сказал он. — Вам следует знать, насколько.       Чаквас взглянула на содержимое датапада и поначалу опешила. Это был файл данных ККОН, и за все годы службы в армии она ни разу не видела столько грифов секретности на одном документе.       — Ни при каких обстоятельствах эта информация не должна покидать эту комнату, — сказал ей Чиф. По его тону было ясно, насколько он серьёзен. — Прочтите всё.       «Проект «Орион» II поколения — аугментация субъектов». В углу датапада появился обратный отсчёт: уведомление о полном удалении всего содержимого через четыре часа.       — Верните её, — сказал он и ушёл, оставив за собой эхо тяжёлых шагов.       Ей понадобилось все отведённые четыре часа. Было так много информации, так много тестов, так много изысканий, так много исследований и мучительных подробностей процедур. Чем больше она читала, тем больше увлекалась, тем больше ошеломлялась, тем больше… ужасалась.       Карбидокерамическая оссификация: внедрение в скелетную структуру современных материалов для повышения прочности костей. Покрытие не более трёх процентов от общей костной массы ввиду значительного риска некроза белых кровяных телец.       Инъекционное видоизменение мышечных тканей: внутримышечное введение протеинового комплекса, направленное на повышение плотности тканей и сокращение срока восстановления лактазы. Пятипроцентный риск гибели испытуемых в результате фатального роста объёма сердечной мышцы.       Каталитическая имплантация щитовидной железы: вживление в щитовидную железу платиновой капсулы, содержащей катализатор гормона роста человека, для обеспечения ускоренного развития костной и мышечной тканей. В редких случаях возможна слоновья болезнь. Последующее подавление полового влечения.       Хирургическое вмешательство в сосуды головного мозга: увеличение поступления крови к клеткам сетчатки испытуемых. Должно привести к значительному усилению зрения. Риск отторжения и разрушения сетчатки глаза, необратимой слепоты.       Сверхпроводниковая фибрификация нейродендритов: замещение процесса биоэлектрической нервной передачи на защищённую электронную передачу. Увеличение скорости реакции испытуемого на триста процентов. В отдельных случаях значительное улучшение интеллекта, памяти и творческих способностей. Серьёзная опасность развития болезни Паркинсона и синдрома Флетчера.       Закончив намывать руки и войдя в операционную, она не могла не смотреть на своего пациента с удивлением, страхом и грустью в равных долях. Что они с вами сделали? Что они со всеми вами сделали?       Двадцать два сломанных ребра. Раздроблены грудная клетка и ключица. Коллапс лёгкого, сильное внутреннее кровотечение в левой почке, желудке, селезёнке, разрывы слизистой оболочки желудочно-кишечного тракта по всей длине. Сто пятнадцать отдельных осколков и сопутствующие им порезы и рваные раны в эпидермисе и дерме.       С мрачной решимостью Чаквас приступила к выполнению своих обязанностей с помощью хирургического робота и сорокалетнего медицинского опыта. Как всегда, она не заметила, как пролетело время, пока она не закончила. Сразу же тяжесть семнадцатичасовой процедуры навалилась на её стареющее тело. Глаза пекло, спина и ноги ныли, под одеждой взмокло и чесалось после напряжённой работы и сосредоточенности.       Но самым важным для неё было то, что пациентка была жива.       Более того, она уже была в сознании.       Когда показатели Сьерры-058 подскочили, Чаквас чуть было не запаниковала, опасаясь внезапного ухудшения, но та просто очнулась. Видимо, даже тройная доза обезболивающих препаратов и анестезии внутривенно всё равно не в состоянии надолго усыпить спартанку.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Чаквас, убедившись, что состояние пациентки стабильно.       — Жива, — прозвучал краткий, отрывистый ответ. Сразу после этого она закрыла свои зелёные глаза, экономя силы.       Это было просто невероятно. Любой другой солдат с такими ранениями давно был бы мёртв. Даже коммандер Шепард едва ли смог бы выжить, будь его тело хоть десять раз кибернетически улучшено «Цербером».       — Твоя команда ждёт снаружи. Я схожу за ними.       Чаквас с тяжёлым вздохом вернулась в основную часть медблока, стянула шапочку, маску и перчатки с таким усилием, словно они были сделаны из свинца, и бросила их в мусорный контейнер.       Вакариан не спал, а читал что-то на своём датападе, пользуясь отдыхом. Турианец получил растяжение и разрывы почти всех основных групп мышц, связок и сухожилий. Двадцать один час точных инъекций медигеля, гормонов быстрого роста и обезболивающих пошёл ему на пользу — он выглядел бодрым и внимательным, как всегда, и глаза его расширились в напряжении, когда он увидел выходящую Чаквас.       — Она?..       — Жива и бодрствует, — ответила Чаквас. Она подошла к настенному пульту прозрачности стеклянных перегородок медблока. — Как ты себя чувствуешь, Гаррус?       — Больнее, чем когда-либо, — ответил он. — Хотя могло быть и хуже. Это не я получил ракету в грудь.       — На этот раз не ты, хочешь сказать, — усмехнулась Чаквас. Именно она латала турианца, когда он получил свою ракету в непосредственной близости от себя, ещё на Омеге. — Часов через восемь попробуй пройтись. Пусть кто-нибудь принесёт тебе поесть, твоему организму нужно питание.       — Понял.       Три других спартанца-II из Синей команды восприняли посветлевшее стекло как разрешение проведать своего товарища. Чаквас просто указала им троим на хирургический блок, развалившись в кресле за своим столом:       — Она вас ждёт.       Каждый из закованных в броню спартанцев, проходя мимо неё, едва заметно кивал в знак благодарности и признательности. Мастер-Чиф, идя последним, поставил перед ней на стол горячий кофе. Чаквас без стеснения потянулась к ящику стола, достала бутылку серрайского ледяного бренди и щедро плеснула в стакан.       Гаррус наблюдал за тем, как спартанцы заходят в операционную. Когда за ними закрылась дверь, ему стало интересно, что за встреча произошла между суперсолдатами и о чём они говорили. Не прошло и минуты, как Сьерра-087 и Сьерра-104 вышли обратно и направились к его койке.       104-й на мгновение положил руку ему на плечо.       — Фред, — сказал он, проводя двумя пальцами по своему лицевому щитку.       — Келли, — сказала 087-я, деликатно похлопав его по ноге. Она повторила этот жест двумя пальцами по визору.       Фред и Келли повернулись, чтобы выйти из медблока, но внимание Гарруса было направлено на Мастер-Чифа, который покинул операционную и подошёл к нему. В его руках был датапад, и он передал его турианцу.       — Хорошая работа, — только и сказал он. От него это было всё, что требовалось сказать. Он сделал то же движение двумя пальцами, что и остальные спартанцы, и последовал за своими соотечественниками на командную палубу «Нормандии».       Опустив взгляд на датапад, Гаррус увидев на экране несколько строк простого текста:       Спасибо, что вытащил меня с той луны.       Можешь быть моим наводчиком, когда пожелаешь.       Хороший выстрел, Архангел.

Линда

***

Тессия, система Парнита Правительственный район

      Эрисса Левас подняла глаза на цветастую вывеску на фасаде здания, перед которым стояла: «Сапфировый призрак». На вывеске красовался аляповатый неоновый контур сидящей азари с вызывающе поднятой ногой — изображение, которое всякий раз тянуло Левас закатить глаза.       Бар располагался в труднодоступной части правительственного района, между двумя торговыми центрами отнюдь не звёздной репутации. Впервые Левас не видела перед баром ожидающих клиентов; безлюдно было перед потрёпанными верёвочными заграждениями, а азари-вышибала у дверей в одиночестве сидела на высоком табурете, скучающе полистывая датапад.       Было два часа ночи, когда в баре и на улице должна была кипеть жизнь, но вместо этого Левас обнаружила себя одной из от силы пары десятков азари, что ещё где-то бродили. Она подошла к вышибале, которая мельком глянула на неё, прежде чем кивнуть на дверь вовнутрь.       Левас потянулась в карман брюк и бросила сто кредиток на датапад вышибалы, толкнув дверь и пройдя мимо, прежде чем азари успела отреагировать на случайные чаевые больше половины её дневной зарплаты.       Лунный свет в бар не попадал, так что внутри «Сапфирового призрака» было ещё темнее, чем на улице. Всё скудное освещение исходило от пары вывесок с напитками за длинной барной стойкой, от нескольких работающих подвесных ламп над столиками и кабинками вдоль стен, и, конечно же, от приподнятой танцплощадки в самом центре заведения.       Когда глаза Левас привыкли к полумраку, она насчитала в баре целых шесть душ — капля в море при максимальной вместимости «Призрака» в более чем двести посетителей. Раз — барменша старательно натирает стаканы мочалкой, два — стройная, едва одетая танцовщица ритмично раскачивается на приподнятом помосте. И трое азари наблюдают за танцовщицей с мест неподалёку от сцены.       Последний посетитель бара сидел в угловой кабинке, самой дальней от входа, спиной к Левас.       Лишь только увидев её затылок, Левас сразу поняла, кто это, и на секунду сердце её дрогнуло.       Богиня, всё-таки это случилось.       Она перевела дыхание, пытаясь успокоиться, и стала подходить к столику. Барменша бросила на неё быстрый взгляд и вернулась к посуде, а азари вокруг сцены были слишком сосредоточены на танцовщице, чтобы смотреть по сторонам.       Не дожидаясь узнавания, Левас скользнула в кабинку напротив уже сидящей там азари.       Их глаза встретились, и на несколько секунд весь мир сузился до туннеля их общего взгляда.       — Эрисса, — сказала та. Левас вздрогнула, когда её имя музыкально сорвалось с языка другой азари.       — Тейса, — ответила Левас, впервые за сорок долгих лет произнося это слово не во сне, а наяву.       — Я думала, ты умерла.       — Чуть не умерла.       К их столику скользнула фигура барменши, оставив пару напитков.       Высокий «Аканта» для Тейсы, популярный азарийский ликёр. Подаётся из бутылки: тёплый, нежный и с дымком.       «Биотический удар» для Эриссы. Коктейль: сухая «Тучанка», бурбон, имбирное пиво и долька апельсина.       Это был их обычный заказ. Барменша уже не в первый раз обслуживала этих двоих.       — Я получила сообщение, что Жнецы стёрли с лица земли вашу шахтёрскую колонию. Все азари убиты, — сказала Тейса. Тёмно-синие глаза её сверлили, как глубоководный бур. — Представь себе, что я чувствовала, когда получила твоё сообщение два дня назад. Представь, что я чувствую сейчас, сидя напротив тебя.       — Я уже смирилась с мыслью, что так и не увижу тебя снова, — сказала Левас. Говорили они тихо, но сидели достаточно близко, чтобы слышать друг друга сквозь гулкие басы и дисканты громкой музыки в баре. — Оказывается, такого моё будущее не предусматривало.       — А что же оно предусматривало? Пробраться на Тессию? Тевос запретила тебе ступать сюда до конца жизни, — напомнила Тесса. — Бежать от смерти, скитаться меж звёзд, рисковать тюрьмой… просто чтобы увидеть меня?       Левас ответила одновременно и лживо, и правдиво:       — Да. Я хочу поговорить.       Тейса коротко рассмеялась:       — Поговорить. И это всё?       Левас почувствовала, как вспыхнули её щёки, и произнесла ещё одну полуправду-полуложь:       — Нет.       Тейса глубоко отхлебнула своей «Аканты». Она не сводила глаз с Левас с того момента, как десантница села.       — У меня есть комната.       Эрисса схватила свой напиток и сглотнула его. Несмотря на весь мрачный шарм «Сапфирового призрака», обе азари никогда не задерживались здесь надолго.

***

      — Клянусь Богиней! Эриссссаа!       Тейса выгнулась, когда Левас мастерски сделала своё страстное дело. Стоны и вздохи любовницы разожгли в ней тот знакомый огонь, который означал, что она не остановится ни перед чем, пока не возведёт Тейсу на вершину чистого наслаждения.       Отчаянные руки схватили голову Левас и подняли её из-под ног Тейсы. Их мягкие губы и тёплые языки нашли друг друга, жадно исследуя знакомую территорию.       Наконец Эрисса отстранилась и рухнула рядом с Тейсой на двуспальную кровать в номере дешёвой гостиницы. Едва запершись тут, они набросились друг на друга, как дикие звери. Сорок лет потерянного времени требовалось наверстать… Это были напряжённые два часа.       Несколько минут они лежали в объятиях друг друга, слышался только гул кондиционера и тяжёлое дыхание.       — Я скучала по тебе каждый день, — сказала Тейса, перевернувшись на бок, чтобы снова заглянуть в её глаза, тем глубоким, напряжённым взглядом, что каждый раз сводил Левас с ума. — Каждый. Божий. День. Все тринадцать тысяч двести шестнадцать из них.       Левас улыбнулась от счастья и снова поцеловала Тейсу.       — Я это поняла.       — Крупнейший корабль во флоте. Десятитысячный экипаж, — сказала Тейса. — Но «Путь» никогда не был так пуст с тех пор, как ты ушла…       Левас притянула её ещё ближе. Матриарх Тейса Лиданья была командиром последнего места службы Эриссы в качестве десантницы — гордости азарийского флота, «Пути предназначения». А ещё — любовницей Левас на протяжении почти трёхсот лет.       — Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь к тебе, — сказала Левас.       Ещё один поцелуй. На этот раз, отстранившись, Лиданья посерьёзнела.       — Ты здесь из-за Тевос?       Она медленно кивнула:       — У неё есть то, что нам нужно.       — А кому это «нам»?       — Сангхейли. Пришельцы. Ты видела отчёты — те, что возникли из ниоткуда над Землёй, прямо перед приходом Жнецов.       В голове Тейсы что-то щёлкнуло.       — Это они спасли тебя с шахтёрской колонии, не так ли?       — Да. Только благодаря им моя команда и те, кто выжил на Тариссе, до сих пор живы. Именно благодаря им я снова могу находиться здесь, рядом с тобой.       — Значит, они спасли тебе жизнь. Кто они? Что они делают? Правда ли, что они могут уничтожить Жнеца одним выстрелом? Это они, как болтают, убили Арию Т’Лоак? Ты работаешь с ними? — затараторила Тейса. — Богиня, столько вопросов. Если бы мы только слились, ты могла бы показать мне всё…       — Нет! — воскликнула Левас. Сила, с которой прозвучало это слово, удивила их обеих. Ей пришлось отвести взгляд от Лидании. — Нет. Мы не можем слиться.       Тейса озабоченно нахмурила брови.       — Почему? Что случилось?       — Это… — начала Левас. Её сердце сильно билось. Ей ничего так не хотелось, как слиться со своей любовью, снова стать одним целым после стольких лет. Но она не могла. — Я слилась с лидером сангхейли, чтобы мы могли лучше понять друг друга. Когда я это сделала… во мне что-то изменилось.       Тейса подняла руку и провела ею по щеке партнёрши.       — Изменилось? Ты не кажешься мне совсем другой…       — Мне кое-что показали.       — Что?       — Мне показали план. Её план, — сказала Левас. — И показали, какую роль я должна сыграть.       — Её план? — повторила Лиданья. — Не понимаю…       — Ты и не смогла бы, — произнесла Левас. — Но скажи мне вот что. Ты веришь в то, что сделала Тевос? Считаешь правильным, что мы изолировались в самый трудный для галактики момент?       Реакция Лидании была мгновенной.       — Да ни чёрта. Каждый день я мечтаю, чтобы мы были там, с остальными. Мы ведь превозносили себя как сердце цивилизаций Цитадели, как сияющий стандарт, на который равняются… — Она вздохнула и села на кровати, подтянув колени к груди. — Но вместо того, чтобы встать бок о бок с нашими союзниками… мы здесь, в бессрочном планетарном карауле. Это разъедает меня заживо, такое бездействие. Весь этот эгоизм.       — Много ли тех, кто считает так же? — спросила Левас. Десантница знала, что адмиралу Первого флота азари поступает много информации.       Тейса пожала плечами.       — Народ молчит, но что тут говорить. Многие разочарованы. Многие злы. Многие не согласны с призывом Тевос.       Левас на мгновение задумалась.       — Ты мне доверяешь?       Глаза Тейсы сузились в лёгком подозрении, но она ответила честно:       — Всегда. И навсегда.       — Я знаю, что ты приглашена на приём к Тевос.       Лиданья закатила глаза.       — Не напоминай.       Пышную вечеринку по случаю заката устраивала советница от азари — ну, бывшая советница по мнению других рас Цитадели. На вечеринке будут влиятельные лица и претенденты из различных республик, надеющиеся добиться расположения, а также высшие офицеры из различных военных подразделений.       — Я беру твоё приглашение. Возвращайся на «Путь предназначения» — тихо.       Тейса пристально посмотрела в глаза Эриссе. Она знала этот голос Левас. Которым она говорила на операциях.       — Скажи мне… Ты собираешься её убить?       Левас заставила себя выдержать взгляд. Лживо-правдиво она ответила:       — Нет. Не собираюсь.       Плечи Лиданьи расслабились.       — Эта проклятая богиней война… Что потом, когда я вернусь на «Путь»?       Левас сверилась с часами на стене комнаты.       — Через одиннадцать с половиной часов отступи. Пожалуйста, Тейса, просто отступи. Ты поймёшь, когда.       Тейса медленно кивнула.       — Хорошо. Я доверяю тебе. Но, Эрисса, клянусь, тебе лучше не заставлять меня ждать ещё сорок лет.       — Больше никогда. — Левас глубоко поцеловала её. Ей стоило огромных усилий отстраниться — всегда было так. — А ещё мне понадобится твоё лицо.