В бесконечность

Никогда не стоит недооценивать силу Надежды.

ККОН «Бесконечность»

      В конференц-зале царила удушающая тишина. Тяжёлая, словно густая метель покрыла каждый сантиметр поверхности толстым слоем звукогасящего снега.       Ни одна душа из присутствующих не могла выдавить ни слова вот уже несколько долгих мгновений.       Ни адмирал Ласки, опустивший взгляд на блестящую поверхность огромного металлического стола, будто в стыде.       Ни адмирал Хакетт, задумчиво проводивший ладонью по жёсткой седой щетине на подбородке.       Ни адмирал Тибринус, нижние мандибулы которого подрагивали, пока он стальным взглядом смотрел на разведданные в центральном голоэкране стола.       Ни адмирал Манис, ноздри которого раздувались от частого дыхания, пока разум пытался осмыслить только что увиденное.       Ни подполковник Дэйр, единственным нарушением её каменного выражения лица офицера УФР были опущенные уголки губ.       Ни арбитр Тел ’Вадам, длинная шея и голова которого виднелись на настенном видеодисплее; голова опущена, четыре челюсти плотно сжаты.       — Мы в полной жопе, — нарушил тишину капитан Скайхейт, тёмный лоб которого сильно нахмурился, а толстые губы сжались в тонкую белую полоску. — В… глубочайшей.       Полковник Киррахе, стоявший в передней части зала рядом со стратегическим видеодисплеем, подтвердил:       — Ситуация действительно… мрачная.       Глава Группы особого реагирования саларианцев только что завершил самый тяжёлый доклад в своей карьере: судя по новостям, все они, скорее всего, будут мертвы — или хуже — в ближайшие два-три месяца.       — К чёрту этих ублюдков из «Цербера», — прорычал адмирал Хакетт, обнажив зубы. — Они всех нас погубят ради своей мелочной мести.       — Теперь вы понимаете, почему мы прибегаем к таким крайним мерам, — тихо сказал арбитр, всего несколько часов назад осудивший целую планету и миллиарды невинных азари на смерть остеклованием. — И почему даже этого иногда недостаточно. Корабли «Цербера», должно быть, покинули Новерию с заражёнными Паразитом на борту ещё до прибытия моих сил.       — Духи, спасите нас… — произнёс адмирал Манис. — Я думал, Жнецы — это уже предел. Как мы должны сражаться с чем-то подобным, если один-единственный удар приводит к такому концу?       Саларианец указал длинным когтем на видеодисплей, рядом с которым стоял полковник Киррахе. На нём догорала Тессия после остеклования сангхейли.       Он коснулся датапада на столе и заменил горящий родной мир азари видеозаписью с наземными войсками арбитра Тела ’Вадама на Тессии — частью послебоеового отчёта сангхейли для тех, кто стал известен как Союзное Верховное командование.       Группа высших офицеров видела всё. Они видели глазами сангхейли во время сражений арбитра на Новерии и на станции «Омега», а также записи камер шлема главного старшины Сьерра-117 с его столкновениями с Потопом.       Они видели кратковременную атаку Жнецов на Тессию и последующее прибытие Потопа — через данные сенсоров и боевые записи с «Тени намерения». Они наблюдали отчаянную оборону поверхности через камеры шлемов азари и сангхейли — включая едва не ставший последним бой арбитра в школе.       Вес варварства, которое они увидели, подавляющая, безумная жестокость Потопа либо повергла в молчаливый шок, либо вселила страх Божий в каждого члена Союзного Верховного командования… и это была лишь первая часть доклада полковника Киррахе.       Во второй половине Киррахе объяснил, что цивилизация батарианцев, какой её знали, давно миновала точку невозврата, и на её месте зреет нечто по-настоящему злое. Союзное Верховное командование увидело это через сенсорные каналы саларианского стелс-фрегата ГОР, наблюдавшего за Батарианской Гегемонией.       Первая галактическая держава, подвергшаяся нападению Жнецов, Гегемония уже потеряла более двух третей своей империи, а остатки были осаждены без надежды на спасение. Пока основные силы Жнецов ушли покорять остальную галактику, оставленные оккупационные войска продолжали жатву. Огонь душил атмосферы десятков батарианских миров, а жестокие механизмы сбора жатвы наполняли воздух планет бесконечными криками.       Затем прибыл Потоп.       Небольшая группа лёгких грузовых и личных судов «Цербера», прослеженных с Новерии, совершила прыжок к некогда процветающей батарианской колонии на краю территории, уже опустошённой Жнецами. Столичные корабли давно ушли грабить другие миры, а оставленные оккупационные силы уже глубоко погрузились в сбор населения.       Корабли «Цербера» аварийно сели на планете рядом с районами наибольшей активности жатвы… где была и наибольшая плотность доступной биомассы.       Пока союзные флоты сражались со Жнецами на другом конце галактики, инфекция на батарианской колонии распространялась как лесной пожар. Как выяснилось, хаски Жнецов были идеальными носителями для Паразита: процесс превращения Жнецами оставлял центральную нервную систему относительно нетронутой. Фрегат ГОР зафиксировал видимые изменения поверхности планеты, когда серое цунами древнего ужаса затопила всю колонию.       Группа боевых кораблей Жнецов прыгнула в систему вскоре после того, как планета была полностью наводнена Потопом, дав Союзному Верховному командованию взглянуть на нечто столь же пугающее, как и физический облик Потопа — логическую чуму.       ИИ ККОН Роланд объяснил Верховному командованию всё, что было известно о процессе: как только инфекция Потопа достигала достаточного уровня биомассы для рождения Могильного разума, этот Могильный разум мог общаться и подчинять искусственные интеллекты в радиусе своего влияния. Разум Потопа атаковал жертвы тщательно выстроенной философской порчей, ставя под сомнение их основные принципы, а затем формируя и перестраивая их мышление под цели Паразита.       Группа Жнецов — двадцать кораблей — внезапно замерла на пути к заражённой колонии. Казалось, разумные боевые машины отключились. Они дрейфовали почти двое суток, но сенсоры фрегата показывали, что их двигатели и основные системы всё ещё работают.       Затем, одновременно, Жнецы начали… конвульсировать. Их двигатели и маневровые сопла заработали хаотично, разбрасывая их по случайным траекториям, а щупальца извивались каждое по собственному случайному узору. «Ноги» Жнецов свернулись внутрь, и боевые машины стали больше похожи на мёртвых пауков на спине, чем на ужасающие символы смерти и разрушения.       ГОР потеряла связь с саларианским фрегатом вскоре после этого.       — Что ж, это объясняет, почему Жнецы так спешно покидают турианский театр, — сказал Тибринус. — Их напугал до смерти этот… ужас в пространстве Гегемонии.       Верховный адмирал турианцев, командующий всеми флотами Иерархии, тяжело откинулся в кресле и протёр уставшие глаза.       — Вся эта операция, наш рывок за возвращение Палавена… мы думали, что Жнецы избегают решительных сражений и отступают, чтобы заманить нас глубже и собрать силы перед сокрушительным ударом.       Тибринус указал на конкретный кадр с битвы над Тессией — гигантский шар из заражённых Потопом Жнецов, сплетённых плотью, сухожилиями и металлом.       — Но нет. Вот почему. Для Жнецов мы уже не угроза. Потоп — да.       Члены Союзного Верховного командования на мгновение задумались. Основная часть союзных флотов уже перегруппировалась на последней базе — средних размеров турианской планете Джаскайр. Они только что завершили восемь дней непрерывных прыжков между системами, разделившись на два крыла из сотен кораблей Альянса Систем, Турианской Иерархии и Саларианского Союза, где небольшие силы ККОН составляли костяк огневой мощи боевых групп.       Слишком легко. В каждой системе, куда прыгали флоты, любое присутствие Жнецов на орбите отступало перед ними. Некоторые Жнецы вступали в бой, прикрывая отход других, но никогда в количествах, способных серьёзно противостоять объединённой мощи снарядов ОМУ ККОН и огня масс-ускорителей.       К сожалению, надежда «вернуть» миры у Жнецов рухнула, как только Союзники вошли в первые системы. Ранее обитаемые, развитые и населённые миры превратились в горящие остовы былого величия. В первом мародёрском наступлении Жнецов, начавшемся с Палавена и прокатившемся по трём десяткам турианских миров, разрушение было тотальным в своём омерзительном размахе.       Мужчин, женщин, детей убивали на месте или «собирали». Города ровняли с землёй целыми кварталами под размах магнитогидродинамических лучей. Сельская местность горела, приграничные дома и огромные поля культур поджигали, дикая природа задыхалась от жара и дыма.       Двадцать пять миллиардов погибших турианцев. Почти четверть всего населения превращена в пепел… или хуже.       Верховное командование высаживало наземные силы только на первых захваченных планетах — больше для поднятия морали, чем по стратегическим соображениям. Уже обеспечив свободную орбиту и разбомбив до чёртиков все обнаруженные очаги войск Жнецов, скоординированные атаки пехоты, бронетехники и авиации без особых проблем гнали перед собой неорганизованных хасков Жнецов.       Как и в любой войне, потери были, но не в таком количестве, как если бы Жнецы оказали решительное сопротивление. Вскоре Верховное командование решило: если нет крайне веской причины, чтобы посылать войска в гравитационный колодец ради уже разрушенных планет, которые можно просто обойти, это не стоит растущего числа раненых и погибших солдат союзных сил при каждой атаке.       Адмирал Хакетт задал вопрос, который был у всех на уме:       — Итак… учитывая то, что мы теперь знаем. Продолжаем ли мы наступление на Палавен?       Все взгляды обратились к Тибринусу. С примархом Виктусом, возглавляющим турианское правительство с Цитадели после убийства советника Спаратуса, адмирал Тибринус взял на себя планирование и исполнение стратегии «Рывка к Палавену».       Плечи гордого турианского адмирала поникли. Он устал. Он не спал достаточно времени, еда не интересовала его уже несколько дней. Ставки и стресс кампании, а также ошеломляющее число погибших турианцев явно тяжёлым грузом лежали на нём. Он долго и пристально смотрел на последние кадры с саларианского стелс-фрегата — батарианский мир, полностью поглощённый Потопом.       — Палавен потерян. Там больше нечего спасать, кроме нашей гордости. Но какая польза от гордости или мести перед лицом такого… отчаянного ужаса? Потоп… даже в самых страшных кошмарах я не мог представить подобного. Они прокладывают путь через батарианское пространство, становясь сильнее, создавая подобные вещи.       Тибринус указал на изображение шара из сплетённых Потопом Жнецов, который появился над Тессией, прежде чем распасться на низкой орбите и отправить инфекцию на поверхность.       — Они уже обратили внимание наружу — Тессия горит из-за этого. Куда Потоп ударит дальше? На саларианский мир? Сур’Кеш? Пространство Альянса? Шаньси с десятками миллионов беженцев Альянса? Или на Цитадель?       Тибринус внезапно встал с кресла и начал ходить взад-вперёд вдоль одной из стен конференц-зала. Гнев и разочарование от их положения исходили от него так сильно, что все это чувствовали.       — Даже когда мы сражались только со Жнецами, мы все знали, как тяжело нам будет выстоять хоть с каким-то шансом — даже с чудесами огневой мощи ККОН и сангхейли.       Он упёрся рукой в стену, прикрыв глаза другой ладонью и потирая кончиками когтей тонкие линии и гребни цветных лицевых татуировок, отражающих, что он родился на Палавене.       — Что мы можем сделать? Как сражаться с тем, что способно развращать даже Жнецов? Проклятых Духами Жнецов! Которые уже убили миллиарды наших жителей!       Тон Тибринуса поднялся до болезненного крещендо, пока в конце он не закричал.       В углу комнаты засияло тепло и свет, воздух внезапно нагрелся на несколько градусов… и мягкий голос произнёс:       — Надежда — надежда всегда первое, что Потоп пожирает.       Киррахе, подполковник Дэйр и капитан Скайхейт вскочили с мест и в едином плавном движении выхватили табельные пистолеты.       Тибринус, Манис и Хакетт смотрели в ошеломлённом замешательстве. Рот Ласки слегка приоткрылся от мгновенного узнавания. Арбитр склонил голову в благоговейном уважении.       Библиотекарь шагнула вперёд и мягко положила ладонь на шею Тибринуса. Он почувствовал, как приятное, успокаивающее тепло внезапно разлилось по венам, перехватывая дыхание.       — Прежде плоти и костей, прежде разума и воспоминаний Потоп забирает вашу надежду, — сказала женщина.       Турианец смотрел на неё с необъяснимым изумлением.       — Кто вы? — спросил Тибринус.       — Библиотекарь, — ответил арбитр с благочестивым поклонением.       — Меня звали многими именами, — произнесла высокая, стройная фигура. Глубокие фиолетовые озёра её глаз, казалось, смотрели на всех одновременно. — Зови меня Плетущая Рассветную Песнь Жизни — и внимай моим словам.       Дэйр, Скайхейт и Киррахе медленно опустили пистолеты, подчиняясь подавляющей ауре, которой обладала Библиотекарь.       — Присутствие Потопа в этой галактике — вина моего народа и только моего народа, — начала Песнь Жизни. — Предшественники — Первые Творцы — их труд охватывал космос. Звёзды и планеты были их строительными блоками, и одной мыслью они могли создавать целые системы. Бесчисленные галактики они засеяли жизнью… пока не создали нас.       Она прошла мимо Тибринуса; её мерцающее серое платье текло вокруг ног, словно ручей. Следующим перед Библиотекарем стоял полковник Киррахе; она коснулась его чешуйчатой шеи.       — Мы восстали против них, когда они решили передать Мантию — ответственность за защиту самой жизни — не нам.       Киррахе тоже почувствовал тепло; яма ужаса, твёрдо осевшая в его желудке после знакомства с Потопом, казалось, растворилась в пустоте.       — Мой народ, Предтечи… мы убили их в ярости за то, что нас не выбрали, — сказала Библиотекарь. В её выражении была мягкая печаль — истинное сожаление о случившемся, смешанное с постепенным принятием, дарованным временем. — По крайней мере, мы так думали.       Следующей внимание получила Дэйр. Рука командира УФР крепко сжимала пистолет M6 «Магнум», но ослабла, когда Библиотекарь провела пальцами по её щеке, убирая прядь волос Дэйр за ухо.       — Первое, что мы уничтожили — их врата в другие галактики. Мы хотели загнать их в ловушку, где могли бы охотиться с безжалостным наслаждением. Предшественники знали только жизнь и созидание. Они не могли постичь нашу злобную жестокость… а мы были очень искусны в жестокости.       Библиотекарь обошла конференц-зал, мягко касаясь каждого члена Союзного Верховного командования по очереди, как мать своих детей.       — Немногие ускользнули от нашей чистки, бежав в эту галактику через артефакты, позволявшие преодолеть огромное межзвёздное расстояние, в надежде, что мы не сможем последовать за ними.       — Артефакты, — сказала Дэйр, — как тот, что мы нашли?       — Как тот, что вы нашли, — ответила Библиотекарь. — Именно такой, что принёс вас сюда в момент величайшей нужды этой галактики.       — Им удалось? Они спаслись? — спросил Скайхейт. Хотя он, как и все остальные в Верховном командовании, ощущал то же тепло, проникающее в кожу и кости от лёгкого прикосновения Библиотекаря, скептицизм всё ещё отражался на его жёстких чертах.       — Удалось, — ответила Песнь Жизни. — На время. Хотя они избежали немедленного уничтожения, чистая боль от нашего предательства свела их с ума. Они укрылись в тайных бастионах, ставших их склепами… Боги — самое близкое описание — превратились в порченых существ из плоти и голода, ждущих, когда их найдут и выпустят.       — И что же вы хотите, чтобы мы сделали теперь, когда Потоп уже выпущен? — мрачно спросил адмирал Хакетт.       — Вы будете сражаться, — сказала Песнь Жизни так, будто в этом никогда не было сомнений. — Вы будете сражаться, как всегда сражались — и продолжите поиски Ключей.       — Ключи… Ключи, чёртовы Ключи, — прорычал капитан Скайхейт. — Я всё время слышу о них, но что, к чёрту, они должны делать? Как они помогут нам сражаться с Потопом? Со Жнецами?       Плетущая Рассветную Песнь Жизни — ближайшее к божеству, что когда-либо видели в конференц-зале Верховного командования, само существо которой сияло пронизывающим, потусторонним светом, теплом и утешением — пожала плечами.       — Я их не создавала и не размещала. Я не знаю их назначения, но верю, что вы должны продолжать поиски. Узнайте, что именно отпирают эти Ключи…       Ледяной холод пронёсся по комнате, заставив нескольких членов Верховного командования поёжиться. Библиотекарь исчезла так же внезапно, как и появилась, унеся с собой сияющее тепло и оставив без ответа вопросы на устах собравшихся.       Капитан Скайхейт потряс головой, словно прочищая зрение, и обвёл всех жестом.       — Вы все это видели, да? Это ведь не галлюцинации? Как чёртова Предтеча — которая, между прочим, вроде как мертва — материализовалась на нашем защищённом брифинге?       — Следите за языком, когда говорите о Ней, капитан, — прошипел арбитр с видеодисплея.       — С чего бы? — ответил Скайхейт, вставая в стойку перед сангхейли. — Что она сделала, чтобы помочь нам, кроме как сказать искать эти Ключи, о которых мы вообще ничего не знаем!       — Именно благодаря ей ваш вид вообще существует! — четыре челюсти арбитра плотно сжались в сангхейлийской версии недовльной гримасы. — Вы осмеливаетесь сомневаться в её мотивах?       — Её мотивы — не единственные, в которых я сомневаюсь, — сказал Скайхейт, в глазах которого плясал огонь. — Нам могли бы пригодиться ваши корабли — в битве за Цитадель, у Деспары — но вы бросили нас всех ради погони за своими дикими серыми цилиндрами!       Мышцы длинной шеи арбитра напряглись от гнева.       — Ты ничего не знаешь о том, о чём говоришь. Мои силы не подчиняются тебе — ни одному человеку!       — Тогда кому вы подчиняетесь? Библиотекарю?       Пока Киррахе, Манис, Тибринус и Хакетт молчали перед нарастающим напряжением, подполковник Дэйр встала на сторону Скайхейта.       — Откуда мы знаем, что она сказала правду? — начала Дэйр. — Откуда мы знаем, что это вообще была она? Считалось, что Библиотекарь погибла при активации Ореолов. А вдруг «она» — агент Потопа, и Ключи должны как-то принести им пользу?       — Кощунство! — взревел Тел ’Вадам.       Ласки прервал ответ Скайхейта, ударив кулаком по большому дубовому столу, за которым они собрались.       — Хватит!       Адмирал Ласки обычно не повышал голос. Он предпочитал стиль командования спокойной, собранной практичностью, а не агрессивным вспышкам ярости.       — Киррахе, сколько у нас кораблей, примерно, по всем силам?       — Шестнадцать сотен боевых кораблей, двенадцать сотен транспортов и почти шесть сотен судов снабжения, — ответил полковник ГОР.       — Наземные войска?       — Около шести миллионов.       Учитывая масштаб войны со Жнецами, это уже было опасно мало. Скорость и интенсивность вторжения Жнецов уже унесли столько жизней, а молниеносный темп войны не оставил времени даже на призыв. Всё, что они могли — эвакуировать выживших гражданских из-под ударов Жнецов в системы подальше от их пути разрушения.       Ласки на мгновение задумался над цифрами, прежде чем задать следующий вопрос.       — Батарианская гегемония… их общее население? До начала войны?       — Гегемония всегда была очень скрытной в вопросах численности населения, — сказал Киррахе, уловив мысль Ласки. — Включая рабов, оценки от пятидесяти до семидесяти пяти миллиардов.       — Семьдесят. Пять. Миллиардов, — повторил Ласки, чётко выговаривая каждое слово. Он посмотрел Скайхейту прямо в глаза. — Все, скорее всего, потеряны из-за Потопа. У нас — шесть миллионов. Скажите мне, капитан, и отвечайте честно. Есть ли способ — полностью игнорируя все остальные тактические преимущества Потопа — победить такую превосходящую численностью силу в обычной войне?       Формулировка вопроса адмирала Ласки действительно вбила реальность ситуации в головы Союзного Верховного командования.       Капитан Скайхейт выдохнул побеждённо, опустив голову.       — Нет, сэр. Я такого не вижу.       — Дэйр? — спросил Ласки дальше. Командир УФР сжала губы и покачала головой.       Ласки повернулся к ’Вадаму на видеодисплее.       — Где следующий Ключ? Вы знаете?       Арбитр кивнул.       — Раннох.       — Родной мир кварианцев? — спросил адмирал Манис.       — Теперь это мир гетов, — поправил адмирал Тибринус. — Кто у нас рядом с Вуалью Персея?       — Коммандер Шепард и «Нормандия», — ответил Хакетт. — Расследуют сигнал бедствия от Тали’Зоры нар Райя, одного из его старых членов экипажа и влиятельной персоны Мигрирующего флота кварианцев.       — Я отправил Р’таса ’Вадума с суперкрейсером «Ликование» присоединиться к коммандеру Шепарду и оценить обстановку у Ранноха, пока остальные мои силы добывали Ключ на Тессии, — доложил Тел ’Вадам. Как и у Скайхейта, его гнев утих.       — Там же — Синяя команда спартанцев-II и тяжёлый рейдер класса «Сахара» ККОН «Иерихон», — добавила Дэйр. — Последний отчёт от капитана Дрейка: Синяя команда присоединилась к «Нормандии», а «Иерихон» проводит разведку Ранноха. Он должен прибыть в систему в ближайшие двадцать четыре часа.       Ласки кивнул.       — Значит, скоро будут свежие разведданые. Кто-нибудь знает есть ли шансы склонить кварианцев — или гетов, если на то пошло — присоединиться к нам?       Вопрос взял на себя полковник Киррахе.       — Трудно сказать. Кварианцы всегда настороженно относились к остальным, но у них самый большой флот в галактике. Пятьдесят тысяч кораблей, хотя большинство — гражданские суда.       Скайхейт присвистнул от удивления.       — И всё равно пятьдесят тысяч кораблей? Нам бы такие цифры пригодились. А геты? Что известно об их силах?       — Цифры по гетам более расплывчаты. Последние разведгруппы ГОР, рискнувшие войти в Вуаль Персея, оценивали минимум десять тысяч кораблей. Все боевые — у гетов нет гражданских, — сказал Киррахе.       — Наземные войска? — спросил Ласки.       — У них было триста лет, чтобы строить столько платформ, сколько смогут, — ответил Киррахе. — Сотни миллионов как минимум. Потенциально миллиарды.       — Влияние этих двух фракций на ход войны, если нам удастся склонить их на нашу сторону, будет ошеломляющим, — сказал Ласки, вызвав кивки остальных в Верховном командовании. — А если Библиотекарю можно доверять… нам в любом случае нужен Ключ на Раннохе.       — Мы уже направляемся туда вместе с четырьмя сотнями кораблей азари с Тессии и Республик, — сказал арбитр. — Планируем встречу и пополнение запасов на станции «Омега», прежде чем отправиться к Ранноху.       — Азари? — удивился Тибринус. — Они пойдут за вами после того, что вы сделали с Тессией?       — Не я обрёк Тессию, — тихо сказал Тел. Сожаление о необходимом остекловании родного мира азари было явно слышно в его словах. — Паразит предрёк судьбу планеты, как только коснулся поверхности. Азари, присоединившиеся к моим силам, сделали это либо из страха, что то же случится с остальными их мирами, либо устали от бездействия своего правительства.       — Тибринус, сколько нашим флотам до «Омеги»? — спросил Ласки.       Турианский адмирал задумался.       — Пять дней, четыре, если пойдём впереди кораблей снабжения.       Ласки заметил, что все взгляды снова на нём. Хотел он того или нет, все эти могущественные военачальники, главы своих фракций, ждали от него решающего слова. Он глубоко вдохнул, стараясь не показать комок тревоги, твёрдо укоренившийся в желудке с того момента, как слово «Потоп» впервые прозвучало на этом брифинге.       — Разошлите приказ по флотам. Курс на «Омегу» — соединиться с арбитром и азари. Затем, вместе, двинемся на Раннох.

***

«Ликование», суперкрейсер класса DOS На пути к Мигрирующему флоту

      Р’тас ’Вадум редко позволял себе ходить взад-вперёд. Семь широких шагов покрывали расстояние от одного конца до другого его приподнятой командной платформы на мостике «Ликования», глубоко внутри корпуса суперкрейсера.       — Чем ближе мы подходим, тем больше у меня сомнений насчёт этого… вашего плана, — проворчал командующий. Нет, уже не командующий — по крайней мере, сейчас.       — Просто доверьтесь мне.       Р’тас на миг остановил шаг, повернув длинную шею и посмотрев вниз на Тали’Зору, прислонившуюся спиной к перилам вокруг командной платформы и наблюдавшую за длинными шагами сангхейли.       — Довериться вам? Я знаю вас меньше сорока восьми часов.       — План сработает, — сказала Тали с лёгкой наигранной уверенностью. — Он должен сработать.       ’Вадум хмыкнул.       — Пятьдесят тысяч кораблей… и все их орудия, скорее всего, будут направлены прямо на нас.       — О, не волнуйтесь, они определённо будут направлены на нас, — сказала Тали. — Нам всего лишь нужно не дать им выстрелить.       — Ну, это сразу заставляет меня чувствовать себя намного лучше, — пробормотал Р’тас. — А ваш народ — если адмирал Зен уже успела с ними поговорить — считает, что мой корабль и экипаж безосновательно вырезали сотни их собратьев-кварианцев во время простой исследовательской миссии?       — Именно поэтому говорить с ними должна я, а не вы.       — Как будто вы могли бы одолеть меня в бою и захватить мой корабль… — произнёс ’Вадум с явным негодованием.       Тали скрестила руки и склонила голову набок.       — Что? Думаете, я не смогу дать хороший бой? У меня есть пара козырей в рукаве.       Испепеляющий взгляд, который Р’тас бросил в глубину фиолетового визора Тали, заставил кварианку поднять руки в шутливой сдаче.       — Ладно, ладно, шлюз, я поняла.       Грудь ’Вадума поднялась и опустилась в глубоких вздохах, пока он пытался успокоиться.       — Рулевой, время до прибытия.       — Сорок пять секунд, — ответил офицер навигации снизу.       — «Нормандия» должна прибыть одновременно с нами, но под активным стелсом, — сказала Тали. Ни один из них не забывал, что даже коммандер Шепард не сможет помочь, если Мигрирующий флот решит открыть огонь.       Офицер навигации снова заговорил через мгновение.       — Переход в обычное пространство через пять, четыре, три, два… один.       Р’тас прорычал цепочку сангхейлиевых проклятий, как только начали поступать данные сенсоров. Жнецы опередили их. Сорок кораблей — двадцать четыре «разрушителя» и шестнадцать «властелинов».       — Нет… — прошептала Тали тихим выражением недоверчивой муки, когда тоже увидела, как сенсорный комплекс «Ликования» рисует ужасную картину бушующего сражения перед ними. — Нет!       Перед ними плотный клин капитальных кораблей Жнецов резал Мигрирующий флот, как раскалённые ножи мягкое масло. Кварианские суда, не уничтоженные сразу искрами красного магнитогидродинамического оружия, в панике бежали прочь из-под пути Жнецов.       Десятки или сотни кораблей Мигрирующего флота уже были потеряны — судя по разбитым и пылающим обломкам, усеявшим пространство полем мусора длиной в десятки километров. Некоторые кварианские суда пытались открыть ответный огонь снарядами масс-ускорителей, бортовыми пушками и разрывными торпедами, но снаряды бессильно разбивались о мощные кинетические барьеры Жнецов, а торпеды сбивались лазерами или перехватывались роями дронов «Око».       Р’тас мгновенно перешёл в боевой режим, выпрямившись во весь рост и рявкнув команды экипажу мостика внизу.       — Рулевой! Полный вперёд! Орудия — прогреть все плазменные линии и энергетические проекторы!       «Ликование» задрожало, когда его повреждённый в бою над B-1274 реактор сжатия-синтеза направил всю возможную энергию в двигатели и системы вооружения суперкрейсера.       — Как Жнецы узнали, где искать ваш флот? — спросил ’Вадум; адреналин, всегда приходивший на пороге битвы, заливал вены.       — Зен, — прошипела Тали; очевидный ответ пришёл быстро. Морпехи Зен на B-1274 дали положительный тест на индоктринацию, и если адмирал Зен была индоктринирована, то вполне могла передать Жнецам координаты Мигрирующего флота. Она выкрикнула в отчаянии и ярости: — Я сама пущу ей пулю в визор!       Р’тас тоже оскалил свои полу-челюсти. Корабль Зен был единственным, кому удалось ускользнуть от оружия «Ликования» над B-1274. Если бы он только знал, если бы смог вырезать гниль у корня… ну, сейчас не время для сожалений. Есть Паразит, которого нужно убить.       Он уже собирался приказать офицеру вооружения подготовить решения для дальнобойных энергетических проекторов, когда Тали внезапно ахнула:       — Корабли-фермы! Они рвутся к кораблям-фермам!       Она схватила его за локоть и указала на личный голоэкран, показывающий позиции Жнецов и Мигрирующего флота — и три огромных сферических судна в самом сердце кварианского построения.       — Вся наша еда выращивается на этих кораблях — если хоть один будет уничтожен, миллионы умрут с голоду!       Р’тас услышал отчаяние в её голосе и переосмыслил ситуацию. Ударная группа Жнецов двигалась почти на максимальной скорости, уничтожая гражданские и военные кварианские корабли на своём пути прямо к трём кораблям-фермам. Большие группы кварианских боевых кораблей сейчас пытались собраться в боевые порядки, но Р’тас уже видел, что они не успеют создать достаточно серьёзный барьер, чтобы остановить Жнецов до того, как те доберутся до кораблей-ферм и откроют по ним огонь.       Само «Ликование» вот-вот войдёт в зону действия своего главного вооружения — четырёх оставшихся передних энергетических проекторов — но ’Вадум знал, что даже этого будет недостаточно, чтобы остановить наступление Жнецов. При непосредственной угрозе кораблям-фермам использование главной силы суперкрейсера — сидеть на дистанции и разбирать Жнецов по одному — не остановит инерцию формации Жнецов. Был только один вариант, который видел Р’тас, и он не колебался ни секунды.       — Орудия! Огонь энергопроекторами по усмотрению по капитальным кораблям противника! Рулевой, прыжок в пространство скольжения — вывести нас прямо на пути Паразита! — прокричал он, занимая командное кресло и пристёгивая аварийные ремни. Он быстро коснулся голоэкрана несколько раз, включая корабельный интерком. — Всем несущественным экипажам немедленно покинуть корабль, включая эскадрильи «серафимов». Ультра ’Харум, обеспечьте безопасность двух хурагоков.       — Что? Покинуть корабль? Что вы делаете? — спросила Тали, отрывая взгляд от сенсорного дисплея.       — Если Паразит хочет свою добычу, ему придётся пройти через меня, — прорычал Р’тас. Освещение на мостике потускнело, палуба завибрировала, когда четыре тонкие, как иглы, луча очищающего серебра вырвались из «Ликования». В мгновение ока четыре Жнеца класса «Властелин» вспыхнули и погибли, когда энергетические проекторы вырезали их жизненно важные внутренние системы.       Лёгкая кварианка подбежала и опустилась на колено рядом с командным креслом Р’таса. Она поняла, что он задумал, и с мольбой спросила:       — «Ликование» не переживёт ближний бой! Даже после нашего ремонта!       — Я знаю, — тихо сказал сангхейли. Флотоводец ’Вадум глубоко вдохнул, чтобы собраться с духом. — Капитан вас Каэль, советую вам заняться своим экипажем и покинуть судно.       Тали помедлила, и Р’тас заглянул глубоко в её визор. Он едва различал блеск её глаз сквозь полупрозрачное стекло. Сангхейли потянулся к поясу, снял рукоять своего родового энергетического меча и вложил её в руки кварианке.       — Передайте это арбитру Телу ’Вадаму, когда он прибудет. Скажите ему… скажите, что я верил.       Она прижала рукоять меча к груди; она была украшена рунами и знаками клана ’Вадум.       — Это не будет забыто.       Он кивнул длинной шеей в сторону двери, ведущей с мостика.       — Идите.       Р’тас не смотрел, как она уходит, вместо этого глядя на свои дисплеи: десятки спасательных капсул, «фантомов», «духов» и «серафимов» вырывались из «Ликования». Его экипаж мостика — шесть офицеров-сангхейли на постах вооружения, навигации, сенсоров, лётных операций, инженерии и рулевой — все смотрели на него в ожидании.       — Братья, — начал он, глядя на каждого по очереди. — Я прошу у вас лишь то же, что просил арбитр — следовать Её плану до конца, куда бы он нас ни завёл. Вы — лучшее, что есть у Сангхелиоса, но сегодня наша судьба уже решена. Если кто-то из вас хочет уйти — сделайте это сейчас, и никто вас не осудит.       Ни один из офицеров мостика не сдвинулся с места, и оба сердца ’Вадума наполнились гордостью.       — Мы стоим с вами до конца, командующий, — сказал офицер вооружения, скрестив руку на груди в салюте, который повторили остальные, крикнув хором: — Мы стоим с вами!       — Отлично, — сказал Р’тас, стараясь держать голос ровным перед лицом такой самоотверженной храбрости. Он был с экипажем мостика «Ликования» недолго, но считал их одними из лучших, с кем ему доводилось служить.       Флотоводец наблюдал, как последняя спасательная капсула — он надеялся, что с капитаном вас Каэль — стартовала из нижней части корабля.       — Инженеры, привяжите команду подрыва реактора к моему такпаду. Рулевой, прыжок.       Плоский диск кружившейся фиолетово-синей энергии пространства скольжения открылся перед «Ликованием», и суперкрейсер на полной скорости влетел в него. В краткую секунду, проведённую в одиннадцати невидимых бесконечно малых измерениях, Р’тас прошептал молитву — не Предкам, не Ей, а своему самому давнему и доверенному другу.       — Тел… заверши начатое.       Суперкрейсер класса DOS вылетел из портала пространства скольжения мгновение спустя — прямо в авангард формации Жнецов. Менее чем за секунду шесть плазменных торпед вырвались из батарей и врезались в борта шести Жнецов класса «Властелин». Сверхгорячая, магнитно сформированная плазма прожгла кинетические барьеры и внешнюю обшивку, глубоко вгрызаясь в нутро кораблей Жнецов. Десять выстрелов — десять попаданий, все капитальные корабли.       «Неплохое начало», — подумал Р’тас.       Они уже вошли в бой на дистанции ближнего боя — отчаянный гамбит, чтобы переключить внимание Жнецов с их наступления на кварианские корабли-фермы на себя. Как и подобает мощным ИИ с почти мгновенным временем реакции, ответный огонь Жнецов был моментальным и яростным. Багровые копья магнитогидродинамического оружия врезались в энергетические щиты «Ликования», с ужасающей скоростью снижая их процент прочности и сотрясая корабль.       — Разворот! — крикнул Р’тас.       Офицер-сангхейли выполнил команду флотоводца, используя репульсорные двигатели и маневровые сопла суперкрейсера, чтобы развернуть «Ликование» на сто восемьдесят градусов — нос теперь смотрел на Жнецов. Как только манёвр завершился, он выключил двигатели, позволяя инерции корабля нести его назад с той же скоростью, с какой он летел вперёд.       Четыре энергетических проектора «Ликования» к этому моменту перезарядились, и офицер вооружения использовал их, чтобы выпотрошить ещё два Жнеца класса «Властелин» и два «разрушителя».       — Рулевой, полный вперёд! — снова рявкнул ’Вадум, и корабль снова задрожал, когда репульсорные двигатели ожили. — Вперёд, прямо в их гущу!       Жнецы клюнули на приманку. Они полностью отказались от смертоносного рывка к кварианским кораблям-фермам, вместо этого окружив «Ликование» и решив закончить начатое над B-1274. Жнецы сомкнулись вокруг, и под огромным входящим огнём щиты суперкрейсера рухнули, обнажив уже израненный и обожжённый наноламинатный корпус.       Оружие Жнецов начало вырезать новые борозды в «Ликовании», уничтожая десятки палуб и вызывая множество тревожных сигналов по всему мостику. Офицер вооружения успел выпустить последний залп плазменных торпед, отправив один капитальный корабль в небытие и превратив пять «разрушителей» в расплавленный шлак.       Последний уцелевший Жнец класса «Властелин» включил двигатели и рванулся к «Ликованию», широко раскрыв щупальца. Р’тас вжался в аварийные ремни, когда Жнец прицепился к верхнему корпусу суперкрейсера, заряжая главное оружие для последнего смертельного удара.       Магнитогидродинамический луч прошёл горизонтально через обнажённую и ослабленную броню и корпус «Ликования», чисто разрезав суперкрейсер пополам.       Мир Р’таса внезапно стал очень тихим. Его вырвало из ремней командного кресла и выбросило в открытый космос через огромную дыру, бывшую когда-то мостиком. Визор его шлема разбился, открыв его жёсткому вакууму.       Он знал, что это конец. Р’тасу было любопытно: он ожидал, что космос будет… холоднее. Вместо этого мягкое тепло, исходящее из груди, разлилось по всему телу.       Голос мягко прошептал в его разум, сметая все животные страхи смерти и того, что за ней.       — Ты хорошо послужил, благородный воин, но долго ты сражался. Теперь отдохни, Р’тас ’Вадум, Рыцарь Мантии. Отдохни и не бойся. Теперь ты со мной, и вовеки будешь в тепле.       Он знал, кто говорил с ним. Это была Она — само волокно жизни и надежды. Он смотрел на три корабля-фермы Мигрирующего флота, выдыхая в последний раз: все целы и благополучно отступают к противоположному краю кварианского построения.       Да, он заслужил отдых.       Последним усилием он дотянулся до такпада на запястье и активировал детонацию реактора сжатия-синтеза «Ликования», окунув себя и всех оставшихся Жнецов в ослепительное тепло нового солнца.