В бесконечность

Против танка не попрёшь. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)

Раннох Штурмовой корабль БКП «Доминус»

      — Командиры взводов, доложите.       — «Сабля-2-1», зелёный.       — «Сабля-3-1», зелёный.       — «Сабля-4-1», пора надрать им задницы.       Капитан Тарквин Виктус глубоко вдохнул. Даже в амортизирующем геле командного кресла своего тяжёлого танка Т-86 «Рапира» он чувствовал дрожь и рывки, когда корабль стремительно пробивался сквозь слои атмосферы Ранноха.       — «Сабля-1-1», готов.       Виктус повернул голову налево, глядя на данные боевой информационно-управляющей системы. БИУС показывала иконки всех двадцати танков роты D под его командованием — все зелёные. Пара касаний — и вместо тактической сетки появились паутина каналов связи 1-го эскадрона 8-го кавалерийского полка Иерархии.       Он выбрал канал командира эскадрона, майора Алсиса.       — Сэр, рота D докладывает полную готовность.       — Подтверждаю. Капитан говорит — две минуты до посадки, — деловито ответил майор Алсис, его радио-модулированный голос был полон ледяного спокойствия. — Разведгруппы уже вступили в контакт с наземными силами противника, прикрывают высадку. Как коснёмся земли — вперёд на максимальной скорости. Если возникнут проблемы, то сразу ко мне. Алсис, конец связи.       Виктус переключил БИУС на карту зоны высадки — относительно ровный прямоугольник твёрдой земли пятнадцати километров в длину и трёх в ширину. Он переключал топографический, спутниковый и тактический виды, наблюдая за иконками союзных разведгрупп, вступающих в бой с силами Жнецов и гетов.       Вытянутым когтем он провёл по дугообразному маршруту, идущему от зоны посадки к фазовой линии в пяти километрах от передовой. Именно там враг укрепился вокруг целевого объекта. Это был официальный маршрут атаки 8-го кавалерийского полка — и танковая рота Виктуса должна была вести наступление. Задача проста: используя тяжёлый турианский бронекулак, прорвать основные узлы обороны для следующих эскадронов, укомплектованных БМП и десантом.       Таймер на визоре дошёл до минуты. Виктус проверил экипаж.       — Араниус, готов?       — Готов разнести Жнецов, сэр, — бодро ответил наводчик. Виктус чувствовал — предбоевой адреналин уже бил.       — Сержант Эйден?       В отличие от наводчика, водитель «Сабли-1-1» была неподвижна как статуя, голос спокойный и точный:       — Водитель, зелёный.       Штурмовой корабль снова затрясло, послышались мерные хлопки вспомогательных масс-ускорителей, бьющих по наземным целям. Виктус глубоко вдохнул, усаживаясь удобнее.       Связь пискнула, и заговорил майор Алсис по каналу эскодрона:       — Обновление миссии — разведгруппы докладывают: тяжёлые силы противника быстро приближаются к зоне высадки. Броня и пехота, они знают, что мы идём. Всем подразделениям — жёсткая посадка. Держать строй и темп. До встречи на линии рандеву. Алсис, конец связи.       Виктус видел приближающихся врагов на БИУС — данные обновлялись от союзной разведки. Массы пехоты Жнецов и бронированных тварей на возвышенностях. Колонны платформ гетов под командованием праймов шли рядом с силами Жнецов, «арматуры» были рассредоточены по строю. Колоссов гетов не было — Виктус облегчённо выдохнул: эти гиганты пугали любого танкиста галактики.       Корабль резко ударился о поверхность. Удар был сильным, но контролируемым — тяжёлые амортизаторы выдержали. Толстая металлическая носовая створка начала опускаться, образуя рампу на грунт Ранноха. Свет рассвета залил отсек.       Перед Виктусом стояли девятнадцать других Т-86 «Рапира», готовых сорваться вниз по рампе. Виктус включил ротный канал:       — Задавим их, Сабли! Вперёд!       Передний взвод танков рванул ещё до того, как трап коснулся земли. Они выпустили дымовые гранаты ИК-маскировки из верхних омни-установок — отработанная тактика, чтобы врагу было сложнее целиться в самый уязвимый момент высадки. Второй взвод исчез в дыму, за ним третий и четвёртый. По стандартной турианской доктрине Первый взвод выходил последним — Виктус командовал ротой с тыла.       — Водитель, вперёд! — приказал Виктус.       — Есть! — ответила сержант Эйден. «Сабля-1-1» взревела, выезжая наружу.       Виктус получал доклады контактов и боёв от Второго взвода — гул главных орудий, огонь по врагу. За ними Третий, потом Четвёртый. Каждый танк роты, коснувшись земли, с отточенной точностью занимал место в «шахматном клину», предназначенному для прорыва вражеских порядков, давая каждому танку хороший обзор и сектор огня.       Гусеницы «Сабли-1-1» вцепились в твёрдую землю Ранноха. Через секунду танк вырвался из маскирующего дыма, выпущенного Первым взводом, и капитан Виктус наконец увидел поле боя.       Рота D стояла напротив крупнго строя из сорока гетских «арматур» и примерно шестисот пехотных платформ в двух тысячах метров впереди. Это был только фрагмент вражеской линии, сформированной для отражения высадки 8-й штурмовой кавалерии. В пятистах метрах слева и справа два других штурмовых корабля 8-го полка выгружали 2-й и 3-й эскадроны. Позади — остатки 1-го выкатывались из больших бортовых отсеков: в основном БМП с пехотой 8-й штурмовой кавалерии.       Его танки выстроились быстро и идеально — признак подготовки и дисциплины. Удовлетворившись построением, Виктус включил ротный канал:       — Всем танкам — поддерживать высокий темп огня по назначенным коридорам и продвигаться на максимальной скоординированной скорости. Рота D — вперёд!       Двадцать «рапир» рванули вперёд, и передний клин их боевого построения открыл огонь по вражеским позициям.       — Наводчик, фазовый подкалиберный! — приказал Виктус.       Капрал Араниус дождался сигнала автомата заряжания о готовности — бронебойный подкалиберный с фазовым полем пробития барьеров.       — Готово!       Через перископ Виктус выбрал «арматуру» в зоне досягаемости, пометив красным для Араниуса.       — Цель помечена, «арматура», две тысячи метров!       — Опознана!       — Огонь!       — Пошёл!       «Сабля-1-1» качнулась от отдачи 120-мм орудия — снаряд ушёл со скоростью почти двенадцать тысяч метров в секунду. Попадание произошло мгновенно: подкалиберный пробил тяжёлые щиты гетской машины и вонзился точно в центр бронированной груди. Пламя вырвалось из пробоины, «арматура» рухнула под собственным весом.       — Цель уничтожена! Заряжай фазовый подкалиберный!       — Готово!       — Поворот вправо, цель помечена! «Арматура»!       Пятнадцать «арматур» пали от первого залпа роты D. Уцелевшие гетские машины открыли ответный огонь — плазменные разряды из основных орудий «арматур» устремились к турианским танкам.       — Опознана!       — Огонь!       — Пошёл!       «Сабля-1-1» снова качнулась — снаряд угодил ниже, оторвав «арматуре» две из четырёх ног.       — Эффективное поражение! — крикнул Виктус. Цель не уничтожена, но выведена из строя. Он полностью погрузился в ритм боя, полагаясь на годы подготовки и инстинкты.       Короткий воющий сигнал — радар зафиксировал угрозу. Лёгкий толчок — омни-граната вылетела из многонаправленного пускателя. Система определила плазменный выстрел и выбрала крио-гранату, которая взорвалась точно перед снарядом — зона резкого падения температуры рассеяла большую часть энергии, но «Саблю-1-1» всё равно тряхнуло — плазма плеснула по тяжёлой лобовой броне.       Виктус глянул на индикатор кинетических барьеров — сорок один процент. Плазменное оружие гетов было мощным; без активной защиты этот выстрел мог вывести танк из строя даже через барьеры.       Он погнал прочь эту мысль, сканируя вражеский строй, к которому быстро приближалась его рота. Второй залп танков добил почти все «арматуры», оставив лишь очаги пехоты гетов с поддержкой дальнобойных платформ опустошителей Жнецов на гребне позади.       Пальцы Виктуса замелькали — новые задачи взводам. Второй и Третий зарядили фугасные и картечные для пехоты, Четвёртый добивал «арматуры».       Первому взводу он дал задачу посложнее — батарею мобильных орудий, опустошителей. Цели на пределе эффективной дальности главного орудия, но в Первом взводе — лучшие наводчики эскадрона.       Виктус прицелился в опустошителя посередине линии Жнецов. По разведданным Т-86 превосходил живые артиллерийские платформы почти на тысячу метров, и он не собирался дать их двойным пушкам открыть огонь по наступающим танкам.       — Наводчик! Кумулятивный!       Араниус быстро сменил тип снаряда, автомат заряжания зажужжал, с серией щелчков загоняя кумулятив в казённик.       — Готово!       — Цель помечена, опустошитель, четыре тысячи восемьсот пятьдесят метров!       — Опознана, прицеливание! — крикнул Араниус. Сложный выстрел на ходу, наводчик взял лишние секунды на расчёт.       Виктус ждал, пока большой палец Араниуса не завис над кнопкой огня.       — Огонь!       — Пошёл!       «Сабля-1-1» качнулась, вентиляторы быстро выдули пороховые газы из башни. Виктус смотрел в прицел: снаряд летел с лёгким изгибом. Кумулятив попал точно в центр опустошителя, разнеся тварь в клочья пламени и плоти.       — Цель уничтожена!       Ещё два опустошителя постигла та же судьба, один снаряд другого танка ушёл выше и левее.       — Наводчик, огонь по усмотрению по помеченным целям, — приказал Виктус. Рота быстро приближалась к зоне доступности стрелкового оружия врага, нужно было переключиться на тактику всей роты.       — Есть, сэр! — ответил Араниус, наводясь на следующего опустошителя.       Виктус включил ротный канал:       — Всем подразделениям — держать курс и скорость. Засыпать пехоту врага из стрелкового, потом прорыв.       Командиры взводов подтвердили получение приказа. Орудие «Сабли-1-1» снова рявкнуло. Виктус мельком глянул в прицел — ещё один точный выстрел Араниуса.       Он переключился на подсистемы наступления танка, передав ВИ контроль над верхним пулемётом и омни-гранатомётом. Через секунды оба оружия ритмично заработали по линиям пехоты гетов.       — Входящий огонь! — предупредила сержант Эйден.       — Держать курс! — приказал Виктус водителю. Любой манёвр сожрёт драгоценную скорость, а роте D нужна вся инерция, чтобы проломить строй гетов.       По лобовой броне начали звонко отбиваться малокалиберные заряды гетских плазменных винтовок, но Виктуса куда больше тревожили тяжёлые гетские ракеты. Комплекс активной защиты «Ремус» вспыхнул на экране Виктуса; три быстрых хлопка обозначили запуск перехватчиков навстречу подлетающим ракетам. Одна всё же прорвалась сквозь защиту, ударив в нос танка — Виктуса вдавило в кресло от сильного толчка. Индикатор кинетических барьеров замигал красным, в шлеме завыла тревога: прочность упала ниже десяти процентов.       — Опустошители уничтожены, сэр! — с лёгким торжеством доложил Араниус. Ни одного промаха из четырёх выстрелов по дальним целям.       — Отлично, — похвалил Виктус. — Заряжай картечь!       — Готово!       — Пехота, пятьсот метров, прямо по курсу!       — Опознана!       — Огонь!       — Пошёл!       Эффект от слаженного огня двадцати тяжёлых танков роты D был сокрушительным. Без брони гетские платформы вяли под взрывами, очередями пулемётов, кумулятивными и картечью с вольфрамовыми шариками.       Через мгновения рота D врезалась носами танков в остатки окопавшихся гетов на полной скорости — раздавив строй, как пуля стекло. Виктус не удержался от лёгкой ухмылки, когда сержант Эйден чуть подкорректировала курс — ползущий гет-прайм без ног хрустнул под гусеницами.       Прорвавшись, Виктус связался с майором Алсисом:       — Рота D подтверждает прорыв, продвигаемся к первой фазовой линии.

***

«Тень намерения», штурмовой носитель класса CAS

      — Контроль всем эскадрильям — взлёт, взлёт, взлёт!       Майор Хадж ’Такаам толкнул рычаги вперёд — его «серафим» образца «Морсам» с рёвом рванул из ангара. Золотисто-коричневая планета Раннох занимала значительную часть обзора. У неё была своя красота — широкие белые облака лежали как мягкие мазки кисти на свежем холсте, — но сегодня планета его не интересовала.       ’Такаам заложил широкий вираж, не глядя на тактический дисплей — знал, что остальные пилоты Первой эскадрильи в классическом клине за хвостом. Вместо этого он визуально осматривал космос, натренированные глаза выхватывали плазменные выхлопы и блеск семидесяти других «серафимов», вырывающихся из «Тени намерения». Ниже, из огромного брюшного ангара, почти две сотни экзоатмосферных тяжёлых «баньши» срываваются со стартовых точек и вскоре присоединятся к «серафимам».       Под управлением лётного контроля, спрятанного глубоко в броне штурмового носителя, ’Такаам и его эскадрилья влились в боевое крыло «Намерения», выходя из зоны корабля и занимая заданную позицию. Его взгляд скользил по чёрному космосу, отмечая позиции и интервалы остальных кораблей авангарда. Четыре крейсера класса CCS были легко узнаваемы — глубоко знакомая, даже родная картина для любого, кто служил во флоте Ковенанта. По приказу арбитра они выстроились широким вертикальным ромбом, «Тень намерения» в центре, и запускали свои «серафимы» и «баньши».       Перед кораблями сангхейли вытянулись десятки союзных судов — от фрегатов до нескольких дредноутов. ’Такаам различал корпуса флотов Турианской Иерархии, Альянса Систем, Саларианского Союза, Мигрирующего флота кварианцев и Республик Азари. В авангарде отсутствовали только корабли ККОН — они были с «Бесконечностью» и основной ударной группой, которая должна была объединиться с гетами и начать генеральное сражение со Жнецами.       Пройдя волчьи стаи фрегатов, группы крейсеров, дредноуты и тяжёлые ковенантские корабли, ’Такаам влился в десятки других истребительных эскадрилий, занимая место в защитном экране впереди авангарда. С двумя авианосцами размером дредноута в авангарде именно Альянс Систем имел самое большое ударное авиакрыло в формации, за ними — многочисленные эскадрильи «серафимов» с «намерения» и крейсеров CCS.       ’Такаам сбросил тягу, когда эскадрилья заняла позицию, доложив лётному контролю:       — Первая эскадрилья готова.       — Принято. Ждите.       Майор-сангхейли использовал короткую паузу, чтобы изучить тактический дисплей. Сначала — непосредственный театр действий, где его эскадрилье предстояло сражаться за контроль: ретранслятор массы Ранноха. Детальные сенсорные данные от кораблей авангарда были проанализированы и переданы всем бойцам, включая истребители.       Присутствие капитальных кораблей врага… значительное. Очевидно, Жнецы понимали стратегическую важность удержания ретранслятора. По численности Жнецы и геты превосходили крейсера, дредноуты и корабли сангхейли почти три к одному.       Равный бой…       ’Такаам был там, в битве за Ковчег против еретиков-бугаёв, служил на «Тени намерения» под командованием тогда ещё капитана Р’таса ’Вадума. Он лично видел хитрые тактики и расчётливую жестокость, которыми ’Вадум был знаменит. Был. Как и у каждого сангхейли, оба сердца ’Такаама сжались от боли и потери при мысли о самопожертвовании их флотоводца ради спасения Мигрирующего флота кварианцев от внезапной атаки Жнецов. Он сам должен был погибнуть, когда «Ликование» взорвало реактор в гуще формации Жнецов, но ’Вадум приказал запустить все «серафимы» суперкрейсера перед манёвром и эвакуировать всю пехоту и несущественный экипаж.       Последний разговор с флотоводцем — заслуженная выволочка за тактическую ошибку во время боя на контролируемой кварианцами адмирала Зен луне, B-1274 — теперь застрял в памяти навсегда. Это наполняло ’Такаама особой решимостью — всегда действовать на пределе, чтобы его предки и предки флотоводца смотрели на него с гордостью.       Истребительный экран сформирован. ’Такаам расширил дисплей на всю систему — основная часть союзного авангарда во главе с ККОН соединилась с синими гетами и теперь давила на основную линию Жнецов.       По сигналу связь ожила. Командующий авангардом — сам арбитр Тел ’Вадам. В глубоком басе его голоса звучало укрепляющее спокойствие, снимающее лёгкую предбоевую дрожь ’Такаама.       — Всем силам: максимальная скорость. Бейте врага жёстко и быстро. Не давайте пощады и не ждите её — вам её не дадут. Мы должны расчистить Ретранслятор от противника, чтобы открыть путь нашим подкреплениям, пока основная группа удерживает фронт Жнецов.       Небольшая пауза. ’Такаам понял — Арбитр вещал по открытому общему каналу. Каждый мог ответить — но никто не смел перебивать. Все ловили каждое слово.       — За флотоводца. За «Ликование».       Крик вырвался из челюстей ’Такаама раньше, чем он подумал:       — За «Ликование»!       И это стало первой волной, за которой взметнулся океан:       — «ЗА ЛИКОВАНИЕ»! — прокатилось по всему каналу, как боевой шторм.       Лётный контроль прислал приказ: вступить в бой с вражескими истребителями лоб в лоб, затем прорываться дальше и атаковать фрегаты.       ’Такаам подтвердил приказ и выжал тягу до упора. Первая эскадрилья рванула вперёд, соединяясь с десятками других, — а позади них главные движки союзных кораблей вспыхнули полным импульсом.       Тактический дисплей взорвался движением — навстречу вылетели истребители Жнецов и гетов. Сердца ’Такаама стучали всё быстрее: лобовая схватка один из самых опасных видов боя для истребителя. Скорость, огневая мощь, защита и удача решат, кто переживёт первый проход.       ’Такаам усилил носовые энергетические щиты, снял предохранители с плазменных пушек. Быстрым набором пальцев активировал импульсную лазерную решётку обороны и проверил готовность подфюзеляжного тяжёлого плазменного пускателя.       Он включил канал эскадрильи:       — Эскадрилья, — произнёс он в канал, — выкатывайте стену плазмы на дистанции. Прорываемся — и по двое на фрегаты и уязвимые крейсеры.       Подтверждения посыпались от пилотов. ’Такаам полностью сосредоточился на задаче. Вспышки красного и жёлтого слева и справа — ракетные пуски союзных истребителей, дальнобойные боеприпасы неслись к целям на нескольких махах.       Он отсчитывал секунды. Когда дистанция закрылась, он вжал спуск — сапфировые капли раскалённой плазмы сорвались с дула его «серафима». Через секунду в бой вступила вся эскадрилья и другие «серафимы» сангхейли. Между синими трассами вспыхивали жёлтые линии масс-ускорителей союзных машин — и уже навстречу полетели зелёные болты плазмы гетских перехватчиков.       Дистанция таяла, красные лучи энергии хлестнули от дронов «Око». Иконки начали гаснуть на тактическом дисплее с обеих сторон — ракеты, пушки и плазма сталкивались лоб в лоб. «Серафим» ’Такаама тряхнуло от скользящего удара луча «ока», но он удержал управление и скорость.       И мгновение спустя две волны — живая ярость и холодная машина — сошлись в лоб, превращая пространство перед Ретранслятором в сплошной клубящийся бой.       ’Такаам прорвался сквозь хаос вместе с эскадрильей. По плану именно их группа должна была прорываться и выходить на вражеские боевые корабли.       Он быстро проверил статус эскадрильи — все целы — и отдал приказ разбиться по парам и атаковать фрегаты гетов. Только он начал манёвр к первой цели — шесть тонких, как иглы, лучей ослепительно-белого света прошили космос, и шесть «властелинов» исчезли с тактического дисплея.       Капитальные корабли вступили в бой, но это была забота арбитра, не ’Такаама. Он толкнул ручки вниз, отправляя «серафим» в глубокое пике. Выходя из него, он и ведомый атакуют снизу — разведка показывала, что брюхо гетских кораблей слабее бронировано и хуже прикрыто ПВО.       Гетский фрегат шёл быстро — явно опредил двух «серафимов» как угрозу, — но манёвр ’Такаама учитывал это. Острые глаза сангхейли заметили накопление энергии в брюшных лазерных батареях ПОИСК фрегата до выстрела и бросил корабль в штопор, уходя от смертоносных лучей.       На выравнивании он открыл огонь. Тяжёлые плазменные болты ударили в кинетический барьер фрегата, и второй «серафим» его пары добавил огня. Щиты вспыхивали ослепительно, дрожа от непрерывной тепловой и кинетической нагрузки.       Пока наконец не погасли.       Сангхейли нажал две кнопки на ручке — «серафим» толкнуло снизу: сработали тяжёлые орудия — четыре топливные пушки и плазменный пускатель. Восемь радиоактивно-зелёных снарядов врезались в брюхо фрегата, легко прожигая броню. Ослабленный, он принял два плазменных заряда, которые вгрызлись внутрь и взорвались — электромагнитные поля резко лопнули, выпуская разрушительную волну энергии и плазмы в самое сердце корабля.       ’Такаам резко отвернул, когда фрегат взорвался — обломки и мелкий мусор забарабанили по щитам. Он оскалил челюсти в хищной улыбке — хороший удар, теперь к следующей це…       Сангхейли неожиданно вдавило в кресло — голова ударилась о дисплей. Он боролся с болью и туманом в голове, пытаясь вернуть контроль над крутящимся «серафимом». Резкий тревожный писк в ушах — щиты отключены, один двигатель повреждён. Последним вздохом гетский фрегат засадил точный выстрел лазером ПОИСКа в корму пролетающего «серафима».       ’Такаам мотнул головой, пытаясь прояснить разум, едва слыша крики ведомого — его атаковали «очи». Глаза метнулись к треснувшему тактическому дисплею — пять красных точек быстро сближались. Он оскалился — слишком много дронов для одного, без щитов он уязвим.       Пилот-сангхейли зарычал, разворачиваясь лоб в лоб к противнику — если ему суждено умереть, он заберёт одного-двух с собой. Интересно, так ли чувствовал себя флотоводец ’Вадум перед концом — смирясь с неизбежным, но слишком яростный, чтобы уйти к Предкам молча.       Он приготовился дать последний залп плазмы, но не успел нажать гашетки — «очи» исчезли в облаках ракетных взрывов и трассеров. Ползвена истребителей Альянса Систем промчались рядом, уходя в крутой вираж от облака обломков, которое они сами и создали. Канал связи пискнул, и ’Такаам бросил взгляд на индикатор.       Говорил командир эскадрильи Альянса:       — Майор ’Такаам, лётный контроль назначил нас вашим прикрытием. Мы с вами до конца.       — Принято. Спасибо за помощь, — ответил ’Такаам. Щиты начали заряжаться, угроза смерти почти миновала.       — Всегда рад. Давайте продолжим сбивать этих ублюдков. Ведите.       ’Такаам собрался, выровнял дыхание и снова выжал тягу вперёд — к следующей цели. Битва была далека от завершения. Впереди ждало больше боя, больше чести — и, превыше всего, больше возмездия.

***

      Грант ненадолго отключил фильтры своего шлема, просто чтобы вдохнуть полной грудью запах войны. Жёсткий металл, медный привкус крови, топливная гарь, густая пыль — пот, адреналин, страх, ярость, решимость. Он втянул всё это в себя, будто переполненную чарку ринкола, наполняя вены сладким наркотиком битвы.       — РОТА «АРАЛАХ»! — взревел он. — К ЛИНИИ!       Сорок четыре тяжеловооружённых и бронированных крогана встали по бок о бок с ним, прижимаясь к брустверам поспешно вырытой траншеи. Их кроваво-красная броня ярко блестела в восходящем солнце Ранноха.       Красный трассер просвистел над головой, и Грант пригнулся ниже. В чуть более пятистах метрах впереди возвышалась станция передачи Жнецов, но сегодня это не его проблема. А вот сложная сеть окопов, укреплений и позиций Жнецов и гетов, растянувшаяся перед этим комплексом, — его.       Грант оглядел километровый фронт, который союзные наземные силы сформировали после высадки час назад. Пригнувшись или лёжа в траншеях, воронках или кратерах от взрывов, союзная пехота ждала приказа атаковать. Пулемётные расчёты вели длинные подавляющие очереди, снайперы искали цели.       Раньше он даже не представлял, что когда-нибудь увидит такое. Подразделения и морпехи Иерархии, Альянса Систем, Саларианского Союза, Республик Азари, Мигрирующего флота кварианцев, кланов Кроганов, а также ККОН и сангхейли — все бок о бок на одной линии.       Он видел танки, бронетранспортёры и колёсные разведмашины всех типов и моделей на позициях, ведущие огонь по невидимым для него целям. Атмосферные истребители и штурмовики ревели над головой, сражаясь с авиацией Жнецов и гетов или пикируя в штурмовые заходы. Четвёрка тяжёлых штурмовиков азари пронеслась низко над головой, выпустив большой залп ракет и уйдя прочь. Далеко позади Грант слышал ровные раскаты союзной артиллерии и мобильных ракетных батарей, выпускающих управляемые снаряды.       Выращенный в баке кроган понятия не имел, как координируется весь этот хаос, но его это не заботило. Главное, чтобы сегодня он смог размозжить кому-то череп. Союзному командованию достаточно просто указать кроганам направление — дальше они всё сделают сами.       — Грант!       Грант повернул голову — Урднот Рекс скользнул в траншею рядом.       — Рекс.       — Готов?       Грант кивнул:       — Всегда.       — Хорошо. Проверил другие роты, — сказал Рекс. Его броня мерцала светло-голубым биотическим барьером, в руках была штурмовая винтовка «Молотобоец». — Все рвутся в бой.       — Никто больше, чем «Аралах»! — воскликнул Грант, ударив себя предплечьем в грудь.       — Знаю, — сказал Рекс. Грант видел улыбку под неполяризованным визором. — Поэтому вы в центре.       — Когда идём? Мне срочно нужно кого-нибудь разорвать.       Рекс глянул на омни-инструмент:       — Осталось меньше двух минут. Орбитальный удар на подходе — после него в атаку.       — Надеюсь, хоть пару жнецов оставят живыми, — фыркнул Грант. — Гетов рвать не так приятно. У тех меньше крови. Хе-хе-хе.       Рекс рассмеялся, хлопнув Гранта по наплечнику, и ушёл подбадривать другое подразделение. Грант начал отсчёт секунд, в последний раз проверяя иглострел «Грааль». Сначала он хотел взять штурмовую «мотыгу», но мысль пригвоздить голову налётчика к стене траншеи россыпью пятнадцатисантиметровых шипов оказалась слишком соблазнительной.       Он прошёлся по каналам связи, сверившись с командирами взводов — все так же рвались в бой, как и он. Кроганы роты «Аралах» — лучшие штурмовые войска Тучанки — не становились знаменитыми за кротость. «Кроткий кроган» — Грант усмехнулся. Вот уж таких он бы убил лично, если бы повстречал.       Он уже отвлёкся на мысли о разных способах убить другого крогана, когда боец рядом ткнул его в плечо. Грант встряхнулся, выходя из грёз о насилии, и посмотрел на солдата:       — Что?       Кроган указал за плечо Гранта:       — Смотри, идут.       Грант вскинул голову, глядя сквозь завесу дыма и пыли от входящего и исходящего огня. Да, он их увидел: десятки жёлтых хвостов ракет, несущихся вниз, с густыми бело-серыми следами. Они мчались так быстро, что в следующее же мгновение земля задрожала от ударов.       Он выглянул из окопа в тот момент, когда огненные грибы взметнулись над линиями Жнецов. Это была только первая волна удара — смягчение обороны перед штурмом. Системы ПВО Жнецов сорвали попытку ударить по базе напрямую с орбиты, значит, приходилось делать всё по-старинке.       Когда вторая волна ракет врезалась в землю, Грант понял — это лучшее прикрытие, какое только будет. Он включил канал подразделения:       — К чёрту ожидание, идём сейчас! «АРАЛАХ», ЗА МНОЙ!       Грант перемахнул через бруствер, тяжёлые ботинки вцепились в твёрдую землю Ранноха, мощные ноги понесли его вперёд с удивительной скоростью для бронированной туши. Рота «Аралах» рванула за ним, перепрыгивая кратеры, провалы, воронки.       По стандартам почти всех союзных армий атака вражеских укреплений под тяжёлым обстрелом считалась бы чистым безумием. Но когда Грант окинул взглядом линию союзников, он увидел десятки других отрядов кроганов, присоединяющихся к атаке.       Вот он — настоящий кроганский штурм.       За две тысячи лет галактика не видела, чтобы более трёх тысяч кроганов одновременно поднимались в атаку. Почти все боеспособные кроганы Тучанки присоединились к союзным флотам по приказу Урднота Рекса. Шепард и союзные учёные помогли исцелить генофаг — и теперь пришло время кроганам исполнить свою часть сделки… и размозжить Жнецам черепа.       Гранта едва не сбило с ног силой взрывов, но он не сбавил ни шага — каждая секунда приближала его к врагу. Удар закончился резко, и из клубов пыли и дыма «Аралах» вырвался вперёд, с поднятым оружием, с зафиксированными омни-штыками — и с горящим боевым безумием.       Дым прямо перед ним рассеялся, и Грант увидел первую линию обороны Жнецов. Голова налётчика высунулась над краем разбитой траншеи — кинетические барьеры мерцали, пока обломки от орбитального удара сыпались вокруг. К удивлению Гранта, тварь выглядела ошарашенной — ярко-синие глаза расширились.       Грант прыгнул вперёд в траншею, целясь обеими ботинками в центр груди налётчика. Его немалая масса вмяла торс твари — раздавила рёбра, позвоночник и всё, что осталось от внутренних органов. По щиколотку в мёртвом налётчике, Грант поднял «грааль» к плечу и повернулся налево. Каннибал в нескольких метрах ковылял к нему, но быстро рухнул с приятным глухим стуком после нескольких раскалённых игл в череп. Грант повернулся направо, выходя из лужи костей и крови налётчика, и рванул к трём хаскам, лезущим друг через друга в безумном рвении добраться до него. Первого он уложил двумя быстрыми выстрелами из «грааля». Второго насадил на омни-штык, перезаряжая иглострел. Третьего схватил одной рукой за шею — руки хаска бесполезно молотили по кинетическим барьерам и тяжёлой броне крогана. Сжатием Грант оторвал голову хаска от тела, отбросив всё ещё щёлкающую пасть, как пустую миску от острой лапши.       Ближайшая зона очищена. Грант быстро оглядел траншею вверх и вниз — другие кроганы роты «Аралах» проворачивали свои индивидуальные зверства над Жнецами.       — К следующей траншее! — крикнул он. — Двигайтесь!       Рота «Аралах» снова рванула вперёд — с рождённым в инкубаторе командиром во главе. Первые траншеи были забиты пушечным мясом Жнецов, сильно ослабленным союзными бомбардировками, и кроганы накинулись на них с непревзойдённой яростью. Грант потерял счёт времени — его броня была залита кровью Жнецов, ствол «грааля» раскалён, а ярость берсерка кипела в жилах.       База Жнецов теперь нависала над ними куда ближе — рота «Аралах» значительно продвинулась сквозь вражеские линии обороны. Здесь, недалеко от комплекса, траншеи защищала пехота гетов — лучше организованная и с большим огневым потенциалом, чем аналоги Жнецов. С живой плотью он уже наигрался достаточно — теперь можно было пускать на металл и синтетические кишки.       Грант использовал свободную руку, чтобы выбраться из только что очищенной траншеи, вбивая новый контейнер игл в «грааль». Метрах в пятидесяти виднелась следующая линия укреплений — полностью укомплектованная гетскими платформами. Плазменные разряды начали прошивать воздух — часть гасла о его барьеры, часть уходила в землю или свистела опасно близко. Грант ударил ногами сильнее, понимая, что управляемые ИИ защитники куда лучше держат линию и бьют гораздо точнее.       Он стрелял из «грааля» на бегу — индикатор на голове гетского пехотинца погас как раз перед вспышкой огня и дыма, за которой через миллисекунду прилетела ракета. Грант отреагировал инстинктивно — упал в скольжение, ракета пролетела меньше чем в полуметре над ним. Огромная инерция быстро несла его к заполненной гетами траншее; перед прыжком он схватил с ленты на груди дезинтегрирующую гранату.       Полусфера синей дуговой энергии опередила прибытие Гранта в гущу отряда гетов на секунду — кроган принялся за работу с жестокой точностью. Лишившиеся щитов от взрыва гранаты, ракетчик и стандартный пехотинец рухнули с шипами в центральных процессорах. Другой навёл огнемёт, окатив Гранта оранжевым пламенем. Ухмыляясь, кроган прошёл сквозь огонь и сплющил голову и длинную шею огнемётчика в тонкий лист злобным ударом лба.       Грант вонзил омни-штык в металлическую пластину торса другого пехотинца, пригвоздив к стене траншеи. Быстро выкинув пустой контейнер «Грааля» и вставив новый, он выстрелил в упор в грудь пехотинца — вольфрамовые шипы разорвали броню и уязвимую проводку внутри, будто кроган рвал мягкую плоть паяка зубами.       Обострённое боевое чутьё предупредило об опасности сзади — Грант оставил «грааль» в дёргающемся пехотинце и быстро развернулся к угрозе. Выстрел из гетского плазменного дробовика пришёлся в живот — Грант зарычал, барьеры разрушились, но глаза успели уловить характерное мерцание гета под маскировкой в пяти метрах.       Он рванул вперёд, сокращая расстояние до выстрела второго заряда. Гет попытался ударить оружием как дубиной, но кроган перехватил ствол одной рукой, а второй схватил синтетическую конечность выше шарнира. Грант взревел, вырывая руку гета из механического гнезда — бело-голубая жидкость брызнула из раны. Удар ногой в левое колено гета раздробил «сустав». Когда тот рухнул, Грант вырвал плазменный дробовик из оторванной руки, навёл на гета и расплавил голову одним выстрелом.       Периферийное зрение залило красным от ярости крови — Грант не заметил твари, пока тяжёлая бронированная клешня не ударила в бок, отрывая от земли и отправляя в полёт. Плазменный дробовик вылетел из руки, воздух резко вышел из лёгких. Грант жёстко врезался в землю в нескольких метрах, ударившись головой о твёрдый бруствер траншеи.       Голова кружилась, зрение плыло — Грант поднялся на ноги и сфокусировался на опустошителе в траншее, острые зубы бессознательно скрежетали внутри шлема. Тварь дважды ударила тяжёлой клешнёй по земле — каждый удар тряс землю Ранноха. Он расправила плечи, издала рёв и приготовился к броску. Грант сделал то же. В остальном мир исчез. Только он и эта тварь. Лоб в лоб. Победит сильнейший.       По крайней мере, так бы и было.       Верхняя часть торса твари под шеей мгновенно превратилась из толстой брони в перегретый шлак и аккуратную дыру радиусом метр. Мёртвая тварь бесславно рухнула на землю, оставив Гранта на миг ошеломлённым — разум лихорадочно пытался понять, что произошло. Он развернулся — и всё встало на места.       Четыре высоких гуманоида в уникальной угловатой матовой броне присоединились к нему в траншее. Лицевой дисплей мгновенно идентифицировал их жирными буквами: «СИНЯЯ КОМАНДА».       Рациональная часть разума Гранта работала за кулисами кипящей ярости крови и боевого азарта. Кроган знал, кто они — спартанцы ККОН: спецназ людей, лучшие из лучших. Предбоевой брифинг ставил их в центр всей операции, и когда трое спартанцев заняли бруствер траншеи и открыли огонь, он вспомнил почему. На пояснице одного — большой цилиндрический объект. Грант знал — ядерный заряд, чтобы разнести базу Жнецов изнутри.       Весь наземный штурмовой отряд союзников был здесь ради них. Грант и его кроганы очищали траншеи и пробивали дыры во вражеских линиях; пехота и бронемашины союзников прижимали врага в основных боях; авиация и артиллерия бомбили и проводили штурмовку — всё, чтобы Синяя команда проскользнула в трещины, проникла на базу Жнецов и заложила ядерку.       Спартанец, не стрелявший с бруствера, шагнул к Гранту. В руках тяжёлое прямоугольное двуручное оружие, похожее на энергетическое. Тонкие струйки белого дыма из излучателя. Грант узнал этого спартанца — он был с коммандером Шепардом, когда они отбивали вторжение Жнецов на Тучанку и использовали Завесу для лечения генофага. Сьерра-117. Грант слышал слух, что спартанец в одичночку поднял Молот, чтобы призвать Калрос, Праматерь молотильщиков.       Сьерра-117 глянул на пехотинца-гета, пригвождённого к стене «граалем». Схватив того одной рукой, он выдернул из мёртвого гета оружие и бросил Гранту. Тот поймал, кивнул спартанцу. Тот кивнул в ответ, и по какому-то неслышному приказу он и остальная Синяя команда грациозно перепрыгнули бруствер и рванули к базе Жнецов.       Грант перезарядил иглострел, переключая связь, чтобы синхронизироваться с подразделением. У «Аралаха» было ещё много убийств впереди.

***

      Адмиралы должны командовать с флагманского мостика. Каждый флагман флота Альянса Систем имел флагманский мостик, и на «Килиманджаро» он был спрятан глубоко в сердце корабля рядом с БИЦ. С флагманского мостика адмирал оценивал всю стратегическую ситуацию, анализировал силы противника, манёвры и тактику, чтобы координировать ответ флота.       Адмирал Стивен Хакетт не был на своём флагманском мостике. Он ненавидел это чёртово место и едва ступал туда с начала войны с Жнецами. Обычно, кроме десятков экранов и тактильных интерфейсов, на флагманском мостике были только он сам, пара помощников и небольшой отряд морпехов. После живого хаоса мостика или БИЦ, где Хакетт провёл половину службы, флагманский мостик казался мёртвым.       Сейчас он стоял на главном мостике «Килиманджаро» у одного из передних иллюминаторов, руки за спиной, глаза скользили по полю боя.       Картина боя, разворачивавшегося перед ним, была одновременно величественной и ошеломляющей. Снаряды масс-ускорителей и ОМУ прорезали вакуум, магнитогидродинамические лучи горели в черноте, ракеты и торпеды рвались к целям, системы ПВО вспыхивали яркими росчерками. Штурмовики метались туда-сюда в плотной сети дуэлей. Кинетические барьеры и энергетические щиты вспыхивали, пожары ползли по изуродованным корпусам, металл рвался беззвучно, и тела улетали в абсолютный холод.       Задача авангарда союзников была относительно проста. Пока дружественные геты сковывали и прижимали силы Жнецов на орбите, основная часть авангарда — во главе с ККОН и «Бесконечностью» — давила фланг ближайших к планете кораблей Жнецов, поддерживая наземный штурм базы и надеясь на прорыв. Тем временем авангард под командованием арбитра Тела ’Вадама и «Тени намерения» должен был уничтожить вражеские корабли у ретранслятора массы системы, открыв путь остальным союзным кораблям.       Хакетт участвовал в бо́льшем числе сражений, чем мог вспомнить. Он обслуживал батарею масс-ускорителей будучи младшим офицером, руководил сенсорами в БИЦ лейтенантом, командовал крейсером капитаном и целыми флотами адмиралом. За долгую флотскую карьеру в Альянсе Систем он никогда не участвовал в битве такого масштаба. Силы, собранные здесь и сейчас дерущиеся за плацдарм в пространстве Ранноха, исчислялись десятками тысяч. Правда, большая часть — корабли гетов, но этот факт всё ещё не укладывался в голове.       Гетов было больше, чем предполагала разведка Альянса Систем или Цитадели. Даже до вторжения Жнецов, сравнивая объединённую флотскую мощь всех рас Цитадели с гетами, геты превосходили два к одному. Не ограниченные договорами или набором персонала, геты просто строили столько кораблей, сколько позволяли ресурсы. Спрятавшись на краю галактики в Вуали Персея, геты накопили численность, от которой побледнел бы даже самый закалённый адмирал Цитадели, реши они ударить. Хакетт отогнал эту мысль. Геты теперь союзники — по крайней мере те, кто не оказался под влиянием Жнецов.       ККА «Килиманджаро» задрожал под ногами — бортовые масс-ускорители дали залп из семидесяти восьми орудий по уязвимому гетскому крейсеру. Хакетт услышал, как капитан Джиллиан докладывает подтверждённое уничтожение, за которым последовала серия быстрых приказов изменить позицию и выбрать следующую цель. Она справлялась; Хакетт обычно глубоко вовлекался в бой, но сейчас решил отойти и понаблюдать, как она держится под давлением. В конце концов, он выбрал её на замену себе как командующему Пятого флота Альянса Систем.       Учитывая масштаб боя, Хакетту почти нечего было делать. Тактическое командование «Килиманджаро» он передал капитану Джиллиан, стратегическое — ИИ ККОН координировали с «Бесконечности» — решение, принятое до прыжка авангарда в систему Ранноха. В отличие от некоторых в Союзном Верховном командовании, он не имел предубеждений против ИИ в управлении битвой такого размера. Да, технически истинные ИИ всё ещё запрещены Советом Цитадели, но когда ведёшь галактическую войну за выживание против превосходящего врага — на технические детали плевать.       Низкий ровный гул орудий «Килиманджаро», быстрые выкрики капитана Джиллиан и экипажа мостика, ослепительное световое шоу космического боя за иллюминатором — всё это действовало на Хакетта почти… умиротворяюще. Он находил забавным, что может найти миг относительного покоя посреди такого вихря хаоса.       «Килиманджаро» сдвинулся и ускорился — рулевой вёл дредноут новым курсом, меняя вид из иллюминаторов мостика. ККОН «Бесконечность» трудно не заметить — пять километров блестящей брони, мерцающих щитов и разрушительных ОМУ. Все в союзных флотах — от высших адмиралов до рядовых матросов — знали: этот гигант — их козырь против Жнецов. Хакетт вспомнил абсолютное благоговение, страх и уважение, которые почувствовал даже в первом бою рядом с этим кораблём ККОН, когда Жнецы атаковали Землю.       Глаза Хакетта всё ещё остры для его возраста, и он увидел вспышку на носу «Бесконечности». Попытался проследить снаряд ОМУ, скользя взглядом по траектории и пытаясь предсказать цель. Хакетт увидел попадание — «властелин» разлетелся на десятки кусков, как стекло от удара молота.       Он едва заметно мотнул головой. Сколько он отдал бы за ещё одну «Бесконечность» в этой войне? Больше, чем готов признать. Сколько жизней уже спасли она, ККОН и силы сангхейли? Больше, чем он мог представить.       — Адмирал.       Хакетт обернулся и увидел, что капитан Джиллиан смотрит на него. Она продолжила:       — Сэр, авангард захватил ретранслятор.       — Отлично, — сказал он. Это слово прозвучало хрипло — казалось, он не произносил ни слова за всё время боя. Он прочистил горло и спросил: — У нас есть изображение оттуда?       — Да, сэр, — ответила Джиллиан.       — Выведите на дисплей, — сказал Хакетт, указывая на ближайший экран.       Глухая настенная панель тут же сменилась на прямую визуальную трансляцию ретранслятора массы Ранноха, любезно предоставленную усовершенствованным сенсорным комплексом «Килиманджаро». Хакетт быстро опознал безошибочно узнаваемые очертания военных кораблей сангхейли и обломки кораблей Жнецов и гетов, которые авангард арбитра оставил после себя. Сигнал уже был отправлен остальным флотам союзников, ожидающим прохождения ретранслятора. С минуты на минуту.       Джиллиан сосредоточила своё внимание на сражении, но взгляд Хакетта был прикован к экрану. Гироскопические кольца ретранслятора массы начали вращаться со всевозрастающей скоростью, светящееся ядро нулевого элемента становилось ярче с каждой секундой. Усики искрящейся сапфировой энергии потянулись от ретранслятора, а на их концах… появились военные корабли.       Корабли хлынули, словно река, прорываюшая плотину: сначала медленно, потом все разом. Их было так много, что он не мог и надеяться уследить за всеми. Его разум подсознательно отождествлял различные проекты с их соответствующими расами — Альянсом Систем, Турианской Иерархией, Саларианским Союзом, Республиками Азари, кварианским Мигрирующим флотом — сотни кораблей союзных рас устремились к ним, чтобы присоединиться. Фрегаты, крейсера, дредноуты — безошибочно узнаваемый силуэт «Пути предназначения», вырисовывающийся на фоне прибывающего подкрепления.       Для них это был момент истины. Жнецы собрали все свои силы здесь, у Ранноха, и они тоже. Объединившись, союзные войска либо одолеют Жнецов, либо погибнут, пытаясь это сделать.       — Адмирал!       Хакетт обернулся — капитан Джиллиан смотрела на него. В голосе новая возбуждённость, тон внезапного триумфа прорвался сквозь стоицизм командования.       — Сэр, Жнецы отступают!       Это не удивило Хакетта, он наблюдал это на тактическом дисплее. Волна союзных подкреплений смогла бы ударить по другому флангу Жнецов, если бы те держали позицию, поэтому они отходили, консолидируя силы для следующего боя. Союзные корабли не преследовали — дружественные геты понесли значительные потери, удерживая Жнецов, пока авангард захватывал ретранслятор, и им нужно было перегруппироваться не меньше, чем врагу.       — Мы взяли этот день, сэр, — сказала Джиллиан. Она улыбалась — заслуженно.       Хакетт слегка кивнул:       — Похоже. Хорошая работа. Ждём приказов от «Бесконечности».       Сегодняшнее сражение закончилось, но Хакетт знал — это только начало битвы за Раннох.