В бесконечность

Я — вечный хор; сладостное единение цели. Моё будущее — твоё прошлое. Если хочешь выжить… иди. В моих объятиях есть спасение. Иди, прекратим борьбу. Позволь мне войти в твой разум. Скорби — и заслужи моё милосердие… перед тем, как будешь поглощён в свой срок.

Раннох

      Индикатор Фреда на лицевом дисплее Джона дважды мигнул зелёным. Заряды установлены.       Синяя команда заняла позицию у стены. Джон переключил свой индикатор на зелёный — вперёд.       Участок стены взорвался внутрь — сработали направленные прорывные заряды. Келли ворвалась первой, врываясь в проём через полсекунды после взрыва. Фред за ней, потом Джон, Линда прикрывала тыл.       На полу лежали три дымящихся гетских пехотинца — Келли расправилась с ними при входе. Её индикатор мигнул зелёным. Чисто.       Четверо спартанцев-II рассредоточились по коридору базы Жнецов, куда только что прорвались. Снаружи, за проломом, звуки боя глухо вибрировали где-то вдали, как слабое эхо на задворках сознания.       По каналу связи подала голос Кортана — весёлая, но сосредоточенная:       — Найдите мне точку доступа.       Джон дал сигнал продвижения по коридору — он и Келли вперёд, Фред и Линда прикрывают тыл.       — Вон там, — подсветила Кортана, отмечая светящийся терминал в стене. Джону оставалось лишь подойти — «мьёльнир» модели VII позволял ИИ проникать в системы дистанционно, не извлекая чип из шлема.       Линда мигнула жёлтым. Контакт. На датчике движения вспыхнули красные отметки — со стороны пролома. Она с Фредом прижались к стенам пустого, лишённого укрытий коридора: снайпер — внизу, Фред — сверху. Из-за угла показалась группа гетов — передний ряд рухнул под их перекрёстным огнём.       Джон увидел ещё один отряд гетов на подходе и третий за ними. Эффект внезапности исчез окончательно. Плазменные выстрелы вспыхивали со всех сторон, часть ударяла в щиты спартанцев. Джон коснулся плеча Келли, указав на гетов в дальнем конце коридора. Келли развернулась, заняла позицию за Линдой и открыла огонь. Джон повернулся в противоположную сторону, доверив команде держать линию, пока Кортана завершит работу.       — Схемы получены, — объявила Кортана. — Хорошие новости: я знаю, куда ставить бомбу. Плохие: это строго в центре базы… а база огромная.       — Больше «Неровного пластыря»? — пошутил Фред между очередями. Линда выдохнула с лёгким смешком, пригибаясь за Келли, чтобы щиты подзарядились. Так мастер-сержант Эйвери Джонсон прозвал ковенантскую командно-ремонтную станцию «Непреклонный пастырь» во время операции «Первый удар».       — Нет, — ответила Кортана. — К счастью, сейчас пластырь значительно меньше.       На лицевом дисплее Джона вспыхнула мини-карта комплекса — Кортана отметила маршруты к центру базы, пометив точку: главный реактор. Несколькими морганиями Джон увеличил карту, быстро изучая нужные участки.       — Двигаемся. Фред — архитектурное сдерживание.       — Принято, — ответил Фред. Он сменил АБС на M-41 SPNKR на спине, вскинул обычно неудобный пускатель, будто это был свёрнутый коврик для йоги. Затем выстрелил в точку в тридцати метрах по коридору — один раз в потолок, другой в пол. Удары ракет заставили коридор сильно задрожать, завалив ту сторону кучей дымящихся обломков. Фред выбросил пустую трубу, плавно вставил новую и вернул SPNKR на спину.       Синяя команда продвигалась по внешним уровням базы относительно легко — указания Кортаны, данные датчика движения и их невероятная скорость давали преимущество над гарнизоном. Кортана взламывала большинство дверей электронно — как и была спроектирована. Редкие пехотинцы гетов и Жнецов, попадавшиеся на пути, уничтожались безжалостными очередями искрящегося синего твёрдого света в отточенных схемах огня. Слов между спартанцами было мало — связь в основном осуществлялась по индикаторам и жестам. Их работа была похожа на сыгранный до автоматизма ансамбль — десятилетия в одном строю.       Они остановились у массивной двери, которую Кортана не смогла открыть сразу.       — Секунду, — сказала она. Синяя команда заняла позицию у двери, винтовки были нацелены наружу. Джон использовал момент, чтобы подробнее изучить конструкцию базы. Странно — коридоры и комнаты имели тревожное смешение стилей гетов и Жнецов. Гладкие отражающие панели стен прерывались выступами зазубренного чёрного металла — смешанные трубопроводы электрики и плазмы искрили сине-голубым и магнитно-красным. Композитные материалы играли на тепловизоре и ИК-зрении.       База была чисто утилитарной — каждая зона служила общей цели связи и генерации энергии, и ничему больше. Гетам и Жнецам не нужны казармы для сна, столовые для еды или залы для брифингов.       — Проблема, — сказала Кортана с лёгким раздражением. — Они поумнели. Доступ к дверям с моей стороны полностью отрезан от сетей управления.       — Тогда вручную, — сказал Джон, указывая на Фреда, потом на дверь. Фред сразу принялся за работу, устанавливая прорывной заряд по раме. Положение дел изменилось. Взрывать каждую дверь займёт время — время, которое враг использует для задержки и усиления обороны. Когда Фред закончил с зарядом, Джон включил связь:       — «Нормандия», Сьерра, лично.       — На связи, Сьерра, — ответил полковник Киррахе — Шепард, похоже, ещё в бою с основным штурмовым отрядом.       — Докладываю задержку миссии, — Джон быстро прикинул. — Добавьте пять-семь минут к таймеру.       — Принято, Сьерра. Ситуация на земле стабильна. Небо горячее, но эвакуация с точек идёт по плану.       — Подтверждаю, — ответил Джон, закрывая канал. Хорошо, что бой снаружи базы в разгаре — значит, меньше врагов внутри.       Фред мигнул зелёным. Заряд готов.       Синяя команда приготовилась — Фред взорвал дверь.       — Стойте! — крикнула Кортана, опоздав на долю секунды.       Келли ворвалась первой — и её тут же вышвырнуло назад. Она врезалась в стену напротив двери, АБС отлетела на пол, щиты лопнули.       Огромная тварь с рычащим рёвом вырвалась из дыма взорванного дверного проёма, несясь прямо на Келли — тяжёлая бронированная клешня опущена как таран. Мысли Джона метались, инстинкты вспыхнули, он направил АБС на тварь. Она стояла неподвижно, чтобы её не засекли на датчиках движения — ждала, чтобы наброситься, когда Синяя команда войдёт в дверь. Келли восстановилась со скоростью, доступной только спартанцу-II — нырнула в сторону за полсекунды до того, как тварь врезалась в стену с такой силой, что клешня вошла в металл на несколько дюймов.       Две точки на датчике движения. Мерцание фиолетово-синей энергии — Джон смотрел в бездонные чёрные глаза баньши в метре от себя. В периферии зрения — другая баньши телепортировалась прямо за Линдой в нескольких метрах.       Засада.       Джон отскочил назад ещё до того, как мысль полностью сформировалась — скорость и сила разящих бритвенно-острых когтей баньши пробили его щиты и процарапали нагрудник. Он переключил АБС в режим максимальной скорострельности и открыл огонь одной рукой — снаряды твёрдого света расцветали на биотических барьерах баньши. Другой рукой он потянулся за спину — чуть ниже тактической ядерной боеголовки «Опустошитель» — схватив рукоять тяжёлого дробовика «Крушитель черепов».       Джон вскинул дробовик, нацелив его в центр тела баньши, и выстрелил. «Крушитель черепов» рявкнул громом и пламенем — Джон едва удержал оружие, чтобы не улететь от отдачи. Резкая боль в запястье подсказала — возможно, перелом.       Выстрел «клеймора» пришёлся баньши прямо в грудь — та отшатнулась, барьеры лопнули от силы удара. Секундная передышка дала Джону шанс оценить команду и спланировать следующий шаг.       Келли уже стояла на ногах — два ПП в руках, поливает тварь 5×23-мм безгильзовыми бронебойно-зажигательными. Снаряды искрили, ударяя в тяжёлую броню громадины, откалывая куски с каждым попаданием.       Фред присел, поливая тварь сзади из АБС одной рукой, пока другая по локоть была погружена в рюкзак за спиной       Линда сцепилась в ближнем бою с другой баньши — длинный нанозаточенный нож в одной руке, M6H «Магнум» в другой. Она уходила от ударов с максимальной точностью, время от времени всаживая пули ей в голову и корпус, и наносила ответные удары ножом. Джон сразу заметил: она медленнее обычного — отголоски почти смертельного ранения на луне B-1274. Он поморщился, увидев, как Линда ошиблась на пару сантиметров, и когти баньши полоснули по внутренней стороне её правого локтя — там, где не было сплошной бронепластины.       Но времени переживать не было — его собственная баньши уже приходила в себя после удара «Клеймора». Они встретились взглядами: шестиугольнчатая оранжевая маска против бездонных тёмно-синих глаз. Между ними было одно-единственное понимание — выживет только один.       Джон всегда выживал.       Баньши вспыхнула биотической энергией. Джон рванул вперёд, вставляя новый термозаряд в открытый приёмник «клеймора». Он сражался с ними достаточно часто и знал их «повадки». Он развернулся, поднял дробовик — и угадал: баньши телепортировалась вперёд, пытаясь сблизиться, но промахнулась. Теперь её спина была открыта.       Джон выстрелил. Клочья вязкой плоти и осколки гнилой костной массы разлетелись из раны. Он рванул вперёд, врезавшись телом в спину высокой твари — оба полетели, пока он не прижал её к стене коридора. Джон пристегнул «клеймор», обеими руками вцепился в края раны, которую только что создал. Затем с силой «мьёльнира» разорвал рану шире, на миг остановившись, чтобы засунуть внутрь осколочную гранату.       Он развернул баньши лицом в сторону Линды и вложил всю силу в пинок. Тварь пошатнулась, рухнула на вторую баньши — и обе исчезли в клубе дыма от взрыва.       Фред уже вытащил из ранца то, что искал: комок пластида C-14 с детонатором. Тварь обрушила тяжёлый коготь рядом с Келли, ревя от ярости — та снова увернулась с издевательской лёгкостью. Но вместо того чтобы отпрыгнуть, Келли устремилась прямо на коготь, побежала по руке вверх и оказалась у неё на плече. Фред метнул ей заряд — она поймала, влепила его в углубление между плечевой плитой и тонкой шеей твари и тут же оттолкнулась, увеличивая дистанцию.       Взрыв пластида был ещё мощнее гранаты — верхнюю половину торса твари снесло полностью, остатки громадины бесславно рухнули на землю. Линда стояла над двумя мёртвыми баньши — одна с верхней и нижней частью тела по отдельности, соединёнными лишь тонкой нитью жилистой плоти. Вторая лежала с открытой пастью — боевой нож по рукоять между глаз.       Тишина после хаоса боя была ожидаемой — но всё равно обрушилась довольно резко.       — Пока чисто, — сообщила Кортана, проверив датчики.       — Линда? — спросил Джон, подходя к ней. Снайпер уже достала баллон био-пены и протянула ему.       — В порядке, — сказала она, пока он заполнял рану пеной.       — Сражаться можешь? — уточнил он, глядя на её обмякшую руку — баньши могла перерезать сухожилия.       Линда перекинула винтовку в левую руку, вскинула к плечу, проверяя баланс одноручного хвата неведущей рукой.       — Да.       Джон кивнул, похлопал её по плечу. Фред подошёл, выдернул её нож из черепа баньши, покрутил в пальцах, проверил баланс и вернул в ножны на её нагрудной плите.       — Хороший удар. Есть что-то в том, чтобы заканчивать дело вблизи, — сказал он одобрительно. — Разогревает кровь, правда?       Линда фыркнула.       — Неэффективно. С сотни метров уложила бы всех троих.       Фред наклонил голову, постучал пальцем по рукояти её ножа:       — С сотни… вот таким ножом? Да и, как вижу, он всего один.       Линда прошла мимо, закатывание глаз было очевидно даже под шлемом.       — Работаем, спартанцы, — сказал Джон, возвращая фокус на миссию. — «Посылка» сама себя не доставит. Кортана, что с нашей эвакуацией?

***

ККА «Нормандия»

      Шепард был на взводе.       Два дня назад он участвовал в планировании первых этапов освобождения Ранноха. Вчера провёл разведывательные вылеты в подготовке к прибытию Союзного ударного авангарда. Сегодня — сражался в самой жуткой мясорубке за всю свою жизнь.       И за всё это время он суммарно поспал меньше шести часов. Сегодня — ещё меньше. На ногах его держали лишь чистая воля, конские дозы стимуляторов, ультраконцентрированные батончики ККОН со вкусом арахисового масла, фонд-сиртовская жидкость биотического восстановления и калорийный напиток «Ледяной взрыв горы!» порциями по шестнадцать унций.       — Ладно, понял, Джокер. Там снаружи становится очень жарко. Слишком жарко для «Нормандии».       Пилот вернулся на связь раздражённым тоном:       — Ага. Нам повезло — Жнецы стягивают всё, что есть в районе, прямо на нас. Включая «разрушитель». Если не закончим быстро, наземные силы могут просто задавить.       — Только что получил доклад от Сьерры. Небольшая задержка, но всё по плану. Берём «Гадюку-Т», к нашему прибытию они будут готовы к эвакуации, — сказал Шепард.       — Принято. Будьте осторожны, держитесь ниже радаров. Если позовёшь — прилечу, но лучше бы не приходилось.       — Принято, — сказал Шепард, отключая канал. Он тяжело выдохнул и попытался стереть сухость и усталость с глаз ладонями. Не помогло.       Новый всплеск «очей», живых штурмовиков и приближающийся «разрушитель» — Жнецы явно пытались усилить базу. Изначально планировалось эвакуировать Синюю команду на самой «Нормандии», но если воздушное пространство так кишит врагом, то десантные корабли подойдут куда лучше. Меньше, манёвреннее, сложнее засечь, сложнее сбить.       Главный межпалубный лифт дёрнулся, останавливаясь, и двери плавно разошлись. На миг в сознании Шепарда всплыло далёкое воспоминание.       После того как «Цербер» вернул его к жизни — вырвал из спокойной темноты смерти только чтобы бросить обратно в хаос войны — он впервые осматривал «Нормандию» SR-2. Тогда, выходя из этого лифта, он увидел почти пустой ангар — лишь один «кадьяк» с символикой «Цербера».       Сегодня всё было иначе. Ангар гудел, как улей. Шепард видел людей, саларианцев, кварианцев, сангхейли, турианцев, азари и пару кроганов. Некоторые были на «Нормандии» ещё до Ранноха — рейнджеры ультры ’Харума, морпехи Кэла’Ригара. Других подобрали уже в ходе сегодняшних боёв. Под временным командованием полковника Киррахе «Нормандия» весь день носилась по линии фронта: укрепляла тонкие участки обороны, усиливала обескровленные подразделения и эвакуировала раненых в полевой госпиталь на месте высадки ударных сил.       Шепард вышел в ангар, Гаррус сразу оказался рядом.       — Как обстановка? — спросил он. На его турианце появились новые царапины — как и на всех. Комок медигеля держался на серой коже шеи, где удачная очередь налётчика пробила кинетический барьер и оцарапала самый верх плеча.       — Подкрепления Жнецов. «Нормандия» засветится, если полезем за Синей командой. Берём «Гадюку-Т» и проходим под радарами, — ответил Шепард. Он заметил, что кроме тихого гула двух челноков на холостом, суета почти стихла. Взгляды были устремлены на него. Коммандер на палубе.       Шепард глянул на «Гадюку-Т» — стелс-«пеликан». Вакуумно-чёрная угловатая обшивка придавала кораблю хищный вид. Закрытые угловатые контейнеры с пусковыми ракет «Наковальня-II» под короткими крыльями только усиливали впечатление. Он поймал взгляд двух членов экипажа — борт-сержанта Долтона и старшего лётчика Чехака.       — Долтон! Чехак! Готовы к горячей эвакуации?       Оба переглянулись, ухмыльнулись, Долтон ответил:       — Высокий риск — высокая награда, коммандер, это по нашей части.       Шепард кивнул:       — Отлично. Вега!       — Сэр! — большой морпех шагнул вперёд из группы кварианских морпехов Ригара.       — Знаешь, как обращаться с пушкой в десантном отсеке?       Вега оскалился по-хищному:       — Вдоль и поперёк.       — Ты со мной на «Гадюке-Т». Долтон! Заводи, взлетаем через шестьдесят секунд.       — Есть, сэр! — ответил Долтон, хватая Чехака и бросаясь в «пеликан» готовиться к миссии.       Шепард повернулся к Гаррусу:       — Собери команду на «кадьяке», на случай, если понадобится помощь.       — Есть, — Гаррус сорвался выполнять приказ, оглядываясь в поисках нужных людей.       По ангару экипажи и солдаты отходили с путей запусков двух кораблей. Шепард направлялся к «Гадюке-Т», внимательно всматриваясь в толпу.       К счастью, без шлема сияние голубой кожи Лиары было невозможно не заметить. Она поймала его взгляд, улыбнувшись с такой знакомой теплотой, что напряжение в спине и плечах Шепарда немного спало. Короткий миг, но эффект для состояния духа неоценимый.       Он присоединился к Веге в десантном отсеке «Пеликана», почувствовав, как оживают двигатели — Долтон готовил к старту. Шепард ухватился за поручень, когда трап закрылся, а Вега возился с трёхствольным пулемётом на палубе.       Несколько напряжённых минут «Гадюка-Т» шла в полной маскировке, Долтон летел максимально низко, петляя между холмами и прижимаясь к ложбинам высохших рек и небольших каньонов. Связь пискнула — идентификатор полковника Киррахе.       — Полковник?       — Коммандер, отправляем все эскадрильи в районе к базе, чтобы прикрыть вас. После эвакуации Синей команды держите прямой курс на ККОН «Бесконечность» на орбите. «Нормандия» встретит вас там.       Шепард слегка нахмурился, но вопросов не задал:       — Есть, сэр.       Связь отключилась — и тут же её заменил треск интеркома «пеликана»:       — Пристегнитесь, парни, пространство накаляется. Может тряхнуть.       Шепард и Вега пристегнулись, как было велено. Манёвры начались почти сразу — мощный рывок ускорения заставил Шепарда сжать челюсти. Следующие минуты слились в кашу: «Гадюка-Т» петляла по воздушному пространству к Синей команде, прижимаясь к земле. Внутренняя температура в «пеликане» возросла до предела, так как отходящее тепло от ревущих двигателей и активных систем маскировки сбрасывалось в теплообменники. Шепарду пришлось включить системы охлаждения брони на максимум.       — Пятнадцать секунд! — крикнул Долтон по интеркому. — Открываю отсек!       Шепард и Вега отстегнули ремни, бросаясь к корме. Вега встал за палубным трёхствольным пулемётом, с силой передёрнув затвор. Коммандер прижался к борту отсека, упираясь, когда трап начал опускаться. Яркий свет полудня хлынул внутрь вместе с резкими звуками боя снаружи. Кости задрожали — Чехак дал длинную очередь из 40-мм носовой пушки по невидимым целям внизу.       Вид из десантного отсека изменился — Долтон развернул «пеликан», давая Шепарду обзор на воздушные бои вокруг базы Жнецов. Наземные силы союзников уже организованно отступали, выполнив свою задачу. «Гадюка-Т» завершила вращение, корма теперь смотрела на острый край участка крыши базы Жнецов.       Синяя команда уже ждала их там — в тяжёлом бою с большим количеством пехоты гетов и Жнецов, хлынувших из дымящейся дыры на крыше в нескольких десятках метров от них. Спартанцы укрылись за острыми выступами чёрного синтетического металла, который, казалось, случайно появился на крыше. Они выскакивали, выпуская синие молнии из своих энергетических винтовок по вражеским целям. Части тел Жнецов и кусков гетов, вырванные из брони и внутренних кабелей, покрывали землю, где точным попаданием разрывались снаряды 40-мм пушки Чехака.       Вега заработал кормовым пулемётом, начиная обстрел с увеличивающейся скоростью, пока три ствола не раскрутились на полную мощность. Рука Шепарда вспыхнула синим — он метнул широкий биотический шар из «пеликана», расцветший бурлящей сингулярностью: несколько гетов и Жнецов сорвало с ног в крутящиеся поля отрицательной массы.       Шепард подключился к связи с Синей командой.       — Сейчас будем! Давайте!       — Принято. — Ответ Мастер-Чифа был краток, но как только Долтон подвёл «пеликан» достаточно близко к краю крыши, Сьерра-058 запрыгнула в отсек. Она присоединилась к Веге, открывая огонь по врагам, используя винтовку одной рукой. Сьерра-104 и Сьерра-087 последовали за ней, а последним прыгнул Мастер-Чиф. Как только главный старшина оказался внутри, Шепард нажал кнопку, закрывая трап. Вега и спартанцы продолжили вести огонь до последней секунды, пока дверь не закрылась.       Долтон не нуждался в указаниях, он сразу наклонил нос «пеликана» вверх и дал полный газ. Вновь пристегнувшись, Шепард запросил связь с полковником Киррахе — тот сразу принял запрос.       — Посылка доставлена, Сьерра на борту, — сказал Шепард.       — Принято. Наземные элементы уже на минимальной безопасной дистанции. Воздушные эвакуируются на максимальной скорости, — ответил Киррахе. — Отдам команду на подрыв, как только все наши покинут зону. До встречи на «Бесконечности», коммандер.       Шепард не видел детонацию ядерки ККОН изнутри «Гадюки-Т», но представил, как база Жнецов поглощается ядерным огнём — зрелище сильно удовлетворило.

***

ККОН «Бесконечность»

      — Мы на месте, коммандер, — сказал Вега. — Большой дом.       Шепард не заметил, как задремал, пока большой морпех Альянса не ткнул его локтем. Двигатели «пеликана» угасали тихим воем. Трап уже был опущен на палубу ангара «Бесконечности», Синяя команда исчезла. Шепард потёр глаза, пытаясь прогнать жжение усталости. Не помогло. Отстегнув ремни, он кряхтя поднялся.       — Большой дом?       — Ага, — Вега поднял бровь. — «Бесконечность». Самый крупный, самый крутой корабль в флоте, бьёт Жнецов как рука божья.       — Не говори это Джокеру, — сказал Шепард, потягиваясь. Он наслаждался привычной болью от движений. — Обидится.       — Это не оскорбление, — быстро сказал Вега. — Разные корабли, разные задачи. «Нормандия» — компактный пистолет с глушителем: тихо, быстро, чисто. А «Бесконечность» — чёртова ракетница на плече, готовая взорвать любого.       — Как я выгляжу? Достойно Верховного командования? — спросил Шепард.       Вега оглядел его и ухмыльнулся:       — Выглядит, будто весь день провёл в горячей зоне.       Он глянул на броню. Действительно — весь день в горячих зонах. Чёрные текстурированные пластины были испачканы грязью и отмечены новым множеством царапин и вмятин. На кирасе и комбинезоне виднелись пятна высохшей крови Жнецов и склизкой полупрозрачной синтетической жидкости, которая текла по искусственным венам гетов.       — Пойдёт.       Выйдя из «пеликана», он будто шагнул из тесной кладовки прямо в огромный зал многолюдной выставки. Главные ангары «Бесконечности» занимали основную часть четырёх палуб, растянувшись по всей ширине и почти на половину пятикилометровой длины суперкорабля. Ангар был наглядным примером того, какой хаос царит на флоте.       Десятки аппаратов заполнили платформы ангаров, каждый обслуживался группой экипажа в униформе соответствующего цвета. «Палаши» и «длинные мечи» заправлялись и перезаряжались, технари закрепляли ракеты на пусковых установках и заряжали длинные снарядные ленты в орудия. Те, что получили повреждения, достаточно серьёзные, чтобы выбыть из боевых действий, опускались на лифтах в нижние склады и зоны техобслуживания. Отряды и взводы морпехов в полном снаряжении маршировали в «пеликаны» и тяжёлые «альбатросы», готовые прыгнуть в бой. В воздухе витал запах горелого пороха, выработанного топлива и озона, и шум двигателей с разных частей амплитуды заглушал почти всё остальное.       Младший лейтенант ККОН, ясноглазая и в аккуратно заутюженной униформе, ждала у нижней части трапа. Она наклонилась, чтобы её было слышно среди шума двигателей:       — Коммандер Шепард! Мне приказано проводить вас в зал брифингов, прошу за мной!       Он пошёл следом к трамвайной линии, тянущейся по центру ангара. Ожидавший их трамвай подъехал, и Шепард едва успел подавить моментальное чувство дезориентации, когда двери трамвая закрылись и почти весь шум ангара исчез.       Он ухватился за поручень и вновь почувствовал, насколько велика «Бесконечность», когда прошло две минуты, а на экране, расположенном в одной из стен вагона, отображалась информация, что они всё ещё не достигли середины пути. Время от времени Шепард ощущал, как меняется направление движения вагона: иногда он поднимался или опускался, а не двигался вперёд.       Лейтенант — «Л. Вин», судя по нашивке — украдкой глянула на Шепарда. Он повернулся, приглашая её задать вопрос, который читался на губах.       — Как там внизу, сэр? — спросила Вин. — Бои на земле?       Шепард встретил её взгляд. В глубоких карих глазах застыла уверенность и любопытство, но под тщательно выстроенной профессиональной маской — лёгкие признаки напряжения и нервного страха. Вин скрывала хорошо скрывала это, но Шепард видел: ровная осанка, контролируемое дыхание, крепко сжатые руки.       — Тяжко, — ответил он. — Инициатива штурма позволила выполнить главные цели, но Жнецы и враждебные геты — опасные, способные враги. Они сражаются изо всех сил.       — Слышала доклад — базу Жнецов на земле взорвали ядеркой. Это вы?       Шепард коротко улыбнулся:       — Засекречено.       Лейтенант Вин коротко засмеялась, и в этом смехе было что-то тёплое и сдержанное. Она выпрямилась, вернувшись к своей работе и ожидая с Шепардом, пока трамвай не прибудет на свою станцию.       — Как дела, офицер? — спросил Шепард. Вопрос явно застал Вин врасплох, и она нахмурила брови, посмотрев на него.       — Я… — начала она, сделав паузу, чтобы обдумать ответ. — Всё в порядке.       Шепард слегка кивнул, читая между строк.       — Первый поход?       — Да, сэр, — Вин повторила кивок. — Восьмой месяц в рейде.       — Неплохое первое назначение, учитывая всё это, — сказал он, обводя рукой трамвай — намёк на «Бесконечность» в целом.       — Лучший корабль и экипаж во флоте, — быстро ответила Вин, грудь чуть выпятилась.       — Офицерскую школу проходили? — спросил Шепард. Она выглядела молодой, в возрасте, когда люди заканчивают университет или военную академию и сразу идут в школу кандидатов на офицерские должности.       — Да. Корпус связи после университета.       — Корпус связи? — сказал Шепард. — Значит, связист. Специализация?       — Тактическая разведка, — сказала Вин. — Обеспечивать, чтобы вся информация от фронтовых подразделений поступала туда, куда нужно.       Вин опустила взгляд и замолчала. Шепард понял намёк.       — То есть у тебя есть подготовка для работы в коммуникационном центре на передовой базе, а вместо этого ты здесь в качестве помощницы какого-нибудь майора или полковника в разведке, таская напитки и следя за тем, чтобы важные гости не опоздали на брифинг, — сказал Шепард.       Лейтенант Вин улыбнулась:       — Ну, брифинг уже начался… Но — да. Обычно это нормально, но в боевых действиях… странно, когда меня просят принести кофе полковнику, пока снаружи идёт стрельба.       Брифинг уже начался? Шепард опоздал? Скорее всего, большая часть не для него — только кусок или что-то в конце. Он решил так думать. Ему не понравилась мысль о том, что он опоздал, потому что слишком долго спал в задней части «Гадюки».       — Голову выше, — сказал Шепард, улыбаясь ей как можно теплее. Этого не хватило, но это всё, что он мог. — Я тоже когда-то был младшим лейтенантом… мой полковник был в снабжении. Полковник Манн. Только йоркширский золотой чай, с каплей молока.       — Французская ваниль лёгкой обжарки с равными частями сливок и кофе для моего, — маленькая понимающая улыбка на губах. — Учёт?       — Учёт… — вздохнул Шепард, вспоминая. Сколько часов он потратил на подсчёт, сортировку, организацию и отчёты по точному количеству пайков, боеприпасов, медикаментов начальнику, который откровенно досиживал до пенсии? Слишком много. — Я больше этим не занимаюсь. Привилегии командования.       Они разделили лёгкий юмор момента — два человека из разных галактик, сведённые неизвестными силами и внезапной войной, связанные общим опытом мелких тягот новоиспечённых офицеров. Озарение, которое пришло к Шепарду в тот момент, было достаточно сильным, чтобы ощущаться как физический удар.       Он посмотрел на Вин — по-настоящему посмотрел, изучая лицо и черты. Её чёрные как смоль волосы были стянуты в тугой хвост, резко контрастируя с бледностью кожи. Узкие скулы вели взгляд к резким, миндально-карим глазам. Она была одновременно совершенно уникальна и удивительно похожа на любого другого человека, кого он когда-либо видел. Шепарду было трудно осознать, что Вин родом из другой галактики — такой же и в то же время настолько иной. Две Земли, два человечества… от одной этой мысли у него начинала ломить усталую голову. Но он слишком хорошо знал, как важны слова поддержки для боевого духа — и ему было совершенно всё равно, что Вин не из «его».       — Это наша общая война, — начал Шепард. — Морпехи в окопах, пилоты в истребителях, техники в инженерных отсеках, повара у раздачи — даже офицеры и их младшие лейтенанты в комнатах БИЦ… у всех своя работа. Если каждый сделает её хорошо — это и будет разницей между победой и поражением. Я собираюсь выиграть. А ты, лейтенант?       Она улыбнулась по-настоящему, той улыбкой, что затрагивает глаза.       — Ещё бы, сэр.       Трамвай мягко звякнул, замедляясь, и двери разъехались в стороны. Его слова явно подействовали: плечи Вин расслабились, мышцы шеи перестали быть натянутыми как струны, да и вся её строгая осанка стала немного менее жёсткой. Младший лейтенант Вин вышла первой и жестом пригласила Шепарда следовать за собой.       — Тут недалеко.       Он пошёл за ней, сразу заметив, как усилилась охрана в этих широких коридорах в сердце «Бесконечности». Стражи из разных флотов стояли с сосредоточенными лицами или вполголоса беседовали между собой. Шепарда удивляло, как быстро стало привычным видеть представителей стольких рас Союзного флота, спокойно работающих бок о бок.       Он понял, что они на месте, когда часовые за дверями сменились на неподвижных, словно статуи, спартанцев-IV. Вин оставила его у боковой двери, они обменялись салютами и короткими улыбками, после чего она развернулась и ушла по своим делам. Шепард кивнул спартанцам и вошёл внутрь — в короткий, тускло освещённый коридор.       В конце коридора его уже ждал полковник Киррахе. Он жестом подозвал Шепарда, и они оба замерли, глядя на огромный зал аудитории. Гигантские экраны вдоль стен отображали тактические и стратегические данные. На возвышении спереди голографический проектор выводил в реальном времени схему всей системы. Несколько ключевых членов Союзного Верховного командования стояли или сидели на платформе. Шепард узнал многих — Ласки, Хаккет, Шала’Раан, Тибринус, Манис, Тел ’Вадам и других. Ряды кресел, поднимающиеся ярусами выше платформы, были заполнены старшими офицерами — большинство смотрели вперёд, некоторые в датапады и омни-инструменты или шептались с соседями и адъютантами.       Шепард почувствовал, как в измученный мозг вонзилась тёмная, навязчивая мысль. Один взрыв — и Союзные силы были бы обезглавлены. Он вспомнил первый Военный саммит на Цитадели, когда ККОН впервые представили остальной галактике — и когда «Цербер» атаковал Цитадель, начав с наглого убийства советника Спаратуса. Может ли такое повториться? Здесь, в глубине самой мощной союзной махины? Шепард помотал головой, прогоняя мысль.       — Коммандер, — тихо поприветствовал Киррахе. Голос у него был нейтральным, даже слегка мягким. — Долгий день.       — Да уж, — ответил Шепард. Это была констатация, не вопрос. Он знал, что Киррахе в курсе — тот провёл весь день на «Нормандии», координируя разведгруппы из Военной комнаты. — Но мы справились.       — Да, — согласился Киррахе.       — Каковы потери? — спросил Шепард.       — Лучше, чем ожидалось. Основные пришлись на наземную фазу боя. Геты в космосе приняли на себя худшее.       Шепард нахмурился. Сотни дружественных кораблей гетов приняли на себя главный удар Жнецов, пока Союзный флот выстраивался после перехода через ретранслятор Ранноха. Он хотел что-то сказать, но в этот момент адмирал Хаккет занял место в центре платформы и прочистил горло — и сразу весь зал замолчал. Одного его присутствия было достаточно.       — На этом завершается общий разбор и стратегическое планирование первой стадии освобождения Ранноха, — произнёс Хаккет. Его грубоватый голос без усилий заполнил весь зал. — Ударный авангард обеспечил нам плацдарм на поверхности и чёткую линию фронта в космосе. Авиагруппа капитана Скайхейта отрезала и блокировала последние вражеские корабли, вкопавшиеся в орбитальные структуры гетов. Следующие приоритеты — расширение плацдарма на земле и укрепление наших позиций на орбите в ожидании контратаки Жнецов. Подробные приказы вскоре будут переданы вашим командованиям. Свободны.       Шепард выдохнул.       — Ну, похоже, я пропустил почти всё.       Киррахе мягко улыбнулся.       — Не переживайте. Я передам вам краткую сводку. Вас всё равно ждали ближе к концу.       В зале поднялся шум: офицеры вставали, обсуждали услышанное, расходились по группам.       Шепард выпрямился, когда увидел, как Хаккет отделился от остальных и направился к ним с Киррахе. Адмирал встретился с ними в коридоре, пока за его спиной уже начинались совещания помельче — именно здесь стратегию разбивали на конкретные действия и тактические решения.       — Киррахе, отличная работа сегодня, — сказал Хаккет, затем взглянул на хронометр. — Вчера, вернее. Штурм авангарда прошёл куда лучше благодаря вашим передовым группам.       Киррахе слегка склонил голову.       — Мы были лишь одним из множества элементов.       — Верно, но плацдарм мог обойтись куда большей кровью. Вы заслужили похвалу.       Хаккет повернулся к Шепарду — и нахмурил брови.       — Коммандер, вы выглядите… честно говоря, дерьмово.       Шепард взглянул на себя. Высохшая пыль и кровь — органическая и синтетическая — на его побитом доспехе резко выделялась на фоне идеальной формы адмирала. Он пожал плечами.       — Кто-то же должен испачкаться, адмирал.       Хаккет коротко усмехнулся и хлопнул его по плечу.       — Рад видеть вас лично, Шепард. Не хотел говорить это по связи или через КМК.       Шепард приподнял бровь.       — Говорить… что?       Хаккет обменялся многозначительным взглядом с Киррахе, потом тяжело выдохнул и жестом указал на огромный зал аудитории, всё ещё гудящий от голосов и движения.       — Знаешь, что я вижу, когда смотрю туда, сынок?       Шепарду ответ казался очевидным. Сейчас между основными расами галактики существовал уровень сотрудничества, взаимной опоры и стойкости, который раньше считался невозможным или минимум невероятным. Глядя, как люди ККОН и Альянса, турианцы, кварианцы, азари, саларианцы, кроганы, сангхейли — даже волусы и пара массивных элкоров — оживлённо обсуждали планирование операций, Шепард думал лишь о том, что потребовалась угроза галактического вымирания, чтобы всё это стало реальностью.       — Беспрецедентное межвидовое сотрудничество перед лицом общей угрозы? — предположил он.       — Нет. Это было открытием прошлого месяца, — отмахнулся Хаккет. — Я вижу там чёртов логистический кошмар. Союзные силы состоят из четырнадцати рас, двенадцати систем командования и восьми флотов. У нас десятки тысяч кораблей и сотни тысяч пехоты. И достаточно боеприпасов, чтобы разнести Цитадель на атомы.       Шепард поджал губы, понимая, куда он клонит. До сих пор он не задумывался, насколько чудовищно сложно организовать всё это. «Нормандия» была по сути полунезависимым отрядом, живущим вне основной логистики союзных флотов — ему повезло не сталкиваться с этим напрямую.       — Да уж. Не хотел бы быть тем бедолагой, которого поставят во главе всей этой пирамиды.       Хаккет поморщился.       — Я тоже.       — Теперь, когда большая часть нашего флота вошла в систему, — сказал Киррахе, — по мощности мы почти сравнялись с Жнецами. Но их главное преимущество — эффективность структуры командования. Тысячелетние ИИ великолепно обрабатывают данные, формируют решения, передают приказы и исполняют их.       — У нас тоже есть продвинутые ИИ, — заметил Шепард. — СУЗИ, Кортана и остальные ИИ ККОН.       — И мы планируем их использовать, — сказал Хаккет. — Возможно, они станут нашим тузом в рукаве… но это всё равно не то. У Жнецов и враждебных гетов интеллект сам управляет кораблём — никакого разрыва между мыслью и действием.       — А у нас на кораблях есть неудобные мешки с мясом, которые всё замедляют, — кивнул Шепард.       — Угу, — согласился Хаккет. — И большинство этих мешков будут очень неохотно отдавать полный контроль над кораблями внегалактическим ИИ ККОН, какими бы полезными они ни были в этой войне.       — Я бы отдал, — отозвался Шепард. — СУЗИ несколько раз брала управление «Нормандией», когда человеческой реакции было недостаточно.       — Шепард, ты не среднестатистический мешок с мясом, — усмехнулся Хаккет. — Мы должны были решить эту цепочку командования ещё до прибытия, но все просто не были в одном месте одновременно.       — Ну и что, выбрали кого-нибудь? — спросил Шепард. — Кто будет всем этим рулить?       — Да… — Хаккет медленно кивнул, почти траурно. — Невезучий сукин сын, который первым поднял этот вопрос. То есть я. Хочешь поменяться?       Шепард непроизвольно поморщился в сочувствии. Ему самому точно не хотелось бы отвечать за все эти корабли, экипажи и армии. Теперь было понятно, почему Хаккет вёл закончивший брифинг.       — Нет, сэр.       — Жаль, — с лёгкой ухмылкой сказал Хаккет. — Ладно, Шепард. Теперь главное. Я даю тебе новое командование.       Слова ударили в грудь, как если бы по нему заехали бронекогтем твари. Новое командование. «Нормандию» собирались у него забрать.       Шепард ощутил, как будто воздух вышел из лёгких — он осел, будто последние капли сил вытекли через только что открытый клапан. Хаккет собирается засадить его в логистику, где он сойдёт с ума под грудами отчётов, ведомостей и сводок. А его команда? Лиара, Гаррус, Тали, Джокер, Вега… куда они денутся? Останутся на корабле? Или их тоже раскидают по другим назначениям?       Он не мог представить себе, что его семья — именно семья — распадётся вот так. Если бы «Нормандия» взорвалась в бою, он был бы с ними. А сейчас это ощущалось гораздо хуже, будто он лежал в полевом госпитале, а хирург сообщал, что придётся ампутировать обе ноги, но он был слишком ошеломлён, чтобы осознать почему.       Почему Хаккет делает это? Месть за то, что его самого выбрали верховным командующим Союзных сил? Если ему приходится нести эту ношу, так пусть и Шепард страдает вместе?       — Шепард? Шепард, — сказал Хаккет, щёлкнув пальцами у него перед лицом. В голосе вновь появилась тревога — ещё сильнее, чем прежде.       Взгляд Шепарда сфокусировался, и лицо адмирала стало чётким, а не размытым пятном.       — Я… я не понимаю.       — Ну разумеется, — фыркнул Хаккет. — Я ведь тебе ещё ничего не объяснил.       «Зачем забирать «Нормандию»?» — хотел выпалить Шепард, хотел сказать, что корабль — его, что так нельзя, хотя прекрасно знал: можно. Корабль принадлежит Альянсу, а не ему; «ККА» всё-таки означает «космический корабль Альянса», Альянса, а не Шепарда. Командование Альянса может делать с ним что угодно.       Лицо Хаккета сменило выражение: тревога, затем недоумение, потом понимание. Он положил обе руки Шепарду на плечи.       — Шепард, никто ничего не забирает. «Нормандия» — твой корабль, как «Килиманджаро» — мой. Я бы так с тобой не поступил. Это не перевод, Коммандер. Это — повышение.       Теперь настала очередь Шепарда выглядеть озадаченным.       — Повышение?       Хаккет кивнул и сделал шаг назад, убедившись, что Шепард уверенно стоит на ногах.       — Да. Это прямо связано с тем, о чём мы только что говорили. Оптимизация командования. Киррахе, это ведь ты предложил — расскажи ему.       Киррахе сказал:       — Мы хотим, чтобы ты возглавил Союзные силы специального назначения.       Когда он увидел, что понимание у Шепарда слегка запаздывает, он уточнил:       — Все Союзные специальные силы.       — Все? — переспросил Шепард, чувствуя себя ребёнком, повторяющим за взрослыми. И лишь потом до него окончательно дошло, что именно ему предлагают.       — Все, через прямое подчинение «Нормандии», — подтвердил Хаккет. — N7 Альянса, десантницы азари, турианские армиджеры, ГОР саларианцев, кроганские штурмовики, группы глубокой разведки и УВОД ККОН, рейнджеры сангхейли — лучшие из лучших, и ты сможешь ими распоряжаться.       — Почему я?       Он сам удивился, как быстро и уверенно его мозг перепрыгнул от мысли, что Хаккет собирается наказать его. Хотя, в сущности, он знал почему: резкий переход от безумной перестрелки на жаркой планете к тихому разговору в прохладном коридоре сбил внутренние системы навигации. Плюс сказывался недосып.       Хаккет усмехнулся:       — А почему нет? Ты уже этим занимаешься — небольшие элитные команды, задачи, которые обычным силам не по зубам. У тебя идеальная репутация, тебя знают и уважают во всех флотах. На «Нормандии» уже стоит полноценная комната управления операциями. Все в Верховном командовании согласились без возражений.       — А Киррахе?       — У него хватает забот, — сказал Хаккет, глянув на саларианца. — Он тоже получил повышение.       — Глава Союзной флотской разведки, — сказал Киррахе. — Теперь уже официально. Ты и твоя группа будете отчитываться мне, но СВК хочет, чтобы я занимался крупномасштабной стратегией и анализом разведданных. А точечные тактические операции — это твоё поле.       Так не бывает. Такой пост обычно занимают генералы или контр-адмиралы — а он всего лишь коммандер, на несколько ступеней ниже. В мирное время ему понадобились бы десятилетия, чтобы дорасти до подобного. Теперь, когда он начал понимать масштабы, вопросы полезли сами собой:       — С этим назначением идёт повышение в звании?       — Технически эту должность должен занимать как минимум контр-адмирал младшего ранга, — пожал плечами Хаккет. — Хочешь называться так — пожалуйста. Честно говоря, мне всё равно, как ты себя назовёшь, главное — делай работу. Жалование мы тебе всё равно поднимем до уровня О-7, если это важно.       Шепард моргнул. Адмирал? Он действительно сказал «адмирал»? Контр-адмирал младшего ранга — низший уровень флаг-офицеров, но всё же флаг-офицер. Он мысленно примерил титул. Контр-адмирал младшего ранга Джон Шепард. Контр-адмирал Шепард. КАМР Шепард.       Звучало неправильно. Он столько лет был коммандером Шепардом, что любое другое звание ощущалось чужеродным.       — У меня уже есть штаб? — спросил он.       — Нет, — сказал Хаккет. — Сам выберешь, кого хочешь и куда хочешь. Мы постараемся всё обеспечить. С несколькими исключениями, конечно: любые запросы на группы спартанцев-IV идут через главкома спартанцев Палмер, а арбитр оставляет свою личную гвардию при себе.       — А что с Синей командой? Они уже провели с нами несколько операций, и Мастер-Чиф был прикомандирован к «Нормандии» с самого начала войны.       — Мы в курсе, — сказал Хаккет. — И прекрасно понимаем, насколько эффективно использование спартанцев-II на борту «Нормандии». Ласки закрепил Синюю команду за «Нормандией» до особого распоряжения.       Шепард не смог сдержать короткую улыбку. С тех пор как он впервые ступил на «Нормандию», он полагался на Мастер-Чифа так же, как на Гарруса, Лиару, Тали или Джокера. Теперь спартанец был частью экипажа. А получение Кортаны в придачу было даже лучше, чем он ожидал. Остальные трое спартанцев-II тоже были предельно профессиональны и смертоносны. Он был искренне рад, что они остаются.       — Понял, — сказал Шепард. — Корабли? Техника? Снаряжение?       — Всё в разумных пределах, если сможем выделить, — сказал Хаккет. — Но не проси ничего больше крейсерского класса, пока у тебя нет чертовски веской причины. Баланс сил на орбите и так хрупкий.       Это было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Собственный обширный командный контур, который он мог бы выстроить по своему усмотрению. Шанс влиять на ход войны ещё больше, чем «Нормандия» в одиночку могла когда-либо.       За спиной Хаккета возник адъютант и что-то тихо прошептал ему. Лицо адмирала тут же помрачнело.       — Меня ждут, — сказал он. — Киррахе, заканчивай. Поздравляю, Шепард. И выспись наконец. Хоть с таблетками, если потребуется — это первый приказ.       Хаккет ушёл вслед за адъютантом, исчезнув в глубине аудитории. Шепард проводил его взглядом и лишь теперь заметил, что зал почти опустел: только двое энсинов убирали стойку с напитками.       Голографическая схема Ранноха всё ещё парила над главным проектором. Шепард непроизвольно подошёл ближе, глядя на тысячи цветных точек. Жнецы — красные, враждебные геты — оранжевые, дружелюбные геты — зелёные, Союзный флот — синие.       Киррахе встал рядом. Какое-то время они молчали, просто наблюдая за перемигивающейся картой, обновлявшей данные.       Шепард наконец сказал:       — Вот где всё решится. Здесь, на Раннохе. Всё, что у нас есть — против всего, что есть у них.       Он повернулся к Киррахе — и едва не вздрогнул. Лицо саларианца преобразилось: жёсткое, напряжённое, будто каменная маска.       — Это… — Киррахе указал на голографию. — Эта битва — всего лишь побочная сцена.       Шепард нахмурился:       — Побочная?       — Если мы проиграем и Жнецы убьют нас всех — это конец. Но если мы выиграем… у нас не останется выбора.       Киррахе продолжил — голос стал тише, почти опасливым, будто само слово было чем-то запретным:       — Потоп. Я крайне обеспокоен тем, что Потоп делает, пока мы сидим здесь, во Вуали Персея, Шепард. И это мягко сказано. Все знают, что случилось с Тессией.       Тот краткий прилив энергии, что дали новость Хаккета и сама беседа, мгновенно улетучился. Шепард вновь вернулся к своей усталой, мрачной гримасе. Он вспомнил кадры чудовищной атаки Потопа на столицу азари. Вспомнил, как Лиара смотрела эти записи: как её обычно яркие, живые голубые глаза потухли, становясь тёмными, стеклянными, пустыми. Она заперлась в своей каюте на «Нормандии» на целые сутки и после выхода оттуда не сказала ни слова.       Киррахе медленно покачал головой:       — Вопрос не «если» они ударят снова, а «когда». Когда, где и с какой силой. Пойдут на Сур’Кеш? На Цитадель? На оставшуюся половину турианского пространства?       — Теперь ты глава Союзной разведки, — сказал Шепард. — Твоё мнение?       — Мы знаем, что почти всё батарианское пространство погрузилось во тьму. Один из наших шпионских спутников в Гегемонии засёк объект, похожий на заражённый Потопом корабль, который шёл к планете, но связь оборвалась почти сразу после этого, — сказал Киррахе.       — Послать разведку? — предложил Шепард.       — Раньше не было свободных кораблей, но да — я уже отправил несколько, — ответил Киррахе. — Что бы они ни нашли, нам придётся что-то с этим сделать.       Шепард не хотел думать о Потопе. Но допустить мысль приходилось: столкновение неизбежно. Киррахе лишь озвучивал ту тревогу, которая наверняка сидела у многих в глубине сознания.       — Есть идеи? — спросил он.       — Конечно. Но лучшую из них СВК уже отвергло, — сказал Киррахе. — Три голоса из девяти.       — Какую?       — Взорвать ретрансляторы, — произнёс саларианец тем же ровным тоном, будто говорил о погоде, а не о стерилизации целых систем. — Они считают, что пока рано. Я считаю, что мы уже опоздали… Ласки, арбитр и геты поддержали меня. Остальные — нет.       Шепард не сразу нашёл, что сказать. Были ли дела настолько плохи, что глава разведки предлагает уничтожать ретрансляторы? Но кто он такой, чтобы осуждать? Он сам однажды взорвал ретранслятор Альфа, чтобы задержать Жнецов. Факт, что это обрекло больше трёхсот тысяч батарианцев на смерть и отправило его самого в тюрьму Альянса, означал, что Шепард лучше других понимал, насколько серьёзно предложение Киррахе.       — Один мост за раз, — тихо сказал Шепард. Это всё, что пришло в голову.       Киррахе издал короткий, низкий звук:       — Именно. Но то, что мы переходим один мост, не значит, что нельзя готовиться к следующему.       Он отключил голографическую карту и развернулся к Шепарду:       — Возвращайся на корабль и поспи. Через шестнадцать часов хочу видеть основу твоего штаба и первые идеи миссий. Большая часть битвы будет двумя огромными кучами молотков, долбящих друг друга, — не забудем про поднос со скальпелями сбоку. Твой поднос со скальпелями.       Они крепко схватились за предплечья в солдатском рукопожатии, и Киррахе резко повернул к выходу:       — И, Шепард… Как бы ты ни назвал своё подразделение — прошу, без безумия. Мне потом озвучивать это перед СВК.       Киррахе исчез за дверями. Тишина накрыла Шепарда мягкой волной. Не абсолютная — слышался ровный шёпот воздухоочистителей и глухой бас реактора, проходящий сквозь палубу. Но почти. И он позволил себе ещё несколько минут в этом почти-покое.       Название. Придётся придумать название. Девиз. Возможно, эмблему — и нашивку. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание. Раз, два, три, четыре. Выдох. Активировал омни-инструмент и отправил сообщение «Гадюке-Т» подготовить вылет к «Нормандии». Работы было много. Первое и важнейшее — рухнуть в койку.       У выхода он увидел младшего лейтенанта Вин — она, разумеется, ждала, чтобы сопроводить его обратно в ангары.       — Коммандер, — сказала она, улыбнувшись. — Готовы вернуться в ангар?       — Да, благодарю, лейтенант. — Его осенила мысль. Он указал на неё: — Тактическая разведка, верно?       Вин кивнула — и он увидел, как вспыхнула лёгкая радость и удивление от того, что он запомнил.       — Да, сэр.       — Как насчёт новой работы? — спросил Шепард. — Без беготни за кофе?