В бесконечность

Убийство на дистанции — профессионализм. Вблизи… уже личное. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)

Раннох ККОН «Йорктаун», сверхтяжёлый крейсер класса «Отважный»

      Бой в ограниченном пространстве.       Капитан Дамьен Скайхейт помнил курс тактики малых подразделений, который он проходил на базовой подготовке и в офицерской школе. Помнил бесконечные часы лекций по методам динамического штурма, скрытым рискам и правилам зачистки помещений: как держать угол, как выглядывать из-за укрытия, как проводить оружие через тесные коридоры. Помнил бесчисленные тренировки: как прижиматься к стене плотной группой, как закладывать подрывной заряд и врываться в неизвестность с открытыми глазами и MA5B наперевес.       Больше всего он помнил, как часто «погибал», когда тренировочные боеприпасы с мощным анестетиком парализовывали ему конечности или всё тело, обозначая тяжёлое ранение или смерть, стоило ему войти в дверь, за которой его ждали, пройти по слишком открытому коридору или зачистить угол быстрее, чем следовало. Скайхейт помнил, что умирал на учениях чаще, чем выживал. Урок вдалбливался в голову: ближний бой — это грязное и жестокое дело, где удача и напор значат не меньше, чем отточенная тактика и рефлексы.       Но всё это касалось действий на земле, а сам он шёл по линии флотского командования. Зачищать комнаты, сидя в кресле на БИЦ или на командном мостике, ему не предстояло. Бои между кораблями в бесконечной пустоте космоса разворачивались на дистанциях в тысячи и десятки тысяч километров, и Скайхейт находил в этом определённое благородство. На таких расстояниях каждое решение требовало мысли и терпения; было время для настоящих манёвров и контрманёвров. Шахматная партия — в сравнении с барной дракой.       Скайхейт мельком посмотрел на свой лицевой дисплей. Ещё раз проверил уровень кислорода — привычка, от которой он никогда не избавился, как только оказывался в герметичном костюме. Толстые зелёные буквы уверенно светились: «ПОДКЛЮЧЕНО». Гибкая углепластиковая трубка тянулась от баллона у него за спиной к ближайшему порту системы жизнеобеспечения «Йорктауна». Пока трубка была подключена, корабль автоматически пополнял его запас кислорода.       Десятилетия назад, будучи только что произведённым младшим лейтенантом после академии на Пределе, Скайхейт получил первое назначение на внешние колонии. Он служил исполняющим обязанности командира под капитаном Петровски на тяжёлом эсминце класса «Горгона» «Рейес», когда тот патрулировал дальние торговые линии. За свой первый тур он многому научился у своего капитана, ветерана операций ККОН против повстанцев и пиратов. Скайхейт перенял у наставника его спокойную сдержанность и строгое следование боевым уставам.       Скайхейт уже долго служил на флоте. Скоро ему стукнет шестьдесят — его короткая аккуратная борода серебрилась не меньше, чем чернела, а складки на лбу и вокруг рта стали глубже. После криосна он отходил дольше, колени ныли после длительных смен. Он понимал, что в его возрасте офицеров осталось немного. Изнурительная война на истощение с Ковенантом длилась больше тридцати лет — и старой гвардии ККОН почти не осталось.       Он знал и таких капитанов, которые не переводили корабль на строгую «боевую готовность один», как делал он. Большинство были моложе, некоторые выросли в командиров, когда корабли ККОН уже оснащались энергетическими щитами обратной разработки. Но суровая реальность космического боя делала своё дело и несколько таких капитанов погибли вместе со своими экипажами.       Ему было больно сознавать, что адмирал Ласки относился к числу таких, предпочитая свободно шагать по просторному мостику «Бесконечности», а не соблюдать жёсткие защитные протоколы времён, когда это было вопросом жизни. Да, «Бесконечность» — самый защищённый и вооружённый корабль, когда-либо созданный ККОН. Но стоит пробить щит, обойти точечную оборону, попасть в нужный участок носа… и один вражеский снаряд прорвёт мостик, убив всех, на ком нет герметичного костюма.       — Приняли приманку, — сказала младший лейтенант Фалн, связист «Йорктауна». Она была пристёгнута в своём кресле, так же в гермокостюме, как и Скайхейт, как и морпех-охранник, как и весь мостик. Её голос казался чётким и близким в ухе Скайхейта, передаваясь через общий защищённый канал.       — Получаю данные слежения, — сказала лейтенант Киваса, офицер сенсоров. В её голосе слышалась хорошо узнаваемая сдерживаемая дрожь адреналина. — Два «разрушителя», идут на полном ходу за волчьей стаей. Обновляю тактическую карту.       Взгляд Скайхейта метнулся к одному из экранов мостика. Там отображалась ситуация вокруг и отмечались позиции дружественных и вражеских кораблей. Только взглянув на карту, он сжал губы. Скайхейт дотошно изучил историю Ранноха, кварианцев и гетов на этапе планирования наступления. Он знал о Утренней войне, в ходе которой геты вытеснили кварианцев с их мира, вынудив стать поколенческими кочевниками. Это произошло больше трёх веков назад, и с тех пор геты не теряли времени.       Основная точка боя между союзными гетами и коалицией Жнецов с гетами-еретиками с самого начала была скоплением гигантских орбитальных комплексов гетов над пересечением экватора и нулевого меридиана Ранноха. Верфи, доки, перерабатывающие заводы, серверные кластеры, склады, узлы орбитального лифта — масштаб был ошеломительным, намного превосходя даже верфи Турианской Иерархии, которые Союзный флот защищал в битве при Деспаре. Скайхейт легко мог представить тысячи кораблей гетов, выпускаемых этими станциями.       — Ангала, передайте управление ОМУ Венере, — сказал Скайхейт.       Оружейный офицер «Йорктауна» ответил быстро и профессионально. Если у лейтенанта Ангалы и были сомнения насчёт передачи двух главных пушек ИИ, он их никак не показал.       — Есть, сэр. Венера, пушки твои.       — Приняла, — подтвердила Венера своим привычным мелодичным голосом.       Её аватар стоял на центральном голостоле мостика, глядя на проекции рабочего сектора гетских колец. Она подняла руку, указывая на два участка пространства; голографические шёлковые одежды стекали по рукам и плечам, повторяя её движение.       — Прогноз траекторий выводит цели сюда… и сюда… через тридцать — тридцать три секунды.       Первое сражение между союзными передовыми силами ударной группой «Бесконечности», кораблями ККОН и Жнецами началось в точке примерно между Раннохом и ретранслятором системы. По мере развития боя град ударов ОМУ ККОН и фланговый манёвр авангарда арбитра вынудили Жнецов откатываться ближе к планете. Союзные геты использовали шанс и, ценой немалых потерь, захватили большинство орбитальных комплексов. Но дюжина «разрушителей» Жнецов успела зарыться в ниши комплексов, как клещи.       Кто-то должен был выкурить их оттуда, иначе они продолжили бы угрожать тылу формирующейся союзной линии. И как самый прочный корабль, который всё ещё мог маневрировать в лабиринте орбитальных коридоров гетов, капитан Скайхейт и «Йорктаун» получили задачу возглавить группу зачистки. «Йорктаун» был не единственным кораблём ККОН: два крейсера класса «Марафон» и четыре эсминца класса «Алебарда» также вели за собой волчьи стаи гетских фрегатов, медленно продвигаясь по комплексам.       — Волчья стая под огнём, — сказала Киваса. — Один синий гет уничтожен… уже два.       Не зря в памяти Скайхейта всплывали уроки ближнего боя. Он сравнивал текущую ситуацию с боями в городе: линейные орбитальные трассы были главными улицами, разрывы между комплексами — переулками и узкими проездами. «Йорктаун» сейчас прятался в одном из таких боковых карманов, левым бортом прижимаясь к стене неактивного керамического завода гетов.       Это был городской бой — только вместо комнаты он зачищал целый сектор орбитальных сооружений. И вместо MA5B у него был сверхтяжёлый крейсер класса «Отважный».       — Пятнадцать секунд, — сказала Венера, так же спокойная, как стоячая вода.       Скайхейт открыл линию связи с инженерным отсеком. Главный инженер «Йорктауна», старшина Гарнетт, ответил почти мгновенно.       — Капитан?       — Старшина, как только почувствуете отдачу после залпа ОМУ — разгоняйте реактор. Перезаряжайте катушки как можно быстрее.       — Есть, сэр, — ответил Гарнетт, и Скайхейт закрыл канал.       Тактический план опирался на то, что «Йорктаун» сможет сохранить элемент внезапности, пока волчья стая гетских фрегатов ведёт два «разрушителя» Жнецов прямо в засаду. Корабль ККОН работал настолько тихо, насколько это возможно для пятнадцатисотметрового сверхтяжёлого крейсера: включены только щиты, пассивные сенсоры, базовая поддержка системы жизнеобеспечения и заряд катушек обоих ОМУ. Любые активные системы производили отходящее тепло, а в вакууме его можно было легко засечь на фоне абсолютного нуля. Искусственная гравитация полезна, но генераторы прожорливы и дают тепловой след. Скайхейт приказал отключить гравитацию и был уверен, что его опытный экипаж справится с работой в невесомости.       Венера включила общекорабельную тревогу:       — Всем приготовиться к бою.       Пошёл отсчёт секунд.       Восемь фрегатов гетов пронеслись перед засадной позицией «Йорктауна». Корабли, похожие на ос, бешено уклонялись, кувыркались, закручивались винтом — два «разрушителя» висели у них на хвосте. Несмотря на их размеры и манёвренность, системы наведения Жнецов были безупречны, и Скайхейт увидел ещё два фрегата, вспыхнувших огнём — их прошили магнитогидродинамические лучи.       Без инерционных демпферов, отключённых ради экономии энергии, «Йорктаун» резко дёрнуло в сторону, когда Венера произвела первый выстрел ОМУ. Скайхейта вжало в кресло. Сразу же за этим последовал гул кормовых маневровых двигателей, компенсировавших отдачу, чтобы удерживать позицию.       Снаряд ОМУ врезался в первого «разрушителя», преследовавшего стаю гетов, ровно в тот миг, когда цель пересекла линию огня. Такое точное наведение мог дать только ИИ. Снаряд попал строго в цель — на тридцать метров выше центрального алого глаза машины. Разведка Союзного флота определила, что именно там находится центральный вычислительный модуль Жнеца — одна из двух зон, поражение которых почти гарантированно даёт мгновенное уничтожение или обездвиживание. Вторая зона — крупное элно-ядро глубоко в брюхе корабля, но Скайхейт не собирался рисковать детонацией ядра в подобных условиях. Здравый смысл подсказывал, что это была бы крайне плохая идея.       Второй «разрушитель» вынырнул из-за угла спустя долю секунды, следуя тем же курсом. Венера произвела второй выстрел, но этот Жнец уже видел, как погиб его собрат, и понимал, что его ждёт. Времени или пространства для уклонения не оставалось, но, выходя из-за поворота, он уже навёл два вспомогательных МГД-излучателя на «Йорктаун», и пульсировал верхними маневровыми двигателями, пытаясь опустить корпус вниз, чтобы сбить наведение.       Сверхплотный ферро-вольфрамовый сердечник снёс почти всю верхнюю треть корпуса Жнеца — но не убил его мгновенно. Скайхейта отбросило в кресло, когда двойной удар МГД-лучей пришёлся по носовым энергетическим щитам крейсера.       — «Лучники»! — рявкнул Скайхейт, но лейтенант Ангала уже действовал: его руки метались над консолью, выпуская батареи ракет. Палуба ощутимо задрожала, когда ракеты вырывались из пусковых труб. Сделав короткий манёвр, ракеты развернулись к цели, и их маршевые двигатели вспыхнули, отправляя их вперёд стремительным залпом.       Очереди лучей Жнеца полосовали носовые щиты «Йорктауна», но корабль ККОН отвечал не менее свирепо: тяжёлые палубные орудия и вращающиеся орудия точечной оборону, наводимые Венерой, крушили незащищённую обшивку машины.       Через секунду после пуска два десятка «Лучников» почти одновременно обрушились на «разрушитель». Ни его точечная оборона, ни инерция не помогли — дистанция была слишком мала. Лишённый кинетических барьеров, уже развороченный ударом ОМУ, корабль треснул и разлетелся на части под мощью взрывных зарядов.       На миг воцарилась тишина.       Затем в «Йорктаун» хлынула мощность реактора, и по мостикам понеслись доклады.       — Две цели уничтожены, — сказал сенсорный офицер. — Волчья стая оттягивается назад.       — Конденсаторы перезаряжаются, — доложил оружейный. — Установки «лучников» A и Z пусты.       — Щиты держатся на семидесяти трёх процентах, — отчиталась Венера, столь же спокойная, как всегда. ИИ не знали, что такое боевой адреналин.       — Сначала ОМУ, потом щиты, — сказал Скайхейт, задавая приоритеты распределения энергии. — Повреждения есть, Венера?       ИИ покачала головой.       — Никаких.       Скайхейт позволил себе короткую вспышку удовлетворения — засада прошла идеально. «Йорктаун» с самого начала превосходил оба «разрушителя» — требовалось лишь выманить их из укрытия. Он расширил тактическую проекцию на весь комплекс гетских орбитальных структур и проверил, как идут дела у остальных групп. В нескольких точках уже были схватки, ещё несколько Жнецов уничтожены. Потери союзных гетов были высокими, но корабли ККОН оставались в зелёной зоне — если не считать один эсминец класса «Алебарда», получивший повреждение генераторов щитов во время боя.       — Отличная работа, — сказал Скайхейт. — Но расслабляться рано. Венера, как только ОМУ и щиты зарядятся полностью — возвращай нас в тихий режим. Нам всё ещё нужно найти «властелин».       Скайхейт разбил орбитальные комплексы на сектора, назначив каждому отдельную охотничью группу. Разведка Союзного флота зафиксировала, как два «разрушителя» и один «властелин» зарылись внутри структур именно в его зоне. «Разрушители» уже превратились в клубящиеся облака металлолома. Оставался только «властелин» — и его предстояло найти и уничтожить.       Всего лишь «властелин». Всего лишь корабль на пятьсот метров длиннее его собственного. Всего лишь древняя тварь, которая циклически выкашивала всю разумную жизнь в галактике на протяжении неизвестно скольких эпох. Это был не просто корабль — это был живой разум, нёсший в себе опыт тысяч войн и десятков тысяч сражений.       Но, как думал Скайхейт, у Жнецов была одна проблема: они не умели проигрывать.       Когда ты побеждаешь снова и снова, раз за разом приводя галактики к очередной Жатве, когда сталкиваешься с тысячами цивилизаций и технологий — и каждый раз одерживаешь верх… что ты сделаешь, когда обнаружишь, что один-единственный точно пущенный снаряд ОМУ от корабля ККОН способен разнести тебя в хлам? Скайхейт искренне хотел бы увидеть выражение их лиц — если бы у них были лица.       ККОН, в отличие от Жнецов, прекрасно знало, что такое поражение. Они проигрывали три десятилетия подряд, пока внезапное завершение войны с Ковенантом не спасло их от окончательной гибели. Они были в шаге от того, чтобы потерять всё… Они почти потеряли Предел, почти потеряли Землю — сначала от Пророка Скорби, а затем, спустя годы — из-за Дидакта.       Дарвиновский отбор сделал из выживших офицеров и экипажей ККОН тех, кем они были — закалёнными, умелыми моряками, которые, тем не менее, знали цену удаче. Такими капитанами, как он сам. Такими экипажами, как у «Йорктауна». А если к этому добавить новейшие боевые модернизации — энергетические щиты, броню из титана-A3, крейсерские ОМУ нового поколения, более совершенный ССД, сверхсветовой канал связи, обновлённые сенсоры и усиленную энергосеть… «Йорктаун» мог тягаться почти с кем угодно.       Скайхейт прекрасно помнил, что значит сражаться с перевесом три к одному. Именно поэтому он не собирался проявлять ни малейшего милосердия.       — ОМУ заряжены, — доложил лейтенант Ангала.       — Поднимаю щиты, — отозвалась Венера, направляя энергию, использованную на зарядку катушек, обратно в защитное поле. Скайхейт наблюдал, как проценты аккуратно поползли вверх, затем перевёл взгляд на тактическую карту. Он прокручивал в уме маршруты, которыми мог бы пройти корабль по этим лабиринтам структур, места, где «властелин» мог устроить засаду…       «Разрушители», скорее всего, успели передать «властелину» данные о засаде «Йорктауна», но Скайхейт пока не хотел включать полный ход. Он всё ещё мог перемещаться пассивно, методично прочёсывая зону.       — Рулевой, выводи нас. Тихо и медленно.       «Йорктаун» успокоился — реактор ушёл в экономичный режим, маневровые двигатели осторожно вытолкнули корабль из укрытия в широкий вакуумный коридор между орбитальными конструкциями. Обломки двух уничтоженных «разрушителей» кружились вокруг, и щиты крейсера время от времени вспыхивали, отбивая острые осколки. Шесть оставшихся фрегатов синих гетов собрались вокруг «Йорктауна», словно пехотинцы вокруг танка на узкой городской улице.       — Малый вперёд, — приказал Скайхейт. И опять массивный корпус крейсера двигался вперёд лишь за счёт тихих пшиков маневровых сопел.       Они медленно скользили по внутренностям орбитального комплекса, срезая углы по одному градусу, поворачивая буквально по сантиметру. Каждое сопло, каждый импульс казался актом предельной осторожности. Фрегаты гетов шли впереди как разведка — заглядывали за углы, просматривали внутренние секции структур, достаточно глубокие, чтобы скрыть корабль. Когда они возвращались с чистыми показаниями, то вновь выстраивались вокруг крейсера, и группа двигалась к следующему сегменту комплекса.       Пока двое не вернулись.       — Повторить вызов, — сказал Скайхейт.       Прошла минута, и младший лейтенант Фален покачала головой.       — Нет ответа.       — Вот их последняя позиция, — сказала Венера, обозначив на голографической карте две маленькие синие точки. — Складской комплекс, хранение сплавов.       — Достаточно большой, чтобы спрятать Жнеца? — спросил Скайхейт.       — Объём склада — четыре кубических километра, — ответила Венера. — Если он пуст хотя бы наполовину — да, «властелин» может уместиться внутри.       Скайхейт кивнул — движение в невесомости вышло чуть более плавным и замедленным. Отмеченная точка была буквально за «углом» и чуть ниже по «коридору», если выражаться орбитальной терминологией.       — Ладно. Пора достать этого ублюдка.       Он передал приказ по кораблю. «Йорктаун» тихо выглянул из-за угла, убедился, что там пусто, и выплыл в широкий вакуумный проспект. Склад находился в пяти километрах слева. Крейсер развернулся так, чтобы идти почти параллельно двум массивам гетских «зданий», и начал медленно скользить боком к складскому комплексу.       На мостике повисло то самое натянутое, напряжённое молчание, которое Скайхейт узнавал безошибочно — тишина перед боем, когда каждый нерв натянут, а каждый взгляд прикован к одной точке. Сейчас — к складу. И к Жнецу, который мог сидеть внутри.       Перед ними высились две гигантские металлические створки, разделённые по горизонтали. По данным сенсоров дверной шов был чуть открыт — ровно настолько, чтобы туда смогли проскользнуть фрегаты гетов. Но недостаточно широко, чтобы протиснулся «властелин». Разве что он сам открыл створки пошире, пролез внутрь… и попытался закрыть за собой.       — Именно там фрегаты вошли внутрь, — сказала Венера.       «Йорктаун» остановился перед дверьми — всего пять километров отделяли его нос от складского комплекса.       — Пассивное сканирование что-нибудь видит? — спросил Скайхейт.       — Нет, сэр, — ответила Киваса. — Ни сигналов внутри, ни чёрных ящиков гетских фрегатов.       Скайхейт поджал губы. Надо было решать. Он мог отправить остатки своего эскорта внутрь… или включить активные сенсоры.       Из десяти фрегатов у него осталось четыре — шесть уже погибли. Да, геты имели намного больше кораблей в системе, но Скайхейт не собирался расходовать союзников без необходимости.       — Ладно. Всем приготовиться к активному сканированию по моему сигналу. Венера, готовь корабль к выходу на полную мощность. Обнаружишь Жнеца — пробей его навылет ОМУ.       По каналу прошла волна чётких ответов. Скайхейт глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       — Сканируем.       В тот же миг мощнейшие радары и лидары «Йорктауна» выплеснули волны радио- и светового диапазонов в щель между створками. Лучи рикошетили внутри склада доли секунды и возвращались обратно, переводясь в поток данных на тактические дисплеи.       Активный скан показал Жнеца. Он сидел внутри — в дальнем левом углу склада.       Венера выстрелила ОМУ №1.       Почти вся левая створка склада взорвалась наружу — и рванула прямо на «Йорктаун».       Снаряд ОМУ пробил толщу брони, как бумагу, но абсолютно не остановил импульса многосоттонной металлической плиты, летевшей в них. Жнец устроил контрзасаду.       Венера перехватила аварийное управление кораблём. Скайхейта вжало в крепления — аварийные маневровые двигатели вспыхнули на переднем левом и заднем правом секторах корпуса, разворачивая «Йорктаун» на девяносто градусов, чтобы тот занял параллельное положение в «орбитальной улице». Через мгновение Венера включила главный ход, и крейсер рванул вперёд. Даже реакция ИИ была недостаточно быстрой — они находились слишком близко, когда створка вырвалась из пазов и полетела в них. Венера активировала аварийный протокол ударной защиты кресел.       Ремни Скайхейта резко затянулись, припечатав его к креслу. Вокруг него и остального мостика вспух гель-амортизатор, словно индивидуальная подушка безопасности.       Сотни тонн разогнанного металла ударили в кормовую треть «Йорктауна», и попытка погасить часть энергии разрушила щитовой массив. Барьер треснул, словно стекло, и хотя энергия удара была снижена, всё же достигла брони.       Крейсер звякнул, как гигантский гонг, и Скайхейт ощутил дрожь в костях, несмотря на защитный гель. На голоэкране часть тактической карты сменилась схемой корпуса — он сразу узнал сигналы о пробоинах в левой корме. На правом борту завыли маневровые сопла — Венера отчаянно боролась с угловой скоростью, чтобы корабль не впечатался в орбитальные конструкции гетов напротив склада.       Жнец рванул на них, используя обломок дверной створки как щит. Он выскочил из-за неё с левого борта, главный МГД-излучатель был раскалён добела. Попадание ОМУ ранило его: снаряд пробил кинетический барьер и оторвал несколько щупальцеобразных «ног».       — Огонь! — выкрикнул Скайхейт.       По Жнецу ударили все бортовые батареи. Тяжёлые орудия и вращающиеся системы точечной обороны пронзили вакуум огнём. Лейтенант Ангала выпустил весь боезапас «лучников» — более трёхсот ракет вылетели из шахт и рванули к цели. Оставшиеся шесть фрегатов их «волчьей стаи» рванулись в атаку.       Алый луч Жнеца, яростный и плотный, врезался в незащищённый левый борт «Йорктауна». Поток сверхнагретого металла сначала встретил сопротивление титана-А3, который сопротивлялся лишь мгновение. Потом броня достигла предела теплопередачи и начала проваливаться под напором энергии.       Луч прошил несколько внешних палуб за долю секунды, обращая всё внутри в кипящую расплавленную массу.       Не собираясь стоять мишенью, Венера бросила в ход двигатели и маневровые сопла, наклонила корму вниз и начала проворачивать корабль вокруг продольной оси — распределяя энергию удара по широкой полосе бронепояса. Но Скайхейт видел на схеме повреждений, что весь участок верхних и левых палуб был разрушен. Десятки щитовых излучателей уничтожены, несколько орудийных позиций тоже — вместе с расчётами.       Жнец, мастерски работая своей сетью ПВО-лазеров, сбил более половины ракет. Он попытался уйти за дверную плиту, используя её как укрытие, но Ангала уже ждал этого. Пара десятков ракет не успела перестроиться и врезалась в плиту, выбивая из неё новые глыбы металла. Остальные включили микродвигатели, обогнули препятствие и рванули на Жнеца. Новые залпы ПВО сбили ещё часть боеприпасов, но ракетам, что прорвались, достало удачи, и они начали впечатываться в незащищённую броню машины.       «Властелин» маневрировал чертовски быстро — его гравитационное ядро делало невозможное в этих тесных пространствах. Он выскочил с противоположной стороны дверной плиты, почти у самой кормы «Йорктауна». Было ясно, что Жнец шёл добивать их с тыла.       Ракеты продолжали бить по нему, но тот был неудержим. Его главный луч снова начал раскаляться — он нацелился на уязвимые двигатели.       Времени, чтобы довернуть корабль и вывести ОМУ №2, не было, даже с аварийными маневровыми блоками. Поэтому Венера… не пыталась. «Йорктаун» повернулся кормой прямо на Жнеца, словно подставляя желанную цель на блюде.       Глубоко в реакторе корабля дейтерий и гелий-3 вступили в синтез, рождая стабильный поток сверхперегретой плазмы. Поля удержания направили её в магистрали, и она вышла наружу гигантским факелом из сопел — прямо в морду Жнеца.       Лобовые пластины машины раскалились от чёрного до оранжево-белого меньше чем за секунду. Реакция Жнеца была почти органической — он дёрнулся назад, закрываясь остатками щупалец. Он отплыл назад, его нос превратился в расплавленный шлак, а ракеты продолжали рвать его корпус. Лазеры ещё раз прошили борт «Йорктауна», прикрывая отступление.       Один из этих лазеров пробил мостик.       Шлем Скайхейта не успел затемнить визор до максимума — свет разорвал зрение вспышкой боли. В ушах взвыла тревога — разгерметизация, и два медицинских сигнала. Он моргал, пытаясь вернуть возможность видеть. Сквозь пляшущие белые пятна он услышал голос Венеры:       — Цель отступает. Разворачиваю ОМУ №2. Капрал Делево мёртв. Лейтенанту Фалн требуется помощь.       Скайхейт резко повернулся к её станции. Вновь проступающие контуры показали: Фалн была пристёгнута, но металась, пытаясь дотянуться до шейного соединения. Луч, проходя через мостик, расплавил её внешнюю магистраль подачи воздуха. Он видел, как тонкая струя пара уходит в вакуум в месте, где встроенный кислородный модуль пытался удерживать давление — она задыхалась.       Скайхейт ударил по аварийному сбросу страховки и кислородного соединения, вырываясь из геля. «Йорктаун» всё ещё вращался, пока Венера выводила корабль на линию атаки, и капитан позволил себе секунду, чтобы выверить траекторию перед толчком — и рванул в невесомости к станции Фалн.       Лейтенант паниковала — инстинкты вопили о нехватке воздуха, полностью игнорируя тот факт, что она была намертво пристёгнута. Скайхейт не винил её ни на миг. Он обхватил её плечи тяжёлой рукой, давая понять, что он рядом. Дёрганье ослабло. Скайхейт вытащил из отсека на своём бронекостюме аварийную заплатку. Нашёл пробоину и залепил её. Тревожный красный сигнал на визоре Фалн сменился жёлтым… затем зелёным.       С Фалн временно всё было под контролем. Скайхейт обернулся к дверям мостика — там были аварийные кресла морпехов охраны. Нижняя половина капрала Делево всё ещё была пристёгнута к сиденью. Верхней половины… не было. Скайхейт увидел входное отверстие лазера, проследил траекторию мимо станции Фалн и нашёл выход в углу титановой ставни иллюминатора.       Один мёртв. И если бы мостик не был уже разгерметизирован, если бы экипаж не сидел в гермокостюмах — погибли бы все. Лейтенант Киваса и сержант охраны уже включились в работу, выдёргивая аварийные плиты для запечатки пробоин.       Скайхейт вернулся взглядом на тактическую панель. Жнец ушёл далеко по главному коридору комплекса — но у него была проблема. По схеме орбитальных структур было видно: дальше нет ни «магистралей», ни боковых карманов, куда можно юркнуть. И вверх-вниз ему не уйти: арбитр поставил над сектором крейсер CCS с энергопроектором и плазменными торпедами, уничтоживший уже трёх Жнецов.       Венера была в паре секунд от возможности стрелять. Жнец, осознав это, остановился… и развернулся лицом к «Йорктауну».       Скайхейт задумался: что проходит через то, что у Жнецов принято считать разумом? Недоумение? Злость, что машина, пережившая тысячи циклов, оказалась на грани? Или странная гордость за то, что сумела вырвать свою долю плоти из корабля ККОН?       «Йорктаун» стих. Нос идеально лёг на цель. Бой был быстрым, яростным и личным — всё, что определяет ближний бой. Корабль повреждён. Его люди — ранены и убиты. Это был первый раз, когда «Йорктаун» по-настоящему почувствовал угрозу в схватке с Жнецом… и всё же эта битва подарила капитану то пьянящее ощущение, какое он не испытывал со времён войны с Ковенантом.       Он смотрел на расплавленную морду противника на сенсорах. Главный луч выгорел полностью. Один из красных «глаз» ещё держался среди обугленного металла. Скайхейт всмотрелся в него.       «Властелин» поднял два уцелевших щупальца, что Скайхейт понял как пожатие плечами. «Ты взял меня», — сказал Жнец без слов.       Скайхейт едва заметно кивнул. Хороший бой. Но он окончен.       Он отдал приказ:       — Огонь.

***

ККОН «Бесконечность»

      Младший лейтенант Лорен Вин поёрзала в кресле, когда трамвай начал замедляться, и потянулась за небольшим вещмешком у ног. Система трамвая мелодично звякнула, оповещая о прибытии, а цифровое табло над дверью подсветило название остановки: «Вторичный ангар А-14».       Несколько человек в вагоне посторонились, давая ей пройти. Пара вежливо кивнула, но большинство так и осталась уткнувшись в датапады или болтая по каналам связи, даже не заметив её выхода. Вин никого здесь не знала — она работала во вторую смену, а сейчас шла первая. «Бесконечность» была словно небольшой город, и среди восемнадцати тысяч человек, живших на борту, она регулярно пересекалась лишь с людьми своей смены — на дежурствах или в редкие часы отдыха.       Вин вышла в пустой коридор у внешней обшивки корабля и закинула ремень сумки на плечо. Она казалась легче, чем должна бы быть, и Лорен машинально перебрала в уме её содержимое. Три комплекта боевой формы, запасные ботинки, бельё, набор гигиены, датапад — самое необходимое. А также Кай, её маленький плюшевый котёнок, выигранный когда-то на ярмарке… и коробочка с наградой, которую ККОН вручила её матери. Всё на месте. И снова пришло осознание: почти всё, чем она владела, она получила из интендантского склада.       Она зашагала вперёд. Коридоры, тянувшиеся вдоль внешнего борта корабля, были куда пустыннее, чем широкие проходы в центральных секциях «Бесконечности». Лорен никогда не бывала в этой части — её жизнь и служба проходили глубже в сердце корабля, в её привычном «пузыре». Шаги эхом отдавались в металлических стенах, уводя мысли всё дальше в саморефлексию.       Чувства по поводу ухода с «Бесконечности» были… смешанными. Или, по крайней мере, так казалось. Когда она впервые узнала о назначении, служба на гордости флота ККОН казалась одновременно наградой за упорство, проявленное на курсах подготовки офицеров, и невероятной удачей. Корабль, который должен был сдерживать Ковенант. Корабль, что вёл бой против Дидакта. Корабль, где служили лучшие из лучших.       Вин гордилась своим кораблём — как и все, кто служил на «Бесконечности». У неё были хорошие коллеги, компетентное начальство, друзья, и достаточно времени между сменами, чтобы пользоваться всеми удобствами гигантского корабля. Смотреть старые фильмы на датападе под деревом в бортовом атриуме было её маленькой отдушиной.       Но за восемь месяцев службы, а особенно после начала неожиданной войны со Жнецами, Вин поняла неприятную вещь: она не уверена, гордится ли своей работой. Она была назначена в Корпус радиоэлектронной разведки «Бесконечности» в качестве адъютанта — обычная роль для свежеиспечённых «младших лейтенантов. По идее, она должна была помогать старшему офицеру, учиться, перенимать опыт.       На деле всё оказалось… иначе. Полковник Иллич был настоящим гением в сфере разведки — и это было хорошо для ККОН, но плохо для неё. Он делал практически всю работу сам, оставляя ей мелочи: писать отчёты, перепроверять данные, бегать по поручениям… и, конечно, варить кофе. Она ожидала, что будет заниматься всем этим — но Иллич настолько погружался в работу, что ей просто не давали шанса внести реальный вклад.       И вот она писала отчёты, перепроверяла данные, бегала, варила кофе и наблюдала, как работает полковник. А по пути к каюте каждый вечер проходила мимо уверенных в себе морпехов, разносортных спецов из лётного контроля, оружейников в огнестойких комбинезонах, иногда мимо бронированного спартанца-IV, возвышавшегося над всеми… и думала: чувствуют ли они себя такими же ненужными, как она?       Когда Коммандер Шепард предложил ей позицию на «Нормандии» в формирующейся группе специального назначения… она ухватилась за неё обеими руками.       Все во «владельческой фракции» адмирала Ласки знали коммандера Шепарда и «Нормандию». Это был корабль, принявший первую встречу ККОН с Альянсом Систем после того, что экипаж называл переносом. Корабль, пролетевший через галактику, чтобы повернуть ход войны против Жнецов, охотившийся на «Цербер» после их атаки на Цитадель, а в последнее время — участвовавший в подготовке вторжения на Раннох.       Она хотела более прямого участия в борьбе — и Шепард протянул ей эту возможность на серебряном блюдце.       Единственным человеком в коридоре был техник-электрик, по локоть утонувший в настенной панели. Он бросил взгляд в её сторону, заметил звание младшего лейтенанта и, не прекращая работы одной рукой, отдал ленивое подобие салюта. Вин ответила и улыбнулась — техник вернулся к панели. Она была офицером, да, но всего лишь младшим лейтенантом, «желторотиком». И от младшего состава она обычно получала самый минимум соблюдения субординации — но её это устраивало. Так и должно быть.       Вин заметила большие сдвоенные двери ангара, чётко промаркированные, и коснулась панели доступа сбоку. Двери плавно разошлись, впуская её внутрь. Даже для вторичного ангара пространство оказалось огромным — здесь спокойно поместилось бы четыре, а то и пять «пеликанов». Ещё одно напоминание о масштабе «Бесконечности».       Она решила, что ангар пуст, пока движение в периферии не привлекло её внимание. Вин повернулась влево и увидела мужчину в синей броне с белыми полосами, сидящего у стены рядом с дверью. Чёрные волосы были коротко подстрижены у висков — там, где Вин заметила какой-то имплант. Слева от него лежал вещмешок, справа — сложенная винтовка.       Мужчина глубоко вдохнул, приоткрыл глаза и посмотрел на неё.       — Привет.       — Привет, — ответила Вин, оглядывая помещение и не видя больше никого. — Ты… ждёшь «Нормандию»?       — Да… — он улыбнулся тёплой, располагающей улыбкой. — Да, жду. Ты из ККОН, верно?       — Ага. Разведка, — кивнула она. На его наплечнике она узнала эмблему Альянса Систем. И только теперь она действительно обратила внимание на импланты над ушами — такие же были у коммандера Шепарда. — Альянс? И… биотик?       — Виновен, — сказал он. — Синяя магия — отличная штука для вечеринок.       Вин улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Она не знала о нём почти ничего, но сам факт, что здесь есть кто-то ещё, давал ей возможность ненадолго перестать тонуть в мыслях о решении покинуть «Бесконечность». Маленькое, но необходимое утешение.       — «Птичка» прибудет через несколько минут, — сказал мужчина. Голос у него был тёплый, немного хрипловатый. Он сдвинул винтовку в сторону, освобождая место — приглашение, если она хочет присесть.       Приглашение оказалось слишком соблазнительным. Она только что отработала двенадцатичасовую смену на ногах. Вин опустилась на палубу в двух метрах от него, поставила сумку у ног и прислонилась спиной и затылком к холодной стене, наслаждаясь прохладой металла на коже шеи. Они просидели так несколько спокойных секунд.       — Знаешь, на большинстве кораблей «тихое место» — это полупустой склад где-нибудь на дальней палубе или участок, самый удалённый от реактора, — сказал он. Он широким жестом указал на простор ангара. — А здесь у вас целый ангар в распоряжении.       Вин огляделась. И правда… пространство на кораблях обычно на вес золота. Она вспомнила «Востромо» — грузовик, переоборудованный в эвакуационный транспорт, который увёз её с Аркадии перед тем, как Ковенант выжег планету. Ей тогда было двенадцать. Там коридоры были настолько узкими, что двум людям пришлось бы разворачиваться боком, чтобы разойтись. Даже ей, двенадцатилетней девочке, корабль казался тесным почти везде.       — «Бесконечность» — единственный корабль, который я знаю, где есть атриум с настоящими деревьями, — сказала Вин. И в груди кольнуло: она не знала, когда снова сможет посмотреть фильм под своим любимым дубом.       Биотик Альянса тихо рассмеялся:       — На «Нормандии» точно никаких деревьев нет, могу заверить.       — Ты уже служил на ней? — спросила Вин, выпрямляясь. Если это ветеран «Нормандии», то наверняка его роль на корабле будет куда выше её собственной.       — Служил, когда она ещё была SR-1, — сказал он и отвёл взгляд. Его добродушное выражение потускнело — знакомая ей маска. Печаль, утрата, солдатская память. Это длилось всего секунду, затем он снова посмотрел на неё своими мягкими голубыми глазами. — Да… мы с «Нормандией» давно знакомы. Я Кайден.       — Лорен, — представилась она.       — Лорен из разведки, — повторил он, с косой усмешкой. — Ну… и как он тебя уговорил?       — Кто? — переспросила Вин. — Контр-адмирал Шепард?       — Контр-адмирал… — Кайден покачал головой, фыркнув. — Да ну, пока его так не называют. Все знают его как коммандера.       Он продолжил, всё той же тёплой манерой:       — Так вот, Шепард. «Бесконечность» — это же мечта, а не служба. Что он такое сказал, что ты отказалась от подобного? Только не говори, что он… танцевал?       — Нет, — тихо рассмеялась Вин, несмотря на себя. Представить Шепарда, отплясывающего в своей тяжёлой броне, было слишком смешно.       — Фух, — изобразил облегчение Кайден. — А то потеряли бы тебя ещё на подходе.       — О нет, — улыбнулась Вин. — Он настолько плохо танцует?       Кайден втянул воздух.       — Он… ну да. Это нечто, вот и всё, что могу сказать.       Они дали шутке спокойно раствориться, оставшись в тишине. Кайден достал омни-инструмент и быстро просмотрел какое-то сообщение.       — Ты давно вне корабля? — спросила Вин. «Бесконечность», будучи центром союзной линии фронта и огромным узлом связи, постоянно принимала челноки, транспорты и даже небольшие корабли в своих ангарах. Она решила, что биотик из Альянса просто возвращается на «Нормандию» и использует «Бесконечность» как пересадочный пункт. Чтобы прояснить, добавила: — Вне «Нормандии», я имею в виду.       — Пару месяцев, — откликнулся Кайден. — Получил ранение во время операции в начале войны. — Он постучал по импланту на виске. — Старые импланты спалило. Пришлось ставить новые, привыкать к ним… Честно? Научиться снова ими пользоваться… чёрт, вот это было дольше, чем само восстановление.       — Сейчас всё уже в норме? — спросила Вин.       Кайден вытянул руку. В его ладони вспыхнула синевато-чёрная энергия. Он слегка пошевелил пальцами — и энергия собралась в шар, медленно вращаясь над его ладонью. Вин смотрела, не отрываясь: вихри цвета, материи и силы, покорные точным движениям его пальцев. Она знала по документам, что такое биотика… но сейчас это и правда выглядело как магия.       Кайден заметил её заворожённость и щёлкнул пальцами — сфера рассыпалась.       — Детские фокусы. А настоящий набор — чисто боевой. Но если тебе и это показалось крутым, то Шепард просто снесёт тебе крышу. Он один из самых сильных биотиков, кого я встречал.       — Он тоже биотик? — удивилась Вин. — Я не видела у него таких же имплантов, когда он был на «Бесконечности» вчера.       — И не увидишь, — сказал Кайден. — У коммандера внутренние импланты.       Вин напрягла память, вспоминая материалы по биотике, которые флотская разведка разослала всему основному личному составу ККОН после перехода в новую галактику.       — Внутренние… как у азари?       Кайден покачал головой.       — Азари импланты не нужны. Все они рождаются биотиками. У людей — только внешние, на висках. Всегда. Кроме Шепарда. Он исключение.       — Что делает его таким особенным? — спросила Вин. Она уже понимала, что задаёт много вопросов — так всегда бывало, когда она нервничала. Но ей и правда было интересно: и биотика, и будущий командир.       Кайден поднял взгляд к потолку ангара, нашёл глазами какой-то элемент и будто бы задумался.       — Это долгая история. И не моя, чтобы её рассказывать. Но да, особенного в коммандере много. Сама увидишь. — Он выдохнул, длинно и устало. — Боже, как же я хочу вернуться. Такое чувство, будто упустил почти всю войну… только чтобы появиться под конец.       — Думаешь, это уже конец? — тихо спросила Вин. Для неё прошло всего несколько месяцев с момента появления Жнецов, но в отрыве от родной галактики и на первой же боевой службе время тянулось куда длиннее.       — Такое чувство, — сказал Кайден. — Судя по разведданным: это, возможно, верхний предел числа Жнецов, что вторглись сюда. Все мы — против всех них, в одной системе. Зачем бы Жнецам бросать такие силы, если они не идут ва-банк? И почему бы нам бросать в бой всё, если мы не верим, что можем выиграть?       Он говорил разумно, и Вин кивнула, соглашаясь. Она вспомнила битву при Деспаре — «поворотный момент войны», как её потом называли галактические СМИ. Тогда Жнецы атаковали турианский сектор и его жизненно важные верфи числом меньше двухсот единиц. Последние данные, которые Вин видела, проходя через аналитический отдел «Бесконечности», говорили о более чем тысяче Жнецов, находящихся сейчас в системе.       — Надеюсь, мы окажемся на правильной стороне последствий, — сказала она.       Кайден хлопнул ладонью по палубе ангара.       — Будь у нас ещё пару кораблей такого класса — сомнений было бы куда меньше.       — «Бесконечность» уникальна, — вздохнула Вин. — К сожалению.       — Да, но я бы вернулся к старым L2-имплантам хоть завтра, если бы это помогло нам получить ещё одну партию таких красавиц прямо из ниоткуда в нужный момент, — сказал Кайден. — Настоящий деус экс машина.       Он покачал головой, усмехнувшись, но затем посерьёзнел.       — Знаешь… я был на Земле, когда вы появились — ККОН и Ковенант. Что бы там ни случилось. Первая встреча проходила на «Нормандии»… я был в соседнем отсеке, командовал отделением морпехов на тот случай, если бы всё пошло плохо.       — Хорошо, что не пошло, — тихо сказала Вин. Объяснять было не нужно.       — Ага, — подтвердил он. И Вин увидела в его лице тень воспоминаний: суматошная оборона планеты, отчаянный прорыв из системы, хаос первых часов войны. — Если бы «Бесконечность» не держала линию в орбите так долго, далеко не так много людей смогли бы эвакуироваться. Я до сих пор никого из ККОН за это не поблагодарил. А теперь вот ты подвернулась… Так что… спасибо.       У Вин сжалось внутри. Она не заслуживала этих слов. Её личный вклад был ничтожен — она была всего лишь одной из восемнадцати тысяч человек на борту гигантского корабля. Что она делала, когда Жнецы атаковали Землю? Стояла рядом и смотрела, как полковник Иллич в одиночку тащит весь разведкорпус на плечах.       — Ну… — выдавила она. — Главное, что хоть чем-то помогли.       Разговор перетёк в тёплую, спокойную паузу — редкий момент покоя среди войны. Омни-инструмент Кайдена пискнул, и тот тут же оживился.       — Птичка на подходе, — сказал он, потянувшись и собирая оружие и сумку.       Вин тоже поднялась, перекинув ремень своей сумки на плечо. Ружьё Кайдена сложилось и сжалось в аккуратный компактный блок — механизм, который Вин раньше никогда не видела, — и оказалось на магнитной пластине у него за спиной.       В ангар мягко влетел бело-голубой челнок Альянса, издавая характерный вибрирующий гул, от которого у Вин закладывало уши. «Двигатели эффекта массы», — напомнила она себе. Ничего общего с любимым всеми рёвом добрых старых «пеликанов». Челнок выглядел кирпичом, и когда он развернулся бортом, Вин увидела, как идеально отрабатывают его кормовые и носовые маневровые сопла.       Это был один из самых некрасивых челноков, какие она видела, но Кайден смотрел на него так, будто перед ним стояла королева бала. Машина опустилась на палубу, боковая дверь открылась, зазывая внутрь.       Кайден жестом пригласил её идти рядом, и они двинулись.       — Боевой таракан, — сказал он почти благоговейно. — Любимый вид каждого морпеха Альянса.       Внутри Вин сразу узнала стандартный солдатский транспорт: тесные кресла вдоль бортов, двойная линия толстых ремней под потолком для стоячих бойцов, открытая дверь в кабину. В ней стоял темнокожий пилот в комбезе Альянса Систем, с широкой улыбкой.       — Майор Аленко!       — Стив! — Кайден с явной радостью шагнул вперёд, крепко сцепив с ним предплечья.       Глаза Вин расширились. Майор? Она разговаривала с ним так, будто перед ней был такой же младший лейтенант, а он оказался офицером на три ступени выше.       — Рад тебя видеть, — сказал пилот. — Когда пришло сообщение, что тебя снова допускают к службе… я думал, это ошибка.       — Я тоже, — усмехнулся Кайден, постучав по импланту. — Новые L5 — ещё те мучения, пока к ним привыкаешь.       — Как мигрени? — спросил Стив.       Улыбка Кайдена стала шире.       — Исчезли. Кто бы мог подумать, что достаточно просто получить серьёзную травму головы?       Пара рассмеялась, и Стив перевёл взгляд с Кайдена на Вин. Он шагнул мимо первого, чтобы поприветствовать вторую, на его лице сияла тёплая, искренняя улыбка.       — Лейтенант Стив Кортес, — сказал он, протягивая ей руку. — Я пилотирую этот уродливый кирпич.       — Младший лейтенант Лорен Вин, — ответила она, пожимая руку. — Служба радиоэлектронной разведки.       — РЭР? — Кортес поднял бровь. — Не удивительно, что Шепард вас прихватил. Мы с самого появления Жнецов пытаемся укомплектовать военную комнату. Ладно, устраивайтесь. Коммандер ждёт вас дома. Садитесь и пристёгивайтесь, полёт будет недолгим.       Пассажиры выполнили инструкцию, а Кортес вернулся в кабину и закрыл за собой дверь. Вин села напротив Кайдена.       — Майор Аленко, прошу прощения, если раньше вела себя слишком… непринуждённой. Я не знала о вашем звании.       Кайден отмахнулся:       — Извинений не нужно. Я и сам забываю, честно. Даже нашивки на броне не ношу. Вы быстро поймёте: на «Нормандии» звание не так важно. Важно, можете ли вы делать свою работу.       Корпус челнока задрожал, моторы загудели громче, и Кортес развернул корабль к силовым воротам ангара, а затем — к космосу. Они спокойно покидали «Бесконечность». Кайден положил винтовку на колени и проверял её от нечего делать. Вин хотелось бы зарыться в разбор оружия так же, просто чтобы занять руки — но её должность на «Бесконечности» не предусматривала личное оружие.       В десантном отсеке не было иллюминаторов, поэтому она просто представляла себе, что сейчас за бортом: огромная битва над охристо-коричневой поверхностью Ранноха, всполохи выстрелов ОМУ, масс-ускорителей, точечной обороны, плазменных торпед, энергетических лучей и МГД-лучей — каждый след в вакууме был отдельным обещанием уничтожения.       Прежде чем она успела об этом задуматься глубже, голос Кортеса зашипел через интерком:       — Заходим. Посадка через двадцать секунд.       Кайден отстегнул ремни, потянулся, закинул винтовку обратно на магпластину за спиной и поднял сумку. Вин последовала примеру, почувствовав, как звук двигателей изменился — Кортес вёл посадку.       — Совет хочешь? — предложил Кайден, подходя к боковой двери. «Кадьяк» мягко стукнул о палубу «Нормандии». Вин внимательно кивнула. — Экипаж маленький. Если ты здесь — значит, коммандер этого хотел. Оправдай доверие.       Дверь открылась, и Кайден шагнул наружу, удовлетворённо выдыхая, когда его ботинки коснулись палубы. Он повернулся к глубине ангара, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Вин вышла следом и увидела, почему.       Его встречала небольшая группа: кварианка, азари, турианец и сам коммандер Шепард. Они подняли руки, окликнули его тёплыми приветствиями — Кайден ответил тем же, после чего обе стороны сблизились в откровенно радостном воссоединении.       На «Бесконечности» Вин уже встречала турианцев, саларианцев, азари и даже пару кроганов, но кварианцев — впервые. Они присоединились к войне совсем недавно.       Кварианка, обнявшая Кайдена, была, судя по росту и грации, женщиной. Её чёрный защитный костюм украшали потрясающе изящные лиловые узоры. Она отступила от Кайдена, и Вин увидела полупрозрачный сиреневатый визор.       Турианец был высоким, выше ста восьмидесяти, весь покрытый шрамами — и броня, и лицо, и полосы голубой раскраски пересекались сетью повреждений. Вин была зачарована азари с тех пор, как узнала об их виде: эта была не исключением. Ярко-синяя кожа, глаза, и гладкая облегающая броня. Вин гадала, сколько ей лет — та держалась с той спокойной уверенностью, которую даёт только долгий опыт.       Вин отодвинулась в сторону, чтобы не мешать встрече, и, чтобы скрыть нарастающую неловкость от того, что она здесь «шестая лишняя», оглядела ангар «Нормандии».       Самое заметное — чёрный как смоль стелс-«пеликан» на встроенной площадке напротив. Хищный корабль жадно глотал свет с потолка, затемняя пространство. Полные ракетные подвески под короткими крыльями, носовая турель — всё это знакомо любому в ККОН.       В дальнем правом углу ангара она насчитала около сорока кварианцев, сгруппированных вокруг импровизированных столов и скамеек — у всех оружие или оборудование в разных стадиях разборки. Их костюмы были массивнее, бронированнее, с множеством подсумков и креплений. Морпехи Мигрирующего флота?       — Лейтенант Вин!       Шепард окликнул её и помахал рукой, приглашая подойти. Его фирменная боевая броня была вычищена и отполирована с момента их последней встречи на «Бесконечности», а толстая красная полоса с белой окантовкой, тянущаяся по правой руке, неизбежно притягивала взгляд. Он выглядел куда более отдохнувшим — тёмные круги под глазами почти исчезли, как и восковая бледность, оставшаяся от изнурительной усталости.       Вин выпрямилась и чётким строевым шагом подошла к Шепарду и его группе. Остановившись перед ним, она вскинула руку к виску.       — Контр-адмирал Шепард, сэр! Младший лейтенант Лорен Вин, докладываю о прибытии согласно приказу!       Шепард выпрямился так же и ответил идеальным салютом, будто по учебнику.       — Добро пожаловать на борт, лейтенант. Вольно. И для начала — просто коммандер, так будет лучше.       Кайден бросил Вин выразительный взгляд: я же говорил. Вин перешла в положение «вольно», а Шепард поочерёдно указал на каждого из стоящих рядом:       — Познакомьтесь. Лейтенант Вин, это Гаррус Вакариан, Лиара Т’Сони и Тали’Зора вас?..       Он вопросительно приподнял бровь в сторону кварианки. Та обняла его за руку, затем сказала мягко:       — Вас Нормандия.       — Вас Нормандия, — подтвердил Шепард. — Ну и с Кайденом вы уже знакомы.       Все в группе смотрели на неё тепло, с дружелюбными улыбками. Совсем не похоже на встречу на борту боевого корабля со старшим командованием. Скорее она попала на уютную встречу старых друзей на заднем дворе.       Тали подошла первой и взяла её руку в обе свои.       — Рада, что ты с нами, Вин. Когда поднимешься в военную комнату, найди уорент-офицера Каме’Джанту. Он из моих, поможет влиться в работу.       — Спасибо, — сказала Вин, глядя на сиреневый визор и светлые точки, где, предположительно, были глаза. Разговаривать с непрозрачным лицевым щитком оказалось совсем не странно — кварианка была настолько дружелюбной, что это просто переставало иметь значение.       Следующим пожал ей руку турианец Гаррус Вакариан:       — Ещё один участник дружной банды Шепарда. Надеюсь, он не стал танцевать, чтобы завербовать вас?       Лиара открыто рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Шепард зыркнул на турианца, приподняв губу:       — Ещё одно слово — и ты до конца недели будешь отскребать следы копоти на посадочных площадках своей зубной щёткой.       — Можете взять мою, сэр, — сказала Вин. — Она электрическая. Сэкономит вам время.       Гаррус тут же отошёл от группы Шепарда и встал рядом с Вин:       — Она мне нравится. Две минуты на корабле — и она уже прикрывает мне спину. Ни один другой доброволец не предложил свою зубную щётку, между прочим.       — Ты ещё и на грани неповиновения, — заметил Кайден.       — Неповиновения? — Гаррус воздел руки, изображая оскорблённую невинность. Он скосил взгляд на Вин. — Слышали? Говорит человек, который только что вернулся с роскошного двухмесячного отпус…       Кайден щёлкнул пальцами — и Гаррус замер, окутанный мерцающим синим биотическим полем. Вин вздрогнула и инстинктивно отступила — зрелище впечатляло.       Шепард поднял брови:       — Это что-то новенькое. «Пятёрки»?       Кайден кивнул, его ладонь была окутана голубовато-чёрной энергией.       — Да. Пиковые значения поменьше, чем на моих старых L2, но арсенал способностей стал шире.       — А мигрени? — спросила Лиара.       — Как не бывало, — ухмыльнулся он. — Ради такого, возможно, стоило и пережить «отпуск» из операций и хирургии.       Он снова щёлкнул пальцами, и поле исчезло. Гаррус качнул головой, расправляя боковые пластины.       — Эй, так нечестно. Я не знал, что ты такое умеешь.       — Просто хочу держать тебя в тонусе, Вакариан, — сказал Кайден, и оба — он и Шепард — обменялись лёгкими ухмылками.       Шепард шагнул к Вин и положил руку ей на плечо.       — Рад, что ты с нами, Вин. Экскурсию пока отложим. Хочу видеть тебя на следующем брифинге через пятнадцать минут.       Он указал на дальний левый угол ангара. Там стоял крупный, широкоплечий солдат с чёрными волосами, склонившийся над широким подсвеченным столом. За ним виднелись ящики, шкафы, снаряжение.       — Это лейтенант Вега. Ступай к нему. Он выдаст тебе комплект снаряжения. Как закончишь — проводит в военную комнату. Увидимся после брифинга.       Вин кивнула.       — Есть, сэр.       Шепард помахал остальным, и вся группа двинулась вместе с ним к лифту в дальнем конце ангара.       — Эй, а где Рекс? — спросил Кайден. — Я что, недостаточно важен для него?       — Он внизу, ломает кому-то черепа, — ответил Гаррус. — Ничего личного. Даже Шепард не смог бы вытащить его из такой драки.       Тон компании сменился — лёгкий, шутливый разговор постепенно перерастал в короткие, деловые фразы. Воссоединение закончилось. Начиналась работа.       Вин позволила им уйти на приличное расстояние, чтобы не подслушивать, но заметила кое-что ещё: у всех на левом плече был одинаковый чёрный шеврон в форме щита. В центре — красный силуэт какого-то зверя, а сверху и снизу — белые надписи. Она не могла разобрать, что именно, но вид у шеврона был единый и явно значимый.       Она направилась к столу, на который указал Шепард. Мужчина, стоявший над ним, перекинулся парой слов с коммандером, когда тот проходил мимо, затем посмотрел в её сторону. Выглядел он открытым, лёгким на подъём, и помахал ей, приглашая подойти.       — Привет.       — Привет, — откликнулась Вин.       Теперь, когда она подошла ближе, стало видно, чем он занимался. На столе лежал частично разобранный АОП M739 — крупный, тяжёлый пулемёт ККОН.       Мужчина кивнул ей и продолжил работу, большие мышцы на его шее перекатывались под кожей при каждом движении — и при этом он обращался с оружием удивительно бережно.       — Вега, — представился он. — Видел, как Кортес привёз тебя вместе с Аленко. Коммандер хочет тебя экипировать, да?       — Да, — сказала Вин. — Сказал, что остальное снаряжение нужно получить здесь.       Вега внимательно окинул её взглядом и хмыкнул:       — Это всё, что у тебя есть? Форма и дорожная сумка?       — Да… а что ещё нужно?       Вега рассмеялся легко и дружелюбно:       — Ещё много чего, чика. Как минимум бронекостюм и пушки.       — Бронекостюм? И пушки… не одну? Но я же офицер связи, — удивилась Вин.       — Можешь быть хоть уборщицей, — ответил Вега, не поднимая головы. — На «Нормандии» всё иначе. Особенно в боевой зоне. Бронекостюм — на всех. Ствол — у всех.       Это действительно было непривычно. Но Вин вспомнила, что Кайден и все остальные были в броне, как и кварианские морпехи в другом углу ангара. Внезапно она почувствовала себя почти голой в своей обычной тканевой форме.       — Впечатляет, — сказала она.       — Ага. Первую «Нормандия», SR-1, подорвали в засаде. Много ребят погибло, так и не добравшись до шлюзов — вакуум, разгерметизация, сама понимаешь. А потом SR-2 захватили жучары-инопланетяне. Шепард был занят, а корабельная команда почти без оружия. Жучары взяли арсенал, а дальше… ну, лучше не вспоминать. Шепард ошибок дважды не допускает. У нас все ходят в броне. И все стреляют.       Вин кивнула, принимая это как данность:       — Понимаю.       — Так, — Вега хлопнул по ящику за собой. — На что у тебя допуски?       — Пистолеты, дробовики, снайперские винтовки, — ответила она. В голосе прорезалась доля гордости: получение знаков «Снайпер-стрелок» при базовой подготовке далось ей тяжёлым трудом.       Вега одобрительно кивнул, развернулся к штабелю ящиков и порывшись, вытащил нужный. Затем поставил перед ней, отщёлкнул замки и повернул короб к ней лицом.       Вин открыла его — внутри, в сером амортизирующем ложементе пены, лежали два родных, до жути знакомых силуэта: БВ-85 и M6H «Магнум».       Первым она взяла M6H. Вес оружия, форма рукояти — всё было как в учебке. Затвор находился в переднем положении, и Вин привычным движением отдёрнула его, зафиксировала, заглянула в патронник, проверила отсутствие магазина — и нажатием мизинца через окно выброса ещё раз убедилась, что оружие пусто.       — Это M6H2, новая модификация, — сказала она, покручивая пистолет. — Плавнее ход затвора, магазин на двенадцать вместо восьми.       — У вас здоровенные пули, — заметил Вега. — 12,7×40 мм. Почти полдюйма, считай, винтовочный калибр.       — Нужно пробивать щиты. Но системы компенсации отдачи отличные — ощущается как сорок пятый, — сказала Вин.       Затем она вынула БВ-85, взвела затвор, зафиксировала его, проверила патронник. Отщёлкнула крышки оптики на планке и посмотрела сквозь стекло, проверяя целостность прицела.       — Нормально? — уточнил Вега.       — Да, — кивнула Вин. — В самый раз.       Она боялась, что придётся осваивать незнакомое оружие Альянса Систем… но БВ-85 и «магнум» родным весом в руках уже делали новую жизнь чуточку проще.       Вега жестом попросил вернуть винтовку, и Вин передала её. Он щёлкнул затвором, закрывая его, вытащил из другого ящика загруженный магазин и уверенно вогнал его в приёмник. Затем прошёл к ряду шкафчиков у стены и указал ей на один из них:       — Пятый. — Он открыл замок, поставил БВ-85 на стойку. — Стойка С. Запомни.       После этого он развернул оружейный кейс и выложил на стол новые предметы: жёсткую кобуру под пистолет, двойной жёсткий подсумник под магазины и три заряженных магазина.       — Длинностволы в стойках держим в третьем состоянии. Пистолет — всегда в первом. Вопросы?       Вин покачала головой: всё было ясно. Винтовка — при необходимости дослать патрон; пистолет — патрон в стволе, на предохранителе. Ничего необычного — на кораблях ККОН действовали похожие правила.       — Ну что, пора за бронёй, — сказал Вега, оценивающе поводя рукой вдоль её формы. — Думаю, у меня как раз есть нужный комплект.       Он вернулся с ящиком размером с небольшой шкаф и водрузил его на стол так же легко, как и предыдущие. Отщёлкнув замки, он поднял крышку и развернул контейнер к Вин.       — Конструкция простая: сначала надеваешь поддоспешник, потом — броню. Пластины сами защёлкнутся на своих местах. Коммандер хочет увидеть тебя в броне — переодевайся вон там. Если что — зови.       — Спасибо, думаю, справлюсь, — сказала Вин и, взяв ящик, направилась в укрытый угол за штабелями контейнеров. Вес у него оказался куда более реальным, чем когда его держал Вега… но она всё же дотащила.       Через пару минут она вышла в тёмно-синих панелях брони.       — Гляди-ка! — Вега одобрительно присвистнул. — Альянсовские цвета тебе идут.       — Спасибо, — сказала Вин, двигая руками и оценивая подвижность. Броня прикрывала гораздо больше поверхности тела, чем стандартные плиты ККОН, — суставы, внутреннюю сторону рук и ног. При этом вес казался почти привычным.       — Примерь ведро, — Вега кивнул на шлем.       Вин надела его. Раздалось лёгкое шипение воздуха — система герметизировалась. Обзор радовал: широкая панорама, хорошие боковые углы. Вега поднял руку с омни-инструментов, что-то нажал, и в правом верхнем углу забегали строчки диагностического кода — шлем загружал ПО.       — Мы поставили патч ККОН на альянсовские системы, — пояснил Вега. — Интерфейс будет привычный. Если не носишь шлем — крепи его на пояс, тут точка фиксации.       — Есть, сэр, — сказала Вин, снимая шлем и прикрепляя его к поясу.       Вега вскинул бровь, глядя на неё странно.       — «Сэр»? Подруга, да мы с тобой вообще-то одного звания. Сбереги «сэров» для коммандера.       Вин чуть наклонила голову.       — Но коммандер сказал, что вы лейтенант. А я — младший лейтенант…       — Да? — Вега усмехнулся шире. — Забавно. А мне вот показалось, что называл он тебя иначе, когда ты вошла.       — Я… думаю, что я младший лейтенант, — растерянно сказала Вин. — По линии ККОН.       Вега покачал головой:       — В ККОН — да. У нас здесь Альянс. Так что поздравляю с полевым повышением, лейтенант. Давай, бери пистолет и бегом на брифинг.       Они пошли к лифту. Вега по пути перекинулся парой слов с кварианскими бойцами, стоявшими у своего импровизированного оружейного стола. Некоторые из них даже кивнули Вин. Она снова заметила одинаковые чёрно-красные нашивки на их руках.       — Кварианские морпехи, — пояснил он, когда двери лифта закрылись. — Шепард их просто… приютил, когда они потеряли свой корабль. «Нормандия» вообще должна возить морпехов, но когда мы рванули с Земли — никого взять не успели. Хорошо, что теперь они с нами. Зубастые пендехос.       Он нажал кнопку «БИЦ», и лифт тронулся.       — Эм, Вега, можно… странный вопрос? — спросила Вин.       — Давай.       — Коммандер… его танцы?..       Смех Веги был глубоким и заполнил лифт от стенки до стенки.       — Ай, диос мио. Уже слышала?       — Всё правда настолько ужасно? — осторожно спросила Вин.       — Представь самое ужасное танцевальное зрелище, что ты когда-либо видела, — сказал Вега. — Вообще за всю свою жизнь. А теперь умножь его… хотя бы раза в два. Вот это коммандер.       Вин с трудом могла поверить, что танцы коммандера действительно хуже, чем у её бывшей подруги на выпускном… Она до сих пор помнила синяки на ступнях наутро — после бесконечных наступаний ей на ноги.       Лифт пиликнул, двери разошлись, открывая перед ней БИЦ «Нормандии». Впереди находилась большая центральная платформа, по бокам — рабочие места операторов в костюмах: люди и кварианцы. В центре висела голограмма Ранноха: светящиеся точки, подписи, обозначения — вся текущая картина сражения в орбите и на поверхности.       Палуба выглядела полностью укомплектованной… но стояла тишина. Ни голосов, ни отдаваемых приказов, ни системных сообщений.       — Тихо… — прошептала Вин.       — Ага, — кивнул Вега. Он постучал по своему шлему, болтающемуся у бедра. — Весь расчёт БИЦ работает в шлемах и общается через внутренний канал. Кварианцам это вообще естественно. В военной комнате тебе придётся так же.       Он повернул направо, и Вин последовала за ним. Их встретил контрольно-пропускной пост — двое морпехов Альянса. Вега прошёл без остановки, а её задержали перед голубым сканером.       — Минуточку, лейтенант. Нужно записать вашу биометрию в таблицу допуска, — сказала одна из женщин.       Это заняло секунд пятнадцать, и вскоре охранница махнула ей через рамку:       — Добро пожаловать на борт, мэм.       Вега ждал её уже за постом.       — Потом покажем всё как положено, — подмигнул он.       Коридор вывел их к массивной круглой двери. Над ней крупными белыми буквами сияло: «ВОЕННАЯ КОМНАТА».       Вега коснулся замка, и двери мягко ушли в сторону.       Внутри было довольно темно, глазам потребовалось пару секунд на адаптацию. Комната состояла из двух уровней, заполненных в основном людьми и кварианцами. В центре нижнего уровня стоял большой круглый голостол — почти такой же, как в БИЦ. Вин сразу заметила Шепарда по характерной красно-белой полосе на рукаве. Рядом расположились Лиара, Гаррус, Тали, Кайдан и остальные.       Коммандер поднял взгляд и едва заметно кивнул им — и Вин поразило, как моментально стихли все разговоры, будто кто-то щёлкнул выключателем. Он даже ничего не сказал… просто выпрямился — и вся комната как по команде повернулась к нему.       — Ладно, всё, начинаем, — прогремел его голос. Он заполнил собой всё пространство — уверенный, глубокий, настоящий голос командира. — Добро пожаловать на первую боевую операцию 7-й группы спецопераций союзников. Операция «Ледокол».       Голограмма сменилась на изображение Ранноха целиком.       — Как видите, основные силы Альянса и Жнецов вступили в полномасштабный бой — и в космосе, и на поверхности. С формированием фронта адмирал Хаккет создал 7-ю ГСС для ведения асинхронной войны в поддержку основных сил.       Изображение сменилось на повторную схему атаки авангарда на ретранслятор и первую станцию передачи сигнала Жнецов.       — Двадцать восемь часов назад мы уничтожили одну из двух баз ретрансляции, использовавшихся для обращения дружественных гетов. Темп их «заражения» снизился, но всё ещё превышает прогнозы.       Шепард, обходя взглядом всех присутствующих, продолжил:       — Вторая база находится глубоко на территории противника и представляет собой крайне тяжёлую цель. А учитывая численность гетов в составе Альянса, нам необходимо как можно сильнее замедлить процессы подчинения их Жнецам. Поэтому мы нашли альтернативную цель. Легион?       Из дальнего угла плавно выступил гет. Его движения — одновременно плавные и механически точные — заставили Вин почувствовать знакомый ледяной укол на затылке. Её тревогой стало и круглое отверстие посреди корпуса гета — какая бы система ни проходила там, на функциональность это, похоже, не влияло.       Металлические панели на «голове» Легиона слегка сдвинулись.       — Шестнадцать с половиной стандартных часов назад был получен этот орбитальный снимок дата-центра YJ-947. На тот момент связь с объектом сохранялась, — произнёс синтетик.       Картинка уменьшилась, опускаясь к южному ледяному куполу Ранноха. Стало видно небольшое скопление сооружений, утопленных в ледовом массиве.       Затем изображение резко помутнело, прорезавшись помехами.       — Пятнадцать часов назад физическое соединение Коллектива с дата-центром было потеряно, — продолжил Легион. — Над районом зафиксировано широкополосное электромагнитное заграждение. Мы полагаем: Жнецы атаковали и захватили объект.       — Но… что в нём такого важного? — спросил кварианец, стоящий рядом с группой Шепарда. — Таких дата-центров на планете сотни… тысячи?       Голова Легиона повернулась к нему.       — Это информация засекречена, создатель ’Ригар, — ответил гет. — Однако данный дата-центр — единственный, имеющий физические подключения.       — Единственный? — переспросил ’Ригар. — Серьёзно?       Легион кивнул:       — Да. Нам не требуются физические соединения, чтобы обращаться к общему Коллективному сознанию или к данным в его хранилищах. Этот узел был построен как резерв. Мы опасаемся, что Жнецы попытаются использовать эту физическую точку доступа, чтобы расширить свои атаки в киберпространстве после уничтожения их предыдущей передающей базы.       Коммандер Шепард вновь взял слово:       — И вот тут вступаем мы. Однако есть проблема.       Голограмма над столом сменилась на орбитальный вид южного полюса. Пространство над ледяной шапкой было усеяно красными метками — вражеские корабли.       — Враждебные геты выставили охранный периметр на низкой геостационарной орбите над полюсом.       По залу прокатились тихие свисты. Гаррус, тот самый турианец, которого Кайден недавно заморозил биотикой — хмыкнул:       — Охранный периметр? И в качестве флагмана — гетский дредноут длиной три километра?       Шепард медленно кивнул:       — Да. Дредноут и тридцать фрегатов сопровождения.       — Слишком серьёзные силы, чтобы снимать их с передовой, — заметила единственная азари в комнате, Лиара. — Это уже о многом говорит.       — И я даже не знал, что геты могут строить корабли такого размера, — пробормотал Вега у неё за спиной.       Гет повернул светящееся «око» сперва на неё, затем на Вегу:       — Геты не подчиняются Фариксенскому договору. На нас не распространяются ограничения по числу или тоннажу дредноутов. Этот класс — самый крупный из тех, что способны строить наши верфи. Три единицы в активной службе: две — у союзных гетов, одна — у Старых машин. Конкретно этот корабль находился на завершающих этапах строительства, когда Старые машины захватили его в ходе начального вторжения в систему Ранноха.       — То есть он недостроен? — уточнил Гаррус. — Это может нам помочь.       — Степень его боеспособности неизвестна, — ответил Легион. — Рекомендуется исходить из того, что дредноут полностью функционален.       Шепард продолжил:       — И мы именно так и сделаем. Итак, к сути. Любая наземная группа, отправленная для прорыва глушения и проверки дата-центра, рискует привлечь внимание вражеских кораблей на орбите. Значит, нам нужна ударная группа, которая свяжет их боем, пока наземная команда незаметно проникнет к объекту. Легион уже перенаправил к нам две волчьих стаи — по десять фрегатов каждая.       Он перевёл взгляд по рядам:       — Тем, кто был на Тучанке, знаком капитан Пратус и 26-й Гербовый легион. Их сухопутные силы уже воюют на планете, и СВК одобрило временное изъятие четырёх их ударных авианосцев для усиления операции. Эти корабли станут основой нашей флотилии.       — Четыре авианосца, двадцать фрегатов и «Нормандия»… — протянул Вакариан. — Шансы чуть хуже, чем мне бы хотелось. Даже с нашими «дротиками» и пушками «Таникс».       — Это всё, что у нас есть, — ответил Шепард.       — И кто пойдёт с тобой? — спросил Гаррус, подразумевая десантную группу.       Вин заметила, как многие в комнате чуть выпрямились — ждали, назовёт ли Коммандер их.       — Команда будет маленькой, — сказал Шепард. — Высокий риск, поэтому меньше — значит лучше. Легион, Мастер-Чиф — вы со мной. Спустит нас «Гадюка-Т».       Вин мысленно споткнулась. Погодите… он сказал — Мастер-Чиф?       — Коммандер? — раздался новый голос с тёмной стороны зала. Голос был глубоким, шероховатым, словно пропитанный войной.       Шепард повернулся:       — Чиф? Хотите что-то добавить?       Из тени выступил двухметровый гигант в броне. Он словно вырос из самой тьмы. Вин пропустила удар сердце. Это был он. Не мог быть никто другой. Матово-зелёный «Мьёльнир», шестигранный янтарный визор, исполинская фигура — всё, как в рассказах, которые она слышала… и которые сама пересказывала другим.       Он стоял тут всё это время, затерявшись в углу, и она не заметила его — пока он сам не вышел.       — Тактическое предложение, — сказал спартанец.       Не просто спартанец. Тот самый. Герой Предела. Убийца Дидакта. Символ человечества.       Мастер-Чиф подошёл к краю стола, указав на изображение гетского дредноута:       — Штурмовая высадка внутрь.       Шепард поднял брови:       — Продолжай.       — Малая группа проникновения оставит большинство бойцов «Нормандии» на борту. Захват дредноута изнутри позволит снизить риск для остальной флотилии. — Голос Чифа был ровным, спокойным, но каждая фраза звучала как аксиома.       Шепард задумчиво почесал подбородок:       — Если получится — получим мощный корабль против Жнецов. Проблема в том, чтобы подвести «Нормандию» на дистанцию высадки. Нужно пробить кинетические барьеры дредноута и вывести из строя достаточное число лазерных батарей ПОИСКа, чтобы нас не порезало на куски на подлёте. Легион, каков штатный экипаж у такого корабля?       Легион ответил:       — Потребности в физическом экипаже минимальны для всех гетских судов. Мы оцениваем от одной до двух тысяч платформ разного класса.       — Одна–две тысячи… — протянул Шепард, медленно выдыхая. Он оглядел помещение, будто мысленно прикидывал соотношение сил. — После переброски ’Харума и его рейнджеров у нас сколько? Шестьдесят бойцов?       — Нам не нужен весь корабль, — сказал Мастер-Чиф. — По крайней мере, на первом этапе. Только мостик и инженерный отсек. Синяя команда отлично подготовлена к штурмовым операциям в ограниченном пространстве.       — Как и мои морпехи, — добавил капитан Кэл’Ригар. — Штурм гетских кораблей — один из наших основных тренировочных сценариев. Наравне с обороной собственных.       — Кварианцы знают, как вести бой на корабле, — подтвердила Тали’Зора вас Нормандия. — А если я попаду к системам мостика или инженерного, думаю, смогу устроить немного чудес.       — Кайден и я обеспечим биотическую поддержку, — сказала Лиара. — По одному биотику на каждую группу.       Шепард сначала чуть наклонил голову, потом уверенно кивнул:       — Ладно. Попробуем. Чиф, проработайте с Гаррусом план штурма. Гаррус? Ты главный по операции. Подготовься.       Он повысил голос, обращаясь ко всей комнате:       — Итак, план такой. На орбите союзная флотилия вступает в бой с вражескими гетами. «Нормандия» предпринимает попытку захвата дредноута. На поверхности я веду группу, чтобы определить масштаб активности Жнецов под куполом помех и, если потребуется, проникнуть в дата-центр. Нужно понять, чем мы можем помочь союзным гетам в кибервойне.       Кивки прошли по залу. Вин удивлялась, насколько спокойно здесь обсуждают подобные вещи. Для неё шестьдесят морпехов против полутора тысяч вражеских машин выглядело как самоубийство. На «Нормандии» же подобные расклады воспринимались как обычный рабочий день.       — Вопросы по общей тактике? — спросил Шепард. — Детали будут после завершения плана штурма.       Ни один голос не раздался.       — Хорошо. Выходим через час. Свободны, — сказал Коммандер.       Люди и кварианцы немедленно двинулись к выходу. Вин посторонилась, прижавшись к стене, чтобы дать всем пройти. Шепард поймал её взгляд и жестом позвал вниз, к центральному голографическому столу.       — Лейтенант Вин? — сказал он. — Пара слов.       — Увидимся, чика, — бросил Вега, уходя следом за остальными. Вин заметила Кайдена; он улыбнулся ей, проходя мимо. Она старалась не пялиться, когда рядом прошёл Мастер-Чиф — всё ещё не веря, что легенда всего ККОН находится с ней в одном помещении.       Вин спустилась на нижний уровень.       — Отличная броня, — сказал Шепард. Он внимательно оглядел её новую экипировку, затем одобрительно кивнул. — «Киншаса фабрикейшнс». У меня когда-то были пластины от них — надёжные, а барьеры у них одни из лучших. Вега о тебе позаботился. По размеру подходит?       — Да, сэр, — ответила она. Ей всё ещё было непривычно находиться в полном доспехе — на «Бесконечность» она почти всегда ходила в полубронированной стандартной форме, но похвала Шепарда заставила броню ощущаться чуть роднее.       — Хорошо. Привыкай, — сказал он. Его тон стал серьёзнее. — Вин, ты когда-нибудь участвовала в бою на фрегате?       Она покачала головой:       — Нет. Только на «Бесконечности». Это… ну… не фрегат.       — Слабо сказано, — хмыкнул он. — «Нормандия» дерётся жёстко и быстро. Будет горячо и сумбурно. Гравитацию может мотать, если придётся перенаправлять питание с генераторов. Но несмотря на это, тебе всё равно придётся выполнять свою работу. Как и всем на борту.       Он посмотрел на неё уже почти по-человечески мягко:       — В грядущей операции будет много подвижных элементов, особенно по связям. Мне нужно, чтобы здесь, в военной комнате, всё работало гладко. СУЗИ, Кортана и наши связисты будут помогать, но шоу вести тебе. Ты готова? Потому что если нет — сейчас самое время сказать.       Вин глубоко вдохнула. Готова ли?       Шепард сам выбрал её. Кайден говорил, что нужно оправдать доверие.       Она спросила себя снова… и ответ оказался проще, чем она ожидала:       — Готова, сэр. Можете рассчитывать на меня.       Шепард улыбнулся краешком губ.       — Вот такое мне нравится слышать. Ты справишься, лейтенант. Крещение огнём — традиция на «Нормандии».       Он вытащил из подсумка нарукавный шеврон и вложил ей в ладонь.       Шеврон был новёхоньким — плотная чёрная ткань, красный силуэт химеры в стиле старой английской геральдики: львиная пасть, козлиная голова на спине и хвост-змея. Оно подумала, что это логично: многофункциональная, смертоносная группа спецопераций — как чудовище из мифов.       Верхняя надпись: «7ГСС».       Внизу — курсивом: «Vires et Unitatis».       Вин мысленно вернулась в те дни, когда она изучала труды Цицерона на занятиях по латыни в университете, и потратила пару секунд на перевод. Вир эт унитатис. Сила и единство.       — Добро пожаловать в Седьмую, — сказал Шепард.

***

      Прошло более трёх лет с тех пор, как Королеве-матери вернули свободу — и её голос всё ещё болел.       За это время она спела тысячи симфоний: тогда, когда была холодна и одинока, без настоящих детей, ради которых стоило бы звучать. Она уже смирилась с безмолвной тоской своего заточения… пока случай и милость не явились одновременно.       Хотя низкие тона его музыки были бесцветны, действия коммандера Шепарда сияли сапфировой справедливостью. Он освободил её, поставив лишь одно условие: держаться подальше от глаз Галактической Октавы, чтобы не породить новый конфликт с её народами.       Королева согласилась без колебаний. Она помнила тёплое время, когда была ещё яйцом — когда не могла ничего, кроме как слушать маслянистый мрак последних криков Матерей, по одной угасающих навсегда. Всё, чего она хотела, — петь своим собственным детям, в гармонии… и они никогда не услышали бы тех ужасных звуков. В том она была непреклонна.       Покинув острый, безжизненно-бесцветный лабораторный плен на Новерии, Королева нашла убежище в ледяных породах планеты. Она зарылась глубоко в лёд и камень, разрывая их передними когтями и зубчатыми, как клинки, мандибулами. Убедившись, что опустилась на такую глубину, где радар не достанет, она нашла удобную ледяную полость в толще скалы и позволила себе уснуть.       Проснувшись, она сразу поняла, что должна сделать. Пустые дети, которых люди наверху оторвали у неё, наконец перестали кричать — вернувшись в Великую Тишину, породившую их. Без её успокаивающих песен первые лжедети обезумели от страха, стали неуправляемыми и свирепыми. Королева плакала, когда пела им горестную элегию о потере и памяти.       Затем она спела Шепарду — хотя знала, что его аура уже покинула холодную планету. Песня была тёплой, она разливалась по её пещере сияющими колебаниями высоты и тона. Она наполняла её надеждой — и решимостью, твёрдой как её панцирь, сделать свой шанс не напрасным.       И Королева обустроилась в своём убежище и сделала то, что делали такие, как она, с самого появления их расы в Музыкальной Сети жизни. Это потребовало огромных усилий от уже ослабевшего тела, и если бы что-то пошло не так — могло бы убить её. Но выбора не было.       Десять тысяч яиц вышли из её тела и были бережно размещены в вырезанных ею каменных инкубаторах. К счастью, процесс оказался легче, чем она опасалась: дети приходили легко, будто понимая, как важно их появление. С невероятной точностью она разделила яйца на два выводка и устроилась вокруг них, напевая нежные колыбельные, пока малыши проходили последние стадии стремительной гестации в защитных оболочках, наполненных амниотической жидкостью.       Первая из её настоящих дочерей вылупилась уже через несколько часов. Прокололась оболочка — и тонкие мандибулы первой Рабочей показались миру. Королева затаила дыхание, но не вмешалась. Борьба за выход укрепляла её конечности, тело и зубчатые челюсти — готовила ко всему, что ждёт за пределами яйца.       И когда Рабочая окончательно выбралась, распрямила тонкие ножки и подняла взгляд на неё… тот тихий приветственный звук, что она издала, заставил раздуваться циркуляторные органы Королевы так, что она испугалась — не лопнут ли они через панцирь.       Теперь она была не просто Королева.       Теперь она была Королева-мать.       За Рабочей последовали десятки, затем сотни, затем тысячи других. Она направляла их вдохновляющими аккордами, пока дети пробивались наружу. Они мгновенно слетелись вокруг неё, и Королева купалась в прикосновениях их мягких конечностей, впитывала девяносто пять тысяч разных песен, как иссушённый зверь пьёт воду оазиса.       Она ничего не желала сильнее, чем наслаждаться чудом своего первого истинного выводка, но знала — время не подходящее. Сначала им нужно покинуть эту планету и найти настоящий дом.       Она разделила Рабочих на группы и дала каждой свои задачи.       Первая — самая опасная — должна была пробраться обратно к людскому комплексу и обойти его незамеченной. Королеве была нужна информация: что делают бывшие тюремщики? Плюнули на её исчезновение или собираются вернуться? Сколько их осталось? Как устроены уровни базы, её защита, сети? Есть ли ангар? Есть ли корабли, способные пройти через Ретранслятор? Первая Рабочая, вышедшая раньше всех, возглавила эту группу. Так было правильно.       Вторая группа должна была запечатать туннели, по которым Королева уходила вниз. Память о кроганах, которые проникали в открытые ульи и взрывали внутри оружие массового уничтожения, ещё пульсировала в её генах. Она не позволит людям повторить их ошибки.       Третья группа исследовала ледяные пещеры в поисках питательных веществ и чистой воды, чтобы возвращать их Королеве и восстанавливать её силы.       Последняя же начала расширять камеры, готовясь к появлению новых детей.       Её Солдаты вылупились на рассвете следующего дня. Крупнее и крепче Рабочих, они первые двое суток проводили в схватках и тренировочных играх, оттачивая острые когти, бронечелюсти и укрепляя хитиновый панцирь. Королева пристально следила — и тут же разнимала тех, кто переходил грань допустимого инстинкта.       Она знала мало о войне лично, но генетические библиотеки сотен предшествующих Королев жили внутри её разума. Она замерла, прежде чем коснуться их. Склонность к насилию дорого стоила её роду. Теперь, когда ей дан чистый лист — не запятнает ли она его снова разъярёнными боевыми гимнами?       Но была разница между бессмысленным кровавым шумом прошлого и тем, что требовалось сейчас. Она не хотела причинять вред — но должна была, чтобы вывести детей наружу. Люди наверху уже доказали своё отношение пытками и жестокостью. Они стояли между ней и будущим её вида. Она пройдёт сквозь них, чего бы ни стоило.       Королева решилась, опустилась в глубины тёмных знаний — и выбрала только то, что нужно сейчас. Потом передала это Солдатам: сложные боевые мелодии о современных вооружениях, ближнем бою, тактике малых и крупных групп, захвате укреплённых сооружений и абордажах кораблей. Они слушали её с благоговейным вниманием.       Её Солдаты проверяли новые умения на местной фауне ледяных полей, собираясь в охотничьи стаи, выслеживая и вырезая добычу, пригодную в пищу. Их величайшим триумфом стало свержение огромного, бешено извивающегося ледяного червя — существа столь массивного, что его хватило для трапезы всему улью. Пока дети насыщались в тепле ледяных пещер, Королева-мать услышала песенную весть от своей перворождённой Рабочей.       Её бесстрашная дочь привела группу сестёр по скрытым путям стен и воздуховодов человеческого комплекса — пока не нашли то, чего жаждала их Мать: корабль. Его форма была ей неприятна — сплошь изломанные линии, острые углы, ни капли естественной плавности. Но грузовой отсек был достаточно велик, чтобы вместить её габариты — а значит, это был самый прекрасный корабль, который она когда-либо видела.       Именно он был её выходом с Новерии. Именно он был шансом найти новый дом.       Оставалось лишь взять его.       Время настало. Королева-мать вытянула тело, разгоняя кровь по конечностям. Вокруг неё Солдаты и Рабочие вибрировали от предвкушения, отражая её собственный поднимающийся прилив энергии. Она спросила — готовы ли они? И десять тысяч голосов ответили ей единым, гармоничным согласием.       Королева-мать повела свой народ вверх по ледяной породе, прокладывая новый путь параллельно старому, которым уходила, спасаясь. Было бы проще вернуться тем же тоннелем, нежели прорубать плотный спрессованный лёд мощными когтями и мандибулами — но она не желала рисковать, наткнувшись на возможные ловушки, оставленные людьми. Разведгруппа во главе с её перворождённой дочерью уже перекусила силовые кабели и линии передачи данных, погрузив комплекс в темноту и выведя из строя его сенсоры и охранные системы.       До прибытия Шепарда на Новерию люди едва удержали базу, когда менее пятидесяти её потерянных, обезумевших Солдат вырвались из удержания и ринулись в бессмысленном неистовстве. Теперь же — с пятью сотнями Солдат, девяносто пятью тысячами Рабочих и полностью восстановившейся Королевой-матерью, управляющей ульем с филигранной точностью, — люди не смогли бы противостоять им, даже если бы захотели.       Улей хлынул в комплекс подобно приливной волне, растекаясь по лабораториям, коридорам, залам совещаний, офисам и атриумам десятками стремительных потоков. Они не замедляли шаг: тех, кто поднимал оружие, пронзали когти и панцирные клинки, их швыряли о стены тяжёлые щупальца, или же их окутывали Рабочие, выплёвывая едкую кислоту, что расплавляла броню, одежду, плоть, кость и органы словно бумагу.       А вот безоружных — учёных, администраторов, техников — она не тронула. Пусть сидят под столами, дрожат в кладовых, прячутся в углах. Даже если некоторые из них участвовали в пытках и вскрытиях в острых лабораториях, Королева-мать не желала отправлять больше голосов к Великой Тишине без нужды. Насилие — лишь последняя мера. Начало новой эпохи её народа не должно быть омрачено бессмысленной резнёй невинных.       Люди же быстро поняли, куда направляется улей — к кораблю в ангаре. Когда она и её дети прорвались внутрь, там было больше охраны, чем где-либо ещё. Они укрепились, заняв выгодные позиции и развернув тяжёлые орудия. Двигатели корабля выпускали струи пара — готовились ли люди к аварийному взлёту или к самоуничтожению, Королева-мать не знала и не собиралась выяснять.       Она ворвалась в ангар первой, поднимаясь во весь рост, раскинув конечности и щупальца как щит, как приманка. Как она и рассчитывала, почти все человеческие прицелы обратились на неё, а не на её более уязвимых детей. Жёлтые вспышки человеческого огня касались её панциря, ощущались как лёгкие, пренебрежительные удары. Личное оружие не причиняло ей вреда — снаряды рикошетили или сгорали о её броню.       Крупнокалиберные пулемёты причиняли лишь раздражающее постукивание. Лишь один удар оказался болезненным — граната взорвалась рядом с длинным мягким щупальцем, разорвав его осколками. Она отметила боль — глубокую, телесную, почти интимную — но отодвинула её в дальние слои сознания. Она пронзила нескольких людей острыми передними когтями, раздавила треногу пулемёта. Позади неё десятки Солдат обрушились на остальных.       Теперь — к кораблю. Улей должен был проникнуть внутрь, не повредив корпус сильнее необходимого. Она уже составляла план входа, когда заметила знакомый ритм и цвет на обшивке корабля.       Её перворождённая Рабочая.       Она стремительно скользила по гладкому корпусу, уверенно переставляя ножки. Вскоре она остановилась у панели аварийного доступа, ловко поддевая её мандибулами.       Старшая дочь пела самодовольную мелодию почти откровенной гордости. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. Несколько быстрых изгибов манипуляторов, пара сведённых проводов — и двери командного отсека со шипением разошлись.       Тут же — ещё один люк, в пятидесяти метрах.       И широкие створки грузовой палубы в кормовой части.       «Идёте?» — спела она Королеве-матери и всему улью.       Да, это была мелодия чистой, сияющей самодовольной радости.