Когти

***

Возможно, было бы страшнее, если бы тут сидели ещё какие-нибудь по-настоящему криминальные элементы, но в КПЗ с Чимином никого нет. Он один. Подвальный этаж не располагает красивыми видами из окна, но, тем не менее, окно здесь есть, совсем крохотное и под самым потолком. Но оно хотя бы открыто и впускает немного свежего воздуха в это затхлое, зябкое помещение. Чимин садится на жёсткую железную койку и прижимает ноги к груди. Темно. Страшно. Стены будто давят. Решётка вместо двери, решётка на окне. До жути хочется выбраться отсюда. И по большей части не потому, что Чимин невиновен и это просто несправедливо, а просто из-за того, что единственное закрытое помещение, с которым готов мириться его внутренний кот, это его собственная квартира. Интересно, если бы не слова Сохён, узнал бы Юнги когда-нибудь сам, кто такой Чёрный кот? Мог бы предположить, что это он? Как бы отреагировал, если узнал это от него самого и при других обстоятельствах? Уже трудно сказать. Трудно даже представить, потому что это уже случилось. Юнги знает. Но самое главное… Юнги верит. Верит в то, что Чимин не убийца. И даже пытается это доказать, вместо того, чтобы просто закрыть дело, отправить его в тюрьму и торжественно отпраздновать поимку знаменитого Чёрного кота со своими сослуживцами. И… зная обо всём этом, Чимин чётко понимает, что не имеет ни малейшего желания торчать здесь всю ночь и смиренно ждать своего приговора. Юнги — даже при всей своей полицейской крутости — вряд ли сможет убедить богатую и жаждущую власти женщину признаться в двух убийствах и сокрытии правды о токсичности продукта, произведённого теперь уже её фирмой. Если она так легко, не моргнув глазом убила собственного мужа (пусть и редкостного придурка), то она способна на всё. Она будет всё отрицать, а если Юнги будет давить или подаст вид, что прекрасно знает о её маленьком ''секрете фирмы'', и будет шантажировать этим — она может убить и его тоже. Нужно подстраховаться. Достать те самые доказательства, отдать полиции. А ещё лучше и журналистам. Разослать по интернету. Показать их всем, всему миру. Тогда Чимин уверен, что сможет спать спокойно, зная, что сделал всё, что мог, чтобы предупредить людей и раскрыть правду о Ювелайне. Вопрос только в том, где эти самые доказательства? Где все бумаги, которые Сохён обещала достать? Они ведь наверняка у неё есть, возможно, дома или спрятаны где-то. Может, они и не на бумаге вовсе, а на флешке или в каком-нибудь облаке, на секретном сервере или как это делается… Не важно. Главное, что они должны быть. И Юнги не сможет заставить её показать их. А Чимин — да. Сможет угрожать, если придётся. Ему нечего терять, не то чтобы он на хорошем счету у полиции. Второй вопрос: как отсюда выбраться? На входе в помещение с камерами для задержанных дежурит коп. Окно — открыто, но путь наружу преграждают прутья решётки. Если бы он действительно был кошкой, маленькой и гибкой, он бы легко пролез между ними… Хотя, если подумать… Окно в высоту каких-то сантиметров тридцать. Ширина между решётками — чуть меньше, около двадцати. Чимин вздыхает, мысленно примеривая свои параметры к ширине между прутьями. Будь у него хорошо развитая мускулатура как у Юнги — он бы точно не пролез. Но наверное впервые в жизни Чимин безмерно рад своей природной худобе и лени. Была не была. Он встаёт ногами на койку, вдыхает морозный ночной воздух, собираясь с духом. Если он тут застрянет, то ему припишут ещё и попытку побега… Схватившись за прутья, он подтягивает ноги и протискивается в маленькое пространство между прутьями в окно. Бёдра застревают в проёме, и Чимин почти начинает паниковать, думая, насколько же глупо застрять вот так на полпути к свободе, но… Немного поёрзав, всё же удаётся протолкнуться дальше. Он выдыхает на полную, чтобы сжать грудную клетку до максимальных размеров, сводит вместе лопатки, сжимая плечи, задевает носом холодный влажный металл, когда высовывает через прутья голову, и спустя мгновение он уже полной грудью вдыхает мороз и свежесть улицы. Честно говоря, Чимин солжёт, если скажет, что не подумал в этот момент просто взять и сбежать. Никто его побег бы не заметил. Юнги вряд ли сможет отстоять его невиновность, так что в перспективе — если не удастся оправдаться — светит лет десять тюрьмы, если не больше. А свобода — вот она, раскрытая страница новой жизни. Но тогда… Тогда пострадают тысячи людей. Ведь Сохён останется безнаказанной и возможно, убьёт Юнги за то, чего он не должен был знать. И такая свобода Чимину к черту не сдалась. Он бежит домой, до которого, слава Богу, не так уж и далеко, всего пара кварталов. Там переодевается в свой костюм, меняя испорченную чёрную водолазку на другую, а поверх надевает портупею. Кожанка безнадёжно порвана и испачкана кровью, так что в этот раз Чимин решает обойтись без неё. Напоследок он красит чёрными тенями глаза и даёт себе секунду собраться с духом, глядя на своё отражение в зеркале. Он надеется, что это последний раз, когда ему придётся скрываться под маской Чёрного кота.

***

У дома Сохён уже нет никакой полиции. Словно дежа-вю: вокруг тихо, по территории ходят собаки, охранники с пистолетами стоят у входа. Только уже начинает светать, поэтому освещение на территории выключено. Чимин перебегает по забору к уже знакомому безопасному месту, откуда легко и бесшумно допрыгивает до балкона дома, а уже там — крадётся по его периметру на свет, который приводит его, по всей видимости, к балконной двери библиотеки. Туда, где Юнги прямо сейчас разговаривает с Ким Сохён. Он задерживается в темноте, пригнувшись, чтобы не светиться, и вслушивается в их разговор. — …видела, как он застрелил Сынвона, — плачущим голосом произносит Сохён. Чимин даже глаза закатывает. Какая актриса… — Он был… Сынвон был весь в царапинах, а потом этот Чёрный кот в него выстрелил. Я даже не успела позвать охрану… — Вы говорите о царапинах, — останавливает поток её причитаний Юнги. — Но на теле Сан Хикару их не было. Да и, даже если Чёрный кот — это Пак Чимин, мотива для убийства Сана у него нет. — Так найдите! — требует Сохён, всхлипнув. — В конце-то концов, делайте свою работу! Я и так сделала за вас большую часть, когда сдала его прямо в ваши руки. — Вы очень интересная женщина, госпожа Ким Сохён, — так тихо произносит Юнги, что даже Чимин еле слышит. — Вы красивы, богаты. И умны, безусловно. Кто как не вы заслуживаете управлять компанией, да? — На что вы намекаете? — невинным голосом произносит Сохён. — Что это я убила Сынвона? — Это не официальный допрос, госпожа Ким, — хмыкает Юнги. — Поэтому давайте говорить откровенно: я знаю, что это сделали вы. Вы убили Сан Хикару, потому что он не хотел закрывать глаза на токсичность Ювелайна и собирался обнародовать правду, что сорвало бы всю кампанию. А Ча Сынвона — потому что он не давал вам должной власти и отобрал дело всей вашей жизни. У меня есть доказательства вашей вины. Но я простой человек с простым желанием жить хорошо. Мы могли бы… договориться. Юнги хочет что?.. Чимин сглатывает, подавляя нервную дрожь в руках, сжатых в кулаки. — Ха! — усмехается громко Сохён. — Предлагаете заплатить вам за молчание? За то, чего я не делала? — Не нужно снова разыгрывать этот спектакль, госпожа Ким. Я же сказал, у меня есть улики против вас. Прямые. Мы нашли частичный отпечаток пальца одного из ваших охранников на пистолете и уже задержали его. Неофициально. Пока что. Ваш любовник, да? А любовь иногда так жестока… И предать кого-то ради собственной шкуры бывает очень легко. — Юнги тихо посмеивается. — Он быстро согласился признаться во всём, если только это скостит ему срок за пособничество в преступлениях, совершённых вами. Сохён молчит долго. Долго и напряжённо, а потом совсем без следа рыданий в своём голосе, будто на каких-нибудь деловых переговорах, вздыхает: — Сколько? Юнги фыркает. — Миллион долларов. Валютой, конечно. Чимин даже не замечает, как когти вонзаются ему в ладони. Миллион долларов. Столько стоит его свобода, да? Юнги собирается продать его за грёбанный миллион долларов?.. Нужно бежать, пока не поздно. Пока есть время скрыться и начать новую жизнь. По крайней мере, несколько часов форы дадут ему собрать вещи и деньги и даже оставить записку Тэхёну под дверь. Глупый, какой же он… глупый. Дурак. Юнги ни хрена ему не поверил. А может и поверил, но решил ухватить момент и заработать на его деле. На его доверии. Когда ещё ему так легко прилетит огромная куча денег, с которой можно вообще хоть всю жизнь больше не работать? — Не проблема. Что насчёт улик? И моего человека? — спрашивает Сохён. — Пистолет таинственным образом пропадёт из вещдоков, — хмыкает Юнги. — Такое случается, и довольно часто… Вашего охранника отпустим, его показания пока не записывали официально. На этом можно считать дело закрытым. — Хорошо. Я согласна на эти условия. Больно. Предательство — это больно. Чимин быстро моргает, давая слезам пролиться и не мешать видеть. Пока есть время, он вернётся домой, а потом уедет в какую-нибудь глушь. И забудет всё это, как очередной ночной кошмар. Он разворачивается от окна, бросая на Юнги последний, полный боли и ненависти взгляд. И собирается уже спрыгнуть с балкона и сбежать, когда краем уха слышит его до неузнаваемости переменившийся голос: — Спасибо за ваше признание, а теперь руки за голову. И звук взведённого курка. — Вы арестованы. Признание?.. Чимин не успевает даже и шагу сделать обратно к окну, когда раздаётся выстрел. Падает тело. Чимин не думает ни секунды, когда выбивает ногой стекло балконной двери и запрыгивает в комнату в тот момент, когда Юнги с простреленным боком падает на пол, а Сохён, сжимая в руке пистолет, целится в него. — Чёрт, промахнулась… — выплёвывает она. — Ты какого черта тут делаешь?! — замечая его, шипит Мин. — Видимо, тебя спасаю, идиот, — раздражённо рычит Чимин. Он делает шаг к нему, но Сохён преграждает путь, наводя пистолет на Юнги. — Стой. Подойдёшь — и я убью его. — Не делайте глупостей, госпожа Ким, — хрипит Юнги сквозь сжатые от боли зубы. — Убийство копа вам прибавит ещё лет пятнадцать к общим двадцати. А то и пожизненное светит. — Не светит! — почти истерично повышает она голос. — Умрёшь ты, потом мой охранник, а вместе с вами всеми и моя вина! И во всём будет виноват он! Сохён небрежно машет пистолетом в сторону Чимина. — Тварь… Чимин едва ли думает над своими действиями, он прыгает и нападает, когда Сохён пытается прицелиться в него и стреляет куда попало. Она кричит, а Чимин валит её на пол и сжимает за руку с намертво сжатым в пальцах пистолетом, ударяя костяшками её руки о пол. Сохён, будто обезумевшая, громко смеётся, бьёт его коленом в живот, извивается и пытается выдернуть из его хватки руку. А потом Чимин слышит краем уха, как Юнги двигается за его спиной. Как щёлкает курок. Слишком близко раздаётся выстрел. В ушах звенит так громко, что кроме этого все звуки перестают существовать. Сохён немо кричит, мотая головой из стороны в сторону, а Чимин всё ещё сжимает её руки. Оглушённый, он видит, как из её бедра на лакированный деревянный пол струится кровь, расползаясь тёмной, резко пахнущей металлом лужей. Пистолета в её руке уже нет — валяется на полу рядом со сжатыми от боли кулаками. В ушах звенит, и Чимин не слышит, что Юнги говорит ему, только смотрит на его двигающиеся губы и даёт поднять себя за руку, как тряпичную куклу. Ноги дрожат и совсем не держат. — …вызвать скорую. Ты слышишь меня? — Юнги встряхивает его. Голос слышится таким странным и искажённым, как будто под водой. — Чимин! Слух возвращается медленно, пуская в голову всю палитру озверевшего крика Сохён, а шок медленно отпускает. Чимин видит. На белой футболке Юнги слишком много крови. Слишком много. Сохён рыдает и шипит ругательства, корчась на полу и сжимая раненую ногу. В дверях стоит её охрана, двое мужчин подбегают к ней. Юнги говорит им что-то, и один из мужчин поднимает Сохён на руки, а другой достаёт свой телефон. — Чимин… А Чимин лишь пытается понять, каким чертовым образом его жизнь превратилась во весь этот бред. — Чимин, слышишь меня? Уходи отсюда! — настойчиво повторяет ему Юнги, кажется, уже в четвёртый раз. — Вы меня с кем-то путаете, детектив, — сипло бормочет он и даже натянуто улыбается. — Моё имя — не Чимин. Юнги растерянно моргает, а потом понимающе хмыкает. Но тут же сгибается и морщится от боли, сжимая живот рукой. Чимин рвётся поддержать его, но Юнги отмахивается: — Не впервой, не волнуйся. Где-то вдалеке слышно подъезжающую карету скорой. Юнги тоже слышит, поэтому отходит вместе с ним поближе к окну — подальше от лишних ушей — и тихо говорит: — Никаких доказательств не было, ты же знаешь? Я блефовал, но… — Он суёт руку в карман джинсов и достаёт маленький чёрный диктофон. — Её признание. Потом подключим к делу её охранников. Они будут сотрудничать, если скажем, что им это облегчит наказание. И достанем доказательства токсичности Ювелайна. — Хорошая работа, детектив Мин, — горько усмехается Чимин, не в силах смотреть на то, какой ценой Юнги пытался его оправдать. На его футболке и джинсах — огромное кровавое пятно, а лицо слишком бледное, почти серое. В глазах блестит тревога. Успокаивает только то, что скорая помощь совсем близко. — И ещё кое-что… — М? — Чимин склоняет голову, когда Юнги прижимает ладонь к его щеке. — Если Пак Чимин всё это время находился в камере, то полиция не сможет доказать, что это он — тот самый Чёрный кот, который только что спас детектива от этой злобной стервы. Это значит — он свободен. По-настоящему. И даже не придётся возвращать «Когти», со смешком думает про себя Чимин. — Да, но… Я хочу поехать с тобой. Юнги морщит нос, коротким взглядом окидывая его с головы до ног. — Не в этом прикиде. Чимин усмехается. И правда. — Спасибо… — шепчет он. Значит ли это, что всё закончилось? Что это действительно последний раз, когда он скрывался под маской Чёрного кота?.. Охрана покидает комнату, и они на какое-то мгновение остаются одни. Чимин порывисто обхватывает лицо Юнги и быстро целует, гладя пальцами по холодным щекам. Всё закончилось. Осталось только доделать парочку дел. — Беги, киса… — выдыхает Юнги в его губы, зажмурившись, когда Чимин проводит дрожащими пальцами по его векам. — Беги и больше не попадайся в мои руки. А через секунду остаётся совсем один в тишине библиотеки, разбиваемой только сиреной скорой с улицы и вскриками Сохён где-то внизу. Нет ни следа, ни намёка на чужое присутствие. Будто и не было тут никакого Чёрного кота.