Мой любимый пациент

      Антон, приехав домой, быстро разулся и побежал на кухню, желая согреться, ведь на улице не май месяц.       Его пальцы чуть онемели от холода, ибо парень мало думал о своём здоровье и о том, что надо бы уже искать более тёплую одежду в недрах шкафа.       Там, возможно, уже жили всякие пауки, обматывая имеющуюся одежду.       Закрыв окно, Антон понял, что впускать свежий воздух нужно будет по чуть-чуть, а то дойти до состояния снеговика не так уж далеко.       Было решено поставить чайник, положить чайный пакетик и заранее три ложки сахара, обязательно, чтоб они были с горкой.       Пока всё это кипело, он сел на табуретку, думая о том, что надо бы купить новую, чтобы случайно не упасть на копчик, тем самым повредив его.       Но от мыслей о походе по магазинам отвлекла неприятная вибрация телефона, лежащем на столе.       Он быстро взял его в руки, ощущая несколько новых волн, обозначающих, что ему кто-то очень, даже слишком много пишет.       Так и оказалось. Зайдя в сообщения, Антон заметил, что новый знакомый ожидает от него ответа. Ему понадобилось пару секунд, чтобы сфокусироваться на сообщениях.

Арсений

«Почему вы не отвечаете, Антон Андреевич?» «Вы на работе?» «Ну так что, у вас уже появилось в планах кофе в пятницу?»

      Антона умилял тот факт, что человек, почти после первого знакомства, не забыл о нём. И теперь пишет.

Вы

«Во-первых, еще раз привет, во-вторых, я был занят, поэтому и не ответил, оставив вас в таком неведении. Там еще много пунктов, но про пятницу не забыл, не переживай.»

      Вновь появилась улыбка и лёгкая дрожь от волнения. Шастун боялся написать что-то не то, тем самым, отвергнув собеседника.       Антон боялся остаться в одиночестве.       Но и открываться полностью, рассказывая о том, что чувствует — не готов.

Арсений

«Ура, я рад!» «Но меня смущает то, что вы так резко перепрыгиваете с «вы» на «ты»

      Шастун призадумался. Ведь и правда, не проверил своё написание и теперь краснеет, ощущая тепло на щеках и кончиках ушей.       Но только он выключил экран телефона, прислонив его к щеке и ощутив жар, вспомнил, что чайник вскипел, а поэтому нужно было доделать свой желанный чай.       Кое-как налив воду в кружку, парень расслабился, но возникла новая проблема. Ярлык от чайного пакетика свалился в чай. — Блять, — парень был красноречив в таких ситуациях, отчего кроме мата люди ничего не слышали.       Но знакомые и друзья уже давно привыкли к этому. Но Шастуна волновало, примет ли его Арсений, такого высокого и неуклюжего парня, к себе.       Это оставалось загадкой.       Вновь возникшая надоедливая вибрация вместо мелодии звонка заполнила пространство.       Из-за того, что кто-то не переставал звонить, телефон, всё ещё лежащий на том столе, чуть не упал, разбиваясь вдребезги.       Антон успел его словить и, не посмотрев, кто там звонил, поднял трубку, вновь ругаясь. — Блять, что вам всем надо от меня? — его голос был на тон выше, а жевалки неприятно сжимались. — Шаст? — удивлённо спросил Позов, который не ожидал такого приветствия от друга. — Что происходит? — он говорил тихо, отчего Антон притих, вслушиваясь в слова. — Всё хорошо, просто день какой-то не такой, — честно признался он, ставя кружку рядом с собой.       Оставалось только опрокинуть её на себя для полноценности картины.       Но, слава богу, всё обошлось, ибо Шастун старался изо всех сил оставить свою кожу в целости и сохранности.       Да и стирать одежду ему было лень.       Антон мог бы гордиться собой, что и сделал, сообщая о своей удаче Диме. — Я до сих пор ожидаю рассказа. Или ты не помнишь, что говорил? — Да, сейчас. Начну сначала: я проснулся, умылся, проклял соседей, — Шастун начал рассказывать каждый шаг, будто издеваясь. — Ближе к делу, — раздражённо буркнул собеседник, после чего чихнул.       Антон засмеялся, но продолжил: — Я когда пришёл, то пару вел какой-то странный мужчина. Представляешь, он меня чуть там не убил! — подскакивая на месте, произнёс он, громко усмехнувшись. — Потом рассказал лекцию этим студентам, они почти не слушали.       Антон решил скрыть факт того, что там был тот самый парень, что к ним приходил.

***

      Арсений после того, как увидел знакомого парня в кафе, не мог больше ни о ком думать. Антон Андреевич занял всё место в мыслях без спроса, даже не подвинувшись для чего-то другого.       Его улыбка, бегающий взгляд во время той лекции — всё это заставляло сердце сжиматься, а вены изгибаться. — Я должен с вами подружиться, хоть это и странно звучит, — произнесённые слова в пустоту после ухода парня заставили повернуться несколько людей и посмотреть так, словно Арсений какой-то умалишённый человек, разговаривающий сам с собой.       Но это не так.       Попов просидел в уютной кофейне недолго, после чего оплатил чек и вышел на улицу, вдыхая свежий воздух с запахом мокрых листьев.

***

      Арсений осень не любил, ему по душе было больше тепло, чем холодные дни. Было грустно смотреть на серое небо, попадать под дожди, отчего и промокать до ниточки.       С детства он прятался в одеяле, накрываясь с головой. Светил фонариком на страницы старой книги и читал, вникая в глубокий смысл написанных фраз.       Парень, когда вырос до осознанного возраста, решил, что лучше будет помогать людям, чем просто сидеть в офисе и работать на какого-то дядю. Поэтому, закончив обучение в школе, он поступил в медицинский колледж, где и получил новые знания.       Учёба протекала трудно, но тот не сдавался, сидя ночами за столом над конспектами, изучая страницы учебника и другой информации.       Тогда были крики и разбитые чашки, но только Арсений потом понял, что слишком сентиментальный и принимает всё близко к сердцу.       Таким быть ему не нравилось.       Взяв себя в руки, Попов перелистывал страницы, расписывая ответы на вопросы по анатомии.       Ему хотелось, чтобы кто-то помог с этим, чтобы обнимал сзади во время ночных посиделок и целовал, настолько нежно, что сердце, будто лёд, таяло бы. — А я тебе говорила сходить к врачу, а ты меня не слушал, — мама сидела рядом, массируя макушку парня. Тот лишь прикрывал глаза и тихо мяукал.       Спустя пять дней он всё же записался на приём к Антону Андреевичу Шастуну, надеясь на то, что тот сможет ему помочь.       Мать Арсения говорила парню, что нельзя волноваться, употреблять продукты с кофеином, бегать и курить. И это всё из-за больного сердце, поэтому приходилось часто бывать на обследованиях в частных клиниках.       Когда он вошёл в кабинет, боясь увидеть старого мужчину, который кричал бы за такое отношение к здоровью, хотя парень не выбирал себе проблемы с сердцем. Но там был красивый молодой человек.       Тот улыбался, сверкая зелёными глазами, будто летняя трава.       Мгновенная вспышка прошлась током по кончикам пальцев, будто говоря, что вот, тот самый человек, в котором ты нуждаешься.       Но Попов гнал эти мысли куда подальше, пытаясь сосредоточиться на смысле слов, которые говорил терапевт.       Ведь влюбляться в человека, не зная его душу, а лишь внешность — неправильно. Особенно, если это его врач. — Простите, — прошептал парень, после чего вышел из кабинета, оставляя терапевта с эмоциями наедине.       Арсений сбежал, как последний трус. Хоть он и сам не понимал, чего испугался, но возвращаться было странно, поэтому решил, что лучшим решением будет поехать домой и во всём разобраться после.

***

      Сейчас ему хотелось написать Антону, уточнить про оставленный номер и пригласить куда-нибудь сходить, чтобы поближе познакомиться.       Арсений был не готов упускать такой шанс находиться с симпатизирующим ему человеком, поэтому, написав сообщение о том, чтобы они встретились в пятницу.       Всё шло слишком хорошо. Попов знал точно, что после будет что-то не так, поэтому и счастья ему ещё не скоро видать. Ему бы хотелось, чтобы предчувствие о плохом не оправдалось, чтоб Шастун общался с ним, а не ушёл сразу после встречи.       Парень боялся быть забытым.       Получив ответ на своё сообщение, он чуть ли не прыгал от радости.       Сев на бортик дивана, парень прижал к сердцу телефон, ощущая его тепло через одежду. Сердце колотилось так, будто он пробежал несколько километров. — Я смог, я молодец, — радостно сказал он, после чего вынул голову в дверной проём, осматриваясь на предмет нахождения родительницы неподалеку.       Она была на кухне, отчего крики не слышала.       Попов был готов тут же начать танцевать и петь от летающих бабочек не только внизу живота, но и по всему телу.       Те своими крыльями щекотали кости и органы, заставляя парня бегать юлой в порыве активности.       Их маленький диалог приносил больше эмоций, чем вся недолгая жизнь парня, отчего хотелось летать в облаках и смотреть на розовых слоников.       Среда прошла настолько быстро, что утро сменилось ночью, а Попов даже не успел за временем. Он стоял на балконе, уткнувшись носом в уголок пледа, а в руках держал горячее какао с тремя ложками сахара.       Всё бы ничего, но ему завтра на пары, поэтому лучше бы идти спать, а не стоять на ветру, наблюдая за звёздами. Те то погасали, то зажигались с большей силой, освещая кусочки неба.       Арсений грезил увидеть взрыв сверхновой звезды, но мечте не суждено было сбыться, видимо, поэтому он довольствовался тем, что есть.       Где-то в другом районе большого города стоял Антон и курил, думая о скорой встрече.       Антон боялся, что пойдёт что-то не так, либо он покажет себя не с той стороны, поэтому пытался успокоиться негативным способом, причиняя вред своему здоровью.       Вязкий дым ложился осадком на всю поверхность души, отчего хотелось скрыться где-нибудь, чтобы не ощущать неприятное удушье. — Красиво, — одновременно проговорили парни, а после улыбнулись.       Но никто никого не слышал и тем более не видел.

***

      Попов часто до утра занимался своими делами, а потом шёл на пары через силы, нехотя вылезая из-под тёплого одеяла, которое манило обратно к царству Морфея.       Когда все уснули, включая и Антона Андреевича, так как того не было в сети уже продолжительное время, Арс сел на подоконник.       Сочинение стихотворений было для него хобби, хоть и были они не очень-то и хорошими. Слог не выстраивался, рифмы не приходили в голову, отчего парень удалял их, выключая экран телефона.       Его ошибкой было то, что он писал их не в тетради, а в личных сообщениях, поэтому по неосторожности могло произойти что-то поистине стыдное и страшное.       Так и случилось. Пока Попов чуть ли не падал с места, перед этим задев чашку чая, потянулся за ней, отчего и начал заваливаться набок.       Чисто по случайности, схватив двумя руками телефон, спасая того от падения, он нажал на «переправить».       Увидев то, что сообщение отправилось Шастуну, парень спрятался за кончиком пледа, ощущая приливающую кровь к ушам, шее и щекам.       Добило то, что Антон появился в сети, читая то самое стихотворение:

Вы «Давай закончим всё это? Мы слишком разные. Ты жизнь, а я порез, Ты понимаешь то, что мы делаем, невозможно? Я каждый день делаю глубокий разрез В надежде обрести тебя, а с тобой и счастье, Которое снова найти считается невозможным. Мы слишком разные. Ты любишь меня, а я нож, Он хотя бы убьёт меня быстрее, чем ты.»

Антон Андреевич

«Красиво у тебя получается, ты это о ком в ночное время пишешь?»

— Епт, — прошептал Попов сквозь сжатые зубы, быстро набирая сообщение:

Вы

«Это не вам, Антон Андреевич.»

Антон Андреевич

«Хорошо, Арсений, я тебя понял. Доброй ночи»

      Арсений не верил в то, что ему ответил сам терапевт красавчик, о котором, наверное, все девушки мечтают, чтобы на них обратили внимание.       На радостях спрыгнув с подоконника, Попов поставил пустую чашку на стол, после чего отправился в кровать, чтобы уснуть крепким сном.

***

      Уснуть после Шастуну не удавалось. Мысли о значении отправленного стихотворения не давали покоя, натягивая нервы в тонкие и упругие струны, которые могли лопнуть с неприятными ощущениями.       Антон придумывал сравнения, целые фразы философского происхождения, но понять тему и к чему стихотворение было написано — невозможно.       Ещё ему хотелось показаться не таким пустым, как может быть на первый взгляд. У него тоже имеется глубокая душа со всякими тараканами в её уголках.       Но раскрываться до конца он не мог, поэтому бережно хранил не только тараканов, но и обезьянок в голове, которые в любых непонятных ситуациях просто стучали по любым предметам, вызывая головную боль.       Парню казалось, что он заложник своих же эмоций и навязчивых мыслей, что не хотели исчезать, как только на небо надвигается ночь.       Именно ночь была для него самым ужасным временем, ведь когда Антон оставался в тишине, то дрожал, проникая глубже в свои нелепые ситуации.       Облажаться перед одногруппниками? С лёгкостью.       Упасть в обморок во время сессии? Хорошо, получай, Антон.       Судьба его не жалела, делая мешком для битья. А Антон смирился, получая новые удары в солнечное сплетение.       Парень почти до пяти утра тысячу раз вертелся, пытаясь найти более удобное положение тела, успел даже обидеться на одеяло за его неудобное расположение на поверхности, отчего было невозможно обнять и подложить уголок под щёку.       Но когда наступило семь утра, парню пришлось вставать, потирая опухшие глаза, которые были как у наркомана. — Докатились, — произнёс он в своё отражение, когда умывал сонное лицо.       Сборы прошли так же, как и в среду.       «Ёбаный день сурка. Четверг — прекрасный и опять холодный день. Восхитительно», — разговаривать со своим внутренним голосом у него вошло в привычку, поэтому теперь Антон не удивлялся, когда начинал диалог.       Проработав кое-как до обеденного перерыва, парень успел пообщаться не только с Ириной, но и со своим другом, который к тому времени переписывался с кем-то, отчего улыбайся, словно кот, получивший любимое лакомство. — Кто тебе там пишет? — поинтересовался Антон, хватая друга за плечи, чтобы залезть на спину.       Взрослый, но в душе ребёнок. — Ты что творишь, Шаст? Я же упаду, да и вообще, отпусти меня и больше так не подходи! — испуганно прокричал тот, отдёргивая воротник халата.       Убрав телефон в карман медицинской формы, Позов пошёл к себе в кабинет, чтобы попить кофе и поговорить обо всём с Шастуном.       Тот послушно шёл сзади, иногда что-то рассказывая или сильно размахивая руками, показывал.       На эти выходки оставалось только шикнуть и отвернуться, будто он королева драмы. — Ну расскажи-и, — канючил парень, складывая руки в ангельском жесте и состроив милую мордашку, похожую на кота из «Шрека». — Что именно? — сев на небольшой диван, закрыл мужчина глаза, давая телу расслабиться. — Во-первых, кто такая та Катя, во-вторых, почему так улыбаешься. И в конечном итоге, что с тобой происходит, Поз? — искренне волнуется за друга Антон, понимая, что ему необходимо знать всё, что касается близких людей. — Так, по порядку. Катя — симпатичная мне девушка, я улыбаюсь из-за её милых сообщений. И да, я всё же влюбился. Не перегорел, можешь радоваться. — То, что ты влюбился, это я уже знаю, — со смешком выдал Шастун, открывая окно, чтобы выкурить пару сигарет.       А иначе произойдёт взрыв эмоций, который бы неблагоприятно повлиял на людей, находящихся здесь в данный момент.       Нужно было получить желаемую дозу никотина, чтобы кости не так сильно ломило.       Когда рабочий день подошёл к концу, то парень ощущал что-то неизвестное. Чувство некого заблуждения и страха таилось в груди, отчего ребра с треском трещали.       Было больно дышать, оттого и двигаться из-за накатившей паники. Антон не понимал, что случилось и почему сейчас всё так происходит, поэтому как можно скорее, но через боль, вышел на улицу, пытаясь восстановить дыхание.       Вдох.       Парень поджимает губы, хватаясь за свои волосы, путая в них тонкие пальцы с кольцами.       Выдох.       Глаза прикрываются, а сердце замедляется.       Вдох.       Антон вспоминал лучшие моменты своей недолгой жизни, отчего уголки губ приподнимаются. — Всё хорошо, — шепчет он подошедшему другу со спины.       Шастун чувствовал его взгляд на своей спине.       Выдох.       Позов обеспокоенно обходит его, становясь напротив. Дима берёт его за плечи, аккуратно поглаживая большим пальцем, чтобы тот хоть немного, но успокоился. — Что случилось? — смотрит в тусклые зелёные глаза, ощущая сильное волнение. — Ничего, просто немного волновался, — кривая улыбка и страх быть пойманным за ложь.       Антон врал, не краснея: глаза его не бегали из стороны в сторону, да и не было признаков, что тот говорить неправду, поэтому друг, изучавший психологию в колледже, не заметил ничего подозрительного.       Но всё равно хмурился и смотрел прямо, пытаясь понять, что с его другом не так. — Ладно, — парень немного отошёл, освобождая Шастуна от хватки. — Спасибо тебе, — тихо ответил тот и слабо улыбнулся, так как на большее не хватало сил.       Здесь нельзя было задерживаться, воздух становился с каждой секундой тяжелее.       Парень ушёл, не оборачиваясь.       Сбежал от серьёзного разговора, боясь быть не понятым.       Он не хотел показывать истинные эмоции, которые грозились вырваться наружу и затопить планету.       Теперь, когда он бежал, не зная куда, Антон понял, что нельзя больше скрываться от себя же.       Пора решать проблемы по-взрослому.       Но парень в душе ещё ребенок, поэтому по-другому никак.       Пролежав всю ночь четверга, переходящую в утро пятницы, Антон начал накручивать себя по любому поводу.       Он боялся встать с кровати, потому что умрёт, если окажется на кухне, либо в какой-то другой комнате; боялся взять телефон и увидеть сообщения, которые бы разбили его нервную систему окончательно.       Но он понимал, что пролежать всю пятницу так было невозможно. Во-первых, ему надо было встретиться с Арсением, а там и поговорить о чём-то, во-вторых, он уже большой мальчик, а значит голодать из-за пустяков глупо.       Еле поднявшись, Антон накинул на плечи красный плед с сердечками, который ему подарили родители на Новый год десять лет назад, и пошёл на балкон, чтобы успокоить натянутые нервы.       Но ни спустя одну сигарету и даже две, он не успокоился.       Нервы всё так же жалили, словно оса.       Было больно до слëз, которые кое-как удавалось сдерживать.       Но деваться некуда — придётся всё же идти на улицу, главное, под дождь не попасть.       Небо предательски затянулось тёмными тучами, отчего шанс ливня увеличился в раза три. Ветер, гуляющий на верхних этажах, путал шелковистые грязные волосы парня, заставляя того сильнее сжиматься под пледом, натянув его на голову.       Стоять здесь в одних боксёрах и пледе не лучшая идея.       Но ему было похуй на это, его не волновало, что он может вскоре заболеть, либо получить осложнения и попасть в больницу.       Иронично было бы, если сам терапевт попадёт в больницу, так как не соблюдает свои же рекомендации.       От саморазрушения отвлекла всё та же надоедливая вибрация, перебиваемая навязчивой мелодией из какого-то сериала.       Выругнувшись трёхэтажными матами, парень бросил окурок вниз, наблюдая за тем, как маленький огонёчек удаляется, а после совсем исчезает из поля зрения.       Окурок перегорел — Антон тоже.       Но людям свойственно скрывать всё за маской равнодушия, показывая лишь то, что они считают нужным.       Спустя секунду он оказался внутри, ощущая тепло на своём холодном теле, которое покрылось мурашками. Но идти искать телефон не было сил, да и зачем, если всё равно ничего интересного там не было.       Сев на холодный пол, Антон облокотился на стену и закрыл глаза.       Перед веками играли цветные пятна, переливаясь из одного цвета в другой, и тут всё дело в солнце, которое лишь малой частью выглядывало из-за туч.       Он зажмурился сильнее, опуская голову на колени, а потом судорожно вздохнул, будто на его грудь легла тяжёлая туша, точно груз проблем. — Убейте меня, — прошептал в пустоту.

***

      Сидел он так недолго, так как надо было собираться, да и привести себя в порядок дело не из самых лёгких.       Сначала он умылся холодной водой — не помогло.       Потом нашёл в аптечке капли для глаз. На упаковке было написано, что те убирают красноту. — То, что нужно, — немного радостно вскрикнул Антон, поднимая баночку с жидкостью над собой.       Быстро убрав её в карман, парень нашёл чистое полотенце, после чего побежал в душ.       Когда голова оказалась чистой, лицо более менее румяное, а не как у мертвеца, а глаза — без красных сосудов, парень победно улыбнулся.       Он гордился тем, что переборол стену чувств и привёл свою внешность в порядок.       Теперь-то его не испугаются проходящие мимо люди.       Да и Арсений не убежит с криками, подумав, что терапевт — наркоман.

***

— Привет, Арсений, — Антон подошёл к назначенному месту.       Улица не отличалась от тех, что находятся в самом центре. Таких десятки, сотни. Магазины и вывески завлекали к себе, отчего многие проходящие мимо либо гуляющие смотрели на красивые витрины с восхищением.       Также тут находились уличные музыканты, которые собрали возле себя кучку людей. Те слушали ненавязчивые и лёгкие мелодии, от которых тянуло пританцовывать в такт. Здесь положительные эмоции били через край, поочерёдно каждого одаривая не только улыбкой, но и смехом.       Уставшие прохожие чуть ли не сбивали с ног.       Небо чуть посветлело из-за того, что тучи освободили его от заложников.       Вечер предвещал быть хорошим, да и компания комфортная для общения.       Парни смотрели друг на друга пару секунд, улыбаясь так широко, насколько можно.       Арсений был красивым. Чёрная водолазка, подчеркивающая спортивную фигуру, кожаные чёрные штаны и массивный ремень, что украшал наряд, делая тот более сексуальным.       А большая серебряная цепочка на шее дополняла данный образ, поэтому Антон ощущал эстетический оргазм.       Арсений снял с себя солнцезащитные очки, смотря прямо в душу своими голубыми глазами. В тех царило спокойствие и комфортная тишина. — Я настолько яркий, что ослепляю тебя? — с усмешкой сказал Шастун, указывая взглядом на очки.       Попов всё понял, но решил проигнорировать данный комплимент. Улыбнувшись ещё раз, ответил: — Здравствуйте, Антон Андреевич. Не устали добираться сюда? — его вежливость добивала.       Антон отрицательно мотнул головой, думая, как ответить, чтобы не показаться грубым или скучным.       Но слов так и не нашлось.       Все мысли, будто сговорились, вышли из головы, оставляя лишь обезьянку с тарелочками. — Всё хорошо, — спрятав руки в карман, Антон отвернулся, на что Попов смутился. — Приглашаю вас в кафе, — весело проговорил Арсений, пытаясь вырулить ситуацию, чтобы не было неловкого молчания. — Пойдём, — смех подбирался к горлу от смущения.       Пройдя по улице вниз, парни наткнулись на заведение стиля лофт.       Несколько восхищённых вздохов от Антона и дурашливый толчок в плечо от Арсения, и они вошли внутрь, чувствуя приятный запах.       Люди, говорящие тихо, приятная музыка живых музыкантов, прекрасный стиль — вся эта обстановка расслабляла и настраивала на нужный лад.       От смущения и след простыл, остались только детские эмоции и приступы тихого смеха по пустякам.       Антону нравилось проводить время в компании Арсения.       А Арсению было комфортно и интересно слушать истории о больнице и о хомяке.       Страх, который был рядом всё время, начиная с утра, до этого момента, исчез, будто всё было хорошо изначально. — Как ваше ничего? — спросил Арсений, когда они сели за столик возле окна.       С такого ракурса прекрасно раскрывался вид на такие же улицы и маленький сквер.       Деревья красиво подсвечивались белыми фонарями, которые обвивали ствол. — Хорошо, смотри, как там красиво, — парень указал вдаль, где виднелся кусочек пруда. — Согласен с вами, — Арсения прервал официант, подошедший к ним, чтобы спросить, что они будут заказывать.       Как только молодой парень, наверное, студент, записал всё на листочек, бегло улыбнувшись, скрылся из виду.       Шастун смотрел на руки собеседника, фантазируя о том, какие они сильные. Отчего парень пытался побыстрее прогнать эти мысли из головы, засунув их куда подальше, чтобы они больше не волновали.       Проговорив около десяти минут, они совместно решили, что пройдутся по тому скверу, а после разъедутся каждый по своим сторонам, но это будет потом.       Но Антону не хотелось оставаться одному, тем более в холодной квартире, в которой жил лишь он и хомяк.       Тот всё равно не спасал от одиночества, да и пыль не умел убирать с полок. — Спасибо, — благодарно кивнул головой Антон официанту.       Принесённый заказ вкусно пах, поэтому слюни текли ручьём, а вид заставлял живот урчать. — Приятного аппетита, — проговорили оба парня одновременно, отчего после рассмеялись.       Попов смеялся красиво.       Он не прикрывал рукой свою улыбку, от которой были видны ямочки на щеках.       Он не стеснялся громко и задорно смеяться, чем обращал внимание людей на их столик.       Но Антона сейчас это совсем не тревожило и не смущало. Тот подхватил смех, начиная тихо хихикать.       Когда их сладости закончились, а чашки остались пустыми, они встали и ушли, перед этим оплатив заказ. — Арсений... — прервался Антон, пробуя имя собеседника на вкус. Лёгкая вибрация на губах привлекала, а сладкое послевкусие манило с большей силой. — Можно просто Арс, Антон Андреевич, — они шли рядом, немного касаясь друг друга.       За прогулку до входа в сквер они успели обсудить весь мир, будто давние знакомые, которые встретились в самом неожиданном месте.       Хоть Шастун и не любил общаться с кем-то, кроме Позова, он был бы рад встрече возле продуктового магазина с Арсением.       Тот делал мир чуть ярче. С ним вся боль куда-то пропадала. — Вот мы и пришли, — весело проговорил Попов, прерывая свой же анекдот, который прочитал утром в газете.       Антону было безумно интересно слушать рассказанные истории и шутки бархатным голосом. — Да, — тихо он ответил и начал осматривать территорию, окружённую деревьями.       Многие из них были голыми или с не до конца опавшей листвой, отчего фонари были видны даже на ветках.       Пройдя дальше по красиво ухоженной плитками дорожке, он заметил, что второй ряд деревьев был без подсветки, поэтому в том месте пока освещали маленькие фонари на земле. — Арс, — удивлённо выдохнул Антон, хлопая в ладошки. — М? — тихо ответил тот, улыбаясь. — Спасибо тебе, — благодарность застыла в воздухе, отчего чувствовалось некое умиротворение.       Начало темнеть, отчего Попов предложил проводить парня до метро, а потом он сам уедет на такси.       Арсений жил неподалёку от центра, отчего добираться до колледжа было трудновато, тем более сейчас его ожидала мать, чтобы провести время с сыном.       Хоть он и достиг совершеннолетия, а с того момента прошло около двух лет, у них всё равно было особое отношение между собой.       Парень любил свою маму, поэтому и слушался, и хвастался достижениями, также рассказывал о том, что его тревожит. А женщина следовала его примеру, рассказывая про работу, и возмущалась из-за коллег.       Поэтому спешно попрощавшись, стоя возле перехода в метро, Арсений ушёл, оставляя Шастуна наедине до тех пор, пока он не спустился вниз, оказываясь в толпе людей.       Подождав возле платформы пару секунд, он вошёл в открытые двери метро, сел в конце вагона и, включив музыку, закрыл глаза.       Пришедшее сообщение от Арса со словами: «Спасибо, что согласились провести со мной время. Было классно» он не заметил, засыпая под тихий шум колёс.       На удивление его разбудил мужчина, предупреждая, что сейчас будет конечная. — Спасибо, — потирая сонные глаза, ответил Антон, после чего подождал остановку и вышел, переходя на другую сторону платформы, так как проспал свою станцию.

***

      Оказавшись дома, он ответил Арсению:

Вы

«И тебе, Арс»

      После чего положил телефон на тумбу и снял ботинки.       Хотелось спать так, будто он провёл бессонные ночи в своём кабинете, подписывая документы и карточки людей.       Поэтому Антон быстро разделся, смыл под тёплой водой городскую пыль и залез под одеяло.       Пока он не уснул, решил, что лучше сейчас написать родителям о том, что взял билеты в Воронеж, и скоро поедет на поезде к ним, чтобы провести совместное время.       Ему хотелось побыстрее оказаться в тёплых объятиях, ощутить тепло родного дома, которое ему так необходимо.       Поддавшись мечтам, он уснул, так и не успев написать им о новости. Телефон так и остался лежать в коридоре на комоде, забытый хозяином.