Последний герой

       — Ваша догадка о катакомбах под кинотеатром оказалась верной!        — Дэнка Феретто, по меньшей мере, мы теперь знаем: они здесь, а значит…        — Вы… вы все пойдёте под трибунал!       Феретто понимает, что сейчас, перед принятием неумолимо- правильного решения, в брани нет никакого смысла, но всё же выплёскивает злобу, пряча за нею растерянность, бессилие и… горе.       Бранится для того лишь, чтобы на несколько мгновений отсрочить неизбежное.       Обхватив себя руками, он стремительно проходится по кабинету, от искрящего грозою окна и до двери с часовыми, мимо трёх замерших перед его столом фигур, недвижных, будто бы гнев Аматерасу обратил их в ледяной камень до скончания веков.       Назад и вперёд.       Вперёд и назад.       Будто зверь перед стальными прутьями клетки.        — Как… как вы допустили?       Молчит начальник штаба.       Молчит начальник злосчастного командного пункта.       Молчит единственный вменяемый свидетель, тощий сержант-очкарик из южан, опустив взгляд к носкам собственных перепачканных кровью сапог.       Вот же отребье! В грязных сапожищах — да по свежему ковру!       Да по его покоям!       Впрочем, выбора у Феретто всё равно нет.        — Говори! — велит он, остановившись, и быстро оборачивается к очкарику, так быстро, что мантия хлещет по ногам, будто хвост — бока беснующегося зверя, а собственный голос кажется сдавленным мучительным рычанием.        — Отвечай: как диверсант оказался на объекте?       Разумеется, Феретто не верит в глупые слухи о том, что агенты «Ландыша» способны проходить сквозь стены, становиться невидимыми или же менять личину, как надоевшую шелуху.       Зато верит в выучку, в слитное мастерство тела и духа и в почти религиозный фанатизм.       А ещё — в человеческую глупость, будь она неладна!       Вот зачем… зачем он вообще отправил туда мальчишку?!       Феретто едва удерживается от того, чтобы не швырнуть лежащим на столе досье в очкарика.       Осунувшееся крысиное лицо его кажется Феретто знакомым, как и три тонких лычки гунсо на погонах, говорящие о занятии им высшего войскового звания, доступного для южан.        — Не могу знать, дэнка Феретто!       Очкарик говорит бодро, но скорее механически, глядит перед собою в одну точку, будто мысли его всё ещё мечутся где-то там, в пахнущей кровью затхлой черноте, о которой Феретто за эти минуты доложили уж неоднократно.       Проклятые ловушки, пережившие своих создателей!       Феретто припоминает: восемьсот лет назад тхандже Минхён, отправляя войско на покорение земель за Стеною, принес своему богу обильную человеческую жертву в одном из храмов Мёджи, раздробив в страшных «клыках Мин-Хо» тела почти пяти сотен несогласных, преступников и рабов.       Богам… во все времена требовалась кровь.        — Я заподозрил неладное только тогда, когда герр Тойфель…       Точно, ещё и этот изобретатель, любимец кайзера, светило алеманской науки!       Ещё одна малая, но проблема, надоедливая, будто зубная боль!        — А чем же вы занимались до этого?       Очкарик вздрагивает, будто жалкая полевая мышь, почуявшая хищника покрупнее, и вот тут-то Феретто начинает припоминать.       Виски его, будто зажатые меж жестоких звериных челюстей, вновь обжигает боль.        — Я сразу же поднял шум, когда увидел среди наших подозрительного незнакомца! Что с того, что на нём наша форма? Я всех наших в лицо знаю, у меня глаз намётан, и, будь убитый в моём отделении…        — Грабили? Мародёрствовали? Развлекались вместо того, чтобы выполнять мой приказ?       Феретто всё-таки ударяет кулаком по столу, едва не перевернув остывший чайник с гёкуро.       Идиоты! Его окружают одни только бесполезные идиоты!       Идиоты, проглядевшие врага, который наверняка скрывался среди местных, наблюдал, докладывал, оценивал, а после, воспользовавшись резнёю, удушил кого-то из одиночных южан, в его одежде вошёл с прочими в кинотеатр и привёл в движение древнюю ловушку.       Диверсант предпочёл скорее обнаружить себя, но уничтожить машину, способную привести имперцев к цели быстрее, чем это сделают разведчики и собаки.       Раз так — Феретто тоже нельзя медлить.        — Вот что, — говорит он, вновь падая в кресло и хватаясь за какое-то донесение. — Они не должны активировать взрывное устройство, вы поняли меня?       Начальник командного пункта понимающе склоняет голову.        — Так точно, дэнка Феретто! Прикажете подать в катакомбы «чай»?